И сделаю потомство твое, как прах космический; если кто может сосчитать прах космический, то и потомство твое сочтено будет.

Кейтлин широко раскрыла глаза; Бенедик задвигался. Пока она, лязгая броней, поворачивалась к двери, он оперся о разделявшую их консоль и перепрыгнул через нее. Его башмаки стукнули о пол там, где ноги Кейтлин были всего миг назад: старые инстинкты, отработанные за время работы в команде, никуда не делись.

Кейтлин пригнулась. Броня помогла ей совершить прыжок, но Бенедик услышал, как Кейтлин рычит от боли. От сочувствия Бенедика отделяла стена льда, поэтому он скорее заметил его, чем почувствовал, – и порадовался, что это именно так, а не иначе.

Кейтлин ухватилась за край сломанного люка и, раскачавшись, бросила себя в отверстие. Бенедик последовал за ней. Его ноги уже начали восстанавливаться после травм, и он был гораздо выше Кейтлин. С помощью доспехов он прыгнул, вцепился в край люка и полетел по дуге в микрогравитацию, следуя по пятам за Главным инженером.

Она уже плыла по наполненному обломками раю. Бенедик оттолкнулся, заскользил вслед за ней; ему не хотелось без крайней необходимости ускоряться с помощью двигателей. Когда он добрался до противоположной стены, от Кейтлин его отделяло лишь несколько метров; повторив ее элегантный прыжок, он оказался в коридоре и услышал резкий стук ее ботинок. В забеге он ее догнать мог.

– Почему мы бежим? – выдавил он из себя, задыхаясь, когда опередил ее.

– Я потеряла поток информации из резервуара Арианрод.

Ее слова между тщательно контролируемыми вдохами звучали четко. Каждый шаг сопровождался негромким звуком, слишком тихим, чтобы его можно было назвать рычанием. Бенедик поморщился, скрежеща зубами, словно мог разделить с ней боль.

Но в его помощи она не нуждалась.

И она была права. Бенедик потянулся к сети, пытаясь нащупать место, где находится «гроб» Ариан, и обнаружил лишь пустое пространство. У него не было такого же подключения к миру, как у Главного инженера, но достать пульт управления он мог. Стараясь управлять своим дыханием, он спросил:

– Пульт отказал? Нет, целый сектор. Что произошло?

Кейтлин покачала головой, и локоны вырвались наружу из-за открытой маски.

– Я убила ее, – сказала она. – Я отключила систему жизнеобеспечения в резервуаре.

Она прибавила шаг, но он легко держался наравне с ней. Он мог бы осудить ее, призвать к ответу, заподозрить, что ее решение связано с мечтой о мести – то есть с тем, в чем Кейтлин обвиняла его самого. Но это было бессмысленно и несправедливо, и совсем не похоже на Кейтлин. Никто так не умел затаить обиду, как Кейтлин Конн, но это никак не отменяло ее рыцарской натуры, а Бенедик никогда не сомневался в ее принципах.

Именно из-за принципов Кейтлин его решения привели ее в такую ярость: она считала, что он продался. Она простила его за убийство сестры – возможно потому, что его он совершил по просьбе Кинрик. Но то, что он вступил в переговоры и заключил альянс с Арианрод, казалось ей немыслимым – несмотря на то, что у него были веские причины.

Сейчас он был вынужден признать, что она оказалась права. И он понимал, на чем построена система ее морали. Насколько ему было известно, за всю свою жизнь Кейтлин Конн предала только одного человека – их отца. И оставалось неясным, можно ли это назвать злодеянием, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить чью-то преданность. Какой бы ни была история предательств в семье Коннов, она началась с Аласдера.

– Чтобы сэкономить ресурсы, – сказал Бенедик.

Кейтлин искоса посмотрела на него, удивленно подняв брови. Она подумала, что он так резко изменился? Или что она никогда его не знала?

– Нужно было остаться и довести дело до конца, – добавил он.

Никогда не оставляй беспомощную жертву в смертельно опасной ловушке. Убедись в том, что она умерла.

– Кто-то, – сказала она, когда они подошли к камере, в которой находились капсулы, – прислал мне сообщение. И я оставила здесь часового – воскрешенного, которого ты отправил ко мне.

Ее косой взгляд говорил: «Если ты решил, что ему можно доверить сообщение, то я решила, что ему можно доверить такую работу, как постоять у смертного одра». Кейтлин замедлилась, жестом приказала Бенедику остановиться и достала из кобуры пистолет. Она прицелилась, а затем подняла оружие на изготовку.

Бенедик последовал ее примеру и прижался к переборке по другую сторону от двери. Какие бы сложности ни возникли в их отношениях за последние пятнадцать лет, сейчас Бенедик и Кейтлин действовали как хорошо отлаженная машина.

Повернувшись, Кейтлин ворвалась в камеру, а Бенедик ее прикрывал. Пригнувшись, он тоже забежал внутрь, метнулся в сторону и прижался к стене. Здесь было слишком много укрытий, слишком много визуального и звукового мусора – кабели, камеры, звук и запах капающей жидкости и вонь разорванной в клочья плоти, лежащей в поврежденных капсулах. Бенедик расширил свое сознание, настроил органы чувств на то, что – возможно – было шлепаньем босых ног по полу. Да, сейчас его кожа была покрыта броней, но в ней было так много датчиков, что он при желании мог бы ощутить смещение воздуха. Если Арианрод еще здесь, то она все еще без одежды. Он сам запер Арианрод в резервуаре после поимки, и ее снаряжение он в сетку не положил. Возможно, он почувствует запах теплой мокрой кожи.

Это была не мистическая сила, но скорее повышенное внимание ко всему, что могли сообщить ему симбионт и броня. Подобный навык он обрел в ходе долгих тренировок, смысл которых заключался в том, чтобы создать надежные ощущения, научиться полагаться на них и действовать без колебаний. Тело знает, что приближается нож, так же точно, как муха ощущает приближение удара и взлетает, чтобы уклониться от него.

В данный момент тело Бенедика говорило ему, что никакого ножа нет. Но хотя он и доверял ему, он также не забывал об осторожности.

Правой рукой он постучал по керамической броне на бедре. Кейтлин бросила на него взгляд. Бенедик закрыл щиток шлема, и она повторила его движение.

Бенедик показал влево. Кивнув, Кейтлин двинулась туда, прячась за капсулами. Бенедик медленно пошел вслед за ней, чуть сбоку – так тихо, насколько это возможно в щелкающей броне.

Они направились к резервуару Арианрод, стараясь как можно чаще прятаться за укрытиями. В тридцати метрах от капсулы Кейтлин остановилась и поманила Бенедика к себе. Она поймала его взгляд; спрашивать, готов ли он, ей не требовалось.

Кейтлин выступила вперед. Он ждал ее сигнала.

– Ранен, – сказала она, и он выскочил из-за угла, чтобы прикрыть ее.

Воскрешенный, которого Бенедик отправил с сообщением, лежал на полу, и его голову окружала лазурная лужа. Кто-то нанес ему мощный удар. Других ран на теле посланца Бенедик не увидел, но никаких признаков расчленения не заметил и поэтому предположил, что умереть от полученного урона возвышенный не может.

– Он жив, – сказала Кейтлин, опускаясь на одно колено рядом с посланцем. Бенедик следил за ней краем глаза – его задача заключалась в том, чтобы искать угрозы. Она подняла взгляд: – Резервуар открыт.

– Ее там нет?

– Растворилась как дым, – Кейтлин встала. – Черт.

Она повернулась и обвела взглядом комнату, словно могла что-то заметить.

– У того, кто пришел за ней, было три минуты форы.

Убирать оружие Бенедик не стал. Камера с резервуарами была огромной, и тот, кто сумел отключить управление капсулой Арианрод, также смог перемещаться по отсеку незаметно для камер наблюдения, а это заставляло предположить, что этот человек обладает высоким уровнем доступа к системам мира. Говорить об этом не было смысла. Кейтлин сама все это знала – как и то, что подобные возможности свидетельствуют о нестабильности – или дефектах – недавно восстановленного ангела. Арианрод и ее спаситель, возможно, все еще где-то рядом.

– Если я уйду сейчас…

Бенедик не стал смотреть на Кейтлин, но она повернулась к нему и покачала головой.

– Нужно предупредить Тристена. Кроме того, тебе не следует уходить без припасов.

Потому что три минуты – это много, а погоня может затянуться. А тот, кто пришел за Арианрод, возможно, обеспечен всем необходимым.

– В шкафчике лежат носилки, – сказал Бенедик. – Давай проверим, есть ли люди, которые готовы проснуться, и тогда вызовем мостик и эвакуируем пострадавшего.

Она остановила его.

– Бен, я должна знать, можно ли тебе доверять.

В мелодраме он сдвинул бы щиток шлема и посмотрел ей прямо в глаза. Но он не обманывал себя: перед ним стояла Кейтлин Конн. Благодаря датчикам, встроенным в его доспехи, она в случае необходимости могла бы получить информацию о его частоте дыхания, пульсе и проводимости кожи. Да, его симбионт мог бы регулировать данные параметры, но тогда фактически началась бы своего рода гонка вооружений.

– Потому что Арианрод – мать моего младшего ребенка?

Риан умерла, а он так и не успел как следует с ней познакомиться. Последнее – его вина, а вот смерть…

Он бы с радостью обвинил в ней Арианрод и ее старшую дочь Ариан, которая также была сводной сестрой Бенедика и Кейтлин. Узы родства в семье Конн были крайне запутанными.

Кейтлин посмотрела на него сквозь прозрачную маску. Бенедик повернулся, чтобы найти шкафчик, в котором есть складывающиеся носилки. Он стянул овал размером с руку со стойки, на которой когда-то лежало десять таких овалов, сориентировал его и включил. Овал развернулся, превращаясь в гамак; в четырех углах его поддерживали нейтрализаторы гравитации. Бенедик направил эту штуку к голове лежавшего на полу воскрешенного. Не дожидаясь просьбы, Кейтлин наклонилась к ногам воскрешенного.

Посмотрев друг другу в глаза, Кейтлин и Бенедик положили человека на носилки. Кейтлин включила нейтрализаторы, и носилки медленно поднялись в воздух.

– У нас есть дочь, – сказал Бенедик.

Именно Персеваль, которая теперь стала Капитаном, удалось, в конце концов, убить Ариан. Кейтлин уже начала отворачиваться. Благодаря датчикам на спине она и так могла увидеть Бенедика, но она все равно повернулась и бросила на него долгий взгляд. Это был очень трогательный момент.

– Я думала, что чувства – это ниже твоего достоинства.

Бенедик коснулся пульта управления носилками. Красно-желтая полусфера носилок наполнилась зеленым цветом и двинулась вперед. Она будет плавно лететь в любом направлении, выбранном Бенедиком, – до тех пор, пока его рука остается на панели управления.

– Наша дочь еще жива, – сказал он.

Если Кейтлин и могла что-то ответить, то оставила эти слова при себе.

♦ ♦ ♦

– Принц Тристен, – сказал ангел, – возникли осложнения.

Тристен поднял голову, которую положил на руки. Должно быть, исцеляющий сон одолел его, заставив растянуться на панели управления. Тристен чувствовал, что на его щеке есть вмятинки от ручек и кнопок, а по лбу протянулась полоса, оставленная металлическим краем.

Аватар ангела стоял перед отремонтированной переборкой. Его внешность изменилась: теперь свет отражался от серебристых волос, словно от граней бриллианта. Ангел сложил ладони перед грудью, словно проситель.

– Без слова «принц» можно обойтись, – сказал Тристен, а затем с силой прижал руки к векам, вытащил корочки из уголков глаз. От его бороды пахло потом. – Где прорвало?

Он пожалел об этих словах, как только они сорвались с его губ. Кто знает, насколько буквально все воспринимает юный искусственный интеллект? Но ангел, похоже, отнесся к ним спокойно и не обиделся.

– Восстановление структурной целостности идет с адекватной скоростью, – ответил ангел. – Однако проприоцептивные данные по-прежнему выглядят хаотичными. Я поручил пылинкам собрать информацию о целостности мира в электромагнитном спектре, и если их не уничтожат обломки, то вскоре мы, по крайней мере, получим схему…

Возникла пауза: ангел подождал, когда поступят новые сведения, а затем продолжил:

– Принц Тристен, я получил сообщение от Главного инженера. Она хочет предупредить вас о том, что Арианрод сбежала, и просит вас как можно быстрее выйти с ней на связь. Кроме того, возникла дополнительная сложность. Похоже, что уровень урона, который получил мир, а также связанная с ним гибель людей оказались настолько высоки, что привели к активации определенных защитных механизмов.

Могут ли ангелы смущенно умолкнуть? Или это была уступка человеческой слабости? Ангел хочет дать Тристену пару секунд, чтобы он мог собраться с мыслями и подготовиться? Или, быть может, за это время ангел собирался проанализировать его ответ. Ответов на эти вопросы Тристен не знал.

– Насколько все плохо?

– Запрос неопределенный, – сказал ангел. – «Плохо» – это оценочное суждение. В данный момент имеется развивающаяся ситуация, которая может превратиться в проблему.

– Поясни.

– Базовая программа «Лестницы Иакова» содержит несколько защитных программ, которые срабатывают в тех случаях, когда мир получил определенный уровень катастрофического урона. Одним из таких случаев был раскол главного ангела Исрафила.

Прошло уже пять лет, но Тристен все равно не мог найти в себе хотя бы крупицу горя, когда вспоминал про Исрафила. Да, современные ангелы были властными, надменными и одержимыми, но эти качества они обрели честно – и, по крайней мере, они не были всемогущими. Исрафил обладал всеми этими качествами и к тому же был абсолютно предан программе Строителей. Тристен не сомневался в том, что Исрафил прекрасно знал о сотнях тысяч замороженных мертвецов, лежащих в трюмах мира, – о сырье, которым можно воспользоваться в случае необходимости.

Когда первый мир был разрушен, когда первые возвышенные получили новые колонии симбионтов, системы не могли поддерживать целостность искусственного интеллекта, созданного Строителями. Руководствуясь инстинктом самосохранения, Исрафил раскололся на маленькие, более специализированные образования. Так Исрафил породил Праха, Ангела памяти, и Самаэля, Ангела мутагенов и систем жизнеобеспечения; и Сусабо, Ангела тяги, и Азрафила, Ангела системы вооружения, – и других, более мелких существ.

Эти ангелы, как и следовало ожидать, стремились отстоять свою индивидуальность – и вступили в войну за право контролировать того, кто их объединит. Ни одному из них не удалось победить, и все они были поглощены. Безымянный ангел, собеседник Тристена, появился в результате этого конфликта, а черты личности он получил благодаря самопожертвованию девушки по имени Риан, сестры Персеваль.

– На данный момент проблему представляет программа, которая включается, когда объем жизнеспособных биоматериалов на борту падает ниже определенного критического уровня, – продолжил ангел. – Иными словами, получив уран от ударной волны и излучения, мир начал восстанавливать свою биосферу.

Тристен прижал ладони к панели.

– И что там?

Ангел сложил руки на груди.

– Интересный вопрос. И, к сожалению, поскольку уровень проприоцептивных данных продолжает падать, я не вполне уверен, что вам ответить.

– «Продолжает падать»? Ты теряешь новые секции?

– Да.

– Как это может быть?

– Причины пока не выявлены, – сказал ангел. – Причина может заключаться в каскадных отключениях колоний. Или – а это представляет собой более серьезную проблему – данная перезагрузка, если я могу использовать данный термин, возможно, идет в комплекте со своим собственным ангелом-хранителем.

– То есть вернулся Исрафил, – уточнил Тристен.

– Вернулся, – подтвердил ангел. – И готов действовать по плану Строителей.

♦ ♦ ♦

Голос Тристена звучал в голове Кейтлин так же четко, словно он шептал ей в ухо.

– Похоже, что мы унаследовали целый комплекс дополнительных проблем.

– Давай, удиви меня, – сказала она, следя за тем, как Бенедик – все еще в доспехах, но без шлема – укладывает пайки-концентраты и бутылки с водой в сумку. – Будешь говорить по громкой связи, – добавила она, включая режим трансляции.

– Мир пытается восстановить популяцию, – сказал Тристен. – Кто знает, какие клоны выходят сейчас из резервуаров? Цель программы – максимально восстановить биоразнообразие после катастрофы; она основана на теории о том, что сбалансированная экосистема с большей вероятностью создаст себя заново, если в ней будет конкуренция.

– Напрасная трата ресурсов, – сказала Кейтлин.

– Вот такими были Строители. Максимальное кровопролитие как религиозный догмат.

Усиленный голос, похоже, достиг воскрешенного Джустьена. По крайней мере, он пошевелился и прижал руку к голове, закрытой нанобинтом, однако его глаза оставались закрытыми. Кейтлин жалела о том, что он до сих пор не исцелился. Комплект памяти, который находился внутри Джустьена, и навыки навигатора эпохи полета, из-за которых Бенедик разбудил его, принесут огромную пользу в самом ближайшем будущем.

– Напрасная трата ресурсов, – сказала она.

Кейтлин знала, какой уровень внешнего управления нужен, чтобы сохранить большинство отсеков в функциональном состоянии.

Одним касанием Бенедик закрыл сумку, прикрепил ее к плечу и щелкнул пальцами, подавая сигнал своему набору инструментов. Сидя в углу, набор подстригал когти на задней лапе, прикрыв от удовольствия огромные сверкающие глаза. Повинуясь приказу Бенедика, он легко, словно белка, пробежал по обломкам приборов, прыгнул на протянутую латную перчатку и свернулся клубочком на плече Бенедика, а затем, моргая, выглянул из-под длинных волос.

Кейтлин не могла поверить, что кто-то постарался создать что-то столь невероятно милое.

– Строители верили в конкуренцию, – сказал Бенедик.

– Без этой информации ваше утро будет неполным, – добавил Тристен. – Ангел сообщил мне, что утратил контакт с определенными частями мира. Он полагает, что там возродился изначальный Исрафил.

Бенедик развел пальцы в стороны. Кейтлин осторожно поглядывала на него. Она поступила правильно, когда решила встать подальше от него. Она не могла злиться на Бенедика, когда он был рядом, когда ему было больно, но она не смела отказываться от этой злости. Глядя на него сейчас, она подпитывала свой гнев обрывками горестных воспоминаний, но все равно чувствовала, что он утекает прочь. Никакое воспоминание о предательстве не могло состязаться с обаянием Бенедика.

– Но ангел обновленного мира и есть Исрафил… – сказал Бенедик.

– Эволюционировавший Исрафил, – поправила его Кейтлин. – Некоторые его части были утрачены во время кораблекрушения и эволюционировали. Ангел, прости за то, что я говорю о тебе так, словно тебя здесь нет.

– Не бойтесь, я не обижаюсь, – сказал ангел.

– Кроме того, были добавлены новые части, – сказал Тристен, когда ни она, ни Бенедик не смогли заставить себя произнести эти слова. – Проблема в том, что эволюционировал не только ангел, но и мы. А в сердце исходного Исрафила был немодифицированный план Строителей.

В словах Тристена можно было расслышать великое множество намеков – о том, что он думает о Строителях, об их плане и о том, что они, словно боги, ни в грош не ставили здоровье и благополучие любого отдельного существа. Бог Строителей был суров, и судьба одной конкретной птицы малой его не заботила.

– А Строители были монстрами, – сказала Кейтлин, чтобы обосновать его слова. – Но один плюс в этом варианте есть. Исрафил должен знать, куда мы направляемся.

– Я знаю, куда мы направляемся, – сказал ангел. – От Праха и Самаэля. Но информация Праха не имеет смысла, ведь место, которое он указал, – пустой сектор. Там нас ничего не ждет.

– То есть Прах был неисправен или его ввели в заблуждение? – спросил Бенедик.

– Или же кто-то намеренно внес ошибку в его программу, – спокойным, будничным тоном сказал Тристен.

«Понравилось ли бы мне больше, если бы он был в гневе?» – в который раз спросила себя Кейтлин.

– Не забывай, с кем мы имеем дело, – продолжал Тристен. – Строители были сектой, проповедовавшей апокалипсис. Я читал ту книгу, которая лежит в ящике у входа на мостик; с них бы сталось посадить миллион живых существ на рейс в один конец, если тем самым они рассчитывали форсировать нашу эволюцию. Все вы, возможно, этого не помните, но наш отец был всего лишь бледной копией того, что его породило.

– Я помню, – сказала Кейтлин.

Джеральд Конн, последний Капитан «Лестницы Иакова», похоже, создал семейную традицию, сделав свого сына отцеубийцей. И, если честно, никто не винил Аласдера за то, что он лишил жизни старика.

Тристен умолк. Кейтлин слышала его быстрые, короткие вдохи. Ему сейчас было не легче, чем любому из них, а возможно, и тяжелее. Да, Арианрод – бывшая возлюбленная Бенедика, если этот термин применим к отношениям, созданным ради политической выгоды. Но, кроме того, она – внучка Тристена, а подобные связи так просто не исчезают.

Молчание нарушил Бенедик:

– Возможно, была и программа, которая при определенных условиях предоставляет верную информацию о месте назначения.

– Возможно, она еще есть, – отозвалась Кейтлин, оставляя невысказанным очевидный вывод: если Исрафил действительно возродился и заново собрал себя, причиной могла стать именно та ситуация, которую описывал Тристен.

– Существует и другой вариант, – добавил Бенедик. – У нашего ангела огромный опыт, и он должен быть в курсе многих планов его прародителей. Я прав?

– Да, – ответил ангел. Кейтлин прикусила щеку изнутри, пытаясь не слышать знакомые ноты в его голосе. – Однако данные пропали в ходе коллективизации. Все мы тогда пытались съесть друг друга. Еще больше информации уже было утрачено, когда раскололся мир, а также в течение столетий, которые последовали за этим. Прах, Азрафил или Самаэль вполне могли сплести какую-то сложную интригу, а затем стереть свои воспоминания об этом. Если это так, то я ничего об этом не узнаю. Вероятно, что любой из них был в состоянии запрограммировать свое возрождение. Более того, я удивлюсь, если каждый из них не поступил именно так. И если это Исрафил…

Если бы не латные перчатки, Кейтлин потянулась бы, чтобы потереть шею. Она коснулась запястья, втянула перчатку в броню и прижала ладонь к основанию черепа. Проанализировав ее движение, желеобразная прослойка внутри доспехов успокаивающе побежала волнами вниз по ее спине.

– Мы – не то, что хотели создать Строители. И, судя по количеству тел, которые лежат в трюмах, Строители создали бы Исрафила таким, чтобы он экспериментировал с трупами столько, сколько нужно.

– Еще одна война между ангелами нам не нужна, – сказал Тристен. – Как и истребление еретиков.

– Сэр Персеваль – Капитан, – сказал ангел. – Если здесь есть другие ангелы и их программы лишь незначительно отличаются от тех, что были заложены в моих предшественников, тогда они покорятся ей. Разве что…

– Порабощенные демоны, – сказала Кейтлин. – Дыры в контрактах. Существ, которые служат не по своей воле, чертовски сложно контролировать.

– Да, – сказал ангел. – И сначала нужно заставить их выслушать нас.

Тристен выдохнул так громко, что этот звук уловили микрофоны.

– Бенедик, когда ты уходишь? И как ты собираешься искать Арианрод?

Бенедик со шлемом в руке помедлил.

– Сейчас. Используя все имеющиеся средства.

– Возможно, она идет в сторону Власти, – сказал ангел. – Мы должны исходить из того, что ее планы по захвату контроля над кораблем не изменились. Кроме того, мы лично убедились в том, насколько жестоко она готова действовать – в том числе проводить геноцид. Если предположить, что хотя бы часть наших гипотез верна и что за ней послала некая сила, которой Арианрод хранит верность – возможно, возрожденный Азрафил, – то логичным плацдармом для нее стали бы центральные биосистемы. Это могло бы объяснить, почему у Главного инженера и меня пропала связь с резервуаром. Судя по моим не совсем полным чертежам, человек, который стартует с мостика, мог бы легко ее опередить. Аварийная реконфигурация изменила схему мира, но центральная биосистема находится недалеко от Власти, а мостик изначально располагался так, чтобы туда можно было попасть из Власти. Даже если нет транспорта, путь займет менее двадцати часов.

Тристен откашлялся.

– То, что Арианрод направляется сюда, всего лишь догадка.

– Гипотеза, – сказал ангел. – Но не та, на которую стоит ставить все. Принц Бенедик…

– Вне зависимости от того, какое решение будет принято, я пойду за Арианрод. Я смогу ее выследить, – сказал Бенедик, глядя в глаза Кейтлин.

Она ему верила – и это было еще одной частью проблемы.

– Ситуация и так хреновая, и бунт нам совсем не нужен, – добавил он. – Кроме того, Арианрод вряд ли откажется от своих амбиций просто потому, что ее поймали. Мы не знаем, какими ресурсами она обладает и есть ли у нее последователи.

– Это значит, что Персеваль останется одна, – сказал Тристен.

Кейтлин пыталась остановить себя. Она сомневалась не в своей дочери, а только в силе души, на которую давит вес целого мира. Но слова все равно сорвались с ее губ:

– Справится ли она?

– Она – Конн, – ответил Тристен.

Кейтлин сглотнула комок.

– Брат, когда решишь разбудить ее, прошу тебя – будь рядом с ней.