Высиживают змеиные яйца и ткут паутину; кто поест яиц их – умрет, а если раздавит – выползет ехидна.

Арианрод с самого начала знала, что может оторваться от Бенедика. Но когда она, босая, бежала по перемычке, по пружинящей под ногами траве, она понимала и то, что избыточная уверенность не принесет ей пользы. Она будет осторожна. Несколькими минутами ранее она проснулась в своем резервуаре и с помощью своих навыков замедлила свое сердцебиение и скорость дыхания – чтобы Кейтлин не поняла, что Арианрод в сознании и что у нее есть помощник. Она следила за уровнем кислорода в своем организме и накапливала силы. Пока она в сознании, она может запустить режим спячки. Пока она в сознании, она может сделать все индикаторы на своем резервуаре красными, и тогда никто не усомнится в ее смерти. И тогда она будет всего в одном шаге от спасения. Кейтлин заподозрит, что Арианрод кто-то помог, но на самом деле Арианрод все спланировала заранее. Она всегда знала, что ее план поддержать Азрафила, стать той, кто дергает за ниточки, превратиться в серого кардинала за спиной Капитана Ариан, – может провалиться.

Она не рассчитывала на поражение, но учла в своем плане и его.

Она должна выжить. От этого зависит не только ее собственное выживание, но и священные узы доверия. Ее повелитель Азрафил теперь зависел от нее. Она сама вырвалась на свободу.

Все прошло не совсем так, как было задумано. Арианрод не знала, сколько союзников у нее еще осталось, но умела приспосабливаться, и когда некая внешняя сила выпустила ее из резервуара, Арианрод получила несколько лишних минут форы, а также избавилась от необходимости сражаться с Кейтлин и выводить из строя машины Двигателя.

Теперь она могла свободно тратить накопленную энергию – и, возможно, в ее распоряжении появился долгосрочный фактор, который станет ножом, приставленным к горлу Кейтлин.

Бенедик действовал умело, но она его понимала. В политике и военном деле он превосходил всех, но Арианрод знала, как создаются механизмы – и как их разобрать. Она была старше Бенедика, она была такой же умной, как и он, и – потому что он мыслил словно Конн, а не инженер – она гораздо более уверенно использовала способности своей колонии.

Конны отождествляли себя со своей физической формой и не желали модифицироваться. А инженеры, напротив, гораздо быстрее адаптировались к постоянным изменениям эволюции. Они более точно воплощали в жизнь волю Строителей; адаптация сама по себе стала для них конечной целью. Ведь разве мир – не вечно крутящееся колесо? И хотя раньше Арианрод тратила огромное количество времени, доводя до совершенства свой облик – облик зрелой, привлекательной женщины, тщательно сбалансированный, чтобы делать ее достаточно похожей на Коннов, но при этом явно указывавший на ее принадлежность к инженерам, – теперь она начала от этого облика избавляться.

Потеря, да, но потери были просто препятствием на пути к адаптации. В медицинском резервуаре она могла бы изменить себя быстрее, в более полном объеме и менее рискованным способом, но для начала будет достаточно феромонов, биохимии, а также пары хроматических и косметических изменений. Арианрод почувствовала покалывание в лицевых костях – жгучая волна и молнии пробежали вдоль ее длинных костей, начинавших давно приостановленный рост.

На перемены понадобится время, и ей придется пойти на некоторые жертвы, которые ее выдадут, а к этому она еще не была готова. Ее нервная система пока что не должна меняться, поскольку ей все еще необходимо оставаться собой. Рано или поздно изменения личности станут неизбежными, но с ними придется подождать до тех пор, пока для Арианрод не исчезнет необходимость скрывать свою истинную сущность.

Еще одна потеря. Необходимая. Арианрод будет готова к жертвам.

Несмотря на дискомфорт – пока не боль, хотя постепенно придет и она (и вот еще одна причина мечтать о медицинском резервуаре), – Арианрод бежала легко и быстро, оставляя как можно меньше следов, до тех пор, пока не добралась до перекрестка. Пять возможных путей. Именно здесь она оторвется от Бенедика.

– Азрафил, – шепнула она и почувствовала, что ее разрывает изнутри что-то крупное и чужеродное. Возможно, враги считают ее амбициозной, но она утешала себя истиной: тем, что она служит ангелу, и иногда это служение требует самоотречения. Она уже и так многим пожертвовала – и людьми, и ресурсами, так что сейчас вполне могла потерпеть.

Симбионт ущипнул ее, потянул, отделился, и Арианрод ахнула от боли, когда половина ее колонии вырвалась из ее клеток и хлынула изо рта, ушей и пор кожи. Голубые щупальца потянулись из каждого отверстия, поблескивая в пагубном свете туманности. Симбионт вылетал из Арианрод до тех пор, пока не обвил ее, словно дым, поднимающийся над сгоревшим мотором.

Подрагивая, симбионт собрался в спирали, а затем растворился, словно под дуновением ветерка.

Арианрод уперлась руками в колени, опустила кружащуюся голову и тяжело задышала. Она сглотнула, и слюна обожгла ее саднящее горло. За высвобождение части колонии ей пришлось дорого заплатить. В результате в теле Арианрод началось воспаление, разрушение клеток, возникло внутреннее кровотечение. Оставшийся в ней ослабленный симбионт мог бы восстановиться – и отремонтировать ее тело, – но на это нужно время.

Гордость заставила ее выпрямиться. Она отбросила в стороны непослушные пряди волос – теперь они были цвета бури, словно картинки пронзенных лучами облаков из старого мира – градиент от серебра до олова и угля. Затем Арианрод встряхнулась, сделала такой глубокий вдох, что затрещали ребра. «Прошу тебя», – подумала она, подавляя зарождающуюся волну облегчения.

– Азрафил, – повторила она.

Ангел развернулся перед ней, словно веер. Знакомый облик – черное пальто и сапоги, руки, сложенные на груди, суровое, почти женское лицо. Он поднял руки и потянулся, словно размещая новую плоть на новых костях – хотя у него не было ни того, ни другого, – и улыбнулся ей.

– Отлично, – сказал он. – Отлично, честное слово. Как мне вознаградить тебя за службу, мое храброе существо?

Арианрод протянула к нему руки, словно капризный ребенок.

– Неси меня.

Ангел взял ее на руки. Одним широким движением он разгладил траву в том месте, где только что стояла Арианрод, уничтожая улики, свидетельствующие о ее бедственном положении. Затем его пальто вспыхнуло, и они взмыли в воздух.

– Я знаю дорогу, – сказал он.

– Возможно, что и так, – ответила Арианрод и положила ему голову на плечо. – Но сначала мы должны кое-куда завернуть и забрать одну вещь.

– Какую?

Она почувствовала, как их тела поднимаются и падают между крыльями, созданными из колоний, мимо которых пролетал ангел.

– То, что много десятилетий назад спрятала моя дочь Ариан, – сказала Арианрод.

Азрафил зацокал языком, понимая, что она над ним подсмеивается.

Арианрод выдержала паузу, а затем все-таки смилостивилась над ним.

– Оружие, – сказала она. – Это оружие.

♦ ♦ ♦

Поскольку вести было проще, чем идти следом, Гэвин обогнал некроманта на пути по спиральной лестнице, которая вела наверх, в Дом Власти. Подпрыгивая в воздухе между мощными взмахами крыльев, он поднимался по центральной шахте, обвивавшейся вокруг бурлящих резервуаров с водорослями. На лестничной площадке он остановился, сел на перила, обмотав вокруг них хвост, и принялся ждать, когда Мэллори его догонит.

Пространство в верхней части лестницы заканчивалось сводчатым потолком и обладало странными пропорциями – в одном конце оно было выше, чем в другом. Пространство для отходов, сырое и темное; его стены состояли из длинных тюков компоста, которым сетки не давали развалиться. По каждому тюку тянулись гирлянды и флажки из съедобных грибов, пахнущих чистой, кислой землей. Часть грибов сломалась, и из толстых ножек сочилась жидкость, однако достаточное количество сохранилось в неповрежденном виде, и это давало Гэвину надежду на то, что в Доме Власти кто-то все-таки выжил.

Двигатель находился на окраинах мира – его изолировали, чтобы защитить все, чему могли бы угрожать его реакторы. Дом Власти располагался внутри арки колеса, его защищали многочисленные балки мира, жилые зоны и активные системы защиты; он был изолирован, словно сердце внутри грудной клетки. Единственным более защищенным местом был только мостик, находившийся в центре мира.

У дверей, за матовыми панелями все еще тускло горели аварийные лампы, подсвечивая площадку.

Коридор – или грибная ферма – в дальнем конце сужался. В тени возвышался огромный двойной портал, освещенный только биолюминесценцией и светом, протекавшим снаружи. Это была внешняя апертура шлюза, за которым находился Дом Власти.

Они поднялись по длинному тоннелю «спицы», чтобы добраться сюда, но даже после долгого перехода по лестнице Мэллори совсем не запыхался. Гэвин вытянул шею, чтобы провести клювом по атласной коже слегка покрасневшей щеки некроманта. В ответ Мэллори подсунул пальцы под голубоватый хохолок Гэвина и потер ему голову; василиск изгибался то в одну сторону, то в другую, подставляя все чешущиеся места. Гэвин тоже решил слегка заняться грумингом Мэллори, вытягивая клювом локоны цвета красного дерева и расчесывая их, словно взъерошенные перья.

Мэллори посмотрел по сторонам и нахмурился.

– На лестнице должен быть охранник. Почему нас никто не остановил? А если все погибли на своих постах… – «а они должны были это сделать», читалось в словах Мэллори, – то где их тела? Вот что я хочу знать.

– Ну, знаешь ли, я бы еще хотел получить космический шаттл, – заметил Гэвин. – А также ломтик бекона и брошь с самоцветом, но я ведь не жалуюсь, верно?

Мэллори насмешливо наклонил голову.

– Что такое «ломтик бекона»? – спросил он.

– Полоска соленого мяса, – ответил Гэвин, – предназначенная для еды.

Некромант скорчил гримасу, словно кот, которого тошнит.

– Это тебе зачем?

На этот вопрос Гэвин ответить не мог и поэтому принялся выравнивать перья на одном из крыльев.

– Что мы изучим сначала? – спросил он.

– Неужели нас никто не встретит? – Мэллори вытянул шею и с преувеличенной тщательностью посмотрел влево, а затем вправо. – Может, Главный инженер права, и все жители Власти в самом деле погибли? Дух-фамилиар, что ты ощущаешь?

Гэвин замахал крыльями, чтобы привести воздух в движение – он надеялся, что в одном из уголков еще сохранился запах. Но созданный им ветерок принес только запахи следов, которые давно остыли.

– Ни черта, – сказал он. – Отправимся в Дом Власти?

Мэллори церемонно поклонился и широким жестом приказал Гэвину двигаться вперед. Тот стрелой пролетел мимо него, вытянув хвост и шею, и дважды сделал круг перед большими дверями, давая своему покровителю время догнать его.

Отраженные радиоволны поведали Гэвину о форме этого пространства и о том, что портал перед ними закрыт щитом. Он мог бы прорезать вход, но уничтожать шлюз не было смысла.

У Мэллори были способы открывать запертые двери, когда это было необходимо.

Некромант поравнялся с Гэвином и изучил панель управления, установленную рядом с воротами.

– Сканер большого пальца, кодовый замок, сканер ДНК. Древняя техника.

– Осталась от Строителей, – заметил Гэвин, делая еще один круг.

– Свет, – сказал Мэллори, не отрывая взгляд от замка. Гэвин опустился на выставленное вперед плечо. – Ох… Это не свет.

– А вот это – свет.

Гэвин сосредоточился, и секунду спустя от его груди и крыльев полилось яркое лазоревое сияние. Он сфокусировал свет на замке, чтобы Мэллори стало полегче. Глаза возвышенных отлично видели в полумраке, но работа с мелкими деталями во тьме становилась сложной задачей даже для Конна.

– Как ты проложишь себе путь?

– У меня есть воспоминания мертвых, – ответил Мэллори и прижал большой палец к замку.

Гэвин знал, что сейчас произойдет: кожа на большом пальце изменится, принимая форму отпечатка какого-то давно умершего Конна. Симбионт Мэллори изготовит синтетическую приблизительную копию соответствующих фрагментов ДНК того человека. И, наконец, некромант покопается в своих архивах и извлечет из бесчисленного множества обрывочных воспоминаний ответ на вопрос, который сейчас задают мигающие лампочки.

Прошел миг, не больше, и тяжелые, находящиеся в хорошем состоянии двери с шуршанием скользнули вбок, в свои ниши. Мэллори шагнул вперед, и Гэвин развел крылья в стороны, чтобы сохранить равновесие.

– Осторожнее с когтями, – рассеянно бросил Мэллори.

– Если я что-то ломаю, то всегда делаю это только намеренно.

Одно движение руки некроманта, и внешний шлюз закрылся за ними. Второго замка внутри не было. Мэллори оставалось лишь закрыть замок – ввести вручную еще одну команду, грубую и мощную, дождаться, когда зашипит воздух и откроются внутренние двери, а затем шагнуть в Дом Власти.

Здесь воздух был наполнен информацией. В огромном, похожем на пещеру фойе, куда не проникал свет путевых звезд, пылали лампы полного спектра, освещая процесс восстановления поврежденных фруктовых деревьев. Когда Мэллори и Гэвин остановились в шлюзе, чтобы сориентироваться, расколотая олива собралась с силами и разогнула свой ствол, искривившийся при падении. С громким скрипом и треском, шурша разворачивающимися ветвями, колония дерева поставила его прямо. Гэвин подумал, что сам мир, возможно, помогает ей в этом, потому что ветви подскочили и закачались, словно гравитация рядом с деревом на миг изменила свой вектор, а когда они снова повисли, несколько незрелых маслин застучали, падая на слой земли.

– Эти лампы – напрасная трата ресурсов, – сказал Мэллори. – Нужно проверить показатели обеспеченности. И, возможно, посоветовать Капитану снизить наш уровень расходов.

– Лампы нужны деревьям.

– Деревьям нужно не замерзнуть от дыхания Врага, – возразил Мэллори. – Теперь у нас нет путевой звезды, из которой можно черпать энергию, и расходные материалы расходуются. – Пауза. Глаза Мэллори блеснули, и он продолжил: – Главный Инженер получила сообщение от принца Бенедика. Он больше не считает, что беглянка направляется сюда.

– Жаль, – сказал Гэвин. – Ведь мы столько сил потратили, чтобы организовать ей теплый прием.

Плечо Мэллори под когтями Гэвина поднялось и упало; Мэллори пожал плечами.

– По крайней мере, мы услышали об этом до того, как достать сувениры для гостей.

– И закуски.

Где-то запела птица, и до Гэвина долетел тяжелый аромат зацветающего жасмина. Он чувствовал запах и людей, и смерти, но эти запахи были холодными. Болезнь, которую сконструировали Арианрод и Ариан, уже выполнила свою работу; здесь не осталось ни признаков жилой зоны, ни даже трупов.

Мэллори двинулся вперед, сквозь терпкий аромат зеленого сока оливковых деревьев.

– Что хорошего в апокалипсисе, если нет закусок?

– Значит, Тристен все-таки нас здесь не встретит? – спросил Гэвин, снова складывая крылья.

– Нет. Кейтлин говорит, что он придет через пару часов. Будет легче встретиться здесь.

Голова Гэвина задергалась на длинной шее, словно мячик на гибком стержне.

– Значит, придется работать быстро.

Некромант пнул ком земли и указал на пустые сады.

– Этих людей я мог бы спасти.

– Так же, как спас Персеваль и Риан. Если бы ты оказался здесь, жертв гриппа, возможно, было бы меньше.

Мэллори гневно кивнул, и его локоны коснулись крыла Гэвина. Василиск отвел крыло в сторону, словно защищая голову некроманта, и разозлился на то, что может лишь сделать этот бесполезный жест.

– Это были Конны. Думаешь, они бы приняли твою помощь?

– Не Конны, а слуги, – данное заявление Гэвин оставил без ответа, и Мэллори добавил: – Прежде чем записывать всех в список мертвых, нужно сначала осмотреть дом.

Последнюю фразу Мэллори произнес унылым тоном, словно уже решил, что они здесь увидят.

И все же они нашли нужное направление и двинулись в путь, который, наконец, пролег через сады. Здесь все лечили себя, готовясь к новому урожаю, которого, возможно, уже не будет. Путь привел Мэллори и Гэвина к великому Дому Власти. Это строение не выглядело особенно грозным; оно было просто встроено в переборки рая, поэтому напоминало стену замка, окружавшую двор. Выйдя из коридора, они увидели испещренные отверстиями стены, которые тянулись к небу.

– Если бы ты был центральной биосистемой, где бы ты находился? – спросил Гэвин.

Его внимание привлек насыщенный маслянистый запах. Кроме того, до него донесся еле слышный визг какого-то механизма.

– Мне казалось, что это ты у нас эксперт.

– Я – всего лишь электроинструмент, а твоя голова под завязку набита мертвыми Коннами. Вот ты мне и скажи.

Мэллори фыркнул.

– Допустим, что ты – последняя горстка отчаявшихся людей. Где бы ты обосновался?

– На кухне, – ответил Гэвин и указал крылом вперед, на вращающийся вытяжной вентилятор в нижней части стены. – На кухне.

Мэллори, если его правильно простимулировать, мог двигаться быстро, и поднятый им ветер сорвал Гэвина с насеста. Мощно взмахивая крыльями, василиск бросился в погоню. Мэллори нырнул в главный вход, в сводчатый тоннель, от стен которого отражалось хлопанье крыльев Гэвина. Василиск и некромант промчались по коридорам, пронеслись вниз по лестнице и, не сбавляя скорости, преодолели длинную галерею, где на стенах висели портреты. Вместе они спустились; Мэллори предпочитал лестницы коридорам и левые повороты – правым, пока не оказался на этаже, по обеим сторонам которого располагались открытые комнаты. В них виднелись спальные места-«гробы»: по четыре в комнате, по два в высоту у каждой стены. Комнаты слуг.

Гэвин – который никогда здесь не был – вспомнил форму этого места, двери, рабочие места. Вспомнил спиральную лестницу, которая вела дальше, на кухню. Он забил крыльями, чтобы затормозить, но здесь не было места, чтобы сесть и подумать. Он знал это место; оно было знакомо каждому кусочку металлов и полимеров, из которых он состоял.

Справа за дверями, которые выглядят просто как часть стены, должен быть еще один коридор. Гэвин вспомнил, что этот коридор ведет к лифтам, на которых можно доехать до лабораторий центральных биосистем.

Это воспоминание встревожило его. Оно зудело, и он жалел о том, что не может дотянуться до него когтями.

– Биолаборатории в той стороне, – сказал Гэвин, взмахнув хвостом.

– Я думал, что ты не знаешь схему.

– Не знаю. Но это не отменяет того факта, что биолаборатории в той стороне.

– Все верно, – ответил Мэллори, не переставая бежать. – Проверим, когда разберемся с кухней. А она должна быть приблизительно…

Дверь нельзя было с чем-то спутать: она была тяжелая, накрепко закрытая; индикаторы шлюза горели зеленым цветом, указывая на хорошую герметичность. Прижав к уху ладонь, Мэллори приставил ее к порталу.

Гэвин сделал круг, чтобы пролететь мимо второго уха Мэллори.

– Если все в Доме Власти умерли от искусственно сконструированного гриппа, внутри должны быть зараженные трупы. Не опасно ли открывать эту дверь?

– А что-то безопасное тут вообще есть?

– У меня иммунитет, – сказал василиск. – Я беспокоюсь только о тебе.

– Обещаю тебе, что не умру.

Этот ответ показался Гэвину просто ребяческим вздором – и тем не менее был вполне в стиле Мэллори. Обиженно надувшись, Гэвин уселся на ограждение у стены и принялся наблюдать за тем, как некромант осматривает дверь и пространство перед ней.

Клюв не подходил для того, чтобы хмуриться, и поэтому Гэвин выразил свое недовольство, покачав головой.

– Как ты собираешься открыть дверь?

Мэллори искоса взглянул на него.

– С помощью технологий.

Точнее, с помощью магии. То есть с помощью многочисленных слоев абстрактного знания – магической цены, которую пришлось заплатить за возможность быть некромантом. Гэвин не знал, что именно Мэллори сделал, чтобы взломать замки, но уже через несколько секунд лепестки двери скользнули в стороны.

Гэвин сел рядом у порога.

– Очаровательно, – сказал он.

Сложное перераспределение мышц на лбу Мэллори указывало на то, что ему, в общем-то, наплевать, но наплевать он не может, потому что для этого потребовалось бы приложить усилие.

– Да, такая уж у нас работа. А теперь, Гэвин, сломай эту штуку.

За дверью-диафрагмой оказалась еще одна панель, и ее, видимо, устанавливали в большой спешке. Теперь Гэвин увидел, что она закрыта изнутри. Ее заклинили, и на ней виднелись вмятины и царапины – признаки того, что кто-то безуспешно пытался ее проломить.

Мэллори повернулся, вопросительно подняв бровь, и певучим тоном сказал:

– О, демон-фамилиар?

Глаза-лучи Гэвина осветили всю эту конструкцию: дополнительную дверь декомпрессионной камеры, очевидный шлюз, яркие следы сварки в тех местах, где панель встречалась с переборкой. Если ты собирался скрыть свое присутствие от врага, ведущего поиски, то вообще зря старался. Но если твоя цель – остановить распространение инфекции, то это было именно то что нужно.

– Вот так, – сказал Гэвин и, сложив крылья, уселся на плечо некроманта. Он сделал глубокий вдох, набрав в легкие воздух, который был нужен ему только для того, чтобы говорить. – Откроется ли она?

Мэллори, пытавшийся вспомнить коды, отмахнулся.

– Устройство связи разбито, дверь приварена к переборке, а старые коды не позволяют обойти замок.

Вероятно, их изменили. Значит, все обрывочные воспоминания, которые время от времени появлялись у Гэвина, им не пригодятся. Но помимо памяти у него были и другие навыки.

– То есть, прежде чем войти, они разбили устройство связи, чтобы не слышать криков умирающих? – спросил он. – Или его сломал тот же самый отчаявшийся чужак, который от разочарования или злобы оставил вмятины на двери, когда она не открылась?

– Когда войдем, поговорим с выжившими и узнаем, – сказал Мэллори и раздраженно постучал кулаком по двери. Ее масса была такой, что значительно заглушала звук.

– Новый ангел? – предположил Гэвин и, подскочив к управлению, начал изучать проводку, водя по ней лапой.

– Если тот, кто находится внутри, жив и в сознании…

– Капитан говорит, что Нова не может добраться до помещений, которые находятся за дверью, – еще один удар, на этот раз более громкий. Мэллори словно надеялся, что стук в дверь выманит местных обитателей. – Она изолирована от свободных колоний. Здесь электростатическое ограничивающее поле.

– Думаю, систему связи сломали в качестве наказания, – подтвердил Гэвин. – Потому что дверь не только заварена, но и заклинена. Те, кто внутри, полностью отрезаны от мира. Выйти наружу они не могут. Тебе придется резать дверь.

– Ариан. – Мэллори смахнул в сторону прядь волос, чтобы они не закрывали прищуренные глаза. Его голос сочился ненавистью. Большим пальцем некромант провел по яркому шраму на двери. – Возможно, это след от ее топорика. Значит, здесь ничего не поможет.

– Лазеры помогут, – возразил Гэвин. – Можно, я попробую?

Вспомнив о чувстве собственного достоинства, некромант как ни в чем не бывало шагнул в сторону.

– Действуй.

Возможно, за дверью есть живые люди. Гэвин навел взгляд высоко и открыл глаза. Из них вырвался свет, яркий и резкий, и там, где он коснулся двери, зашипел металл. Самый безопасный метод – прожечь засовы и сварочные швы; тогда дверь должна просто повернуться на петлях. А если этого не произойдет, он сможет разрезать и их тоже.

Дверь была массивной – и хорошо бронированной, – и поэтому жечь пришлось долго. Подпалины по ее периметру свидетельствовали о том, что Мэллори и Гэвин были не первыми, кто пытался это сделать, но у тех, кто пришел сюда раньше, не было василиска.

Последний засов отказал, треснув, словно ветка, и дверь осела. Гэвин отлетел назад, подальше от зоны, куда может упасть дверь, если петли сломаются. Дверь пугающе заскрипела, но устояла.

– Я готов, – сказал Мэллори.

Расслабившись и опустив руки, некромант встал в оборонительную, не угрожающую стойку. Гэвин вытянул крыло, и щупальца толщиной с волос заскользили прочь от кончиков перьев. На расстоянии четырех метров от василиска они зацепились за край двери и, словно рычаги, открыли ее. Петли оказались не повреждены, и поэтому дверь не цеплялась за пол.

Гэвин, в общем, ожидал, что его атакуют, и когда нападение началось, он был к нему готов. Сигналом стали чьи-то быстрые шаги; крепкий человек в зеленой одежде вылетел из-за двери, размахивая шкварчащим мононожом длиной в четверть метра. Он был похож на ребенка, вообразившего, что его палка – это меч. Его нож мог отрезать даже крылья Гэвина, и даже когда тот растянул их, превратив в сети, и обвернул ими нападавшего, он все-таки старался держаться подальше от острого края лезвия. К счастью, до недавнего времени этот человек был плебеем и еще не до конца понял, как управлять своим новым телом. Сети окутали его, опутали его руки, крепко привязали их к рукояти ножа и медленно, преодолевая сопротивление, потащили их вниз.

Мышцы и кости не могли сравниться с мощью Гэвина. Прежде чем Мэллори выступил вперед, василиск прижал пленника к стене и создал несколько жестких волокон, не давая просто оттолкнуть или утащить себя. Человек был в несколько раз тяжелее Гэвина, но там, где Гэвин мог вклиниться, его рычаги всегда побеждали.

Мэллори подошел к ним и ловко обезоружил пленника. Некромант погладил панель управления на рукояти, и воздух вокруг лезвия перестал шкварчать. Мэллори засунул клинок в петлю на одежде и со вздохом прижал пальцы ко лбу, словно от боли.

– Кто ты? – спросил он.

Слуга, или бывший слуга, или – если судить по значку на его воротнике – глава прислуги, расправил плечи. В конце концов он заговорил, подтвердив догадку Гэвина.

– Я – Голова.

Челюсть человека дрожала, словно его придавило весом смыслов, которыми его имя уже не обладало.

– Леди Ариан я служить не буду, поэтому можешь убить меня, если таково твое намерение. Но пощади остальных, ведь они лишь выполнили мой приказ. Вся вина на мне. Изменник – это я.

– Ариан умерла, – сказал Мэллори.

Гэвин увидел, как лицо Головы исказилось от эмоций – на нем отразились облегчение, недоверие, тревога. Трясущимися руками человек потянулся к воротнику, словно собираясь расстегнуть его, затем помедлил.

– Тогда кто же Командор?

– Командора нет, – ответил Мэллори. – Персеваль Конн – Капитан.

Голова закрыл глаза.

– Она спаслась, – затем он открыл глаза и обеспокоенно посмотрел на Мэллори. – А что с Риан?

Гэвин не завидовал Мэллори в тот миг, когда тот неуверенно покачал головой. Не завидовал он и Голове, который на мгновение замер в предвкушении и сохранял в себе надежду.

– Мне очень жаль, – ответил Мэллори. – Она спасла мир. Правда, от этого не легче.

Тело Головы резко дернулось, словно он подавил в себе дрожь, но не издал ни звука. Мелькнули чьи-то глаза, и пальцы вцепились в край сломанной двери, но Голова рубанул рукой по воздуху, и они снова исчезли на кухне. Голове удалось спасти людей только потому, что они беспрекословно ему подчинялись.

– Настоящий Капитан? – спросил Голова.

– С печатью и подписью.

– Если Персеваль – Капитан, то кто возглавляет дом Коннов?

Вопрос делового человека.

Мэллори, похоже, не знал, как именно ответить, и, вопросительно наклонив голову, бросил вгляд на Гэвина.

– Тристен – старший, – сказал Гэвин.

На этот раз Голова прижал ладонь к переборке у себя за спиной, словно его колени слишком ослабли и уже не могли его удержать.

– Тристен жив. – Он сказал это таким ровным тоном, что Гэвин не услышал ни удовольствия, ни уныния в его голосе. – Это правда?

– Тристен жив, – подтвердил Мэллори. – Как и Бенедик Конн, и Кейтлин – Главный инженер. Тристен идет сюда, и через несколько часов он будет во Власти. Мы вышли раньше, чем он.

Голова улыбнулся – широко и уверенно, и толкнул воротник к горлу, словно хотел покрепче его запечатать.

– Значит, нам нужно браться за работу.