— Ты сама виновата, шлюха! — рычал гвардеец, готовясь разрубить младенца на глазах у матери. — Твой выродок сдохнет сейчас! У тебя на гла!..

Договорить воин не успел. Эффект неожиданности сыграл свою роль.

Ещё два шага, и мой меч прочертил дугу, врезаясь в щель между шлемом и нагрудником врага. Гвардеец дёрнулся, булькнул кровью, которая хлынула на его доспехи, когда я вытащил меч из раны. Он упал на колени, затем расстелился на земле, которая окрасилась в багровые тона.

— Сюда! — заревел второй гвардеец, более рослый, но в его грудь врезались три ледяные стрелы, смяли доспех, отбрасывая на пару метров.

Я успел ухватить ревущего малыша за руку, пряча его за спину, и принял на себя удар двуручника подскочившего гвардейца. Отклонил мощный удар. Лезвие рассекло воздух рядом с моим плечом, вгрызаясь в землю.

Следом я упал на спину, затем перекатился, слыша, как стальной клинок вновь рассекает воздух и врезается в землю, чуть ли не задевая моё плечо.

— Уходи! — зарычал я в сторону рыдающей матери ребёнка, которая замерла неподалёку. Она всё ещё не верила, что они спасены, была в шоке.

Всё же материнский инстинкт оказался сильнее. Дрожащими руками женщина подняла плачущего сына, прижала к себе и побежала, спотыкаясь, в сторону млечников, которые собирались за большим домом у причала.

Я вновь сорвался с места. Одним прыжком преодолел расстояние до того, кто недавно пытался достать меня. Заметил, что гвардеец был без шлема. Мне же лучше.

Мой клинок взлетел вверх, отражая очередной удар. Громкий лязг металла ударил в уши. Широкое остриё гвардейского меча остановилось буквально в миллиметре от моего лица.

Гвардеец удивлённо распахнул глаза. Не верил, что я смог отбить? Да ты ещё не сталкивался с моим козырем, дружок.

Не стал я тратить время на светские беседы. Короткий, жёсткий удар левым локтем — классический тайский финт — обрушился на открытую челюсть противника, ещё один, и ещё раз. Раздался характерный хруст. Враг обмяк, выронил оружие, падая на землю. Напоследок я воткнул меч, чуть выше надключичной ямки, и так же резко вытащил его, переключаясь на другие угрозы.

Неподалёку раздался яростный боевой клич Дерека. Брат Бейлы, забыв о боли в боку, раскрутил меч, кинулся на одного из воинов, который набегал слева. Ульфи с побледневшим лицом, держа в руках небольшой клинок, бросился следом, заходя к гвардейцу с другой стороны.

Надо им помочь. Они не справятся. За дымом ничего не было видно. Млечники шарашили магией, сбивая с ног ещё двух гвардейцев. Те упали, обожжённые огнём.

Между горящими домами вспыхнула беспощадная битва. Три гвардейца конунга убили двух млечников-немагов, которые пытались напасть на них из-за угла. Затем уклонились от двух фаерболов. Двигались они быстро. Гораздо быстрее обычных людей.

Затем они ускорились так, что расплылись в пространстве. А через секунду уже оказались в толпе млечников, рядом с Астрид, которая кое-как успела поставить воздушный щит, сдерживая яростную атаку.

«Активировать Силу Титана! Сейчас!» — отправил я запрос. По времени как раз должен завершиться откат. Сейчас эта сила нужна мне как никогда. Иначе… исход битвы неоднозначен.

/ВНИМАНИЕ!

До активации «Силы Титана» — 00:00:08…

00:00:07…/

В толпе млечников у причала слышались хрипы, сумятица. Астрид держала барьер. Но долго ли она так протянет?

Дерек с Ульфи накинулись ещё на одного, самого рослого из всех, с помятой бронёй. Тот теснит их секирой, они с горем пополам отбивают его удары.

Куда идти? И тем, и другим требовалась помощь. Я сделал шаг в сторону блондинки, накинувшей ещё один воздушный щит, пытаясь затормозить напавших воинов.

— Я справлюсь, Ворон! — хрипло выпалила Астрид, округлив глаза, будто если не вмешаться, произойдёт нечто ужасное.

Её взгляд был настолько пугающим, что я похолодел. Настолько всё серьёзно?

— Ульфи-и-и-и! Заходи справа! — зарычал Дерек, отбивая удар секиры гвардейца.

Маршрут я выстроил не задумываясь. За ними ещё пятеро, и они выпивают какую-то дрянь. Точно какое-то зелье. Пройду к ним через того ублюдка, который напал на моих друзей.

— Активировать силу титана, — процедил я, и… бросился вперёд, когда секира громилы ударила в грудь Ульфи, разрывая звенья кольчуги, а Дерек пытался подняться, держась за окровавленную ногу.

В прыжке меня выгнуло дугой. Когда ноги коснулись земли, я уже был смертоносной машиной. Меч напитался моей силой, заблестел ярче стали.

Впереди явно командир гвардейцев. Высокий широкоплечий воин, в искусно выкованной кольчуге, чьи звенья были подогнаны идеально. На его развевающемся плаще золотой герб буйвола, обрамлённый короной. Впрочем, какая разница? Он уже не жилец.

Его секира обрушивалась на Ульфи, который лежал на спине. Мой приятель уже попрощался с жизнью. Но я уже рядом. Уже здесь, усиленный мощью титана.

Взмах. Отбил секиру в последний момент. Командир пытался уйти на дистанцию, понимая, что я очень силён. Но кто ж ему даст это сделать?

Мой меч обрушился на него с такой мощью, что его латные доспехи захрустели, словно консервная банка под ножом.

— Хр-р-р-руп! — услышал я, оставляя на земле две половины того, что ещё недавно было командиром группы.

А затем я бросился вперёд, к пятерым гвардейцам у горящего дома, понимая, что могу ускориться ещё сильней. Они встретили меня, ускоряясь.

Один из них выскочил вперёд, бросил в меня какой-то песок. Я машинально отвернулся, странная взвесь коснулась половины моего лица, но боли я не чувствовал.

Срезал одного, затем ворвался в гущу врагов, нещадно уничтожая одного за другим. Каждого, кто посмел поднять оружие против слабых и беззащитных. Каждого, кто пытается хоть как-то остановить меня.

Моя сталь сверкала в воздухе, поднимая вееры кровавых брызг. А в ответ я слышал лишь хрипы, бранные слова, предсмертные стоны.

Ещё пять секунд, и нет больше гвардейцев. Лишь груда тел, да разрубленные щиты, которыми они пытались от меня укрыться.

Я бросил взгляд в сторону причала. У воды на ногах находились ещё два гвардейца конунга. Но они уже были безоружны. Астрид всё же их обездвижила, а маги прожигали латные доспехи. Они справились.

Через несколько секунд всё закончилось. Я вырубил силу Титана, от которой сердце трепыхалось в груди, словно взбесившийся метроном.

А затем… пришла боль.

Я сжал зубы до скрипа, стараясь сдержать крик, застрявший в горле. Припал на одно колено, чувствуя, будто на правую половину лица плеснули бензина и кинули спичку.

Бой был окончен. Тишину нарушали лишь треск догорающих соломенных крыш и стоны раненых.

Гвардейцы конунга лежали в грязи. Несколько тел млечников. Где мои друзья?

Я опёрся на меч, тяжело и хрипло дыша. Кровь текла по моему бедру, пропитывая штанину. Оказывается, меня кто-то задел в пылу битвы. Я даже не заметил.

— Мы тут, Ворон. Мы справились, — выдохнул брат Бейлы, улыбаясь по всю физиономию. Он вытер пот со лба, подставил мне плечо. — Только не падай.

— Меня чуть не разрубили, — побледневший Ульфи отбросил бесполезную кольчугу и теперь рассматривал глубокую кровоточащую царапину на груди. — Вот это силища. Я думал, что нам крышка. Если бы не кольчуга…

— Если бы не Ворон, тебя бы и кольчуга не спасла, — устало произнёс Дерек.

Между тем вокруг нас начали собираться уцелевшие жители гавани. Два десятка перепуганных и перемазанных сажей связных вылезали из своих укрытий.

Астрид быстро отдавала приказы. А пара лекарей от связных уже оказались рядом с нами. Обработали моё лицо. Что-то прохладное размазали по щеке и виску. Похожее на студень. Лицо перестало гореть. Боль, от которой начало стрелять в висках, ушла.

Ко мне окончательно вернулось зрение, и обоняние. Я чувствовал тяжёлый запах гари, смешанный с привкусом крови. Скрипнул зубами, пока лекарь-млечник торопливо промывал глубокий порез на моём бедре терпкой травяной настойкой. И тут меня задели. Хотя это уже царапина.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы убили восемь элитных воинов!

Награда: +240 часов жизни.

Бонус за правильную тактику ведения боя: +40 часов жизни.

* * *

ВНИМАНИЕ!

Навык владения холодным оружием улучшен в два раза.

Приобретён навык изменения скорости во время использования особой способности «Мощь Титана».

Награда: +20 часов жизни.

Увеличение бонуса за повышенный уровень: +180 часов жизни.

Общая продолжительность жизни: 3 месяца 10 дней 8 часов 22 минуты!/

Я порадовался информации от Системы. Затем почувствовал лёгкий мандраж. Я прекрасно знал, что со мной. Так бывает незадолго до трансформации, в паре шагов от перехода на другой уровень.

Но чтобы так быстро? Это и радовало и множило вопросы в голове.

Отвлекаясь, я машинально коснулся бедра. Царапина, которую мне подлечили, даже не саднила. Что случилось бы со мной, если б не «Мощь Титана»? Ведь с ней мой организм гораздо крепче и выносливей. Кости словно сталь, кожа как вторая броня.

Да понятно что бы случилось. Лежал бы сейчас на земле, испуская дух, и ни один лекарь бы мне не помог.

Ульфи зашипел по боком. Он сидел рядом, скрипя стиснутыми зубами. Ему накладывали тугую повязку на грудь, уже обработав рану. Да и Дерека уже подлечили.

— Ты как всегда, Ворон… Раскидал их как щенков, — выдавил Ульфи, отвлекаясь на болтовню, чтобы как-то занять себя от боли. — Всё думаю, откуда в тебе такая силища?

— Только Иные обладают ею, — услышали мы голос Астрид. Она проходила мимо. — Он не такой как мы.

— Как эти? Воины конунга? Я видел, как они ускорились, — выдавил Ульфи.

— Нет, конечно, — снисходительно улыбнулась рыжеволосая Лора, садясь рядом и вытирая два небольших топора, красных от крови о траву. — Они пили отраву. После такой долго не живут, — она криво усмехнулась, — За несколько лет изнашивают свои организмы, затем старятся и умирают.

— Это мы знаем, — подтвердил Дерек, присаживаясь рядом. — А вот насчёт Иных я слышу впервые… Хотя уже ничему не удивляюсь.

Астрид в этот момент склонилась к одному из спасенных жителей. Это был крепко сбитый мужчина средних лет в разорванной холщовой рубахе. Его лицо представляло собой один сплошной багровый синяк, левый глаз заплыл, из разбитых губ сочилась кровь. Несколько резаных ран на груди. Из него пытались вытащить информацию, и наше появление отвлекло карателей.

— Берт, ты ведь глава деревни. Это все, кто остался в живых? Больше никого нет? — обратилась к нему волшебница, взяв его за руку. — Это я, Астрид. Мы все здесь. Что произошло?

Связной открыл здоровый глаз, следом закашлялся.

— Нас предали. Почти всех убили, — прохрипел Берт. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Уртри, сучий потрох. Он выдал всё конунгу… Что мы ждём вас. Две деревни выжжены дотла.

— Вылечите его, — строго приказала Астрид лекарям связных.

Они быстро обработали лицо главы поселения светло-зелёной мазью, затем намазали пару неглубоких ран на груди.

В это время к волшебнице подошёл испуганный тощий парень.

— Я Нерро, помощник Берта, — представился он дрожащим голосом, протянув пару худых сумок. — Вот, всё что мы спасли из еды. Овощи, хлеб, вяленая рыба. Правда, хлеб немного чёрствый.

— Благодарю тебя и за это, Нерро, — волшебница махнула Лоре, и та приняла сумки, раздавая еду выжившим.

В стороне оставшиеся в живых собирали тела павших братьев и сестёр, увозили на телегах и деревянных носилках в лес. Как мне сказал Дерек, скоро соберут большой погребальный костёр.

В это время Астрид вновь взглянула на Берта, который приходил в себя.

— Вас пытали? — спросила она.

— Только меня. И то всё про вас выспрашивали. А так ищейки больше не задают вопросов, — скривился Берт. — Они приходят с воинами. Вырезают всех, как скотину, от стариков до женщин и младенцев.

Девушка побледнела, но её голос остался твёрдым.

— Пора прекратить это безумие, — процедила она. — Мы видели лишь гвардейцев. Где ищейки, кто привёл их?

— За домом двое. Их сразу сняли разведчики, — махнул в сторону Берт. — Но воины… Против них мы оказались бессильны.

— Их уже нет, а моя мать в темнице. Как и две сотни млечников, — напомнила Астрид. — Мы здесь, чтобы освободить их… Мне нужен Ключник, Берт. Он нужен всем нам. Мы проникнем в Талассир через катакомбы, сегодня ночью.

Прищуренный взгляд Берта, лицо которого уже зажило, остановился на мне. Затем глава поселения вгляделся в уставших и бледных Дерека и Ульфи. В глазах связного я прочёл неприязнь и тщательно прикрытую ненависть. Он указал в нашу сторону.

— А эти вояки откуда? Почему они здесь, Астрид? — прошипел связной. — Притащила сюда цепных псов Сигурда! На туниках его знаки. Я ведь не слепой.

— Они больше не служат ярлу, — резко оборвала его Астрид, оказываясь между нами. — Сигурд мёртв. А эти люди сражались на нашей стороне.

— Это не имеет значения. Где этот ворчун? Трей, — огляделся Берт. — Я хочу услышать, что он скажет.

— Трей обезумел. Встал на сторону монстров, — печально произнесла Астрид. — Если б не эти воины, мы бы не справились. Ни с ним, ни с ордой тварей. И с острова не получилось бы уйти.

— Даже если так. Чужаки… — начал было Берт, но осёкся.

— Ворон спас мне жизнь, Берт. И не один раз, — прошипела она. — И его друзья сражались и убивали воинов ярла, которые посмели угрожать нам. Так что они уже не чужаки, и готовы помочь нам прорваться в катакомбы. Вместе мы спасём мою мать. И остальных.

Берт горько усмехнулся.

— Готовы помочь, ну да… Спасут млечников. Воины… И ты им веришь? — он продолжал, прожигая нас взглядом. — Мы на грани полного истребления, Астрид! Моя жена, дочь. Они сейчас гниют в темнице. А знаешь, почему? Их сдал Уртри! Тот самый верный, с ним мы делили хлеб, ели из одной чашки, прикрывали спину, бились бок о бок. Он предал всех нас за горсть серебра и гнилые обещания Хрольфа.

Связной сжал кулаки, покраснел, сдерживая свой гнев.

— И знаешь, что он получил? — продолжал он. — Свою награду! Сегодня утром я видел его голову. Она насажена на пику, над восточными воротами замка! Он получил своё… Так что не уговаривай меня. Я не собираюсь доверять жизни своих братьев и сестёр тем, кто ещё недавно сражался за ярла.

— И что ты предлагаешь? — резко произнесла волшебница. — Убить их? За то, что они рисковали жизнями ради всех нас?

— Только Великоясень может сказать, — подытожил Берт. — Будут ли они жить. Или им суждено умереть.

Всё же он боялся. Не своей смерти, а смерти своих родных. Сейчас он находился на пределе. Непонятно, что творится в голове Берта, но он не тот сумасшедший старик. Не Трей. В глазах мелькает ясный ум. Пусть и слегка затуманенный тревогой, отчаяньем и болью от утраты своих друзей и знакомых.

Астрид тяжело вздохнула. В её взгляде промелькнула тревожность, которая уступила место раздражению.

— У нас нет времени на ритуалы, — бросила она в лицо главе поселения. — И ты знаешь, насколько это опасно. Дерево может убить их.

— Пусть убивает. Значит так тому и быть, — жёстко отрезал Берт, когда мы направились в сторону леса, мимо догорающих домов. — Великоясень служит благой цели. Он не карает без причины, а всего лишь отделяет верных от лжецов.

— Астрид, таковы правила. Я пришла из города, и также проходила через это. Ты ведь помнишь, — подтвердила Лора, оказываясь слева от волшебницы. — Если их помыслы чисты, они выживут. Дерево рассудит.

— Послушай её, сестра. Все об этом знают, — произнёс Берт, печально посматривая в нашу сторону. Будто мы уже обречены. — Их следует проверить. А потом я скажу, как найти Ключника.

Астрид не ответила. Да и что тут отвечать? С первой фразы Берта было понятно, что нас будут проверять.

Волшебница сбавила шаг, поравнявшись с нами. Я чувствовал напряжение. Оно исходило от неё волнами. Глаза горели от гнева, а губы сжались в тонкую нить. Она пыталась принять жёсткие слова Берта.

— Великоясень. Что это за дерево? — спросил я у волшебницы, посматривая на Берта. Глава поселения топал впереди и раздавал указания тем, кто остался в живых.

Таких счастливчиков было немного. Среди связных выжили всего тридцать человек, не больше. У нас — двадцать от силы. Полсотни. Против армии конунга.

— Это древний реликт. Живое место силы млечников, спрятанное в пещере неподалеку, — тихо пояснила она, затем понизила голос. — Я не могу повлиять на Берта, Ворон. Этот ритуал… Он уходит корнями в наше прошлое.

Я лишь кивнул в ответ. Что тут можно было сказать? И так всё понятно.

Волшебница доверяет мне. Я прочёл это по взгляду. Мы уже многое прошли, чтобы она думала так же как и Берт. Так же я понимал, что после проверки все млечники и связные, все свободные, как они себя называли, окончательно перестанут нас бояться и считать врагами. Мы станем для них своими.

По пути я посовещался с Дереком и Ульфи. Они также понимали, что выхода нет. Точнее выход один. Идти к дереву, и будь что будет.

— Веди к Великоясеню, — коротко кивнул я Берту, который остановился впереди. — Время уходит.

Он лишь зыркнул в мою сторону, затем дождался одного из своих людей. Видно разведчик, передавал ему обстановку. Затем мы продолжили путь.

Берт замедлил шаг, дождался меня.

— Ворон, да? Я видел, как ты дерёшься, — одобрительно покачал он головой. — Иные всегда привлекают к себе внимание. Сражаются как вепри. Инга часто интересовалась такими как ты. Говорила, что именно Иные ключ к нашему спасению. Что-то она знала.

— Говорят, что она предвидит будущее, — заметил я, вспоминая байки из таверны Менелея.

— Говорить можно многое, — хмыкнул Берт. — Кто-то верит в это, кто-то надеется, что это так. Всё неоднозначно…

Больше он не сказал ни слова, как и остальные. Никто старался с нами не разговаривать. Шли вперёд, погружаясь в густой лес Южноземья.

Природа здесь разительно отличалась от сурового севера. Огромные деревья с широкими мясистыми листьями сплетались кронами и почти полностью перекрывали солнечный свет. Во влажном воздухе пахло прелой листвой и незнакомыми сладковатыми цветами.

Едва заметная звериная тропа вилась под ногами. Дерек, шагавший впереди меня, был напряжен как натянутая струна. Он постоянно озирался, его рука ни на секунду не покидала рукоять двуручника. Позади тяжело дышал Ульфи. Щуплый парень то и дело спотыкался о выступающие корни. Неизвестность пугала его гораздо больше, чем открытый бой с гвардейцами.

— Берт… — не выдержал Ульфи, обращаясь к идущему впереди главе поселения. Голос парня заметно дрожал. — А если… ну, если кто-то не солжёт, а просто занервничает? Или Дерево неправильно поймёт мысли? Что оно… что тогда будет?

Берт обернулся. На его бледном осунувшемся лице скользнула ухмылка.

— Оно не умеет «неправильно понимать», чужак, — хрипло ответил Берт. — Великоясень видит суть. И если он найдёт червоточину… он тебя убьёт. Ты боишься смерти, пацан?

Ульфи тяжело сглотнул. Кадык на его худой шее нервно дернулся.

— Все боятся, — тихо, но на удивление твёрдо, ответил Ульфи. — Я не герой. Но и не предатель. Я дал слово Астрид и своим братьям…

— Тогда перестань трястись, — грубо отрезал связной, отворачиваясь. — Страх притягивает неприятности.

Я взглянул на излишне напряженного Ульфи.

— Успокойся. Дыши ровно, — негромко сказал я парню. — Тебе скрывать нечего, как и всем нам.

Ульфи нервно улыбнулся, и мы продолжили путь по тропе, которая потянулась наверх, пока лес неожиданно не расступился.

Мы вышли на круглую поляну, скрытую от внешнего мира плотным кольцом вековых дубов. В самом центре каменный свод пещеры, куда мы и прошли, зажигая факелы.

Ещё полсотни метров по каменному тоннелю, и вот мы уже в большом зале. Вокруг тускло светился зелёный мох, густо облепивший стены, а по центру возвышалось оно. То самое дерево.

Великоясень подавлял своими размерами. Его ствол был покрыт тёмной корой, и казалось, что его не обхватить и десятерым взрослым мужчинам. Узловатые ветви тянулись к своду, образуя плотный купол из тёмно-красной листвы.

От дерева исходила древняя магия, которая слегка подавляла. И если в тоннеле шумел лёгкий ветер, то здесь ни малейшего колыхания воздуха.

— Подходите по одному, — глухо скомандовал Берт. Он подошёл к циклопическому стволу, положил обе ладони на грубую кору, обернулся. Его лицо в багровом свете листвы казалось еще более зловещим.

Я решил пойти первым. Шагнул вперёд, останавливаясь на гладком пятачке, в пяти метрах от Великоясеня.

Берт убедился, что я на месте, отвернулся, закрыл глаза. С его губ сорвалось вибрирующее бормотание на непонятном языке. Слова резонировали с воздухом, заставляя вибрировать барабанные перепонки.

Каменный пол задрожал под ногами. Затем треснул. Изнутри, похрустывая камнем, вырвались узловатые корни. Они двигались подобно живым змеям. Два отростка стремительно обвили мои лодыжки, и уже не сдвинуться с места.

— Стой смирно, чужак, — не открывая глаз, предупредил Берт. Голос связного эхом разнёсся по пещере. — Дернёшься — убьёт.

Мои мышцы рефлекторно напряглись, но усилием воли я подавил инстинкт бойца. Умирать в мои планы не входило.

Из толстых, удерживающих меня корней потянулись тонкие и бледные отростки, похожие на полупрозрачных белых червей. Они быстро поползли вверх по моим ногам, торсу, шее. Дыхание перехватило, пульс застучал в висках.

Бледные отростки потянулись к лицу.

Холодные, влажные усики коснулись щёк. Один из них скользнул по переносице и медленно пополз в правую ноздрю. Два других влезли в ушные раковины.

Ощущения были специфическими. Я чувствовал, как тонкие корни Великоясеня коснулись барабанных перепонок, замерли. В носу резко кольнуло, затем ещё раз.

Видимо, дерево как-то считывало нервные импульсы, словно детектор лжи. И о том, что будет, я догадывался. Малейший обман, и корни прорастут внутрь черепа.

— Чисты ли твои помыслы, воин? — торжественно, словно жрец, спросил Берт. — Ты помогаешь нам или вредишь?

Я всё-таки заставил свой разум оставаться холодным. Никаких эмоций. Никаких резких движений.

— Помогаю, — ровно ответил я.

Корни внутри черепа на секунду шелохнулись, замерли, словно прислушиваясь к биению моего пульса. А затем не спеша выскочили наружу, быстро втянулись в толстые корни, которые ушли под землю.

Я выдохнул, задышал ровно, заставляя себя успокоиться.

— Следующий, — бросил Берт.

Ульфи на дрожащих ногах подошёл к центру поляны. Корни мгновенно обвили его. Парень дёрнулся, тихо заскулив.

— Стой смирно! — рявкнул глава поселения.

Ульфи громко всхлипнул, когда бледные отростки поползли по его лицу и скользнули в нос и уши. Глаза Ульфи расширились от ужаса.

— Помогаю! Да! Я помогаю, клянусь всеми богами, старыми и новыми! — истерично, не дожидаясь вопроса, заорал он.

Дерево отпустило его. Ульфи рухнул на колени, тяжело, с присвистом дыша. Принялся судорожно растирать лицо грязными руками, тем самым размазывая грязь ещё сильней.

Пришла очередь Дерека. Он не издал ни звука, когда тонкие корни прошли в его череп. Они замерли, и Берт задал тот же вопрос, что и нам с Ульфи.

— Помогаю, — ответил Дерек, сжимая руки в кулаки, до хруста.

Вместо того чтобы отступить, толстые корни на ногах ветерана вдруг резко дёрнулись, сжимая сильнее. Кожаные поножи Дерека жалобно заскрипели под давлением. Ветеран побледнел.

Моя рука молниеносно легла на рукоять меча. Я был готов рубить эти проклятые корни, если они попытаются убить моего товарища. Дерек не лгал. Он просто недавно перешёл на другую сторону. К тем, кого он ненавидел и готов был убивать. И Великоясень считал его внутренние терзания за ложь. Видно так и было.

— Эт-то не ложь, — зарычал от боли Дерек. — Я помогаю!

Воздух над поляной зазвенел от напряжения. Берт напрягся, обернувшись. Он всё ещё касался руками тёмной коры дерева, его руки побелели, а в глазах замелькали искры, предвестники нарастающего гнева.

Но спустя несколько бесконечно долгих секунд Великоясень принял решение. Отростки втянулись в мощные корни, а те ослабили хватку, освободили Дерека, втянулись в землю. Дерек пошатнулся, но устоял на ногах, отошёл к нам.

Дерево приняло нас. Испытание было пройдено.

На лице Астрид появилась торжествующая улыбка. Многие из оставшихся в живых выдохнули, несколько млечников подошли и ободряюще похлопали по плечу, меня и моих друзей, называя нас братьями.

Берт расслабился, и даже поделился своей настойкой из кореньев. Глоток из его бурдюка обжёг горло, тепло разлилось по телу, я почувствовал лёгкую эйфорию, и в тоже время бодрость.

— Всё натуральное, и придаёт сил, — сообщил Берт, передавая бурдюк Дереку.

Друзьям также его настойка пришлась по вкусу. Ульфи позволил себе сделать пару внушительных глотков и слегка захмелел.

— Всё, уходим! — махнул Берт. — Разведка засекла отряд конунга, на тракте.

— Ищут своих, ублюдки, — протянул мощного телосложения млечник.

Оставаться рядом с Местом Силы или возвращаться в сожжённую деревню было равносильно самоубийству. Поэтому мы покинули пещеру и потянулись в чащу.

Шли в гнетущем молчании. Настроение в отряде было откровенно упадническим. Спасенные из гавани женщины тихо всхлипывали на ходу, оплакивая погибших и прижимая к себе испуганных детей. Мужчины-млечники брели, слегка сгорбившись. Даже Берт выглядел сейчас сломанным стариком. Они всё ещё не верили в победу. Они просто спасали свои жизни.

Астрид пыталась приободрить людей. Но в глазах млечников читалась лишь апатия.

Я хромал, замыкая колонну. Всё же рана хоть и зажила, но странная боль в тазобедренном суставе напоминала о себе.

Так адаптируется мой организм? Или наоборот, нечему радоваться? Я пока не знал, что и думать. Лишь прислушивался к своим ощущениям и топал за остальными.

Дерек и Ульфи дождались меня, зашагали рядом.

— Я буду долго эти штуки помнить. Отростки. Ну и мерзость, — нервно зашептал Ульфи, озираясь по сторонам, словно ожидая, что из-под земли снова полезут корни. — Они же прямо в голову лезли! Клянусь Локкаром, я чувствовал, как эта дрянь скребётся внутри черепа. Думал, у меня глаза лопнут!

— Заткнись, Ульфи, — мрачно оборвал его Дерек. Он шёл тяжело, то и дело хватаясь за подлеченный бок. — Радуйся, что твоя пустая башка на плечах.

— Да я радуюсь! — не унимался щуплый дружинник. — Но как вы это выдержали? Ворон будто и не почувствовал ничего. А ты, Дерек. Ты вообще стоял как истукан. Неужели не страшно было?

— Страх мешает, отнимает концентрацию, заставляет нервничать, — ровно ответил я, глядя под ноги. — Ты справился, и это главное.

— Именно так. Радуйся, болван, — пихнул его Дерек.

— Теперь они считают нас своими, — хохотнул Ульфи, посматривая на растянувшуюся колонну впереди нас.

— Своими? — оскалился Дерек. — Да они смотрят на нас, как на прокаженных. И будут так же смотреть.

— Тебя приняли, — подчеркнул я. — Поделились едой и выпивкой. Я видел радость в их глазах. Разве этого мало?

— Мы для них просто мечи. Которые спасут от гвардейцев конунга, — глухо произнёс Дерек.

— Ты заблуждаешься, брат, — хмыкнул я.

— Не знаю, — признался Дерек. — Я уже ничего не знаю. Но хочется верить, что ты прав. Посмотри на это «войско». Горстка уставших магов, бабы, дети и трое раненых вояк. Это даже не смешно. Пусть даже ты Иной, Ворон. Мы не то, что крепостную стену не штурмуем, мы к ней на километр не подойдем. Нас расстреляют из арбалетов еще на подходе. А другого пути в казематы Талассира нет.

— Пути есть всегда, — вмешалась подошедшая Астрид.

Волшебница выглядела измотанной, но в её глазах лихорадочно поблёскивали огоньки решимости.

— Городские ворота нам не нужны, — тихо произнесла девушка. — Талассир стоит на древних катакомбах. Подземные ходы тянутся на мили вокруг. И ведут они прямо в дворцовые казематы.

— Катакомбы. Да, я слышал, что ты сказала, — недоверчиво взглянул на неё Дерек. — Но если о них знаем мы, о них знает и конунг. Там уже полно стражи и куча ловушек.

— Вход в катакомбы запечатан, — покачала головой Астрид. — Древней магией. Стража не спускается туда. Открыть проход может лишь один человек. Ключник.

— И где прячется этот ваш Ключник? — спросил я, чувствуя пульсирующую боль в бедре. — В лесу?

Астрид замялась, отвела взгляд, и её голос дрогнул.

— Он не прячется. Скоро мы к нему придем, и вы сами все увидите. Поверьте, это… это не так просто объяснить словами.

Больше она ничего не сказала, развернувшись, быстро зашагала к Берту, который возглавлял колонну.

Дерек многозначительно переглянулся со мной. Тайны продолжали множиться.

Ближе к вечеру лес немного поредел, и мы набрели на полуразрушенную лесную деревушку. Место выглядело давно заброшенным. Соломенные крыши низких домиков провалились внутрь, деревянные двери сорваны с петель, а дворы густо заросли колючим кустарником.

Я машинально потянулся к рукояти меча, ощущая, что кто-то здесь есть. Берт жестом остановил отряд. Глава поселения сложил руки рупором, заухал филином.

Спустя пару секунд из глубины полуразвалившегося амбара донеслось ритмичное посвистывание.

Берт облегченно выдохнул, его плечи заметно расслабились.

— Пошли, — негромко скомандовал он. — Мы в безопасности.

Из тёмных дверных проемов, из-за хижин и из глубины леса показались люди. Более десятка крепких мужчин и женщин, вооруженных охотничьими луками и короткими копьями. В отличие от жителей сожжённой деревни связных эти выглядели более грозно и готовыми к бою.

А следом за ними из амбара вышли двое высоких мужчин. В них не было ничего от местных крестьян или контрабандистов. В добротных кожаных доспехах, усиленных стальными заклепками. На поясах болтались боевые мечи, а за спиной небольшие щиты. Профессионалы. Наёмники или вольные клинки.

Берт присоединился к Астрид, встречая вышедших воинов.

— Недавно присоединились к нам, из бродячих воинов Севера, — пояснил Берт, и в его голосе впервые за день прозвучали радостные нотки. — Они уже проверены Деревом. Ненавидят конунга даже похлеще, чем мы.

Я взглянул в сторону. Один из наёмников стоял чуть в стороне, наполовину скрытый густой тенью от покосившейся крыши. Он вышел вперёд, под скупое вечернее солнце.

Мои губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке.

Надо же. Где бы мы ещё встретились?