— Приехали, — Кайл глушит двигатель.

Понимаю, что за полчаса мы не могли преодолеть весь путь. Судя по интонации Кайла, опять произошла какая-то ерунда. Цепочка невезения вновь вошла в игру.

Тру ладонями лицо, готовясь к худшему. В груди сжимается предчувствие беды.

— Что будем делать? — Сара обращается к нему.

Мысленно обращаю запрос во вселенную: «Забери ее от нас!» Она триггерит меня, выводит на эмоции своим присутствием. И если отбросить все мои чувства к Кайлу, и если бы меня спросили: «Пара ли она ему?» — я бы ответила: «Нет».

Высокомерная, грубая — как внешне, так и внутренне. Лицо с крупными чертами, выше среднего роста, атлетичное крупное тело. Она больше похожа на трансвестита, чем на девушку.

Конечно, у всех вкусы разные, но типаж девушек, которые нравятся Кайлу, мне известен — и он никак не укладывается в эту широкоплечую девушку.

«Может, она его чем-то опоила? — проносится в голове. — Или его мозги совсем сдвинулись вниз, и ему уже всё равно, куда совать свою нижнюю голову…»

Одергиваю себя. Это не злость — это привязанность, собственничество, ревность. Горькая, колючая, разъедающая изнутри.

— Пойду посмотрю, что можно сделать, — Кайл выходит из машины.

Выхожу следом, не желая оставаться в замкнутом пространстве с Сарой. Боюсь не справиться с желанием перекинуть ремень ей через шею и придушить.

Кутаюсь в куртку от холодного ветра. Мелкий дождь колет кожу лица, щекочет нос. Я ежусь, застегиваю куртку доверху, поднимаю воротник. Воздух снаружи отрезвляет, вырывает из водоворота ядовитых мыслей.

Кайл уже отошёл на несколько шагов — стоит у завала, изучает преграду. Приседает, трогает ржавый бок перевёрнутой машины, что-то прикидывает в уме. Плечи чуть ссутулены, капюшон куртки натянут низко, пряча лицо.

Сара выходит из машины последней. Она не спешит, оглядывается по сторонам, проверяет автомат, перекидывает ремень через плечо. Заметив мой взгляд, она чуть приподнимает бровь, но ничего не говорит.

Мысленно посылаю ее в эротическое путешествие. Подхожу к Кайлу, встаю рядом.

Въезд в старый тоннель загораживает ржавый остов сгоревшего пикапа. Кузов вспучился от огня, стёкла выбиты, колёса спущены. Сбоку — каменный обвал: если бы не он, мы спокойно заехали бы внутрь.

Кирпичная кладка покрыта темно-зеленым мхом. Ветви плюща оплели арку, свисают вниз, удерживая на концах красные осенние листья. Они как последний яркий всплеск жизни перед зимой.

Из тоннеля несёт затхлостью, плесенью. В ноздри тут же бьет запах сырости, гниющих листьев, металла, разъеденного коррозией.

Кайл делает шаг вперёд, направляет луч фонаря в тёмный зев тоннеля. Свет выхватывает первые метры: потрескавшийся асфальт, покрытый слоем пыли и мелкого мусора. На стенах выцветшие граффити, наполовину стертые временем.

— Нужно проверить нет ли завала внутри, — тихо говорит Кайл, вслушиваясь в тишину.

— Может, всё же поищем другой путь? — эхо тут же подхватывает мой голос и уносит вглубь тоннеля.

Сара, стоящая позади, хмыкает:

— Другой путь — это лишние километры, бензин и время. А у нас ни того, ни другого, ни третьего.

Она подходит ближе, заглядывает в тоннель.

— Тоннель старый, но крепкий, — продолжает она. — Видите? Кладка не осыпалась, свод ровный. Если там и есть опасность, то не в обрушении.

Кайл кивает:

— Сара права. Я пойду проверю, что там. А вы пока прицепите трос, дернем пикап с места.

Он делает еще один шаг вперёд. Луч фонаря скользит по стенам, выхватывая ржавые трубы, обрывки проводов, тёмные пятна плесени на кирпичной кладке. В свете луча мельтешат пылинки — будто крошечные призраки, танцующие в воздухе.

— Будь осторожен, — бросаю ему вслед.

— Не поубивайте друг друга, — не оборачиваясь, отвечает Кайл и скрывается в темноте. Его силуэт растворяется в тени, остаётся только мерцание фонаря — оно покачивается в такт шагам, потом становится всё меньше, тусклее.

Тишина. Только капающая вода да шелест ветра. Я поворачиваюсь к Саре. Она, вздернув крючковатый нос, скрестила руки на груди и вопросительно смотрит на меня. Капюшон, натянутый на голову, подчеркивает темные круги под глазами; полопавшиеся капилляры выдают усталость и напряжение, которое она так тщательно пытается скрыть под маской тщеславия и равнодушия.

— Что вылупилась? У тебя нет шансов — я гетеро, — язвлю, проходя мимо неё.

— С чего ты на меня взъелась?

Слышу раздражение в ее голосе. Быстро подхожу к машине, открываю багажник.

— Не люблю людей, — безразлично отвечаю ей.

Отодвигаю рюкзаки в поисках того самого троса. Под ними обнаруживаются какие-то коробки, свернутый тент, пара запасных аккумуляторов — всё не то. Пальцы натыкаются на что-то жёсткое и ребристое. Вытаскиваю — наконец-то, трос.

— И когда нарушают личные границы, тоже не люблю, — бормочу себе под нос, но так, чтобы Сара услышала.

Она не двигается с места, всё так же стоит, скрестив руки. Когда я разворачиваюсь с тросом в руках, наши взгляды встречаются.

— Знаешь, — говорит она неожиданно тихо, — ты должна злиться не на меня.

На секунду прикрываю глаза, искренне не понимая, почему люди бывают настолько глупыми. Я всячески стараюсь избегать с ней контакта, но нет же — эта дура сама лезет на рожон. Чего она хочет? Драки? Так ещё пара искр — и её желание исполнится.

— Я злюсь на весь мир. Такой ответ тебя устроит? — сжимаю трос в руках, представляя, как со всего маху вбиваю крюк ей прямо в глаз.

Она наигранно улыбается, отчего вызывает еще больше раздражения. Человек пытается строить из себя уверенного хищника, а на деле — просто овца, напялившая на себя волчью шкуру.

— Я видела тебя там… — начинает она загадочно, — ты подсматривала, когда мы трахались с твоим братом. Или он не просто брат? Маленькая извращенка… Кто же он для тебя?

Мозг прошибает электрическим разрядом. Сначала организм попытался сделать мои щёки багровыми — якобы мне стыдно, но быстро вспомнил, кто стоит передо мной, и воткнул вилку в розетку злости.

— Кто он для меня? Тебя это ебать не должно, — рычу сквозь зубы, подходя к ней вплотную.

— О-о-о, милашка разозлилась? — она гримасничает, как ненормальная. — Завидно, что тебя никто не ебёт? Хотела Фредерика, а он не клюнул? — и с презрением добавляет: — Прекрати цеплять меня. Я не виновата, что ты хренова извращенка, влюблённая в своего брата! Будешь скалиться на меня — я выбью твои белые зубки!

Эта сука ещё мне угрожает?! Последняя искра — и взрыв гнева отрывает рассудок от тела. Единственное умное решение, пришедшее в мою голову, — бросить на землю металлический трос с тяжеленными крюками. Если бы я врезала этой штуковиной по её морде, последствия были бы для нее печальными.

Тело машинально вспоминает все, чему его учили. Поставленным ударом бью в скулу. Сара не успевает оклематься — тут же хватаю её за голову и бью о колено.

Она хрипит, отлетает в сторону, врезается в бампер машины. В глазах — шок, но не страх. Гнев. Чистая, незамутненная ярость.

— Идиотка! Ты что творишь?! — выкрикивает она, вытирая кровь с разбитой губы.

В ушах стучит кровь, но сквозь этот гул пробивается отдаленный звук шагов. Из тоннеля выходит Кайл. Его фонарь освещает сцену: я, с занесенным кулаком, и Сара, прижавшаяся к машине, с кровью на лице.

— Что здесь происходит?! — резко звучит голос Кайла. Он переводит взгляд с меня на Сару и обратно.

Сара выпрямляется, вытирает кровь рукавом:

— Она напала на меня.

— Напала? — Кайл смотрит на меня. — Ада?

— Эта сука первая начала, — чувствую, как мои ноздри раздуваются, как у быка. — Она меня спровоцировала! Обвинила, унизила…

— Неправда! — Сара начинает всхлипывать и выдавливать слёзы, её голос дрожит, но в глазах — ни капли искренности. — Я хотела… хотела, чтобы мы подружились, предложила ей поговорить… А она… она начала бить меня! Я просто пыталась наладить отношения, а она набросилась, как дикая!

— Ада, блять! — Кайл оборачивается ко мне, хватает за плечи, сильно сжимает. — Чего ты добиваешься? Доктор тебя обследовал? Может, ты больна и тебе нужны какие-то препараты? Так ты скажи, пока я не связал тебя! Какого хера ты взъелась на бедную девушку?!

Я замираю, впитывая его слова. В груди всё горит от злости и обиды. Он даже не пытается разобраться. Просто верит той, кто льёт крокодиловы слёзы и строит из себя жертву.

Замечаю, как эта блондинистая тварь, стоя за спиной у Кайла, едва заметно улыбается. Уголок губ дёргается на долю секунды, но я успеваю это поймать. Это был план. Она специально меня спровоцировала, а я, как наивная импульсивная дура, повелась на эту уловку. Теперь мне точно ясно: она крыса. Дрянь, которая по только ей известным мотивам объявила мне войну. И сделала так, что я выгляжу чокнутым монстром.

Задираю подбородок, смотрю в когда-то любимые глаза Кайла и выплевываю ядовито:

— Пошёл ты на хер, Кайл! Как только представится возможность, мы разделимся! Хватит! Хватит этого дурацкого симбиоза!

С силой отталкиваю его от себя. Он делает шаг назад, удивлённо моргает.

Хватаю с размокшей земли трос, сжимаю его в руках.

— Ты несёшь бред, Ада, — Кайл хмурится, пытается снова подойти ко мне. — Остынь. Давай поговорим спокойно.

— Мне не о чем с тобой говорить, — отрезаю я. — Ты уже всё решил.

Сара за его спиной победно улыбается. Она добилась своего: посеяла раздор.

— Ты не можешь быть такой дурой, — начинает Кайл, но я перебиваю:

— Ты ведь можешь. Значит и я могу.

Разворачиваюсь и шагаю прочь. Дождь хлещет по лицу, ветер рвёт волосы, но внутри — ледяное спокойствие. Я будто прозрела. Мне стало так легко — словно сбросила с плеч груз, который тащила годами.

Приседаю возле ржавого пикапа, цепляю крюк к креплению. Выглядит не очень надёжно: металл покрыт рыжей коркой, местами съеден коррозией. Пальцы скользят по влажному металлу, проверяю ещё раз — держится.

— Я прицеплю с этого края, — доносится сзади голос Кайла.

Не оборачиваюсь.

— Можешь идти к чёрту, Кайл, — бросаю через плечо. — И прихвати с собой свою новую подружку.

Сара что-то шипит в ответ, но ветер уносит их прочь.

Отхожу на шаг, оцениваю результат. Трос натянут, крюк сидит плотно. Должно выдержать — хотя бы на пару рывков.

Кайл заводит двигатель. Переступаю через натягивающийся метал троса.

Обхожу железный остов сзади, чтобы подтолкнуть его. Ладони упираются в ржавый борт пикапа — металл шершавый, покрытый коркой окиси и грязи. Пальцы скользят, но я упрямо давлю, вкладывая в толчок всю силу.

Сара мечется впереди, создавая вид активной деятельности: то поправляет трос, то проверяет крепление, то отбегает в сторону, будто оценивает угол тяги.

Внедорожник делает первый потяг. Двигатель рычит, колёса пробуксовывают на мокрой земле, разбрызгивая лужи. Ржавый пикап заскрипел, как колени у векового старика, которому вдруг пришлось встать с кресла по нужде.

— Давай, старина, — бормочу я, продолжая толкать. — Освободи нам дорогу…

Пикап дергается, сдвигается немного, застревает.

— Кайл, плавнее! — кричу я. — Не рывком, а плавно!

Он кивает. Двигатель сбрасывает обороты, трос чуть провисает, затем снова натягивается. Внедорожник медленно, миллиметр за миллиметром, тянет пикап вперёд.

Скрип усиливается, перемежается с лязгом металла о металл. Камни и обломки под колесами пикапа хрустят, как кости. Наконец, машина преодолевает точку сопротивления и начинает плавно съезжать с въезда в тоннель.

— Есть! — выдыхаю я, отступая в сторону.

Рано обрадовалась. Крыша пикапа цепляется за толстый корень и остов встаёт как вкопанный. Трос натягивается до предела, дрожит.

— Давайте кто-то из вас сядет за руль, а я буду толкать, — выкрикивает Кайл, собираясь выходить из машины.

— Рули уже, я справлюсь! — раздраженно упираюсь руками в противную шероховатость бока пикапа. Пальцы скользят по ржавчине, но я упрямо давлю, вжимаясь в холодный металл.

— Как скажешь, — пожимает он плечом, захлопывая дверь. Двигатель снова рычит, колёса пробуксовывают, разбрызгивая грязную воду.

Сара, на удивление, ничего не ответила. Но решила всё же поучаствовать. Она ухватилась руками за трос примерно посередине и натужно тянет его, лицо покраснело от напряжения, жилы на шее вздулись.

— Уйди оттуда! Если эта штука оторвется, то снесёт твою тупую башку! — предупреждаю её, сама не знаю зачем.

Она бросает на меня косой взгляд, хрипло смеётся:

— Волнуешься за меня? Не переживай. Из нас двоих ты точно первая сдохнешь.

— Вот конченая, — цежу сквозь зубы.

Пикап снова дергается, корень скрипит, сопротивляясь. Трос издает тревожный лязг.

— Сара, отойди от троса! — командует Кайл через открытое окно.

— Занимайся своим делом! — насупившись, огрызается Сара, не расцепляя пальцы.

Двигатель снова набирает обороты. Я давлю изо всех сил, упираясь плечом. Мышцы горят, но я не сдаюсь. Корень трещит, медленно поддаваясь. Пикап сдвигается на метр.

Резкий, оглушительный хлопок. Трос лопается.

Ошмётки металла свистят в воздухе. Один конец троса хлещет по борту внедорожника, оставляя глубокую царапину. А крюк бьёт Саре прямо в челюсть.

Сначала я слышу мокрый хруст, а затем — нечеловеческий, хриплый крик, полный боли и ужаса. Сара отлетает назад, ударяется спиной о дерево и оседает в месиве из грязи, воды и крови, которая быстро струится по куртке, капает смешиваясь с дождевой водой.

Зажимаю рот ладонями, тошнота подступает к горлу — если бы в желудке что-то было, оно обязательно выскочило бы наружу. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя сделать шаг вперёд.

Её глаза широко раскрыты, взгляд расфокусирован. Сара хватается дрожащими окровавленными пальцами за челюсть — точнее, за то, что от неё осталось. Кость вырвана наполовину, сломана посередине, свисает на лоскуте то ли мышцы, то ли губы. Из-за обилия крови не разобрать.

Язык вывалился — он тоже травмирован, разорван. Кровь течёт наружу и в горло, превращая бесконечный крик в нечто бурлящее, захлёбывающе-рычащее. Но выходит очень-очень громко. Непозволительно громко. Это привлечет тварей.

— Тише! — шепчу я, сама не узнавая свой голос. — Сара, замолчи, пожалуйста…

Но она, естественно, не слушает. Только кричит, хрипит, булькает, дёргается всем телом. Её пальцы скользят по крови, пытаются вернуть челюсть обратно.

Кайл бледнеет, на мгновение цепенеет, но тут же берёт себя в руки.

— С такой травмой ей не выжить, — хрипло констатирует он и оборачивается ко мне. — Ну что, ты же хотела её убить, да? Давай, — кивает на Сару, — твой выход.

Сара отползает назад, отталкиваясь ногами, ботинки скользят по грязи. Она пытается что-то сказать, мычит, дёргает головой из стороны в сторону — отчего оторванная часть лица болтается, как тряпка, пропитанная красной краской. В её глазах — животный ужас.

— Я… я не могу, — опешив от его слов, ступаю назад.

Кайл делает шаг ко мне:

— Что, только пиздеть можешь? А как суть до дела, так сразу Кайл должен расхлебывать?!

Нескрываемая злость сквозит в его словах. Он смотрит на меня с презрением, с обвинением.

— Вот и истинный Кайл вылез наружу, — я сглатываю ком в горле.

Он тычет пальцем мне в грудь, хочет что-то сказать, но не успевает.

Щелчок затвора автомата.

Сара, сидя в луже крови, вскидывает оружие, направляет дуло прямо на меня. Её глаза — безумные, полные боли и ярости. Пальцы на спусковом крючке дрожат.

Я только успеваю заорать:

— Автомат!

Кайл реагирует мгновенно, толкает меня в сторону. Группируюсь, перекатываюсь, прячась за ржавый пикап. Автоматная очередь сыплет пули — они отлетают от моего импровизированного щита, высекают искры из металла, вгрызаются в землю рядом.

К выстрелам синхронно подключается короткая очередь. Всё прекращается так же внезапно, как началось.

Тишина. Только дождь стучит по крыше пикапа.

— Поехали! — выкрикивает Кайл.

— Живой, — шепчу себе под нос, выдыхая с облегчением. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди.

Выглядываю из-за пикапа. Сара сидит, раскинув руки в стороны, простреленная голова легла на грудь. От тела вверх поднимается еле заметный пар — контрастирует с холодным дождём, который всё так же хлещет по земле. Прохожу мимо, чувствую на языке металлический вкус воздуха — будто сама смерть оседает на рецепторах.

— Забери у неё автомат, — отстраненно командует Кайл, запрыгивая в машину.

— Вот сукин сын, — скрипя зубами, шепчу, не сводя глаз с тела. Взгляд цепляется за детали: растрёпанные волосы, прилипшие к окровавленному лицу, безжизненно раскрытые ладони, ещё секунду назад сжимающие оружие.

Оружие — один из ценных ресурсов. Бросать его нельзя. Что ж, придётся немного испачкаться.

Наклоняюсь над телом. Запах крови и тёплой плоти ударяет в нос. Желудок начинает непроизвольно сокращаться в рвотных позывах. Сжимаю зубы, заставляю себя сосредоточиться. Хватаюсь за ремень автомата, осторожно отстегиваю его от тела.

— Давай быстрей! — подгоняет Кайл. — Сейчас мертвецы набегут.

Берусь за приклад, подтягиваю к себе — и, как только отхожу в сторону, Сара издаёт протяжный стон на выдохе.

Подпрыгиваю на месте, сердце ухает вниз. Оборачиваюсь. Сара сидит в том же месте и в таком же положении.

Холодный пот прошибает спину. Руки сами сжимают автомат крепче. Мозг лихорадочно ищет объяснение.

Посмертный выдох — вспоминаю я информацию из учебников по медицине. Да, такое бывает: мышцы расслабляются, воздух выходит из лёгких.

Опускаю глаза на автомат — он весь заляпан кровью. Тёмные капли стекают по прикладу. Недолго думая, наклоняюсь, вытираю его о штаны Сары. Ткань уже насквозь промокла от дождя и крови — так что пара лишних пятен ничего не изменит, да и ей уже все равно.

— Хоть какая-то от тебя польза, — говорю одними губами.

Залезаю в машину. Оба молчим. Кайл заводит внедорожник. Мы наконец трогаемся в путь.

Силуэт Сары все еще виден позади — тёмное пятно на фоне ржавого пикапа. Дождь смывает кровь, ветер шевелит ее волосы. Ещё пара секунд — и она исчезает за поворотом, и из нашей жизни.