Тем не менее я замерла, уже гораздо внимательнее прислушиваясь к своим ощущениям и его действиям. Арх не спешил. Словно действительно лечил, причём это реально помогало — жар от ладоней проникал в мои мышцы и буквально растворял боль, принося с собой приятную негу и всё более отчётливое томление, которое фокусировалось между ног и внизу живота.

А учитывая то, что его ладони ну очень двусмысленно лежали именно на моих бёдрах, это будоражило дополнительно, заставляя дышать глубже и пытаться унять ту внутреннюю дрожь, которая неумолимо нарастала.

А потом он шумно выдохнул и чуть сместил ладони к внутренней стороне бёдер. И пускай я была одета в длинное платье, а не в брюки, это оказалось настолько неожиданно и чувственно, что я тоже невольно выдохнула… и прижалась к нему спиной, тут же замерев от того, какой обжигающе горячей оказалась его грудь.

Мы замерли оба.

Момент был тонким, непонятным и я, если честно, наверное, была уже не прочь, но…

Именно в это мгновение распахнулась дверь кабинета и на пороге возникла Вивиана со словами:

— Ангел мой, ну долго тебя ещё ждать? Твоя кошечка уже вся течет…

Тут она увидела меня и осеклась.

Я сидела к ней лицом и поэтому прекрасно видела, что она в одном тонком халате, который завязала так, что было прекрасно видно — под ним ничего нет.

И всё бы ничего…

Но стоило ей осознать, что я не просто сижу на диване, а на коленях у Арха, и его ладони лежат на моих бёдрах, как её лицо исказилось в гримасе злобного отвращения и она, ворвавшись в кабинет, рявкнула:

— Ах, ты сука! Вкрай охренела? Давалка подзаборная! А ну, пошла вон, шалава!

Это было настолько дико, стремительно и внезапно, что я успела лишь вылупиться на неё, пытаясь осознать, что она вообще орет, а Вивиан уже подскочила и вцепилась в мои волосы, дернув меня за них так сильно и больно, что из глаз моментально брызнули слезы, а я сама…

Отмахнулась.

Просто отмахнулась.

И в кабинете тут же поднялся такой дикий вой, что я шарахнулась в сторону, с ужасом глядя на то, как Вивиан, прижимая ладонь к лицу, истекает кровью.

Боже мой… Я…

Я её убила?

Хотя нет. Не убила. Она бы так не орала. Но… Кажется, красавицей ей уже не быть…

Попятившись назад, я быстро уперлась спиной в стену, обнимая себя дрожащими руками и наблюдая за тем, как Арх, сориентировавшись и рявкнув «тихо», подхватил Вивиан под локоть и куда-то торопливо повел. Прочь из кабинета.

Наверное, лечить, да? Зашивать…

Черт!

Медленно опустившись на пол, я обняла голову руками и протяжно простонала. Я ведь не хотела. Правда!

Я просто… отмахнулась.

Что теперь будет?

Не знаю, сколько я так просидела в полном ступоре. Кажется, не сильно долго, когда услышала, как меня зовут. Подняв голову, сфокусировала взгляд на двери. Там стояла Анна с крайне тревожным выражением лица. Мне стало отчётливо не по себе и пришлось даже сглотнуть нервный ком в горле, а потом и судорожно выдохнуть, чтобы сконцентрироваться на том, что она говорит.

— Маюшка, ты бы не сидела на полу… Что приключилось? Допросилась эта хабалка? Неужто Архангел на девку руку поднял?

Ах, если бы…

И вроде не сильно долго сидела, но ноги затекли и я, покряхтывая, встала, отмечая, что почти ничего не болит, разве что немного икры, до которых «лечение» не добралось.

Но что сказать Анне?

Поискав глазами доску, нашла её рядом с диваном. Не рискнув пользоваться планшетом, написала:

«У меня болят мышцы после тренировки. Арх лечил их своей энергией, убирая боль. Вивиан увидела, что он меня касается, назвала шалавой. Подскочила и схватила за волосы. Я просто отмахнулась… Забыла, что у меня острые когти. Поцарапала ей лицо. До крови. Арх увел. Я не знаю, куда».

— Ох, батюшки! — шокировано ахнула Анна, прижимая ладони ко рту. — Тьфу, прошмандовка чернявая! Так ей и надо! Ничего-ничего, Демид Романович зашьет, у него это дело поставлено. Будет наука! Не девка, а бедствие! Ты смотри-ка…

Она вдруг наклонилась и подняла с пола клок моих волос и её глаза снова изумленно расширились и на меня посмотрели с тревогой.

— Больно, Маюшка? Дай гляну. Вот же кура безмозглая…

Послушно сев, я позволила Анне осмотреть мою голову, потому что слева и впрямь было больно, но вроде бы обошлось без крови, о чем мне сообщили с облегчением.

Вот и хорошо.

А теперь…

Не успела я написать на доске вопрос, что мне делать дальше и можно ли уйти к себе, как в кабинет стремительно вошел Архангел. Заметил Анну и напряженным тоном произнес:

— Оставь нас.

Не рискнув возражать, Анна торопливо вышла, закрыв за собой дверь, а Арх, так и оставшись стоять практически на входе, устремил на меня свой откровенно пугающий пронзительный взгляд полностью белых глаз.

— Ты порвала ей всю левую щеку. Насквозь. Четыре рваных раны. Она сейчас под наркозом, лекарь зашивает.

Ох, ёп…

— И это… — он с шумом выдохнул, продолжая буравить меня взглядом, — я не могу оставить без наказания.

И вроде бы логично, но как же мне сейчас… гадко! Я же не специально! Я просто отмахнулась!

— Не кричи, — скривился. — Я понимаю. Но ранена в итоге она. С завтрашнего дня отрабатываешь наказание в забойном цехе. Неделю. Тренировки не пропускать. Предупрежу Глеба, он сделает упор на контроль эмоций. И ещё…

Он посмотрел на меня так тяжело, что внутри всё нервно сжалось и ухнуло.

— Когти подстричь. Полностью. Ты не в состоянии контролировать себя. Это опасно для окружающих. Иди.

И я пошла.

В откровенном ступоре. В полнейшей, мать его, прострации.

То есть это я во всём виновата? Серьезно? Это не он меня лапал, создав двусмысленную ситуацию? Не Вивиан налетела на меня с беспочвенными обвинениями, первая причинив мне боль?

А я себя не контролирую?

Охренеть, логика!

А может я реально что-то не понимаю, а? Может они реально уже пара? Он таким образом наказывает меня не за самооборону, а за то, что причина вред его любовнице?

Перед глазами снова пронесся её вид в одном халатике и слова про «киску» и «течку».

Фу, мерзость какая!

Слушайте… А они реально друг друга стоят.

Так может ну его нахер, такой посёлок, а?

Не выбирая, куда иду, я умудрилась прийти на спортивную площадку, где в этот вечерний час тренировались лишь несколько мужчин. Не помню, чтобы видела их на утренних тренировках… Ну да ладно.

Зачем я вообще сюда пришла?

Нахмурившись, мотнула головой и под чужими недоуменными взглядами развернулась и отправилась к себе домой. Не было никакого желания ни с кем общаться. На душе было так гадко, что лучше бы у меня и дальше мышцы болели.

Как же это всё мерзко!

Только дома сообразив, что не забрала с собой доску, лишь поморщилась. Я сейчас за ней точно не пойду. Пусть останется у Анны.

Вместо этого я заперла дверь на засов, растопила печь, достала из подпола вчерашнее рагу и подогрела сначала его, а затем сделала и чай. Настроение было настолько скверным, что захотелось просто кого-нибудь убить. Увы, за ворота меня вряд ли выпустят.

А я бы сходила… Почему жизнь так несправедлива, а? Почему кому-то можно всё… а когти должна стричь я?

А если враг нападет?

А если бы я ударила её хвостом⁈ Он бы мне хвост приказал отрезать? А ведь если у меня не будет когтей и эта «кура» опять на меня нападет, я так и сделаю! Серьезно! Я не умею в бабские склоки!

Зато я умею убивать.

Нахмурившись, я потерла лоб, не понимая, как мне в этом случае поступить. Оправдываться? Так бессмысленно. Он присутствовал и всё сам прекрасно видел-слышал. Хотя мне немного не понятен момент с местной администрацией… Имеет ли он право меня так наказывать? Хрен с ним, со скотобойней. Отработаю. Не сахарная, справлюсь. Но мне совершенно не нравится тот факт, что он и прокурор, и судья, и всё остальное.

А выслушать мнение присяжных?

Как тут это вообще происходит?

Как-то не нравится мне жить в посёлке, где меня якобы ценят, но как-то… однобоко!

Хрен с ним, я согласна! Я нанесла этой дуре увечье. Но это была самооборона! Серьезно! Я же не первая на неё кинулась! Тут уж, простите, как смогла!

А если она завтра кого-то другого приревнует и кинется? И не просто волосы выдерет, а реальную травму нанесет? Ей тоже всё сойдет с рук, потому что она красивая и любовница главы? Или как?

Что-то мне очень сильно хочется прояснить этот момент!

Накажут ли её за нападение на меня хоть как-то?

В итоге остаток вечера прошел в тяжелых размышлениях о том, что джунгли всем хороши, но там котлеток нет. Там всё честно. Или ты убил, или тебя.

Тут же… Скандалы, склоки, интриги! И ведь не я их зачинщик, что примечательно! Сидела, никому не мешала! Так нет, уволок, усадил… лапал!

А может и его тогда до кучи наказать, а? За то, что создал заведомо скандальную ситуацию! Давайте уже всем показательную порку устроим! Чего мелочиться?

А когти я отрезать не буду. Вот просто из принципа! И не заставит.

В общем, я не хотела, но… вечер закончился дерьмовенько. Настроение было на нуле, да и я сама себя накрутила, чего уж скрывать, так что спать легла с больной головой, и всю ночь мне снилось, что я сижу в жутком подвале, голая, привязанная к электрическому стулу и Арх лично выдирает мне когти жуткими ржавыми щипцами из арсенала палача.

Во сне у меня был голос, а у него голубые глаза. Я умоляла меня не трогать, ведь я ни в чем не виновата, но он меня не слушал и выдирал когти один за другим.

И на его лице написано наслаждение.

А потом… Он заклеймил меня раскаленным прутом. Прямо в центр лба.

Приговаривая:

— Какая же ты тварь, Майя… Об этом должны знать все!

Проснувшись в откровенном ужасе и с бешено колотящимся сердцем, какое-то время я просто лежала в кровати, обмирая от страха. И приснится же такое! Что-то мне уже и из дома-то выходить страшно!

А если и впрямь начнет выдирать?

Медленно сев на кровати, я просидела в вязком ступоре минут десять, пока не пришла в себя достаточно, чтобы встать и убедить саму себя, что это бред. Не тронет. Тут не издеваются над женщинами. Никто.

И тут же подленькое подсознание вякнуло: а над тварями?

Поморщившись, отмахнулась. Нет. Не будет такого. Потому что, если будет, то это садизм чистейшей воды. Я такая же химера, как и остальные. И я заслуживаю уважительного отношения!

Потому что, если нет… Ну, тогда всё совсем плохо. И это всё в принципе бессмысленно.

Шумно выдохнув, в очередной раз приказала себе не заниматься глупостями, после чего умылась, оделась в штаны и рубаху, попутно прислушиваясь к своему телу, и констатировала, что чувствую себя очень хорошо. Буквально слегка ноют икры, в остальном — стопроцентно хорошее самочувствие. Ну, если не считать душу и нервы. Там полный раздрай.

Но кого это волнует, да?

Коротко хмыкнув, я вышла из дома и трусцой побежала в сторону спортивной площадки. Сегодня я оказалась даже не последней, но сразу заметила, как на меня странно косятся окружающие. Переглядываются, перешептываются… причём не совсем понятно, с каким настроем.

Просто сплетничают или с осуждением?

И что именно им известно?

Ко мне подошел хмурый Глеб, приветствуя кивком, но почти сразу подбежала и Ольга с отчетливо тревожным выражением лица, и не успел Глеб даже открыть рот, как выпалила:

— Майя, что вчера произошло? Почему Арх сказал, чтобы я записала тебя сегодня на консультацию по поведенческим вопросам?

— Вчера произошел конфликт с Вивиан, — ответил за меня Глеб. — Ей вчера наложили двадцать три шва на лицо.

— Майя⁈ — в шоке уставилась на меня Ольга. — Ты что натворила?

Я натворила? Я???

Посмотрев на Ольгу долгим, изучающим взглядом и видя, что меня уже осудили, даже не выслушав, я подумала… И пожала плечами. Что ж, тут всё ясно.

Что дальше?

Я перевела взгляд на Глеба, который явно знал больше. Интересно, что скажет он?

Вот только и он не спешил за меня заступаться, предпочтя спросить:

— Как мышцы? Пришла в себя?

Я кивнула.

— Хорошо. Тогда иди в группу к своим, — мне указали рукой направление, а Ольге достались следующие слова: — Не пыхти. Твоё время — вечернее. Там и поговорите. Всё, начали!

А потом началась тренировка. Сегодня Глеб снова выжимал из меня все соки, словно желая проверить, не сдохну ли я после восьмого подхода, но я… Не сдохла.

Тряслись руки, подкашивались ноги, я дышала с такими хрипами, словно курильщик с тридцатилетним стажем, но отказывалась стонать и признавать поражение.

Я стану сильнее. Обязательно стану! Всем назло!

И ни одна Вивиан больше не посмеет ко мне даже просто приблизиться!

После выматывающей разминки меня снова отправили ходить, чтобы я не валялась на земле в позе трупа, а через двадцать минут вручили тренировочное копьё и мы продолжили заниматься. Повтор за повтором…

Выпад — удар.

Выпад — удар!

Раз за разом. Взмах, отскок. Выпад — удар!

Руки дрожали уже настолько ощутимо, что было видно, но я лишь крепче стискивала зубы и повторяла.

Выпад — удар! Смертельный удар!

«Внимание, получен навык „второе дыхание“. В момент, когда силы на исходе, у вас открывается второе дыхание длительностью не менее получаса. Внимание, получено умение „копейщик“ первого уровня. Поздравляем, вы уже не бездарь.»

Да что вы говорите! Радость-то какая!

Осклабившись, я продолжила тренировку, причём действительно ощутив приятный прилив сил, так что, когда Глеб объявил завершение, я не рухнула на землю там же, где стояла, а просто замерла, медленно выдыхая напряжение.

Я смогла. Справилась.

И с остальным тоже справлюсь!

— Сдаем инвентарь! — зычно заявил Глеб и сегодня я даже сумела донести своё копьё до стойки с оружием, которой заведовал незнакомый парнишка. — Майя, подойди!

Подошла.

— Я в курсе, что у тебя недельная отработка на скотобойнях, — сообщил он мне, внимательно изучая лицо. — И ещё о том, что тебе приказано остричь когти. Сама или к мастеру пойдем?

Не выдержав, оскалилась, всем своим видом давая понять, что не дамся.

— Это приказ, Майя, — жестко припечатал Глеб, продолжая смотреть на меня. — Приказы главы не обсуждаются. Либо…

Он выдержал паузу и многозначительно выгнул бровь.

— Тебе не место в нашем посёлке.

Ага…

Ну, как-то примерно так я и думала.

И, наверное, это было глупо. Порывисто. Неправильно.

Наверное, надо было подчиниться, ведь я действительно опасна…

Но разве можно сделать из хищника болонку, просто отрезав когти? А как же хвост? Клыки? Рога? Их мне тоже отрежут? А ведь, если подумать, я сильнее многих…

Какой смысл во всём этом? Только потому, что это приказ главы? Почему они не думают о том, что он тоже может ошибаться?

В итоге я присела и написала когтем прямо на земле:

«Ты прав. Я опасна. Мне тут не место. Я зверь. Я ухожу. Проводи до ворот, чтобы выпустили».

— Ты… — прочитав всё это, Глеб уставился на меня в таком шоке, словно это не он мне условие озвучил, а я чушь сморозила, — в своём уме?

На это я просто пожала плечами и, развернувшись, сориентировалась и сама направилась к воротам. Какой смысл обсуждать с этими людьми то, что они для себя уже решили?

Красивые и громкие всегда правы. Это я поняла ещё в прошлой жизни.

— Майя, подожди! — Глеб не просто догнал меня, а перегнал, не став хватать, но заступив дорогу. — Стоять! А ну, пошли к Арху.

Я отрицательно мотнула головой.

Он мне не хозяин, а тут не тюрьма.

— Не дури, — рыкнул мужчина, явно начиная выходить из себя. — Никто тебя одну за ворота не выпустит!

Эм-м… Не поняла. Он сейчас себя слышит? Да он сам себе противоречит!

Внимательно посмотрев мужчине в глаза, увидела в них стойкую решимость препятствовать моему уходу любой ценой, и не стала прорываться с боем. Я понимала, что он меня сильнее. И понимала, что если мы схлестнемся, то будет плохо. Возможно обоим. Но мне точно. Что ж…

Пойдем другим путем.

Прокрутив в голове всё, что от него услышала, снова присела и написала:

«Я сама решу вопрос с когтями. Вечером. Проводи меня на скотобойню. Это надолго? Мне надо в мастерской работать».

Покосившись на меня с недоверием, Глеб склонился и прочитал, что я написала. Его плечи ощутимо расслабились и он мотнул головой.

— Нет, не сильно долго. Часа на четыре. Основной забой идет с утра, потом только уборка. Пошли.