Ловлю дверь рукой, встречаюсь нос к носу с Розой, максимально расправляю плечи, стараясь закрыть ей обзор. Выскальзываю в коридор, буквально напирая на женщину, быстро закрываю дверь, удерживая зрительный контакт с ее удивленными глазами.

— Роза, как вы вовремя, — беру её под руку и делаю шаг от злополучной двери, увлекая за собой подальше.

Чувствую пульс даже в кончиках пальцев, звон в ушах сверлит мозг, ладони влажные. Натягиваю улыбку, стараюсь скрыть внутреннюю бурю ужаса.

Роза заглядывает мне в глаза, хмурится:

— Ада, что с тобой? У тебя кровь на щеке.

— Да это я… ела яблоко и прикусила губу, — лихорадочно тру щёку, мысленно чертыхаясь. — Ерунда, у меня такое часто бывает.

Роза достаёт платок, слюнявит край, тянет его ко мне:

— Подожди, дай я, — осторожно трёт кожу. — Как ты умудрилась-то? Нужно осторожнее. Куда ты вечно спешишь?

Улыбаюсь, выравниваю дыхание, заставляю себя расслабиться, хотя каждая мышца напряжена до предела.

— СДВГ и тревожность — мои спутники по жизни, — выдавливаю смешок. — Вечно куда-то несусь, не могу усидеть на месте.

— Ох, Ада, — она качает головой. — Ты бы хоть иногда замедлялась. Ты же совсем себя загонишь.

— Постараюсь.

Роза мягко сжимает мою руку:

— Если что — заходи. Поболтаем, чаю попьём. Мне как раз привезли новый сорт — с мятой, ромашкой и лимоном. Очень успокаивает.

Крепче прижимаю Розу под руку, двигаюсь вперед, уводя её подальше от места преступления. Проходим мимо кабинета Логана Джуса — дверь открыта. Роза останавливается, а вместе с ней и я. Она заглядывает внутрь:

— Логан, ты тут?

В ответ, естественно, тишина. Я сглатываю удушливый ком, проталкиваю этот колючий шар страха поглубже.

— Ада, ты его не видела? Он срочно нужен мне по одному вопросу.

— Видела… Видела, как он выходил из здания, — вру как можно убедительнее, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Минут десять назад, наверное.

— А в какую сторону пошел?

Пожимаю плечами:

— Не смотрела, — решаю увести тему от несчастного Логана. — Роза, мы с Кайлом уезжаем…

— Как?! — удивлённо прикрывает рот пухлой ладонью. — Зачем, Адачка?

Снова тяну её к лестнице, думая о том, что Кайл подъедет с минуты на минуту. Каждая секунда на счету.

— Мы решили двигаться дальше. Сидеть на месте — это не для нас.

— Но ведь Кайлу тут так нравится, — возражает Роза. — Мы болтали с ним, он делился эмоциями… Говорил, что наконец нашёл своё предназначение.

— Передумал, — криво улыбаюсь, стараясь выглядеть непринужденно. — Мы передумали. Роза, у меня к вам будет просьба.

— Конечно, дорогая, сделаю что смогу, — она останавливается на лестничном пролете, смотрит на меня с искренней готовностью помочь.

— Присмотрите за Мирой. Она хорошая девочка, заслуживает нормальной жизни… Ну, насколько это возможно в современных реалиях…

Роза берет меня за руку. Её беззлобные глаза наполняются влагой:

— Конечно… Конечно, я присмотрю за ней. Мне очень жаль отпускать вас. Очень… Но вы молодцы, что оставляете ребёнка здесь. Логан ответственный, надёжный — с ним мы все будем в безопасности.

Мне хочется от стыда провалиться сквозь землю. Лицо горит, я не могу это контролировать, и, естественно, Роза это замечает.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно щупает мой влажный лоб. — Ада, у тебя холодный пот… Ты вся горишь. Ты простыла, тебе нельзя уезжать!

— Роза, всё хорошо, я в порядке, — улыбаюсь ей в ответ, хотя внутри всё сжимается от вины и стыда. — Просто… немного перенервничала за Миру.

Обнимаю её за округлые плечи и мягко подталкиваю преодолеть последний лестничный пролёт:

— Пожалуйста, уведи Миру. Я не хочу ее расстраивать…

— Нет, Ада, так нельзя! — она хмуро смотрит на меня. — Ты должна попрощаться с малышкой. Нельзя вот так взять и без объяснений бросить её!

Замираю на мгновение. Понимаю, что она права. Что нужно по-взрослому, по-человечески попрощаться с ребёнком.

— Хорошо, — выдыхаю. — Но пообещай: когда я скажу, ты уведёшь её. Договорились?

Она кивает, поджимая пухлые губы:

— Как скажешь.

— Спасибо вам, Роза. За всё большое спасибо, — крепко обнимаю её, чувствую себя монстром, который так хладнокровно стал соучастником преступления, а теперь, поджав хвост, убегает с места, где ему спасли жизнь.

— Может, останетесь? — всхлипывает она, слёзы катятся по её щекам. — Вы нужны нам, Ада… Вы нужны Мирочке, этому городу, Логану в конце концов. Он возлагал на вас большие надежды.

Отстраняюсь, тяжело выдыхаю. В груди — тяжесть, будто на нее положили свинцовую плиту.

— Нет, Роза, нам нужно двигаться дальше.

— В Норг? Вы поедете в Норг? — она вытирает слезы краем халата.

— Нет, мы хотим отправиться на какой-нибудь остров. Возможно, там не будет этих тварей…

— А как же Норг? Там ведь ваши близкие.

Опускаю глаза в пол, качаю головой:

— Кайл говорит, что там все мертвы… Я привыкла доверять ему. И… наверное, пора перестать цепляться за призраки прошлого.

Роза кладет ладони на мои плечи, смотрит в глаза — в ее взгляде столько тепла и боли, что сердце сжимается.

— Девочка моя, мне так жаль. Так жаль…

— Каждый из нас кого-то потерял, — тихо отвечаю я. — И каждый должен найти свой путь дальше. Что же… пора.

— Эх, как жаль… как жаль, — причитает Роза, открывая дверь. — Берегите себя, Ада. И Кайла береги. Он хороший парень.

— Обязательно. И вы берегите себя и Миру. Спасибо за всё. За тепло, за доброту, за то, что были рядом, когда это было нужно.

Она кивает, шмыгает носом, вытирает щеки:

— Иди, милая. И пусть дорога будет лёгкой.

Делаю шаг за порог. Свежий воздух ударяет в лицо, разгоняя туман тревоги.

Кайл сидит на присядках, обнимает Миру. Внедорожник тихо вибрирует движком. Девочка замечает меня.

— Ада! — выкрикивает и подбегает ко мне.

Присаживаюсь, обнимаю. Её маленькое тельце дрожит, волосы пахнут стиральным порошком, которым здесь всё стирают.

— Вы опять меня бросаете? — слипшиеся от слез ресницы обрамляют выразительные глаза. В них столько боли и недоумения, что у меня все обрывается.

— Мы едем на разведку, — убираю с её лица выбившуюся прядь волос, провожу ладонью по щеке. — Найдем лучшее место и заберем тебя. Если захочешь.

— Я хочу с вами.

— С нами нельзя. Там опасно.

— Я могу держать биту, я буду помогать, — крупные слезы текут по детским щекам, она сжимает кулачки, будто готова прямо сейчас схватить оружие.

— Не сомневаюсь, — стираю влагу с её лица, стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается. — Но ты должна остаться тут. Твои друзья… Они ведь не умеют держать биту, так?

— Не умеют, — Мира утирает раскрасневшийся нос пальцами, шмыгает.

— Вот, а ты умеешь. Значит, ты нужна им. Им нужна твоя защита.

— Правда? — она оборачивается на детей, которых Роза выстраивает парами у крыльца.

— Конечно, правда. Посмотри на них. Они ведь беззащитны. Без тебя им будет несладко. Ты станешь их опорой, их лидером.

Мира сжимает кулачки на моей куртке. Подбородок дрожит, слезы льются рекой — одна капля скатывается по носу, другая застревает в ресницах. Не могу больше смотреть на неё: это вызывает у меня душевную боль, будто сердце сжали ледяными пальцами. Ощущаю себя предателем, который бросает слепого котёнка посреди темной улицы. Но ведь это не так. Мы не бросаем её одну — а оставляем людям, способным дать ей всё, в отличие от нас. Тем, кто сможет обеспечить ей безопасность, тепло, стабильность.

Прижимаю её к себе, чувствую, как её маленькое тело содрогается от беззвучных рыданий. Шепчу на ухо, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Мы ещё обязательно встретимся. А ты слушайся Розу и не давай себя в обиду. Подружись с ребятами, стань для них опорой, их главой. Поняла?

Отстраняюсь от нее, гляжу в янтарные глаза — в них столько боли.

— Поняла. Я тебя люблю… — заикаясь, говорит Мира и снова начинает реветь, уже не сдерживаясь.

Моё сердце взрывается осколками сожаления, вины и злости на себя. Боль такая острая, что кажется, вот-вот захлебнусь ею. Но нельзя показывать слабость.

— Роза, пора, — выкрикиваю я.

Женщина направляется к нам. Её лицо искажено болью и разочарованием, но она старается улыбаться — ради Миры.

Целую Миру в макушку, ощущаю под губами мягкие волосы, вдыхаю детский запах.

— И я тебя, Мира, по-своему люблю. Прощай.

— Не прощай, а до свидания, — всхлипывает она, вытирая слёзы рукавом. — Ты же вернёшься?

Давлюсь ложью, но я должна дать ей надежду.

— Обязательно вернусь. Обещаю.

Роза мягко берёт Миру за руку:

— Пойдем, солнышко, поможем на кухне. Там как раз испекли печенье с изюмом — твоё любимое.

— С изюмом? — Мира на секунду забывает о слезах, ее глаза загораются слабым любопытством.

— Да, и еще варенье открыли — малиновое. Поможешь разложить по тарелкам?

— Ладно, — шмыгает носом Мира. — Только ты правда вернёшься, Ада?

— Правда, — киваю я. — Жди меня.

Мира ещё раз смотрит на меня, потом неуверенно идет за Розой. У двери оборачивается, машет рукой. Я машу в ответ, пока они не скрываются за поворотом.

Кайл коротким сигналом выводит меня из ступора. Он уже сидит за рулём, кивает мне. Делаю шаг к машине — и вдруг передо мной возникает молодой парень, который занимается уборкой помещений. В руках у него швабра, на плече — мокрая тряпка.

— Ада, привет! — он окидывает меня взглядом, скользит глазами по моему рюкзаку, потом к машине. — Вы что, уезжаете?

— Привет, Ким, — натянуто улыбаюсь, стараясь не выдать тревоги. — Да, спасибо этому дому, но нам пора.

— Далеко собрались на ночь глядя? — он облокачивается на рукоятку швабры, хмурится. В его голосе звучит неподдельное любопытство.

— Далеко… Чем дальше, тем лучше. Прощай, Ким, нам нужно торопиться.

Делаю шаг в сторону машины.

— Странные какие-то, — бурчит он вслед. — Ну ладно, тогда с твоей комнаты и начну.

Его слова ударяют, как хлыст. Комната. Там труп.

Запрыгиваю в машину, захлопываю дверь. Сердце колотится как бешеное, в висках стучит. Ладони скользкие от пота, пальцы дрожат.

— Кайл, жми! — цежу сквозь стиснутые зубы. — Сейчас Ким войдёт в комнату, и нам кранты!

— Твою мать, — Кайл медленно трогается с места.

Я сжимаю край сиденья. В зеркале заднего вида мелькает фигура Кима — он заходит в здание.

— Быстрее, Кайл, быстрее! — шепчу я, оборачиваясь.

— Успокойся, — голос Кайла ровный, но я вижу, как напряжены его плечи. — Мы уже почти у ворот.

Машина едет по узкой дороге, огибает угол здания. Впереди — массивные железные ворота. Они закрыты.

Кайл сигналит. Один солдат на вышке оборачивается, смотрит на нас сверху, второй вразвалку подходит к нам. Ерзаю на месте, борюсь с желанием выскочить и бежать без оглядки. Ладони потеют, в горле пересохло — каждая секунда тянется, как час.

— Приветствую, Кайл, — седовласый мужчина заглядывает в салон, прищуривается, изучая нас. — Куда намылился? О, так ты не один. Добрый вечер вам, — он улыбается мне.

— Здравствуйте, — улыбаюсь в ответ, а про себя посылаю его в эротическое путешествие. Внутри всё кипит от напряжения, но я стараюсь не выдать себя ни единым движением.

— Привет, Макс, уезжаем мы, — беззаботно отвечает Кайл.

— Да? Логан ничего не говорил. Чего, вам у нас, не понравилось? — Макс плюет на землю, вытирает рот рукавом. Взгляд скользит по машине, задерживается на моём рюкзаке лежащем на коленях.

— У вас слишком хорошо для нас. Мы любим жёсткое выживание, — улыбается Кайл, чуть наклоняясь к окну. — Хочется встряски, понимаешь?

— Садо-мазо что ли? — хрипло смеётся Макс, почесывает щетину. — Во дураки. Вы ж чуть не сдохли там, снова потянуло пройтись по лезвию ножа?

«Да заткнись ты уже», — проносится у меня в голове. Он болтает, как старая бабка на лавке, растягивает момент, будто специально тянет время.

— Кайл, нам пора, — щипаю его за ногу.

— Ладно, Макс, выпускай нас, пока не стемнело окончательно, — Кайл закатывает глаза, кивает на меня. — Пока мне всю плешь не проели.

Макс хмурится, переводит взгляд с Кайла на меня и обратно. Пауза затягивается. Я задерживаю дыхание.

— Ну ладно, — наконец бурчит он. — Надеюсь Логан не оторвет мне за вас голову.

— Не оторвет, — кивает Кайл. — Спасибо, Макс.

Солдат машет рукой второму, на вышке. Тот нажимает на кнопку — ворота медленно, со скрипом, начинают открываться.

— Поехали, — шепчу я.

Кайл плавно трогается с места. Мы проезжаем мимо Макса, тот смотрит нам вслед, скрестив руки на груди. В зеркале заднего вида я ещё какое-то время вижу его силуэт.

Как только ворота остаются позади, я наконец выдыхаю.

— Фух… — вытираю пот со лба. — Думала, он нас не выпустит.

— Он и не хотел, — бросает Кайл, глядя в зеркало. — Видела, как он мялся? Но лень было разбираться.

— И слава богу, — я откидываюсь на сиденье. — Теперь главное — успеть уйти как можно дальше.

— Не волнуйся, — Кайл прибавляет скорость. — Через полчаса мы будем вне зоны их досягаемости.

— Думаешь, они спустят это нам с рук?

— А что им остаётся делать? Мчаться за нами неизвестно куда — чтобы что? Отомстить? Бред же.

Достаю бутылку, дрожащими пальцами откручиваю крышку, жадно пью. Вода стекает по подбородку, я вытираю капли тыльной стороной ладони.

— Кто заменит Логана?

Кайл хмурится, ловко объезжает сгоревший мотоцикл посреди дороги.

— Стас заменит его. Он более жёсткий, но для лидера это даже плюс. С ним тут всё станет строже… Может, даже безопаснее. Но нам там уже места не будет.

Бросаю назад рюкзак, вытягиваю ноги, смотрю в окно — мимо проплывают черные стволы лысых деревьев.

— Кайл, давай сразу договоримся, что мы никому не скажем о том, что убили Логана. Имею в виду родителей и деда. Мы не сможем им объяснить, да и что тут вообще объяснять.

— Само собой, — хмыкает Кайл, крепче сжимая руль. — Я что, на дурака похож?

— Похож, — киваю я.

— Вот зараза такая, — поворачивается ко мне, загадочно улыбаясь.

— Что за взгляд?

— Вспомнил о деле, которое мы никак не можем довести до конца, — его тёмные глаза лукаво искрятся, в голосе звучит намек.

— Остынь, — кладу руку ему на плечо. — Сейчас вообще не подходящее время даже думать об этом. Если нас поймают, то так отымеют, что лишимся мозгов.

Оглядываюсь назад, вглядываюсь в дорогу, выискивая огни фар или силуэт погони.

Кайл тяжко вздыхает:

— Найдём местечко. Безопасное, укромное. Где можно будет передохнуть и закончить начатое.

— Кайл, держим курс в Норг, мать его… — произношу приказным тоном.

— Держим, — кивает он, и на губах появляется хитрая, хищная улыбка. — В Норг так в Норг.

Он давит на газ. Машина рычит, ускоряясь. Дорога уходит вперёд, тёмная, извилистая, полная неизвестности.