В пути стало не до бесед. Бьорн вел нас лесными тропами, и все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы править гнедой кобылкой, которую Снорри выбрал для меня за ее покладистый нрав, ибо всадницей я была не самой опытной.

А еще мы отправились не одни.

По пятам за мной скакала Стейнунн, а рядом с ней – воин из дружины Снорри. Ярл настоял, чтобы скальд засвидетельствовала наше испытание, а воина отправил отвести лошадей обратно к основному отряду – похоже, он и мысли не допускал об отступлении. Зная теперь, как действовали чары Стейнунн, я совершенно не понимала, зачем так нужно ее присутствие, однако Снорри отказался выслушивать мои доводы.

Чем выше мы забирались, тем больше сгущался холод. Клочья снега льнули к призрачным теням сосен, под копытами лошадей похрустывал ковер из хвои, наполняя воздух ее запахом. Впереди грозно высилась гора Хаммар.

Она и правда напоминала молот: северный, восточный и западный склоны были почти отвесными скалами, а вот с юга, по словам Бьорна, подъем не так страшен. Когда мы приблизились к северной стене, Бьорн придержал коня, направляя его в сторону от чего-то. Я натянула поводья и глянула, что же он объехал. Сердце затрепетало в груди пойманной птицей.

Кости.

Стоило мне впервые заметить выбеленные останки, как я начала видеть их повсюду. Голые кости всех видов и размеров.

Не только звериные.

Меня прошибло холодным потом, когда лошадь прошла мимо камня, на котором покоился человеческий череп с дырой в виске. Слева, в зарослях кустарника, повис остальной скелет, и ветер шевелил кости, отчего появлялось жуткое ощущение, что в них еще теплится жизнь.

– Волки? – предположила сзади Стейнунн, на что Бьорн лишь презрительно фыркнул через плечо и двинулся дальше.

Ветер гудел, заставляя ветви леса скрипеть и стонать. И тут послышался другой звук – странное глухое постукивание, от которого кровь стыла в жилах.

– Что это?

Бьорн поднял руку, и я проследила за ней к источнику этого звука. С деревьев, подобно колокольчикам, свисали кости, бедренные и реберные, и бились друг о друга, рождая кошмарную музыку.

– Кажется, волчья стая, Стейнунн, обожает украшать лес, – хмыкнул Бьорн и наклонился погладить плечо своего коня, когда тот испуганно прянул от жуткого творения.

Моя кобыла громко фыркнула, прижимая уши, и резко встала. Я колотила ее пятками по бокам, пытаясь сдвинуть с места, а она ни в какую. И я не могла ее за то винить, ибо к нам плыл клубящийся пар, несущий с собой запах гнили.

Лошадь Стейнунн вскинулась на дыбы и рванула было в сторону, от страха выкатив глаза так, что стало видно белки. Воину Снорри приходилось и того хуже. Теперь даже конь Бьорна заупрямился, опустив голову и фыркая на завитки пара.

– Если б мой отец обладал хоть каплей твоего здравого ума, – пробормотал Бьорн коню, а потом спешился и повел его назад, привязать к дереву. – Оставим лошадей здесь, дальше пешком.

– Тогда я их сейчас уведу, – глядя на кости, заявил воин сквозь зубы.

– Нет. – Бьорн похлопал своего коня по шее. – Фрее нужно самой увидеть этот путь, прежде чем она решит им идти. Подожди час, потом возвращайся с лошадьми к моему отцу, если успеешь добраться до южной дороги вовремя.

Кроме воя ветра и перестука костей, не было слышно ни звука. Шагая по каменистой тропе, я подняла взгляд на скалу, что устремлялась к облакам, слишком крутую, чтобы на нее взобрался хоть кто-то, кроме лучших скалолазов.

А я лучшей не была.

Не то чтобы я боялась высоты, просто прекрасно понимала, чем грозит падение оттуда, и воображение с готовностью подсунуло яркую картину, как мой череп с треском разлетается от удара о камни, как перезрелая дыня.

Деревья расступились, и мы втроем замерли, уставившись на зев у подножия горы. Достаточно большой, чтобы мне почти не пришлось нагибаться, но за ним зияла кромешная чернота, из которой изредка наружу вырывались мощные клубы пара.

– Просто волчье логово, ведь так, Стейнунн? – Бьорн присел на корточки, внимательно осматриваясь.

Опустив щит на землю, я бросила взгляд на скальда. Лицо ее было белым как мел.

– Это и правда дорога в Хельхейм, – прошептала она и резко обернулась к Бьорну. – Я все скажу Снорри сама, Бьорн. Поручусь, что лезть туда – чистое безумие.

Он посмотрел мне в глаза.

– Выбор за тобой, Фрея. Я не стану тебя заставлять.

Я с трудом сглотнула, от стоящего здесь смрада желудок сжимался, вот-вот грозясь выплеснуть все наружу. Я вся похолодела и одновременно взмокла, пот противно собирался внизу спины и под грудью, сердце барабанным боем колотилось в ребра. Легкого пути на гору не существовало. Южный склон кишел людьми, которые жаждали моей смерти, а этот – драугами, которые с радостью сделают то же самое. Да и путь назад сулил погибель, если верить словам духа.

Хорошего выбора не было. По крайней мере, для меня.

– Что Снорри с тобой сделает, если я не попытаюсь? – спросила я Бьорна. – Примет ли он то, что ты уважил мое желание? Или накажет за то, что ты меня не заставил?

– Не принимай решение из-за меня, – ответил он. – Я пойду, куда пойдешь ты, и если это значит найти бражную залу, где мы напьемся вдрызг в ожидании приговора, так тому и быть.

Покусывая ноготь большого пальца, я уставилась на темный проем, зная, что предпочту погибнуть в схватке, чем жить в трусости.

– Ну, тогда начинаем подъем.

Бьорн не спорил. Не спрашивал, уверена ли я. Только бросил в сторону Стейнунн:

– Ты с нами не идешь. Возвращайся к лошадям.

Но Стейнунн было не так просто сбить с толку.

– Ярл приказал оставаться с вами.

– Шпионить за каждым моим шагом?

Тогда скальд вздрогнула, и я поморщилась, зная, что это явно не улучшит мнение Бьорна о ней. Она не стала ничего отрицать, лишь произнесла:

– Стать свидетельницей ваших испытаний, дабы поведать историю Фреи. Дабы все узнали истину о том, кто она есть.

Я нахмурилась, но прежде чем успела заговорить, меня опередил Бьорн:

– Мертвые не поют, а ты умрешь, если ступишь на эту тропу.

Его мрачный взгляд на перспективы там выжить вызывал у меня желание передумать, вот только со словами явившегося мне духа не поспоришь. Пути назад нет. Не для меня. Но судьба Стейнунн не должна переплетаться с моей.

– Если я выживу, я расскажу обо всем, что случилось. – сказала я ей. – Отвечу на все твои вопросы, клянусь. – Я бросила взгляд на Бьорна. – И ты тоже.

Он фыркнул:

– Я скорее язык себе вырежу, чем выдам хоть слово соглядатайке Снорри.

Раздраженная его упрямством, я даже слегка забыла бояться, но времени стоять и спорить у нас не было.

– Моего слова достаточно, Стейнунн?

Женщина помолчала.

– С нетерпением жду твоего рассказа, Фрея Огнерожденная.

– Значит, решено, – заключил Бьорн. – Если поспешишь, успеешь к воину и лошадям, прежде чем они уйдут. Иначе тебя ждет долгий путь пешком.

Стейнунн скрестила руки на груди, встретившись с ним взглядом:

– Ты перечишь Снорри на каждом шагу, Бьорн. Придет день, когда ты за это поплатишься.

– Но не сегодня. – Бьорн кивнул в мою сторону. – Веди.

Понимая, что еще миг промедления – и у меня сдадут нервы, я двинулась к зеву в скале. Бьорн следовал за мной по пятам. Каждый выброс пара казался морозным дыханием исполинского разумного зверя, что с одинаковой легкостью поглощал и осторожных, и беспечных.

– Чем нам осветить путь?

Вместо ответа в руке Бьорна вспыхнул огненный топор, и вместе мы ступили внутрь.