Глупец думает, что правосудия не существует, а иногда он даже говорит это вслух.

На краю мира, на скале, расколовшейся от ускорения, слепой белый ястреб со змеиным хвостом расправил крылья и яростно замахал ими. Вокруг лежала вскопанная земля вперемешку со сломанными ветками. Гэвину не нужны были глаза, чтобы заметить, что дерево треснуло по спиралям вдоль волокон – это указывало на то, что оно сломалось еще молодым. В воздухе висели запахи древесного сока, раздавленных и гниющих фруктов, свежей земли и разлагающихся останков несчастных червей.

Ястреб снова замахал крыльями – так, чтобы подняться над скалой в этой разреженной атмосфере и при повышенной силе тяжести. Мир закрыл свои поры, чтобы Враг больше не подпитывался драгоценным воздухом, однако заменить утраченное удастся не сразу. Лес, что когда-то также был библиотекой, погиб, но библиотекарь, который все еще прятался в спасательной капсуле, выжил, а это означало, что можно будет снова посадить деревья и вырастить на них плоды, наполненные древним знанием.

Гэвин сделал свои крылья пошире, уменьшил массу тела и превратил его в решетку, тем самым увеличив свое качество планирования. Вот теперь он смог взлететь. Он поймал воздушный поток, позволил ему поднять себя и начал рыскать по разоренному трюму. Крылья понесли его над взорванным лесом; часть деревьев раскололась от верхушки до корней, другие все еще стояли, но по их коре протянулись глубокие вертикальные линии. Гэвин подумал, что лишь половину удастся спасти, да и то потому, что их сок кишмя кишит симбионтами. Остальные станут пищей для демонтажников.

Вскоре он почувствовал движение: какой-то человек сидел на корточках посреди гор жуткого месива. Двигаясь по спирали, Гэвин постарался, чтобы его крылья били по воздуху достаточно шумно. Не оборачиваясь, человек вскинул сжатый кулак.

Василиск ударил по кулаку Мэллори вытянутыми когтями, тщательно следя за тем, чтобы не поцарапать кожу, а затем замахал крыльями, сбрасывая скорость, и уселся. Под весом Гэвина рука Мэллори опустилась, но некромант был готов к этому и не оплошал. Гэвин перепрыгнул с кулака на плечо и уменьшился в размерах, а его хвост обвился вокруг теплой шеи.

– Все это весьма прискорбно, – сказал Мэллори и свободной рукой пригладил взъерошенные перья Гэвина.

Гэвин потерся лицом о его щеку, повернув голову, чтобы острый клюв не коснулся мягкой кожи.

– Деревья уничтожены.

– Да. – Мэллори раскрыл кулак, на который Гэвин недавно сел и о который теперь опирался крылом. Пальцы были грязными, словно Мэллори копался в земле.

На ладони некроманта лежала покрытая тонким слоем мякоти фруктовая косточка.

– Они мне нужны – все до единой. И черенки тоже. Саженцы придется клонировать, но как только деревья пойдут в рост, мы начнем их прививать.

– Твое повеление будет исполнено, – сказал Гэвин. Спрыгнув с плеча Мэллори, он превратился в сетку из тонкой проволоки и приступил к утомительной и кропотливой работе по восстановлению оставшейся библиотеки мира.

– А когда мы заново посеем библиотеку, что тогда? – спросил он.

Деревья принесут плоды далеко не сразу, но до того найдутся и другие задачи.

Мэллори, похоже, собирался ответить, но что-то его отвлекло.

– Когда будет готово, тогда и посмотрим, – ответил некромант. – Гэвин, возьми мой рюкзак. Похоже, что посадку придется поручить автоматам.

Гэвин изогнул длинную шею и повернул свои органы чувств в сторону Мэллори.

– Кто-то вышел с тобой на связь.

– Похоже, что нашими услугами решили воспользоваться, – кивнул Мэллори. – Пришла весть от Главного инженера: мы должны не мешкая отправиться во Власть.

Гэвин – слуга – спорить не стал.

– Повсюду так же плохо? – спросил он, расправляя крылья.

После долгой паузы Мэллори ответил:

– У некромантов работы будет хоть отбавляй.

♦ ♦ ♦

Стоя перед капсулой для анабиоза, Кейтлин Конн смотрела на то, как водяные пары замерзают на поверхности крышки, и думала об убийстве. Только экзоскелет силовой брони удерживал истерзанное тело Кейтлин в вертикальном положении. Она еще не привыкла к молчаливости брони и отсутствию у нее характера; она скучала по демону, который жил в броне, в то время, когда в мире было спокойно. За много лет работы с ним она начала считать его своим другом – но он, как и его братья, умолк и был съеден.

Кейтлин очень жалела о том, что капсула, которую она разглядывала, не пострадала. Несколько соседних капсул в том же ряду пережили ускорение не так успешно, и сейчас в них зияли отверстия. Лежавшие в этих капсулах тела либо ремонтировали, превращая в немых воскрешенных, либо разбирали на компоненты. Позднее Кейтлин выяснит, что именно с ними стало.

Резервуар, перед которым она стояла, был полупрозрачным. На самом деле она не должна была заниматься им лично. Если бы она просто хотела посмотреть на то, как связанная Арианрод висит в соленой несжимаемой жидкости, она могла бы просто воспользоваться своими видеосистемами в инженерном отсеке. Кейтлин прямо сейчас могла представить себе созданную ими картинку: лицо Арианрод, закрытое волосами, словно водорослями. Здесь не было ничего, чего она не могла бы ощутить удаленно.

Но эмоциональный вес решения привел Кейтлин сюда, словно для того, чтобы встретиться с Арианрод лицом к лицу. Некоторые дела нужно делать лично, потому что так положено. Чтобы сделать этот выбор, она должна быть рядом. Ей нужна возможность протянуть руку и положить свою тяжелую латную рукавицу на выключатель, если она выберет именно такой вариант. Ей нужна возможность сказать себе, что ее привела сюда не месть, а простая математика. Для жизни Арианрод требуются ресурсы, которые лучше припасти для других – тех, чье существование не представляет угрозы.

Кейтлин вдохнула пахнущий пылью отфильтрованный воздух и подумала о необратимости своего решения. Оно по-прежнему не казалось чем-то незначительным, даже если учесть, насколько ограничены запасы ресурсов. Но она все держала в голове – атмосферное давление, химический состав воздуха и резкие перепады температуры в тех жилых зонах, где воздух не просто примерз к переборкам, превратившись в хрупкие пластины. В голове Кейтлин был и тот простой факт, что Арианрод пыталась убить ее дочь. Мир – те уголки, до которых Кейтлин могла дотянуться, – проник в нее, дал ей свою информацию в виде призрачных ощущений, наложенных на ее собственные. Эти сведения стали для нее защитным каркасом поверх ее брони, у которой стерли сознание. Это было новое и странное ощущение – ощущение ее мира, существующего и имманентного. Мира, который подразумевается.

Она почувствовала, что в ее сознании есть пробелы – в тех местах, где находились сломанные и просто пропавшие куски мира, те, с которыми были утеряны все контакты. Они отдавались странной болью, похожей на покалывание в онемевшей части тела, создавали ощущение пустоты, которое не давало ей покоя.

Так вот что это значит – быть Главным инженером восстановленного мира. Этот мир был восстановлен и искалечен одновременно, и Кейтлин была достаточно старой, чтобы в полной мере оценить горькую иронию происходящего.

Цена – в жизнях, материалах, прочности мира – была слишком высока, но ее все равно уплатили, и теперь придется возвращать долг.

В этой капсуле спала женщина, которую Кейтлин знала в течение столетий, рядом с которой Кейтлин работала, ребенка которой Кейтлин приняла как своего – до того, как этот ребенок пожертвовал своей жизнью и существованием, чтобы сорвать планы Арианрод. Просто продолжая жить, женщина в этой капсуле потребляла ресурсы, которые лучше потратить на тех, кто не предал Двигатель, Кейтлин, Самаэля и железный мир, который заключил их в своих теплых объятиях, сдерживая натиск Врага. Тело этой женщины содержит углерод, соль и органические вещества. Они могли бы принести пользу, став частью воздуха, которым они дышат, и стенами, которые их защищают.

Кейтлин могла бы не только заглянуть в резервуар, не используя свои глаза, но и изменить его настройки без помощи рук. Но находясь рядом с капсулой в момент принятия решения, Кейтлин в каком-то смысле отдавала дань уважения этой женщине, признавала, что это дело чрезвычайной важности.

Надеясь, что этим она отличается от отца, Кейтлин положила пальцы на выключатель.

– Главный инженер?

Знакомый голос, но со множеством незнакомых интонаций. Кейтлин отдернула руку; порванные мышцы и испытывающие сильную нагрузку кости запротестовали. Она развернулась и увидела темные локоны и изогнутые брови, которые когда-то принадлежали ее сводному брату.

Но Оливер Конн умер, и тот, кто надел его воскрешенное тело, был человеком из эпохи полета. Она никогда не была знакома с Оливером: да, он – тоже Конн, но один из младших, а за время, прошедшее с тех пор, как семья отреклась от Кейтлин, можно было уместить три или четыре жизни Оливера. И все же он обладал семейными чертами, и на миг Кейтлин задумалась о том, почему все ее братья и сестры решили выглядеть как их отец, мертвый Командор Аласдер.

Какие бы злые дела ни сотворили Арианрод и ее дочь Ариан, им, по крайней мере, удалось уничтожить Аласдера. Это, возможно, заставило бы Кейтлин посочувствовать им, но она не могла забыть о том, что они пытали, изувечили и едва не убили Персеваль.

– Главный инженер? – повторил юноша, который раньше был Оливером Конном.

Кейтлин поняла, что она в упор смотрит на него.

– Да?

Воскрешенный широко раскрыл глаза и сглотнул. Неужели она внушила ему благоговейный трепет? А если да, то будет ли жестоко с ее стороны посмеяться над ним?

– Принц Бенедик поручил мне передать сообщение. Он просит вас как можно быстрее вернуться в центральный инженерный отсек.

Не «в удобное для вас время» – так Бенедик сказал бы, если бы дело не было срочным. Он отправил гонца, вместо того чтобы вызвать ее напрямую. Трус.

– Как тебя зовут? – спросила Кейтлин.

– Джустьен, – ответил он, запинаясь. – Дамьен Джустьен. Я был навигатором.

– Джустьен, – повторила она, чтобы зафиксировать этот звук в памяти своего симбионта. – Как хорошо, что ты лично доставил сообщение.

Он кивнул.

Кейтлин нажала кнопку выключателя на резервуаре Арианрод. Кнопка ушла вниз с громким щелчком. Кейтлин ввела код, чтобы разблокировать управление.

– Смотри, – сказала она, когда индикаторы статуса замигали, превращаясь из зеленых в желтые, оранжевые и красные. – Когда резервуар успокоится, подожди полчаса, а затем поставь знак, чтобы материалы отправили на переработку. Ясно?

– Полчаса после выключения, пометить содержимое, – повторил Джустьен.

– Когда все сделаешь, доложишь мне, – улыбнувшись, она похлопала его по плечу и отвернулась.

Даже когда она ушла, в ее сознании осталась картинка, на которой Арианрод – бледная, синевато-серая – плавает в своем резервуаре, закрыв глаза, а индикаторы на панели управления один за другим становятся красными.

Короткая прогулка обратно по разгромленным коридорам привела ее в уныние. Сорванные, побуревшие растения лежали под ногами и свисали с разорванных переборок. Заслышав ее шаги, насекомые разбегались во все стороны в поисках укрытий. Змеешейка слетела с перепутанных ползучих побегов на стене, схватила извивающуюся сколопендру, а затем снова исчезла, блеснув синим оперением. Значит, часть экосистемы выжила, даже оставшись без защиты. Мысль об этом слегка воодушевила Кейтлин.

Тут есть материалы для клонирования. Мир можно восстановить. Работа была огромной, пугающей, но выполнимой.

Когда Кейтлин зашла в великий рай Двигателя, то попыталась направить взгляд прямо вперед. Ее окружил город – огромная пустая сфера, где каждая поверхность была покрыта разрушенными постройками. Обломки свободно плыли в пространстве; воздух был разреженным и холодным. Гравитация была не так важна, как кислород, поэтому даже там, где Кейтлин плыла над землей, состав атмосферы был таким, чтобы в ней могли выжить возвышенные. Незакрепленные обломки представляли собой угрозу, но сейчас у Кейтлин не хватало ресурсов, чтобы заняться уборкой.

Кейтлин не жалела о решении возвысить каждое живое существо мира, ведь ни один плебей не пережил бы ускорения и излучения сверхновой, которая отправила мир в полет. Заразить их симбионтами – даже новыми и хрупкими, которые должны не только адаптироваться к телам новых хозяев, но и одновременно лечить их – это лучше, чем смотреть на то, как все они гибнут.

Теперь у них появился шанс на победу.

Поскольку гравитация отказала, Кейтлин было легче добраться до центрального инженерного отсека. Кейтлин развела руки в стороны, закрыла шлем и с помощью струйных рулей стала аккуратно продвигаться по огромному пространству, отталкивая обломки бронированной рукой. Поручни на дальней стороне облегчили процесс приземления. Раскачавшись, Кейтлин засунула ноги в люк, который открылся, подчиняясь ее безмолвной команде. Когда сила тяжести на дальней стороне поймала ее, Кейтлин изогнулась, чтобы приземлиться на корточки.

Центральный инженерный отсек был наполнен разбитыми панелями и разломанной мебелью. В центре в полном одиночестве стоял Бенедик Конн. На нем была броня, защищавшая от возможной разгерметизации корпуса. Он склонился над главным голографическим экраном навигации; его руки скользили изящно, словно у робота-сборщика, пока он занимался ремонтом. Ему помогал тихий набор инструментов, похожий то ли на кота, то ли на лемура с невероятно длинными передними конечностями. Полностью сосредоточившись на работе, он подергивал хвостом. Черный мех с золотистыми пятнами на его боках катился волнами, когда существо глубоко залезало во внутренности резервуара.

Когда-то это было маленькое и независимое живое существо со своим именем и чертами характера. А теперь оно превратилось просто в вещь – послушную, многофункциональную, поглощенную более крупным сознанием нового ангела мира.

Открыв щиток шлема, Кейтлин подумала про Риан и решила, что не будет морщиться на глазах у Бенедика. Когда она встала, ее ноги пронзила боль, но Кейтлин скрыла и это. Она перенесла вес тела на хрупкие, не до конца исцеленные кости – об их прочности заботился неутомимый симбионт. Если ее и дальше будут преследовать неудачи, нога будет заживать дольше. Кейтлин следовало бы сделать себе выговор – нужно не преодолевать боль, а сесть и ждать, пока она пройдет.

Замереть так же, как и Арианрод, которая все еще плавает – и умирает – в своем резервуаре. Так будет лучше. Будет еще лучше, если Тристен решит, что Арианрод погибла в ходе ускорения.

– Я установил контакт с Тристеном, он на мостике, – сказал Бенедик. Другого приветствия ей, скорее всего, ждать не стоило.

Кейтлин шагнула вперед; броня щелкала по полу, кости в левой ноге хрустели на каждом шагу. Она остановилась сбоку от брата и отклонила голову назад, чтобы вглядеться в его профиль. Тусклые черные волосы обрамляли длинное прямоугольное лицо, делая его еще длиннее. Он не отвел взгляд от экрана; если бы он не заговорил ранее, если бы он не был Бенедиком, возвышенным и более бдительным, чем все, кого она знала, то ей бы показалось, что он вообще ее не заметил.

– Персеваль? – спросила она.

Бенедик сжал губы.

– Горюет.

– Она молода, – сказала Кейтлин. – Она исполнит свой долг, сделает все, что нужно.

Он все равно не повернулся к ней, хотя она знала, что симбионт показывает ему каждую эмоцию, которая отражается на ее лице.

– Знаю, – сказал Бенедик, а затем нехотя добавил: – Один из нас мог бы пойти к ней.

Укол боли в груди Кейтлин был настолько сильным, что она задохнулась. Может, он и не станет поворачиваться к ней, но она его как следует рассмотрит. Ее пальцы задергались, и Кейтлин не могла понять – то ли ей хочется потянуть за его рукав, то ли ударить.

– С ней Тристен. Этого достаточно.

– Он не…

Вот теперь он посмотрел на нее; его голова повернулась так резко, словно он старался помешать этому, но силы в конце концов оставили его.

– Нет, – сказала она. – Ты – ее отец. Но ты здесь, и тут действуют законы спасательной шлюпки. Занимайся делами там, где находишься, Бен.

Другой человек – особенно другой Конн – в ответ сказал бы что-нибудь жестокое, но Бенедик лишь крепче сжал губы и, не опуская взгляда, кивнул.

Кейтлин поняла: это было решение, которое он уже принял, к которому он уже подготовился, но ему хотелось, чтобы решение приняла она. Он перекладывал неприятный выбор на нее – как и в те времена, когда они еще действовали заодно.

Кейтлин тоже не собиралась опускать взгляд. Она все еще обдумывала свою следующую реплику, решая – то ли закончить разговор, то ли заставить Бенедика перейти на следующий уровень честности, как вдруг поток данных из капсулы Арианрод, который находился на периферии внимания Кейтлин, заявил о себе – потому что оборвался словно нить.