— Выпей воды, мне нужно взять у тебя немного крови, — Юлий протягивает мне стакан. Его голос звучит спокойно, даже заботливо, но взгляд скользит куда-то в сторону — будто он избегает смотреть мне в глаза.

— Снова? Зачем вам моя кровь? — всё же беру стакан и отпиваю несколько глотков. — Вы ведь уже брали утром. Разве этого недостаточно?

Доктор распаковывает свои инструменты на небольшом передвижном столике: шприц с длинной иглой, несколько вакуумных пробирок с цветными крышками, жгут, спиртовые салфетки.

— Недостаточно, — коротко отвечает он, затягивая жгут на моей руке.

— А вы общительный, — наблюдаю за его отточенными движениями. — Прямо душа компании.

Юлий протирает кожу спиртовой салфеткой, в нос бьет резкий запах антисептика. Морщусь, готовясь к уколу. Он осторожно вводит иглу в вену.

— Нам не положено разговаривать с подоп… с пациентами, — сбивается он, и его пальцы на мгновение дрожат над пробиркой.

— С подопытными, — поправляю его, пристально глядя ему в глаза. — Называй вещи своими именами. Я не дура, понимаю, что тут происходит. Но мог бы и поболтать со мной — Вайса ведь сейчас нет рядом.

Юлий молчит, сосредоточенно переставляя пробирки. Каждая наполняется темной кровью. Он наклеивает пластырь, пару раз обматывает бинтом, аккуратно, но плотно.

— Прижми и подержи пару минут, чтобы не было синяка, — сгибает мою руку в локте и, оглянувшись на дверь, шепотом добавляет: — Если его тут нет, это не значит, что он нас не слышит.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спрашиваю я. — Камеры?

Он сглатывает, секунду задерживает на мне взгляд — в нём читается неприкрытый страх.

— И не только камеры, — шепчет он. — Комплекс полностью под наблюдением. И… и у мистера Вайса есть особенность.

Неужели настолько можно кого-то бояться? Как Фредерику удалось выдрессировать подчинённых, чтобы даже в его отсутствие их поджилки дрожали?

— Что за особенность? — пытаюсь разговорить его. — Я никому не скажу, обещаю.

Юлий вскрывает упаковку со стерильными материалами. Достаёт инструмент, похожий на ватную палочку, — на конце мягкий тампон, явно предназначенный для сбора биоматериала.

— Сейчас я возьму клетки эпителия с внутренней стороны твоей щеки, — спокойно объясняет он. — Открой, пожалуйста, рот.

С недоверием смотрю на него, но выполняю просьбу. Пальцы в перчатках аккуратно придерживают меня за подбородок, а палочка круговыми движениями собирает материал с моей щеки — мягко, но настойчиво, несколько раз проходя по одному и тому же месту.

— И что вы будете с этим делать? — спрашиваю я, едва сдерживая желание отстраниться.

Юлий отступает на шаг и помещает тампон в маленькую пробирку с прозрачной жидкостью. Плотно закрывает крышку, наклеивает на пробирку этикетку с кодом.

— Стандартная процедура, — отвечает он, избегая моего взгляда. — Генетический скрининг. Проверка на возможные мутации после контакта с зараженным материалом.

— Мутации? — я невольно касаюсь щеки, где еще чувствуется легкое покалывание после процедуры. — Вы думаете, что со мной что-то происходит?

Доктор откладывает пробирку в специальный контейнер, затем поворачивается ко мне.

— Мы не думаем, мы проверяем, — говорит он чуть тише. — Это просто мера предосторожности. У всех, кто был в зоне риска, берут такие образцы.

— В том числе у Кайла? — уточняю я, внимательно следя за его реакцией.

Юлий медлит с ответом дольше, чем следовало бы.

— Да, — наконец произносит он. — У всех.

— А если найдут эти… мутации? — продолжаю допытываться я. — Что тогда? Меня изолируют? Отправят на дополнительные тесты? Или… — я делаю паузу, — просто убьют?

Юлий резко поднимает голову. В его взгляде мелькает тревога. Он делает шаг ко мне, понижает голос до шепота:

— Ада, просто делай, что говорят, и постарайся не привлекать лишнего внимания.

Он берет со стола блокнот, делает какую-то пометку.

Мне до одури интересно выпытать у него хоть немного информации о загадочном Вайсе.

Как это сделать? Решаю попробовать задействовать женские чары — часто видела в фильмах, как девушки таким способом охмуряли мужчин и добивались своего. А я чем хуже? Нужно попробовать.

Поднимаюсь с кровати. По-кошачьи подхожу к доктору. Он бросает на меня косой взгляд, продолжая делать записи.

— У вас такие красивые длинные пальцы, — откровенно вру я ему, проводя кончиком пальца по его руке.

У него маленькие, почти детские ручонки, совсем не привлекательные. Но я стараюсь придать голосу мягкость и интимность.

Юлий замирает. Ручка зависает над страницей, а его плечи чуть напрягаются. Он медленно поднимает на меня глаза — в них смесь удивления и настороженности.

— Э‑э… спасибо, — бормочет он, слегка отстраняясь. — Но, право, не стоит…

Я делаю ещё шаг ближе, чуть наклоняюсь, чтобы поймать его взгляд.

— А ещё вы такой внимательный, заботливый, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне. — Не то что этот ваш Вайс. Он, наверное, и слова доброго никому не сказал за всю жизнь. Что он за человек? Почему все его так боятся?

Доктор нервно сглатывает, отводит глаза. Его пальцы сжимают ручку так сильно, что она хрустит.

— Ада, — произносит он тихо, — не надо. Это плохая идея.

— Почему? — я чуть склоняю голову, пытаясь выглядеть как можно более беззащитной. — Я же просто хочу понять, с кем имею дело.

— Так спроси у него, зачем ты допытываешь меня? — раскрасневшийся Юлий протирает очки краем халата. Его руки слегка дрожат.

Кокетливо заправляю прядь волос за ухо, чуть закусываю губу:

— Потому что вы, доктор, внушаете доверие. А Фред… Он как сухарь — жёсткий и не вкусный, слишком заносчивый.

Юлий молчит, нервно надевает очки. Его взгляд мечется по кабинету, будто ищет пути к отступлению.

Я продолжаю давить:

— Юлий, ну хотя бы ответь: сколько ему лет?

— За сорок, — сдаётся он.

— Врёте, — ухмыляюсь, скрещивая руки на груди. — Он не выглядит на этот возраст.

— Это особенность антидота. Вкупе с МОД-1 он даёт ошеломляющий результат… — выпаливает Юлий и тут же осекается, вылупив глаза.

Улыбаюсь довольная своим успехом, приподнимаю брови:

— Антидот? — медленно повторяю я.

Он проводит ладонью по лбу, стирая испарину.

— Чёрт… Вот дурак…

— Да не бойтесь вы, — подхожу ближе, беру его под локоть. — Я не сдам вас. Расскажите поподробнее. Что за антидот? Как давно он его принимает?

Юлий оглядывается на дверь. Его голос падает до шепота:

— Я и так уже слишком много себе позволил. Просто будьте осторожны с ним. Он всё видит, всё слышит, всё чувствует. Он считывает каждого из нас как открытую книгу. Ада, Фредерика Вайса знают все. Его боятся и… уважают.

Пожимаю плечом, отхожу на шаг от доктора:

— Не правда, — беру со стола ампулу с красной жидкостью. — Я его не знаю.

— Естественно, не знаешь, — фыркает Юлий, подходя ко мне. — Где он и где вы. Совсем разные слои населения.

— Совсем скоро все эти слои смешаются между собой, — твердо говорю я, глядя ему в глаза. — И будет не разобрать, где верх, а где низ.

— Не согласен, — качает головой доктор, забирая у меня ампулу. — Всегда будет разница между людьми. Всегда будут те, кто у власти, и те, кем управляют. Иначе не будет порядка. Увы.

В чём-то он прав. У каждого стада должен быть пастух. И только тебе решать, кем ты будешь: овцой, безропотно следующей за стадом; пастухом, управляющим безвольной ордой; или хищником, выбирающим себе жертву среди этого тандема, — не боящимся кнута и не подчиняющимся чьим-то правилам.

— Ада, попрошу повернуться ко мне спиной, — Юлий кладёт мне руку на плечо, слегка разворачивая. — Приподними волосы, мне нужен доступ к твоей шее.

Собираю пряди рукой, наклоняю голову вперед:

— Что будете делать? Пить мою кровь? — с сарказмом спрашиваю у него.

— Сейчас ты почувствуешь легкий укол. Не двигайся, — палец касается точки за моим ухом, затем спускается по шее. Его прикосновение почти невесомое, но я всё равно напрягаюсь.

— Доктор, вы пристаете ко мне? — издеваюсь над ним, чувствуя, как дрожат его руки. — Или это новый метод лечения?

— Я не завожу романы на работе, — тихо бормочет он.

— Судя по тому, как вы волнуетесь, выходных у вас не бывает, собственно, как и романов.

Он молчит, шуршит упаковкой за спиной и тихо сопит. Слышу, как он делает глубокий вдох, будто собирается с силами. К шее прислоняется прохладный предмет. Щелчок — и чувствительный острый укол прошибает нервы.

— Мать твою! — отскакиваю в сторону, на автомате хватаясь за шею.

— Прошу прощения, но это необходимо, — Юлий поджимает губы, в руках держит компактный шприц-пистолет, с прозрачным резервуаром и тонким поршнем.

Хмуро смотрю на него, растираю место укола.

— Когда-то у нас была собака, — изучаю глазами инструмент в его руках, — её чипировали… У ветеринара был точно такой же аппарат. Меня что, как псину чипировали? — вспыхиваю я.

— Нет, — не раздумывая отвечает доктор. Он отступает на шаг, но взгляд не отводит. — Это капсула с веществом, которое дозированно будет поступать в твой организм. В ней концентрация необходимых витаминов и микроэлементов, которые будут поддерживать организм в отсутствии полноценного питания.

Несколько секунд изучаю его реакцию, но не могу понять: правду он говорит или лжет.

— Сделаю вид, что поверила тебе, — недовольно выплевываю, не сводя с него глаз. — На этом всё? Пытки кончились?

— Осталась последняя пытка, и я оставлю тебя в покое, — Юлий едва уловимо улыбается, но улыбка не затрагивает глаз. В ней нет тепла — только усталость и какая-то затаенная тревога.

— У вас тут что, корпорация извращенцев? — ухмыляясь, качаю головой. — Твой босс — озабоченный маньяк-извращенец, ты просто садист…

— Он… — Юлий понижает голос, вскрывая ампулу с красноватой жидкостью. — Он и раньше любил жестокость в сексуальных утехах. Но антидот действует на либидо очень своеобразно, заставляет человека, как бы это мягко сказать…

Стук в дверь от которого мы оба подскакиваем. Ампула падает на пол, разбрызгивая по плитке красные капли. Юлий стоит, замерев, в руке — шприц.

— Ужин, — улыбаясь, заходит внутрь мужчина, который убирал здесь.

— Ты не вовремя! — вскрикивает Юлий.

Я поворачиваюсь к нему, с удивлением смотрю:

— Ты умеешь кричать?

— Я следую расписанию, — невозмутимо отвечает уборщик, ставит поднос с овощами и стейком на тумбу. Выглядит съедобно.

— Расписание, мать его, — Юлий устало выдыхает, смотрит на шприц, потом на лужу красной жидкости у своих ног.

— Пытки не будет? — смотрю на него, стараясь уловить малейшее изменение в выражении лица.

Он почесывает затылок, наклоняется к столу, берёт салфетку, наспех протирает мне предплечье.

— Шприц пустой! — отодвигаюсь в сторону. — Доктор, вы впустите мне воздух в тело, и я умру!

— Не умрешь, даже если я впущу его тебе в вену, — он удерживает меня за плечо, наклоняется и шепчет на ухо: — Не дёргайся. Мы сделаем вид, будто я ввёл тебе нужное количество препарата. Это для твоего же блага. Только об этом — никому ни слова. Поняла?

Его дыхание щекочет кожу, а голос звучит так серьёзно, что я невольно киваю.

Глаза цепляют осколок, валяющийся на полу, — читаю буквы: «МОД». Сердце пропускает удар.

— Зачем? — поднимаю глаза на Юлия. — Я ведь привита?

— Нет времени объяснять, — он оглядывается на удаляющуюся спину уборщика. — Просто доверься мне.

— Поняла, — киваю ему, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и злости.

Юлий быстро убирает следы происшествия: собирает осколки, вытирает капли. Делает в плечо укол пустым шприцем.

— Ешь, — коротко бросает он, кивая на поднос. — И отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

— Что за день? — настороженно спрашиваю я.

— Как что? Завтра вы отправляетесь туда, — он неопределенно машет рукой в сторону. — Не думаю, что это можно посчитать чем-то лёгким и приятным. Марш-бросок на выживание.

— Ага, — выдыхаю, вспоминая, что происходит снаружи. За стенами — живые мертвецы, мутировавшие твари… Мир, который больше не принадлежит нам.

Юлий собирает свой медицинский кейс, щёлкает замками, проверяет, всё ли на месте. Я поглощаю невероятно вкусный стейк — мясо тает во рту, и на мгновение я забываю, где нахожусь. Но вкус быстро сменяется горечью воспоминания.

— Юлий, что скажешь про Кайла? Он восстановит память? — спрашиваю я, откладывая вилку.

Доктор останавливается передо мной, задумывается. Его пальцы поправляют манжету халата.

— У меня нет точного ответа, — наконец произносит он. — Этот момент не изучен до конца. Скажу так: пятьдесят на пятьдесят. Потери незначительные. Все приобретённые навыки он помнит, помнит, что сейчас происходит в мире, ориентируется в обстановке…

— Но почему-то всё, что связано со мной, он забыл, — поднимаю на него глаза, и в груди сжимается что-то горячее и болезненное.

Юлий опускает взгляд, будто ищет ответ на полу.

— Почему же? Он помнит, что ты его сестра.

Горько усмехаюсь:

— Да уж… сестра. А остальное — будто стерли ластиком.

Юлий делает шаг ко мне, кладет руку на плечо.

— Ада, возможно, это защитный механизм. Мозг иногда блокирует воспоминания, чтобы сохранить рассудок. Может быть, то, что связывает вас, было слишком сильным.

— Или кто-то помог ему это забыть, — шепчу я, глядя ему в глаза. — Вы же здесь всё можете. Стирать, менять, поправлять.

Юлий отводит взгляд, но не убирает руку.

— Мы не всесильны, — осторожно говорит он.

— Значит, есть шанс? Если это защитный механизм, то память может вернуться?

— Может, — кивает он. — Но процесс будет постепенным. Вспышки, обрывки. Возможно, какой-то триггер поможет запустить цепочку воспоминаний.

— Триггер, — повторяю я, обдумывая. — Что это может быть?

— Не знаю, — честно отвечает Юлий. — Но если ты рядом, если будешь напоминать ему о прошлом… это может сработать. Главное — не дави. Не торопи. Ты умная девушка, Ада. И сильная. Кайл везучий, что у него есть ты.

Он уходит, оставляя меня одну с недоеденным ужином и ворохом мыслей.