Мне удалось поспать, хоть сон был и прерывистый, но организм полон сил. Тело чувствует себя отдохнувшим, а разум — непривычно ясным.

Я устала от деструктивной рефлексии. Какой смысл страдать, если изменить ситуацию тебе не под силу? Правильно, смысла нет — это лишь трата своих ресурсов. Будь что будет. Вспомнит Кайл про нас — отлично. Не вспомнит — ну что ж, переживу. Самое главное, что он жив. И, судя по тому, что он кувыркался с белобрысой дрянью, чувствует он себя отлично. Здоровый организм — это неотъемлемая часть в борьбе за выживание.

Встаю, разминаю плечи, делаю несколько глубоких вдохов. Подхожу к раковине, умываюсь холодной водой. Капли стекают по лицу, смывая остатки ночных сомнений.

«Хватит, — твердо говорю себе, глядя в зеркало. — Ты больше не будешь тратить силы на то, что не можешь контролировать. Ты больше не будешь мучить себя вопросами, на которые нет ответов».

Никаких метаний, никаких «а что, если». Только факты: Кайл жив. Я жива. Остальное — шелуха.

Заплетаю волосы в косу, затягиваю потуже. Вспоминаю слова Фредерика: «Рассчитывай только на себя». Теперь это мой девиз. Мой щит и мой меч.

Ощущаю, как внутри разливается странное спокойствие — не апатия, а твёрдая уверенность. Я больше не жертва обстоятельств.

Не спеша надеваю одежду. Чистые вещи мне принесли в ночи — взамен моей рваной футболки и обслюнявленных волком штанов. Ткань приятно скользит по коже, свежая, выглаженная.

Сажусь обратно на кровать. Интересно, уже утро? Из-за отсутствия окон распознать время суток невозможно.

Коротаю время, водя пальцем по шву брюк. Червячок надежды шевелится внутри: мне хочется, чтобы Фред пришел попрощаться. Чертовски хочется. Не наспех, как это было ночью, а по нормальному.

Мне столько хочется у него узнать… Расспросить о мутантах — как ему удалось подчинить их? Что в нём такого, что даже эти чудовища признают его власть? О загадочном антидоте, который течет в его крови: откуда он? Как работает? Почему именно у него?

О нём самом. Кто он, этот человек с горящими глазами, которые сносят крышу? Откуда он взялся в этом безумном мире? Что скрывается за его цинизмом, за этой маской холодного стратега? Почему в моменты слабости он говорит такие вещи, от которых внутри все переворачивается?

«Он ясно дал понять: никаких привязанностей, — думаю, сжимая край ткани. — Для него это была игра».

Но надежда не сдаётся. Она шепчет: «А вдруг? Вдруг он передумает? Вдруг захочет сказать что-то ещё — что-то важное, что изменит всё?»

Встаю, начинаю ходить по комнате — три шага вперед, три назад. Раз, другой, третий… Ритмичные движения помогают унять волнение. Подхожу к стене, провожу по ней ладонью. Холодная, шершавая поверхность — реальность, которая возвращает меня на землю.

«Стоп, Ада, — одергиваю себя. — Ты опять начинаешь. Опять надеешься на то, чего не будет».

Щелчок замка. С тлеющей надеждой замираю, смотря на открывающееся полотно двери. Зубы цепляют край кожи на губе. Подсознание кричит: «Ну же, давай, Фредерик Вайс, появись!»

Рыжая голова обрывает все надежды. В проходе стоит коренастый мужчина: медные волосы собраны в небрежный хвост, чёрный цвет формы подчеркивает яркость голубых глаз, обрамлённых светлыми густыми ресницами. Веснушки рассыпались по щекам, словно кто-то случайно стряхнул с кисти капли охры.

— Готова? — миролюбиво улыбается, оглядывая меня.

Сейчас я ненавижу этого человека — не потому, что он какой-то не такой, а потому что мои ожидания рухнули, как замок из песка под ногой пьяного туриста. Разочарование тяжелым камнем ложится на грудь.

— Готова, — киваю ему и, решив проявить хоть немного воспитания, протягиваю руку. — Ада.

— Да я знаю, — снова улыбается он, но всё же протягивает руку в ответ. — Скай.

— Будем знакомы, Скай, — чувствую легкое рукопожатие. Его ладонь тёплая, сухая, уверенная.

— Будем, но недолго, — небрежно пожимает плечом.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно уточняю, вглядываясь в его лицо.

Скай встряхивает черный мешок, затем, хмыкнув, отвечает:

— Ты уедешь, и всё, аля-улю — мы больше не свидимся.

— А, ты об этом…

— Не переживай, не было приказа убить тебя, — буднично заявляет он.

— А… А Фредерик? Где он? — всё же мой язык успевает вперёд мозга.

Скай глухо смеется, приподнимает кустистые рыжие брови:

— Мистер Вайс? Он передо мной не отчитывается. Но, думаю, как всегда, работает над своими проектами.

«Значит, точно не придёт, — думаю, отводя взгляд. — Фред исчез, оставив после себя лишь вопросы и чувство опустошения».

— И много проектов у мистера Вайса? — не унимаюсь я.

— Без комментариев, — резко отрезает Скай.

Возвращаю своё внимание на него. Улыбка пропала, глаза серьёзные, взгляд цепкий, оценивающий. В нём больше нет той легкости, что была минуту назад, — теперь передо мной человек, чётко выполняющий задачу.

— Рассказываю план действий, — начинает он. — Я надену тебе мешок, выведу на улицу, посажу в машину.

— А без мешка никак? — морщась, перебиваю его, смотря на ткань в его пальцах.

— Без мешка? Конечно, можно. Пулю в лоб, — указывает на автомат, покоящийся на плечевом ремне.

— Знаешь, а мешок довольно неплохой вариант, пожалуй, оставим его, — поспешно соглашаюсь.

— Отличный выбор, — фыркает Скай. — Приступим к переодеванию.

Он подходит ко мне, откидывает косу назад и натягивает мешок на голову. Жесткая плотная ткань вмиг погружает меня во тьму. Дышать становится чуть труднее, пространство вокруг сузилось до размеров этой грубой ткани.

— Что ж, Скай, — выдыхаю с досадой, — вся надежда на твои глаза. Я ни хрена не вижу.

— Не волнуйся, не заблудимся. Держись за локоть.

Чувствую, как его рука берет меня за предплечье, направляет вперёд. Я не вижу, куда ступаю, и это раздражает, вызывает чувство беззащитности. Тело напряжено, мышцы готовы в любой момент среагировать на опасность, которой я даже не могу увидеть.

Пол ритмично скрипит под ботинками. Скай уверенно ведёт меня вперёд, и, раз я ещё ни разу не впечаталась в дверь или стену, решаю расслабиться и довериться ему. Ощущение слепой покорности неприятно царапает самолюбие, но выбора нет — я в его руках.

— Стой, — останавливаясь, слегка прижимает мою руку к себе.

Делаю, что он говорит. Пара секунд сопровождается звуком приближающейся кабины лифта.

— Идём, — слышу, как двери разъезжаются, и шагаю следом за своим проводником.

— Ты остановился на том, что нас погрузят в машину, — напоминаю Скаю.

— Точно!

Двери лифта вновь открываются. Выходим из него. Идём прямо. Вроде бы.

— В машине не издавать ни звука. Никаких вопросов. Никаких разговоров. Даже газы не пускать, — строго инструктирует Скай.

— Фу, Скай, это уж слишком, — морщусь я, хотя под мешком он этого не видит.

— Слушать приказы и выполнять безоговорочно. Когда доедем до нужной точки, с вас снимут чехлы, и дальше сами, — чеканит он. — Осторожно, тут ступеньки.

Щупаю носом ботинка ступеньки, но ничего не нахожу.

— Ступеньки ведут вниз, — слышу, как он усмехается над моей беспомощностью.

— Так бы сразу и сказал, — бурчу я и делаю шаг с первой ступеньки. Ноги напряжены, тело готово в любой момент сгруппироваться, если я оступлюсь.

Преодолеваем лестничный пролёт — я считаю шаги: раз, два, три… десять. Затем снова прямо. Поворот. Пара дверей — слышу, как они хлопают за нашей спиной. И вот мы на улице.

Холодный ветер вмиг цепляется за кожу рук, шеи. Резкий, колючий, он будто пробуждает ото сна. Дергаю молнию вверх, стараясь поскорее спрятаться от холода. Мешок настолько плотный, что не даёт вдохнуть свежести — вместо этого я вдыхаю своё горячее дыхание, оно оседает влажным паром на внутренней стороне ткани.

— Почти на месте. Ещё пара шагов.

Чувствую, как его рука чуть сильнее сжимает мое предплечье. Мы останавливаемся. Слышу звук открывающейся двери.

— Садись, — командует Скай.

Нащупываю край сиденья, осторожно опускаюсь. Мир сузился до тактильных ощущений: холод металла, жесткость обивки, запах резины и машинного масла.

— Помните про тишину, — напоминает Скай, прежде чем захлопнуть дверь.

«Он сказал помниТЕ… — проносится в голове. — Значит, Кайл точно со мной в машине».

Скольжу рукой по сиденью, нащупываю чье-то колено. Сжимаю приветственно и убираю руку. Тишина. Можно успокоиться — это точно брат.

Чувствую его присутствие всем существом. Он здесь. Живой. Целый.

Машина трогается с места. Нас слегка подбрасывает на неровностях дороги, и я невольно хватаюсь за край сиденья.

Мы едем. Мы живы. Мы вместе. Все хорошо.

Прислушиваюсь к звукам: ровное урчание двигателя, шуршание шин по асфальту, отдаленный гул выстрелов. Скай молчит, видимо сосредоточен на дороге. Я тоже молчу — как и было приказано. Но внутри всё бурлит: вопросы, догадки, планы.

Незаметно, снова протягиваю руку и нащупываю колено Кайла. На этот раз слегка постукиваю пальцами — три коротких удара. Наш старый сигнал: «Всё будет хорошо».

Он не отвечает. Может, руки связаны? — проносится мысль в голове. Скорее всего, так и есть. Решаю больше не докучать своим «лапаньем» его ноги. Отвожу руку, сжимаю пальцы в кулак на своем колене.

Язык так и чешется заговорить, но я держу себя в руках. Сжимаю губы, сосредотачиваюсь на дыхании.

Не знаю, сколько продлился наш молчаливый путь — может, минут десять, может, больше. Время в темноте и тишине течёт иначе: то тянется, как резина, то проскакивает, будто его и не было. Машина останавливается.

Слышу, как открывается дверь впереди — одна, потом вторая. Через несколько секунд щелкает дверь сбоку, а затем моя.

— На выход, — командует Скай.

Рука пригибает мне голову, когда ступаю ногой на землю. Чувствую под ботинком гравий — он скрипит и слегка проседает. Выпрямляюсь. Мне развязывают шнурок на шее, стягивают мешок с головы.

Дневной свет слепит глаза. Жмурюсь, часто моргаю, привыкая к нему. Пальцы невольно тянутся к глазам, тру их, пытаясь прогнать рябь и пятна перед зрением.

Поворачиваю голову и кровь бьёт в голову так сильно, что на мгновение темнеет в глазах.

— Ты?! — машинально выкрикиваю я, не веря своим глазам.