Щурюсь от яркого света лампы. Белые стены усиливают свет, принося ощутимый дискомфорт зрению — кажется, будто глаза колет тысячей мелких иголок. Моргаю несколько раз, пытаясь привыкнуть.

Внутри стоит медицинская аппаратура: аппараты с мигающими индикаторами, стойки с флаконами и трубками, какой-то прибор с вращающимся барабаном и бегущей лентой с графиками. На одном из мониторов видны цифры — видимо, они отслеживают пульс и давление Кайла.

Кайл лежит на кушетке. От его тела тянутся проводки к приборам: электроды на груди, датчик на пальце, тонкая игла в вене, соединенная с капельницей.

Светловолосая девушка, склонившись над ним, закрывает мне обзор на его лицо. Она аккуратно протирает кожу возле иглы ватным тампоном.

— Сара, выйди, — раздаётся голос Фредерика позади меня.

Эта дрянь, которая накануне лупила меня по затылку, резко выпрямляется, оборачивается. В руке держит марлю и флакон с прозрачной жидкостью. Вулкан гнева в момент вскипает в моих внутренностях.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — срываюсь я.

Она демонстративно медленно отбрасывает блондинистую прядь назад, вздергивает подбородок, делает ко мне два шага.

— Я выполняю свою работу, а вот что ты тут забыла? — отвечает она с холодной усмешкой.

— Пришла… — начинаю я, но Фредерик хлестко перебивает меня:

— Выйди вон! — приказывает Фред, без намека на компромисс.

Сара вздрагивает. Маска бравады слетает — и она, потупив взгляд, произносит голосом блеющей овцы:

— Простите, сэр.

Она быстро собирает инструменты, бросает на меня злобный взгляд и удаляется из палаты, бесшумно прикрывая за собой дверь.

Фредерик подходит ближе, встаёт рядом со мной у кушетки.

— Не трать себя и свое время на пустые стычки, — замечает он.

Стискиваю зубы, но киваю. Он прав: я слишком распыляю себя на ненужные эмоции.

Осторожно подхожу к кушетке, наконец-то вижу его лицо целиком. Кайл приоткрывает глаза — они мутные, затуманенные лекарствами, но он узнает меня.

— Сестра… — шепчет он едва слышно.

— Я здесь, — наклоняюсь ближе, осторожно беру его за руку. Пальцы холодные, но пульс под кожей бьётся ровно. — Всё будет хорошо. Я рядом.

Он пытается улыбнуться, но получается лишь слабый изгиб губ.

— Ты… пришла, — выдыхает он.

— Конечно, пришла, — шепчу я. — Стоило оставить тебя одного, как сразу к тебе прилипла барышня.

Фредерик наблюдает за нами, скрестив руки на груди. Его лицо остаётся непроницаемым. Он изучает нашу связь, оценивает её силу.

— Пять минут, — предупреждает он. — Используй их с умом. Я вернусь за тобой.

Он вразвалочку выходит из палаты. Дверь за ним закрывается с едва слышным щелчком.

— Как ты себя чувствуешь? — провожу по щеке Кайла.

— Чувствую себя так, будто меня сожрал мутант и я вышел через его заднее отверстие, — хрипло отвечает он.

Ухмыляюсь, не веря своим глазам, что он жив. Ведь когда его укусили, я похоронила нас обоих… А сейчас мы живы. Мой любимый человек передо мной. У меня снова есть смысл, чтобы жить. Наклоняюсь к нему, касаюсь губами его губ.

— Эй! — Кайл отталкивает меня. — Дура что ли?

Я в недоумении отстраняюсь, выпучив глаза.

— Что не так?

— Что не так? — тёмные брови на бледном лице съезжаются на переносице. — Сестра не целует брата в губы! Или я что-то не понимаю?!

Растерянно смотрю на него. Глаза абсолютно серьёзные, в них нет и тени шутки. Внутри всё холодеет.

— Кайл… ты шутишь? — нерешительно уточняю.

Он приподнимается, опираясь на локти, изучает мое лицо. Взгляд цепкий, будто пытается отыскать в чертах нужную ему информацию.

— Напомни, как тебя зовут.

Кровь отливает от лица. В груди что-то сжимается, перехватывает дыхание.

— Кайл, хватит! Ты меня пугаешь!

— Самому страшно, — сглатывает он, проводит ладонью по лицу. — Тебе доктор ничего не сказал?

С доктором я не разговаривала. В голове пролетает перекати‑поле. Не могу даже предположить, что он должен был мне сказать и к чему этот неуместный цирк с тупыми шутками.

— Нет. Я не общалась с твоим доктором.

Кайл откидывается на подушку, устремляет взгляд в потолок. Пару секунд молчит, а затем тихо произносит:

— У меня провалы в памяти. Как он сказал… из-за остановки сердца что-то там в моём мозгу отмерло. Теперь фрагменты прошлого выпадают. Вот такие дела… Так как тебя зовут, сестра?

Мир замирает. Воздух становится густым, тяжелым. Я с трудом втягиваю его в легкие.

— Я… Ада, — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я Ада Фарт. Твоя сестра. Мы выросли вместе. Ты учил меня лазить по деревьям, защищал от хулиганов, помогал делать уроки…

Кайл хмурится, пытается осмыслить сказанное.

— Помню, что ты моя сестра. Ада, — повторяет он, пробуя имя на вкус. — Ада… Что-то мелькает, но всё размыто. Словно смотришь на фотографию сквозь толщу воды.

— Мы были не просто братом и сестрой, — продолжаю я, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой у меня сейчас нет.

Он смотрит на меня долго, пристально. В глазах — растерянность, страх, но и искорка узнавания.

— Ада, — снова произносит он. — Инцест дело семейное…

В этот момент дверь открывается. На пороге появляется Фредерик. Его взгляд скользит по нам, задерживается на лице Кайла.

— Время вышло, Ада, — говорит он. — Пора идти.

Не отрываю взгляда от Кайла.

— Я скоро вернусь, — обещаю ему. — И мы будем вспоминать вместе. Всё, что было. Каждый момент. Ты вернёшься ко мне, Кайл. Понял?

— Понял.

Фредерик подходит ближе, берет меня под руку.

— Идём. Восстановление требует времени.

Я последний раз сжимаю руку Кайла:

— До завтра.

— До завтра, Ада, — отзывается он.

Выходим в коридор. В голове — пустота. Облокачиваюсь спиной о стену, запускаю пальцы в волосы, массирую виски. Очередная проблема свалилась на нас. Он забыл о нас, о наших чувствах… Он помнит, что я его сестра — но что еще он помнит?

— Не драматизируй, — Фредерик расслабленно облокотился спиной рядом со мной. — Во всём нужно видеть плюсы. Парень жив, а мог бы сейчас кормить червей либо жрать людей.

— Я рада, что он жив, но… но как? Как теперь быть с воспоминаниями? Как теперь быть с нами? — меня переполняет негодование. Голос дрожит, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не сорваться на крик.

— Возможно, пораженная часть мозга восстановится, и всё вернётся как было, — он пожимает плечом. — А возможно, и нет. У всего есть своя цена. Его плата за жизнь — частичные провалы в памяти.

Слышно, как по коридору лязгают металлические колёса — звук медленно приближается к нам. Из-за поворота появляется медсестра с тележкой, нагруженной медицинскими инструментами. Она бросает на нас быстрый взгляд и торопливо проходит мимо.

— Тебе не понять, — раздраженно поворачиваюсь к Фреду, понижая голос. — Ты, наверное, никогда никого не любил.

Фредерик чуть наклоняет голову, его губы кривятся в полуулыбке:

— Есть раны, которые затягиваются временем и принятием, — прагматично произносит он. — Когда ты перестанешь рвать бинты и смотреть, как там кровоточит твоя рана, ты примешь это. Это будет часть тебя, и ты продолжишь жить с этим дальше.

— Понятно, — выплевываю я. — Любитель уходить от ответа с помощью высокой философии.

Он качает головой и отталкивается от стены.

— Ты слишком эмоциональна, Ада. Научись их контролировать.

— А если я не хочу?

— Тогда ты умрешь, — спокойно отвечает он. — Сила в спокойствии. Крик признак трусости и слабости.

Эти слова бьют точно в цель. Я стискиваю зубы, подавляя вспышку гнева. Он прав — как бы мне ни было противно это признавать.

— Что мне нужно сделать? — спрашиваю уже тише. — Чтобы помочь ему вспомнить? Чтобы ускорить восстановление?

Фредерик задумчиво смотрит на меня, будто взвешивает, стоит ли делиться информацией.

— Специальные упражнения, триггеры, работа с ассоциациями. Но этим вы будете заниматься самостоятельно. Завтра вы покинете это место.

— Что? Ты нас выгоняешь? — холодок пробегает по спине.

— Да. Вы для меня бесполезны. Нет смысла тратить на вас ресурсы, — он смотрит вправо, где Юлий толкает перед собой кушетку на колёсах. Металлические колёса глухо стучат по плитке.

— Но ведь Кайл… он не восстановился, он слаб, — тревога заполняет грудь, голос дрожит от отчаяния.

— Физически завтра он полностью придет в норму, — отстраненно отвечает Фредерик, направляясь к Юлию. — Проблемы с памятью меня не волнуют.

Я бросаюсь следом за ним, почти врезаюсь в его спину.

— Послушай, — хватаю его за рукав, но тут же отпускаю, боясь спровоцировать. — Дай нам ещё время. Хоть неделю. Я сделаю всё, что скажешь. Выполню любые задания…

Фредерик останавливается, медленно поворачивается ко мне.

— Ты предлагаешь сделку? — в уголках губ мелькает тень усмешки. — И что ты можешь мне дать?

Внутри всё сжимается. Что делать? Снова умолять его на коленях? Предложить себя взамен на пребывание здесь до полного восстановления Кайла? А как потом я посмотрю Кайлу в глаза, если он вспомнит истинные чувства, которые испытывал ко мне? Да и вообще — с чего я взяла, что этому дьяволу в чёрном костюме нужно моё тело? Он может позволить себе любую. Большинство прыгнут в его кровать, помани он пальцем.

— Я… я готова работать, — выдавливаю из себя. — Только позволь остаться, пока его силы и память не восстановится.

Фредерик склоняет голову набок, изучает меня, как диковинную зверушку.

— Видишь ли, Ада, — произносит он наконец, — дело не в твоей готовности. Дело в целесообразности. Вы мне не нужны.

— Но я могу быть полезной! — настаиваю я. — Я быстро учусь. Хочешь…

— Достаточно, — прерывает он резким жестом.

Он разворачивается и идёт прочь, оставляя меня стоять посреди коридора — растерянную, злую, беспомощную.

Фредерик брезгливо приподнимает край серой простыни. Я отшатываюсь назад, закрываю ладонями рот. На кушетке лежит нечто: человеческое тело покрыто чешуйчатой змеиной кожей, длинный острый хвост свисает, кончик касается пола. Красные глаза с вертикальным зрачком не моргая смотрят в потолок. Рот… хотя это скорее пасть — вытянутая, широкая, с длинными загнутыми клыками. Раздвоенный язык лежит на щеке, по нему стекает зелёная жижа, оставляя на коже липкие следы.

— Сэр, экспонат ЗЭМ‑11 не прошёл испытание. Лёгкие всё так же не воспринимают кислород, — чеканит Юлий, смотря на меня через плечо Фреда.

Фредерик несколько секунд анализирует сказанное, отпускает ткань — та наконец скрывает жуткого мутанта.

— Продолжать работу, — отдаёт короткое указание. — Ада, за мной.

Он не оборачивается, идёт прямо по коридору. Пробегаю мимо кушетки — в нос впивается противный, ни с чем не сравнимый запах: смесь гнили, химикатов и чего-то животного. Догоняю уверенно идущего Вайса.

— Куда мы?

— Палата освободилась, — бросает через плечо. — Переночуешь там.

— Там, где была эта тварь?! — вскрикиваю я. — Чем вообще вы тут занимаетесь?! Что это за место?!

Он так резко останавливается и разворачивается, что я ударяюсь в его грудь. Зажмуриваюсь, ожидая удара или удушения. Но он лишь приподнимает пальцами мой подбородок. Распахиваю веки. Передо мной — испепеляющие, потемневшие глаза, челюсти сжаты.

— Чего ты добиваешься? — его голос вибрирует, отдаваясь где-то в груди. — Ты хочешь принять участие в научном эксперименте? Или все же хочешь убраться отсюда живой? А может, ты хочешь, чтобы я как следует трахнул тебя, выбил дурь из твоей глупой головы? Что скажешь, Ада?

Чувствую, как подкашиваются ноги. Всё внутри сжимается от ужаса, но я заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Мне страшно, — только и могу выдавить из себя, чувствуя, как каменею под его взглядом.

— Страшно ей, — он скользит взглядом по моим губам, затем снова смотрит в глаза. — Включай голову, а не безрассудство. Ты попала в замок к дракону, который очень любит плотские утехи. Тебе удалось сманипулировать мной. Семейные ценности важны для меня — и если бы я изначально знал, что вы просто любовники, то оставил вас на корм мертвецам.

Его пальцы всё ещё держат мой подбородок. Я сглатываю, пытаясь собраться с мыслями.

— Прости… — начинаю я, но он перебивает:

— Молчи. Не испытывай больше моё терпение.

Отпускает мой подбородок и делает шаг назад.

— Идём, — командует он.

Молча следую за Фредериком. Язык — мой враг. После увиденного понимаю, что лучше поскорее убраться отсюда. Получается, живые мертвецы — не самое страшное, есть мутанты пострашнее. Это что, получается, передо мной сейчас человек, который сотворил зомби-апокалипсис? Или это стечение обстоятельств, и он — безумный учёный, попавшийся нам на пути?

— Самостоятельно комнату не покидать. Коридоры патрулируются, и в случае, если тебя обнаружат без сопровождения, ты умрёшь, — Фред открывает дверь в палату, смотря на меня сверху вниз.

Застываю на пороге, заламываю пальцы. Слова так и крутятся на моём языке — дурная голова не даёт мне покоя.

— Что? — Фред пригвождает меня взглядом, словно заставляя выговорить то, что вертится в голове.

— Можно последний вопрос? — слетает с моих губ.

— Последний, — кивает он, слегка приподнимая бровь.

— Это ты… ты создал вакцину? Ну, я имею в виду, из-за тебя сейчас происходит это безумие? — с трудом подбираю слова, глядя в чертовски красивое, но пугающее лицо.

— Нет, — коротко отвечает он.

Пауза затягивается. Я жду продолжения, но Фредерик молчит.

— Ещё один вопрос — и я заберу тебя в игровую, — без доли шутки проговаривает он.

Киваю, шагаю внутрь палаты. Дверь за моей спиной с тихим щелчком закрывается. Оглядываюсь: комната небольшая, с одной кроватью у стены, тумбочкой, окон нет. Воздух пахнет дезинфекцией.

В углу мужчина небольшого роста ловко орудует шваброй, отмывая с пола тёмные пятна. Он одет в серый комбинезон.

— Минута — и всё будет чисто, — миролюбиво говорит он, не поворачиваясь ко мне.