Понятно, что даже если мы оставим в покое Акселя, они нас не отпустят. Выследят, выждут удобный момент и нападут.

Это как раз было понятно. Но Свену следовало доиграть свою роль до конца.

Он презрительно взглянул на ищейку конунга, худощавого мужичка с козлиной бородкой и длинными волосами, собранными в косичку. Распахнул старый плащ и выставил на всеобщее обозрение закреплённую на ремне медную бляху с полустёртым замысловатым вензелем. Я то понимал, что это дешёвая побрякушка, купленная у старьёвщика. Но в полумраке таверны эта безделица блеснула очень внушительно.

— Этот забулдыга нужен конунгу? — продолжил Свен заносчивым тоном, пряча бляху за серым плащом. — Мой хозяин Примус Кастамера. И ему плевать, кому там нужен этот кусок дерьма. У него с ним свои счёты.

— Кастамера? — грубо прогудел один из ищеек за моей спиной. — Кто это?

— Тот кто выпустит тебе кишки, если ты помешаешь нам, — подыграл я, обернувшись. Встретился с мрачным взглядом носатого мужика и увидел то, что и нужно было. Лёгкое замешательство.

Ищейка конунга пыталась влезть между бормочущим Акселем и Свеном, но воин оттёр его плечом.

— Попробуй ещё раз так сделать! И я выпотрошу тебя, прямо здесь! — рявкнул Свен.

От такого напора компания, опекающая Ключника, остолбенела.

К тому же имя хозяина прозвучало достаточно веско. Либо этот Примус был влиятельным криминальным авторитетом, либо высокопоставленным вельможей.

Агенты Хрольфа замялись.

— А ну, служивый, покажи нам ещё раз ту штуковину, — выставил палец козлобородый в сторону моего напарника. Он уже не пытался приблизиться, а руку запустил за пазуху, туда, где ждал своего часа кинжал.

Раз он больше всех говорил, значит, старший в этой компании. И этот старший самый въедливый и опасный. Он вполне может нас раскусить.

— Кто вы такие, чтобы сомневаться в моих словах, — презрительно процедил Свен. — А ну, с дороги!

Двое за моей спиной пытались остановить нас, нахмурились, оценивая риски открытого конфликта с неизвестным покровителем. Этого мимолётного замешательства нам хватило. Я толкнул плечом одну ищейку, Свен отпихнул вторую. Затем мы добрались до выхода из таверны.

Свен грубо толкнул хрюкнувшего Ключника в спину, выводя его на вечернюю улицу. Я вышел следом, бросив взгляд в сторону ищеек. Они начали что-то бурно обсуждать.

Как только тяжёлая дубовая дверь таверны захлопнулась за нашими спинами, Свен злобно расхохотался.

Мы поспешили за угол таверны. Туда, где сгустилась тень. Проулок выходил на небольшую площадь. Только её надо было пересечь, а потом вновь череда закоулков, которые будут для нас спасением. Так мы выберемся на окраину Талассира, где нас встретят Дерек с Ульфи и остальные.

— Уже скоро до этих идиотов дойдёт, что их обманули, — хмыкнул ветеран, крепко держа вырывающегося пьяницу за шкирку и таща за собой.

— Секунд через пять, — прикинул я, следуя за воином. — Может даже раньше. Никакого Примуса Кастамеры не существует. Так ведь?

— Да, всё так. Я его выдумал, — оскалился Свен. — Но ведь звучит грозно?

— Думаю, что они впечатлены, — хохотнул я, оглядываясь. Дверь таверны распахнулась, из неё выскочил первый злодей, более крупный из всей компании. Он оглядывался, хотя смотрел в сторону конюшни и тракта.

В этот момент мы почти добрались до проулка, но как назло Ключник внезапно ожил. Мужичок замычал, попытался вывернуться из захвата Свена, отчаянно загребая руками воздух.

— Пусти! Не пойду! Вы кто такие? — захрипел он, вновь обдавая нас густым перегаром.

— Да куда ты, овечья печёнка⁈ — прошипел Свен, хватая его за воротник.

— За угол! Тащи его, Свен, быстро! — прикрикнул я, оглядываясь на двери таверны.

Нас заметили. К тому же остальные ищейки собрались кучей.

Свен увидел тоже что и я, зарычал сквозь зубы.

— Ах ты! Вот же гад, ещё кусается! — ветеран отвесил Акселю увесистую затрещину, которая всё же произвела воспитательный эффект. Ключник затих. — Совсем уже мозги пропил.

Мы быстро завернули за угол глухого переулка, заваленного пустыми бочками, из которых пахло несвежей рыбой. Аромат специфический, даже для портового рабочего.

Аксель кое-как сдержал рвотные позывы. Свен прошёл с ним дальше.

— Иди дальше, — я махнул Свену. — А я встречу гостей.

— Постой…

— Иди, Свен. Будь у них на виду, — бросил я, и схоронился за ближайшей бочкой. В проулке показались тени.

Всё же пара факелов на стенах, несмотря на то масляные тряпки почти прогорели, давали немного света. Меня не было видно, а вот тех, кто направился за Свеном и Акселем, я рассмотрел, когда они оказались в пяти метрах от моего укрытия.

Те самые связные. Их было по-прежнему трое. Гвардейцы видно держались дальше, или решили пойти в обход, чтобы поймать на выходе из проулка. Это мы узнаем чуть позже. А сейчас…

— Того что в плаще не убивать, — донёсся до меня голос козлобородого.

— Где второй? С ним был ещё один, — прогудел его приятель.

Дыхание моё стало ровным и глубоким. Тело расслабилось, готовясь к рывку.

Я выскочил из-за бочек, прямо за спину замыкающему. Никакой стали, только жёсткий контакт. Левая рука молниеносно обхватила шею ищейки. Правая ладонь легла на затылок, фиксируя захват. Классический удушающий приём.

Агент дёрнулся, выронил кинжал, его глаза закатились, и он обмяк. Я уронил тело на брусчатку. На звяканье стали, парочка обернулась.

Козлобородый выругался, пытаясь выхватить кинжал, но я оказался быстрее. Прыгнул вперёд. Правой ногой с разворота врезал в висок второй ищейке. Голова её мотнулась в сторону. Тело упало в грязь.

Козлобородый успел вскинуть кинжал, отступил, широко распахнув глаза, дёрнул с пояса небольшой рог. Попытался дунуть в него. Но я вывернул его кисть до хруста. Одновременно с этим моя правая рука, сложенная лодочкой, нанесла хлёсткий точечный удар снизу вверх. Точно в основание горла.

Старший захрипел, судорожно хватаясь за кадык, упал на колени, рядом со своими напарниками.

Зачистка переулка заняла не больше пяти секунд. Трое профессиональных ищеек конунга валялись в грязи. Тревога не была поднята. Но на эту атаку я потратил некоторое количество сил.

Сердце никак не могло успокоиться, отбивало тревожные ритмы. Дыхание было сбито. Я протяжно выдохнул, успокаиваясь, поднял с земли оброненный кинжал. Затем сдёрнул два кошеля с поясов ищеек. В них звякнули монеты.

Свен вернулся, держа за шиворот обмякшего Ключника, одобрительно кивнул.

— Чистая работа, Ворон. Даже не думал, что ты умеешь так драться, — хмыкнул он. — Что, и правда боец?

— Да, со стажем, можно так сказать, — расплылся я в хищной ухмылке, затем решил ему напомнить ещё кое-что. — Стража из таверны.

— Я знаю, — кивнул Свен, прищурившись. — Нас хотят перехватить. А мы их обхитрим.

Со сторону выхода из проулка раздались шаги, тихие голоса. Я заметил мечи, поблёскивающие в тусклом свете факелов.

— А вот и они, — печально произнёс Свен. — Назад, возвращаемся.

Мы выскочили из проулка недалеко от таверны. К ней начали подтягиваться гвардейцы. Они не смотрели в нашу сторону, слушали командира в золотистом плаще. Мы же воспользовались заминкой.

На нашем пути оказался молодой стражник. Он увидел нас, схватился за рукоять меча.

— По приказу конунга, велено доставить к нему, — строго гаркнул ему Свен, вновь посветив своей бляхой.

— Так это… — посторонился стражник. — Хрольф в другой стороне.

— Мы в обход. Там враги, — сообщил я ему. — Прикрой нас, воин. Живее!

— Ага, сейчас, — стражник обнажил меч, встал в боевую стойку, что-то крича тем, кто был у таверны. Но мы уже не слышали что именно он говорил.

Скользнули в соседний переулок, затем повернули прочь от пристани, вглубь Талассира. Смеясь по дороге и прихваливая значок Свена, который уже два раза выручил нас, мы прошли торговые ряды, потом выскочили на площадь, смешиваясь с толпой горожан.

Чудом не напоролись на группу гвардейцев, которые рыскали напряжёнными взглядами вокруг. Понятно, кого они ищут. Нас, не иначе.

Но толпа была настолько плотной, что мы без проблем пересекли площадь, добираясь до проулка. Хотя нас в итоге заметили. Четверо гвардейцев кинулись за нами.

— Помогите, добрые люди… даже медяк будет в радость… — жалобно протянул замученный старик в лохмотьях. — Ветерану североюжной войны…

— Дай на хлебушек, мил человек, — захрипела бабка, провожая нас печальными глазами. — Голодаем так, что спасу нет.

— Вот, — я кинул мешочек с монетами в руки старика, и тот заглянул внутрь.

— Великодушно! Дай вам Локкар здоровья и крепости духа! — захрипела бабка, вырывая монеты из рук старика и зыркая на него хмурым взглядом.

— За нами стража, — бросил я им. — Задержите их, насколько можете.

Топот сапог приближался. Я встретился взглядом со стариком, замечая в его глазах опасный блеск убийцы. Он кивнул.

— Эй, вы! А ну стоять! — зарычал здоровяк с секирой, ускоряя шаг.

Старик весело посмотрел в сторону гвардейцев. Громко свистнул. Из проулка полезли потрёпанные бродяги, мужчины и женщины.

— Идите с богом, — махнула нам бабка, совершая щёпотью в воздухе движения, будто перекрестив нас.

Мы бросились в переулок, проходя мимо столпившихся бродяг. Они сомкнули за нами кольцо, встречая стражу. Я услышал, как наших преследователей пытаются отвлечь, затем обернулся, слыша рычание, затем хрипы. Стражников уже повалили на землю, накинулись на них. В воздухе мелькали ножи и ещё что-то острое.

— Бродяги древних королей, как они себя кличут, — заметил Свен, таща за собой Акселя. Тот угрюмо молчал и повесил голову, безропотно шагая по грязной улочке. — Их сейчас полным полно. Время непростое.

— Они же подставляют себя. Это неразумно, — заметил я.

Свен дёрнул Акселя в сторону, заворачивая в очередной проулок, в котором дома почти вплотную примыкали друг к другу.

— Подмога придёт, но никого уже там не будет, — услышал я голос Свена в полутьме. — Тем более их становится всё больше. Гвардия конунга уже не в состоянии проводить чистки улиц. А дальше будет только хуже.

— Для нас лучше, — заметил я.

— Это верно. Для нас лучше, — подтвердил Свен.

Мы с каждым шагом, с каждым новым переулком отдалялись от пристани Талассира. И Свен становился более разговорчивым. Появилась надежда.

У нас есть Ключник, нас уже скоро встретят вольные. А затем настанет пора открывать проклятые катакомбы. И вытаскивать всех из южной тюрьмы.

Его сына, Ингу, Эрика и его родителей. И ещё более двух сотен ни в чём неповинных людей, которых собираются сжечь завтра на кострах.

* * *

Где-то в казематах Талассира, за пять минут до полуночи

Воздух камеры был пропитан запахом плесени и застарелой крови. И от этого у Инги кружилась голова. А голоса умерших здесь людей эхом перекликались где-то на периферии. Но Инга не обращала на них внимания. Им уже не помочь. Они — прошлое этого места.

А настоящее… Вот оно.

Инга дёрнула рукой. Тяжелые кованые цепи, намертво вбитые над её головой в каменную стену, звякнули.

Два факела, стол с разложенными на нём пыточными инструментами. Больше никого не было.

Инга тяжело вздохнула, облизнула губы, потрескавшиеся от жажды. Взглянула на массивную кованую дверь, которая с противным скрежетом отворилась. В камеру зашёл мужчина. Высокий, сухощавый, лицо его скрывал капюшон.

Воздух над его головой странно мерцал рубиновыми всполохами. Едва он переступил порог, Инга почувствовала, как остатки магических сил внутри неё свернулись в тугой ком.

Ну, надо же! Какая честь! Блокиратор. Маг, обученный не созидать и не разрушать, а глушить чужой дар. Он замер у стены изваянием, складывая руки за спину и поблёскивая любопытным взглядом в её сторону.

Следом за ним в камеру вошёл второй.

Широкоплечий тощий как жердь мужчина в щегольском кожаном камзоле. От него пахло дорогим парфюмом, который никак не вязался с вонью подземелий. На лице щёголя играла лёгкая улыбка. В руках он держал небольшой, обитый черным бархатом футляр.

Он подошёл вплотную к Инге. Мягко коснулся её подбородка рукой, приподнял голову.

— Знаешь, кто я, красавица? — бархатно-вкрадчивым голосом спросил щёголь.

Инга с трудом разлепила сухие губы. Натянула улыбку, глядя с неприкрытым презрением.

— Я тебя вижу насквозь, бездушный отрок, — хрипло, но твёрдо ответила она. — В твоём сердце одна лишь поганая тьма, и больше ничего.

Мужчина ничуть не обиделся. Он мелодично рассмеялся, отпуская её подбородок.

— Какая страсть, экспрессия, — он смёл со стола пыточные инструменты, с нарочитой аккуратностью разложил свой бархатный футляр. Внутри ровными рядами блестели десятки длинных и тонких металлических спиц. — Надо сказать, мало кто умеет пытать. Это искусство. Этому надо учиться…

— Я не знаю, кто ты, — скривилась Инга. — Но хочу сказать, что ты зря тратишь время.

— Меня называют Игольщик, дорогая моя, — хмыкнул щёголь. — И ты сейчас узнаешь, почему.

Он не спеша выхватил из футляра две иглы, взглянул на них, прищурившись, затем довольно кивнул. Инга дёрнулась, вызывая у игольщика лишь печальную улыбку.

Он никуда не спешил. Подошёл к ней, затем приноровился, ухватил руку Инги. Холодный металл вошёл ей глубоко под ноготь указательного пальца.

Инга абстрагировалась от боли, но всё же её почувствовала, скривилась.

Затем она инстинктивно попыталась дотянуться до своего дара, сформировать хотя бы простейшее плетение отторжения, чтобы выжечь дар блокиратора, а затем сформировать зеркало. Вернуть этому карателю всю боль, что она испытывала за последние дни. Разумеется он умрёт от болевого шока.

Искры магии затеплились в её сознании.

Человек в сером капюшоне шевельнулся, сделал шаг вперёд и просто поднял руку. Искры её способности погасли, не успевая разгореться в пламя. Ком в груди Инги сжался ещё сильнее, вызывая приступ тошноты.

Блокиратор не позволил магии вырваться наружу. Закупорил её, связывая ещё сильнее. Но Инга видела каких трудов стоит этому несчастному сдерживать её. Он елё заметно дрожал, а из темноты капюшона вылетали капли крови, падая на каменный пол её тюрьмы.

Игольщик между тем с интересом наблюдал за её мучениями, аккуратно поправляя кружевные манжеты.

— Твоя строптивость очаровательна, но совершенно бесполезна, — ласково проворковал он, показывая ещё одну иглу, которую он пока что не использовал. — Конунг Хрольф хочет знать имена всех ваших связных в городе. Но даже если ты не скажешь… это не имеет значения.

Он наклонился к самому её уху, обдавая запахом гвоздики.

— Завтра на рассвете, — прошептал Игольщик. — Уже завтра ты отправишься на костёр, ведунья. Праздник Огня ждёт свою главную жертву. А все благородные люди столицы будут аплодировать, глядя, как горит плоть той, на которую молятся все млечники. Но до рассвета… до него у нас ещё так много времени…

И вновь блеск спицы перед глазами, новая боль, которую Инга ощутила сильнее. Теперь уже указательный палец.

Игольщик хотел пошевелить спицами, затем замер. В глазах его вспыхнули озорные искорки.

— Кстати… говорят, что ты умеешь предсказывать будущее, — вспомнил каратель. — Вот интересно. Ты видела себя на костре?

Игольщик вернулся к столу, оглядел иглы, выбрал ещё одну.

— Нет. Я не сгорю на костре, — попыталась улыбнуться Инга, но лишь дрогнула губами. — А вот ты умрёшь очень скоро.

— Вот как. Любопытно, — каратель, подходя к ней, повернул голову, словно филин. — И как же я умру? Когда?

— Когда догорит один из этих факелов, ты лишишься передних зубов, затем рук… — сладко произнесла Инга.

Она увидела то, что и ожидала. Испуг в его глазах. Хотя он не верил ей. Точнее не хотел верить. Пока не хотел. Весь его страх перерос в злобу. Улыбка садиста искривила его лицо.

— Очень занимательная история, — хохотнул Игольщик словно сумасшедший, втыкая ещё одну иглу ей под ноготь большого пальца, пошевелил ею. Инга вскрикнула от боли. — Но ты лжёшь! Все ведьмы лгут! Ита-ак… Где связные? Где твои браться и сёстры?

— Скоро ты их увидишь, — у Инги получилось улыбнуться, а Игольщик замер, вглядываясь в её лицо.

— Ты скажешь, где они? — удивлённо спросил он.

— Нет. Но ты их увидишь… — пообещала Инга.

— Нет, я так не могу работать… Перерыв! — всплеснул руками каратель, вырывая спицы из пальцев Инги.

Он быстрым шагом направился к столу, свернул футляр со спицами, прихватив их.

— Я скоро приду. Мне надо приготовить для тебя нечто особенное, — ласково проворковал ей палач, выходя из камеры. Следом за ней потянулся и блокиратор.

Инга взглянула на свою кровь, заливающую руки по локоть, затем посмотрела на капли крови впереди, на каменном полу её камеры.

Этого должно хватить для ритуала.

* * *

За час до полуночи

Очередной полутёмный закоулок позади. Свен перекинул уснувшего Ключника через плечо, как мешок с картошкой. Он шагал рядом, а лёгкие его свистели, выдувая воздух, словно кузнечные меха.

В этот момент и пришло долгожданное сообщение от Системы. В сознании вспыхнуло так, что я сбился с шага, налетев коленом на что-то вроде корзины, которая упала набок.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы получаете +30 часов жизни за победу над тремя противниками без использования холодного оружия.

Бонус за уникальную технику — +10 часов жизни.

Бонус за повышенный уровень — +24 часа жизни!

Время вашей жизни увеличено!

Общая продолжительность жизни: 3 месяца 12 дней 22 часа 11 минут!

* * *

ВНИМАНИЕ! ДОСТИГНУТ ЭЛИТНЫЙ РУБЕЖ!

Ваш уровень повышен!

Текущий уровень: 6 (Элитный).

Увеличение бонуса за повышенный уровень до: +100% от полученных часов жизни.

Улучшена особая способность «Мощь титана».

Описание способности: Кратковременное увеличение физической силы на 500%.

Длительность: 3 минуты.

Откат уменьшен до: 2-х часов/.

Я не успел осознать, что я достиг элитного уровня, как прилетело ещё одно сообщение.

/ВНИМАНИЕ!

Условия для трансформации тела достигнуты!/

По телу будто пропустили высоковольтный разряд. Мышцы свело мощной судорогой. Я нащупал рукой прохладный камень ближайшего дома. Но долго так не простоял.

Меня выгнуло дугой. Кости затрещали, в голове на мгновение помутилось. Я даже вроде бы закричал от боли. Но следом всё прошло, будто ничего и не было.

Зато на смену неприятным ощущениям пришло состояние полнейшей эйфории. Я задышал легче прежнего, открыл глаза, чувствуя, как моя кровь бурлит в жилах.

/ВНИМАНИЕ!

Статус трансформации: Завершено.

Костная структура: Прочность увеличена в 5 раз от текущего значения.

Мышечный каркас: Выносливость увеличена в 5 раз от текущего значения.

Рефлексы (Изворотливость): Улучшена в 5 раз от текущего значения.

Базовый иммунитет к магическому урону: 15%. Во время действия способности «Мощь Титана»: 60%.

Базовая регенерация: +10%. Во время действия способности «Мощь Титана»: 40%/.

— Ты как, Ворон? — услышал я шёпот Свена, откуда-то сверху. — Что с тобой? Идти сможешь?

— Могу даже бежать, — улыбнулся я, резким движением вскочив на ноги. — Чувствую себя лучше, чем прежде.

— Поздравляю, — ухмыльнулся воин.

— С чем же? — взглянул я на него.

— Ты ведь Иной, — крякнул Свен, закидывая на плечо похрапывающего Акселя. — У вас такое бывает, когда вы… улучшаетесь.

— Ты видел это раньше? — догнал я его, и мы продолжили путь.

— Рассказывали. Давно… — Свен сделал паузу, сглотнул ком. — Когда мы с Ингваром покидали Южные земли. Тогда была объявлена облава на всех свободных, кто держал оружие.

Далее Свен рассказал, хоть и было ему тяжело говорить об этом, как произошла бойня. Всех, кто не хотел переходить на сторону конунга, предавали огню. Чудом они с сыном из неё выбрались. И потерял Свен тогда всех своих друзей.

Мы успешно добрались до условленного места, до полузатопленной канализации под разрушенным акведуком, что на окраине Талассира.

Там нас уже ждал ударный отряд: Астрид, Дерек, Ульфи, суровая Лора с коротким копьем и топорами на поясе. И шестеро лучших бойцов-млечников.

Остальные остались в лесном лагере.

Радости ожидающих нас не было предела.

Я увидел как сияли глаза Астрид, принял дружеские объятья Ульфи и Дерека. Лора очень тесно и откровенно прижалась ко мне. И Астрид пришлось напомнить о том, что меня в Северных землях ждёт моя женщина.

Акселю один из млечников выдал пузырёк с зельем. Влили его в спящего Ключника, и тот открыл глаза, затем зашёлся в приступе кашля. Через пару минут он протрезвел, и стал буквально другим человеком. Взгляд осознанный и цепкий, сгорбленности как не бывало, а в глазах благодарность, что его вытащили из запоя и вражеской опеки.

Не теряя ни минуты, мы спустились в сырые, погружённые в вечный мрак тайные ходы под городом. Факелы в руках млечников выхватывали из темноты скользкие каменные своды. Мы шли долго, петляя по лабиринту коридоров, пока не упёрлись в тупик.

Путь преграждала массивная железная дверь. Она была целиком покрыта ржавчиной, но сквозь коррозию проступала сложная, хаотичная вязь древних символов. Чем-то они смахивали на иероглифы.

Теперь настала пора Акселя. Ключник подошёл к двери, замер, затем закатал рукава туники и начал производить пассы руками.

— Отойди… чуть дальше, — мягко потянула меня назад Астрид. — Это небезопасно.

Я вопросительно взглянул на неё, но решил, что сам пойму, почему опасно стоять рядом.

С каждой секундой движения Акселя становились всё быстрее и замысловатей. Затем пространство вокруг него вспыхнуло разрядами. Ключника подбросило в воздух. Он завис, вытягивая руки, между пальцев которых пробегали микро-разряды. Руками он коснулся двери, и символы вспыхнули.

Воздух в тоннеле завибрировал. Казалось бы разрозненные древние символы на ржавом металле вдруг пришли в движение. Они начали меняться местами, переплетаться и собираться в центре двери в единый символ. Лучистое солнце.

Ещё несколько замысловатых пассов руками. Вся энергия, которой обладал Ключник, все микро-молнии, которые кружилась вокруг него, всё это впиталось в собранный на двери символ.

Я прикрыл глаза, спасая их от слепящей вспышки.

Следом раздался тяжелый хруст, будто за дверью проворачивались скрытые маховики, спавшие веками.

Непонятно что, но что-то пришло в движение. Массивная створка дёрнулась и открылась, прогудев на петлях.

Ключник обмяк и его успел поймать один из млечников. Он настолько ослаб, что не мог стоять на ногах.

В лицо сразу пахнуло спёртым воздухом, запахом застарелой крови и плесени. Путь в подземные тюрьмы Талассира был открыт.

Я перехватил удобней рукоять меча, принял подтверждение Системы, что «Мощь Титана» перезагружена вследствие получения элитного уровня. Затем вздохнул, поглядывая на коридор с усыпанными по обе стороны массивными створками камер.

— Всё, пора, — бросил я остальным, и Астрид кивнула, блеснув глазами.

Мы ворвались в казематы Талассира подобно сорвавшейся с гор лавине. В узких коридорах закипел безжалостный бой.

Моё тело, прокачанное до элитного уровня, да ещё под «Мощью Титана», работало безотказно и с пугающей эффективностью.

Я не просто уворачивался от ударов, а предвидел их, скользя между гвардейцами, словно тень. Усиленные мышцы превращали каждый мой удар в смертный приговор, пробивающий даже тяжёлую броню стражи. Что уж говорить о дознавателях, которые были одеты в простые одеяния.

Дерек, Ульфи и Лора с остальными млечниками шли следом, добивая тех, кто пытался подняться. Мы быстро и жёстко вырезали внешнюю стражу и карателей, не позволяя им поднять общую тревогу. А затем зазвенели ключи, которые смешались со скрипом открываемых дверей.

Не знаю, сколько я накосил врагов. Прошёл два этажа, затем встретил две волны гвардейцев.

Они двигались под зельем, но куда им до меня. Теперь я их опережал настолько, что они были для меня как черепахи.

Затем я добрался до помещения, в котором замерли трое карателей. Двух я срезал мечом сразу, а вот третий отпрыгнул от меня в дальний угол помещения. Только сейчас я обратил внимание на то, что одет он как-то празднично, не по-тюремному.

Тощий каратель побледнел, выхватил из чёрного чехла, лежащего на стуле, длинную спицу, во второй его руке блеснул узкий изогнутый кинжал.

— Ты не убьёшь меня! Скотина! — выпалил он. — Только попробуй.

Я шагнул вперёд, затем увернулся от его выпада, вколотив кулаком в челюсть и слыша хруст зубов.

— Я Игольфик, фукин ты ф-фы-ын! — завыл он, падая на колени.

— Да по мне хоть папа Римский, — выдохнул я, взмахнув мечом, отрубив кисти. Ещё взмах наотмашь, и его голова слетела с плеч, покатившись словно арбуз по каменному полу в дальний угол.

Я вернулся к своим, вытирая чужую кровь с лица. Стало понятно количество жертв, которых я отправил на тот свет в казематах. Сто сорок три. Так мне сообщила Система, и прибавила по итогу налёта полтора месяца жизни.

Из сырых тёмных камер мы вывели более двухсот измученных млечников. В тусклом свете факелов Свен наконец-то нашёл своего Ингвара. Ветеран, не стесняясь слёз, обнял исхудавшего чумазого сына и, не теряя ни секунды, повёл его и ещё группу спасённых обратно к выходу из катакомб.

Там же я увидел знакомые лица.

Ингвар, тёзка сына наконец-то улыбающегося Свена. Затем Хельга. Если мать Эрика выглядела истощённой, но вышла без проблем, то отец Эрика с трудом переставлял ноги. Его лицо покрывала сплошная маска из синяков и гематом, он крепко прижимал к себе Эрика. Парень, увидев меня, слабо, но искренне улыбнулся.

Все были измучены до такой степени, что даже простые эмоции им давались с трудом.

Млечники спешно уводили спасённых через дверь, открытую Ключником. Но главной цели мы всё ещё не достигли.

Астрид, ведомая зовом, свернула в отдельный коридор. Я, Дерек, Ульфи и трое самых крепких воинов-млечников бросились вслед за ней.

У тяжёлой, окованной стальными пластинами двери, в самом конце коридора, замерли два стражника. Они даже не успели вытащить мечи из ножен. Астрид прижала их к стене потоком воздуха, а бойцы перерезали им глотки.

Затем мы ворвались в камеру.

— Этого не может быть! — воскликнула Астрид, хватаясь за голову. — Нет! Моя мать должна быть именно здесь. Я ведь чувствую её!

Но внутри никого не было. Лишь пустые оковы, сиротливо свисающие с каменных стен, да очертания следов на полу, вроде запёкшейся крови. В стороне стол с пыточными инструментами.

Внезапно впереди загремела стена, сдвигаясь в сторону. Раздались сухие щелчки спусковых механизмов. Трое бойцов-млечников, которые стояли ближе всех к оковам, не издали ни единого звука. Один за другим они рухнули замертво на каменный пол.

Я заметил арбалетные болты, которые пробили их грудные клетки.

— Это засада! Назад! — зарычал Дерек, и мы выскочили в коридор.

— Да помогай же ты, дурень! Ключи! — Дерек пихнул в бок побледневшего Ульфи, тяжёлую дверь камеры. Щуплый парень охнул, зазвенел связкой ключей.

Когда Ульфи закрыл камеру, открылась дверь камеры напротив. Из темноты раздались вялые аплодисменты.

Оттуда неспешно вышел человек. Седой, но ещё очень крепкий старик, облачённый в расшитый золотом бархатный дублет. Аккуратная седая бородка, глаза хищно поблёскивают в свете факела. Старик злорадно хихикал.

Моя рука мёртвой хваткой сжала рукоять меча. Я знаю его. Видел на турнире в Ревендале. Конунг Хрольф.

Он лично спустился в темницы. Но зачем он так рискует?

— Браво, — конунг опустил руки и натянуто улыбнулся. — Великолепный штурм. Только абсолютно бесполезный. Ваших людей встретит мой человек… и две сотни гвардейцев. Катакомбы станут их общей могилой. Дерево сгорит. Тут уж по-другому никак.

Хрольф сделал шаг вперёд, радостно оглядывая нашу компанию.

— Но это мелочи, — продолжил он с наслаждением. — Главное… что я собрал вас троих здесь. Астрид, Ворон… Инга.

— Отпусти мою мать, выродок! — воскликнула Астрид, дернувшись навстречу конунгу.

— А ну-ка… стой, — выставил он палец, и в коридоре показались арбалетчики. Человек двадцать.

Астрид шумно задышала, вхлипнула, больше от отчаянья. Она была истощена? Хотя скорее всего кто-то блокирует её способности. Я больше поверю во второе.

Я взял её за руку, не давая упасть.

— Я не могу, Ворон. Не могу нам помочь, — дрожала Астрид, подтверждая мою догадку.

— Всё прошло идеально, — оскалился Хрольф. — Мне не пришлось бегать за вами по Северным и Южным землям, плыть к Архипелагу… Вы все здесь. И да, Инга пока жива.

Из камеры, которая, насколько я понял, не была камерой, показались два мордоворота в чёрных кольчугах. Они волокли за собой женщину.

Моё сердце замерло. Инга!

Её лицо заплыло от гематом. Глаза слезились, волосы слиплись от запёкшейся крови. Серое изодранное в клочья платье едва прикрывало наготу. Астрид сдавленно вскрикнула.

— Да, — довольно протянул конунг, смакуя каждое слово и упиваясь своим превосходством. — Все в сборе. И скоро все вы отправитесь на костры. Главное зло этого мира. Корень всей Скверны, расползающейся по моим землям. Будете умирать в долгих муках. Как и те, кого вы пытались спасти.

Хрольф скалился во всю физиономию, выпятив живот и уставив руки в боки.

— Ну что⁈ — расхохотался конунг, взглянув на Ингу. — Ведунья, ведьма, оракул… Или как там тебя величают все эти сукины дети на Севере⁈ А⁈ Скоро ты отправишься в ад! Сучьи выродки!..

Я взглянул на Ингу, понимая, что «Мощь Титана» я вызвать не смогу. Да и ладно. Я попробую разорвать арбалетчиков без этого. Способности Ворона мне в помощь.

Но Инга вдруг подняла разбитое лицо. Она не плакала, не корчилась от боли. Она смотрела на конунга, и её губы скривились в издевательской усмешке.

— Ты проиграла, ведьма! — хохотнул Хрольф. — Точнее не так… Я переиграл тебя!

— Очень хитрый ход, — прохрипела Инга. — Но… ты уже опоздал.

Она повернулась к нам и… подмигнула.