С каждым мгновением, что мы, оставляя мокрые следы, шли в большой зал, мое любопытство росло. Бьорн и Снорри молчали, стиснув зубы, и лица обоих были непроницаемы, что заставляло меня задумываться о взаимоотношениях Бьорна с его единокровным младшим братом.

Ответ я получила, едва мы переступили порог. Мальчишка, которому оставалось всего несколько зим до зрелости, стремглав бросился через весь зал и врезался в Бьорна, явно радуясь при виде старшего брата, и они похлопали друг друга по спине. Поодаль, у очага, стояла Ильва и наблюдала за ними, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую нитку.

– Ты правда уложил кучу воинов Гнута? – допытывался Лейф. – А потом поджег их драккары?

Бьорн качнул головой:

– Я лишь подарил пламя. А подожгла их Фрея.

Услышав мое имя, Лейф отвернулся от брата и оглядел меня с головы до ног. Я ответила тем же. Совсем немного выше меня и довольно худощавый, не темноволосый, как брат, а золотисто-русый и голубоглазый. У них были одинаковые высокие скулы и квадратная челюсть, хотя достойной бороды Лейфу не видать еще пару лет. Но он вырастет в статного мужчину, хотя, как я подозревала, ему явно недоставало той почти неземной красоты, что была у Бьорна. И потому я невольно задумалась, какой была мать Бьорна. Ведь именно она, должно быть, и наградила его такой внешностью.

– Значит, ты и есть дева щита? – поинтересовался Лейф и, не дожидаясь ответа, добавил: – Полагаю, я должен поздравить тебя с браком с моим отцом.

Ни единая нотка в его голосе на поздравление даже не намекала, что, возможно, справедливо, поскольку его матерью была Ильва, но я слегка кивнула:

– Спасибо.

Лейф нахмурился и снова обратился к брату:

– Мы захватили лазутчика.

Бьорн переступил с ноги на ногу и сощурился.

– Чьего лазутчика?

Старый воин, смуглый мужчина с темными волосами, тронутыми сединой, собранными в узел на затылке, шагнул вперед.

– Неизвестно. Никто ее не знает, а говорить она отказывается.

– Надо было прижечь ей ступни, Рагнар. – Ильва, приблизившись, положила Лейфу на плечо ладонь. – Тогда бы мигом запела.

Воин потянул себя за бороду, такую длинную, что серебряные колечки в ней звякнули о кольчугу на его груди.

– Подумал, что лучше доставить ее к ярлу, госпожа.

– Может, она и не лазутчица вовсе, – вставил Бьорн. – Может, просто не говорит на нашем наречии?

Рагнар фыркнул:

– Понимает она все прекрасно. И пыталась сбежать. Дважды.

– Достаточно веское доказательство для тебя, Бьорн? – приторно-сладко протянула Ильва, и Лейф бросил на нее косой взгляд.

– То был справедливый вопрос, матушка.

Та фыркнула:

– Ему просто претит пытать женщину.

– А тебе это, судя по всему, очень даже по нраву, – парировал Бьорн.

С явной досадой на лице Лейф вскинул тощие руки:

– Да что ж вы вечно цапаетесь, словно загнанные кошки! Отец, ума не приложу, как ты терпишь их постоянные стычки. Положи этому конец, ради нашего же блага.

– Придется затыкать им рты что днем, что ночью. Или языки вырезать. – Снорри небрежно махнул рукой в их сторону. – Замолчите оба в кои-то веки. Рагнар, веди сюда пленницу, посмотрим, что она скажет в свое оправдание.

Какие потрясающие отношения. Раздор между Ильвой и Бьорном, очевидно, не был тайной ни для Снорри, ни для Лейфа, хотя последний, кажется, переживал по этому поводу куда сильнее. А значит, он чаще всего пытался их помирить. Как я впишусь в этот клубок? Сделаю ли я все лучше? Или только хуже?

Хуже, подумала я, заметив косой взгляд Лейфа на меня, когда Рагнар покинул большой зал. Старый воин сразу вернулся с женщиной с мешком на голове и связанными запястьями. На ней было невзрачное бурое платье, перед которого измазан в крови, а подол пропитался грязью. Светло-каштановые волосы с проседью свисали спутанными клочьями по спине.

Снорри рывком стянул мешок, являя взору старуху с безжизненными глазами. Она лишь раз моргнула в мою сторону…

А затем ее голова покатилась с плеч.

В нос ударил едкий запах паленых волос и плоти. Тело безвольно рухнуло на пол, кровь тонкими струйками растеклась из почти прижженного обрубка.

Я отшатнулась, Ильва пронзительно вскрикнула, закрывая глаза Лейфа ладонью, которую тот с досадой отпихнул, и его взгляд заметался между трупом и братом.

– Объяснись! – взревел Снорри, налетая на Бьорна, который уже скрыл топор и стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди.

– Ее зовут Рагнхильда. Она присягнула Харальду и… – нагнувшись, он рванул на ней платье, обнажая кроваво-красную татуировку глаза, – она – дитя Хёнира.

Я зажала рот ладонью, глядя на голову, застывшую у моих ног. Дети Хёнира обладали даром проникать в мысли тех, кто носит их вещь, являть им видения. И Рагнхильда меня увидела.

– Вы не проверили ее на метки?! – развернулся Снорри к Лейфу, чьи щеки залились краской.

– Не собирался я раздевать старуху, – пробормотал он.

– Твоя мораль мешает здравому уму! – Снорри занес руку, словно собирался ударить младшего сына, но вместо этого сплюнул на пол.

– Надеюсь, я убил ее до того, как она успела послать ему видение, – произнес Бьорн, – иначе твой злейший враг уже знает, что твоя дева щита найдена.

– Да какая разница, что она видела! – рявкнула Ильва. – Харальд все равно скоро узнал бы о Фрее, но ради того, чтобы продержать его в неведении неделю-другую, ты пожертвовал возможностью выведать что-то о нем самом. Мы заставили бы Рагнхильду заговорить!

– Вряд ли, поскольку языка у нее нет, а единственная ее заклятая вещь у Харальда.

Я с трудом сглотнула ком:

– Что за вещь?

Взгляд его зеленых глаз встретился с моим.

– Харальд всегда носит ее высохший язык на шнурке у себя на шее. С ним единственным она могла говорить.

Мне пришлось очень постараться, чтобы сдержать рвоту.

– Он его вырезал?

Бьорн покачал головой.

– Ее бывший хозяин. Харальд снял язык с его шеи, когда убил. – Бьорн бросил взгляд на Ильву. – Он о ней узнает, да. Но если мы задержим известие, у нас будет время подготовиться. Время заключить союзы, чтобы выстоять против его набега, который непременно случится. Он не желает объединения Скаланда под твоей рукой, особенно зная, что ты намерен пойти на Нордланд войной.

– Я ждал Фрею двадцать лет. – Снорри потер висок. – И теперь, когда она в моих руках, я вдруг бегу наперегонки со временем, и стоит единожды оступиться, как меня ждет гибель.

Меня так и подмывало презрительно фыркнуть. Да он мог готовиться всю мою жизнь, а я еще считаные дни назад и понятия не имела, что могущественные мужи двух земель строят планы на тот час, когда мое имя станет известно. И нечего тут свою неготовность оправдывать.

Отняв руку от виска, Снорри посмотрел на Бьорна:

– Как быстро он может сюда добраться?

Бьорн прочистил горло:

– Вопрос двух-трех недель.

– С потерями, что мы понесли в битве с Гнутом, против Харальда нам не выстоять, – произнес Рагнар.

– Ты уверен, что эта женщина того стоит, отец?! – тут же выпалил Лейф. – Может, лучше убить ее, и дело с концом. Потому что она скорее нас всех приведет к гибели, чем тебя – к власти.

Рядом со мной вспыхнул и снова погас топор Бьорна. Лейф бросил на брата хмурый взгляд:

– Я всего лишь спрашиваю отца, ведь, как ярл, решение принимает он.

– Нечего здесь решать! – рявкнула Ильва. – Фрея сделает твоего отца конунгом, если мы не отступим от пути, и, как его сын, ты извлечешь оттуда наибольшую выгоду.

Лейф закатил глаза:

– Это Бьорн извлечет, матушка. Но я с гордостью буду сражаться с ним бок о бок, станет он ярлом или конунгом, неважно. Я лишь спрашиваю, как много наша семья рискует потерять, если эта женщина останется в живых? Как много потеряет Хальсар? Как по мне, оно того не стоит.

Хоть юноша и говорил о моей смерти, я поймала себя на мысли, что одобряю его доводы, ибо он, казалось, ценил жизни выше власти, славы и амбиций. Мудрый не по годам, Лейф явно понимал, что для ярла должно быть важнее всего.

– Если мы отвергнем их дар, боги нас покарают, – отрезал Снорри. – А даже если и нет, убийство Фреи враги воспримут как нашу слабость. Решат, что я струсил и в страхе упустил шанс обрести величие, и тогда все они на нас набросятся. Мы держимся выбранного пути.

Лейф нахмурился, а потом, когда Ильва одобрительно кивнула, и вовсе скривил мрачную гримасу. Но прежде чем юноша успел что-то сказать, вмешался Бьорн:

– Каков этот путь? И как ты намерен заручиться необходимыми союзами в тот малый срок, что остался до набега?

Разумный вопрос.

– Собрав всех ярлов Скаланда вместе и убедив их, что в единстве мы сильнее, – улыбнулся Снорри. – И еще подтверждение, что боги к нам благосклонны, ибо ярлы уже сами движутся к месту встречи. Собирайте поклажу, ибо мы едем почтить богов во Фьялльтиндре!