Император Иосиф Второй однажды, морща габсбургский нос, обронил: «Если над Веной раскинуть огромный платок, то всё, что окажется внутри, — окажется борделем для привилегированных».

Великий австрийский император-реформатор знал, о чем говорил, — мужчины из императорского семейства издавна были благодарными клиентами в венских кварталах красных фонарей. А жизнь в отблеске красных фонарей была веками такой же венской, как и знаменитый кофе.

На сегодняшней Михаэлерплац, где царствует помпезный въезд в Хофбург, ничего не напоминает о том, каким это место было еще всего лишь пару сотен лет назад. И ничего — ни одного кирпича — не осталось от одного из самых знаменитых и любимых венцами театров. Больше века назад здесь слева, сливаясь с императорским дворцом, стояло здание хофбургского театра. А рядом — в строжайшей тайне — жила труппа 12–14-летних «балерин», которых ни один любитель театра никогда не видел на сцене. Девочек держали как животных — для сексуальных утех знати. Это были развлечения для состоятельных господ. Чуть дальше, стоит выйти с Кольмаркта на Грабен, под зеленые фонари в югендстиле, — и мы на бывшем рабочем месте «нимф Грабена», как называли раньше венских проституток. Девушки легкого поведения исчезли из центра Вены лишь в 1964 году, с изданием закона, заново регулировавшего проституцию. Теперь они работают на венском Гюртеле и кое-где в окраинных районах, не смущая туристов и приезжих. Венский центр теперь причесанный и чинный — и от нимф с Грабена тут совершенно ничего не осталось. Как и от всей инфраструктуры «кварталов греха» — вроде знаменитых когда-то ресторанчиков, куда то и дело наведывались венские дамы легкого поведения.

^{Иероним Лёшенколь. «Вечерняя прогулка по Грабену». 1784}

_{Проституток, прогуливающихся по вечерам вдоль Грабена, называли «нимфами Грабена» (Grabennymphen). С конца XVII века проституция в Вене была запрещена, девушки скрывали свою профессию и наряжались как дамы из общества.}

В прежние века проституция и ресторанное дело в Вене были тесно связаны: проститутки работали вместе с владельцами местных кабачков, которые зачастую были бывшими солдатами. Такой вот гешефт: девушки в желтых шапочках заманивали клиентов в кабачок, где тем подносилось вино, а затем исчезали с ними в нумерах, обставленных бедно и практично: постель, стул и гвоздь на стене, куда проститутки вешали турнюры, набитые конскими волосами. Такие турнюры стоили немало, и без них было не обойтись, если хочешь привлечь мужчину, поэтому их берегли как зеницу ока и ухаживали за ними. Выручку владелец кабака и девушка потом делили — по договоренности.

Теперь дальше, на Наглергассе. Сейчас тут живут состоятельные венцы, а раньше — по причуде истории — элитные проститутки. На заработки они пожаловаться не могли: если во времена барокко зажиточный государственный чиновник получал в год около 800 гульденов, то такая дама — все 2000.

На площади Ам Хоф долгое время перед придворными скачками девушки легкого поведения или же желающие стать таковыми устраивали свои скачки — бежали наперегонки стометровку. Из одежды — лишь головной убор, чтобы клиент сразу видел, что покупает. Потом «скачки» в таком виде запретили и велели девушкам надевать платья. Но и тут они выкрутились бежали, задрав юбки и обнажив всё, что нужно. А рядом крестьяне продавали козье молоко — считалось, что оно улучшает потенцию.

Недалеко от Хоэ Маркт в Средневековье и чуть позже находился дом венского палача, одной из его обязанностей было взимание налога с проституток. Он знал всех дам легкого поведения в лицо, и горе той, которую он застанет в неположенное время в неположенном месте! Ее притаскивали в дом к палачу, обривали голову, пытали и выкидывали из города.

Но вообще девушкам жилось в австрийской столице очень неплохо. Они зарабатывали хорошо и зачастую пользовались большими свободами, чем императорские крестьяне. Если клиент отказывался платить, девушки могли пожаловаться императору, и тогда палач запирал неплательщика в огромной клетке перед своим домом — на потеху всему городу — до тех пор, пока его жена и дети не выкупали его.

Насколько проституция пронизывала обыденную жизнь столицы, можно увидеть на простом примере: знаменитый книгопечатник Гутенберг написал целую книгу, посвященную «нимфам Грабена», где советовал девушкам, как лучше привлечь клиентов.

В пятнадцатом и шестнадцатом веках в Вене переживают период неслыханного взлета общественные бани. Но вовсе не из-за того, что венцы так любили чистоту, а совсем наоборот. В банях перевязывали раны, стригли волосы и ногти, ужинали, слушали музыку. А главное — предавались сексуальным утехам. Женщины и мужчины в костюмах Адама и Евы часами совокуплялись в огромных деревянных ваннах. Хорошенькие обнаженные банщицы делали посетителям эротический массаж и всегда были к услугам, если им хотелось продолжения. Конец венскому сексуальному разгулу положило лишь стремительное распространение сифилиса в шестнадцатом веке — несмотря на сопротивление населения, бани закрыли.

По Европе проститутки тысячами ездили на коронации, церковные соборы и имперские сеймы. Лишь во время проведения Констанцского собора работали более полутора тысяч девушек. Но Вена пошла дальше. Когда император Священной Римской империи Сигизмунд Первый Люксембург в 1435 году посетил город, работницам борделей выдали новые наряды — из бархата. А чешского короля из династии Габсбургов Ладислава Погробека — по высочайшему распоряжению, ни больше ни меньше, — встречали специально собранные проститутки. Причем «срамной налог», который платили тогда дамы легкого поведения, взял на себя на это время город.

То, как причудливо в этом городе смешивались порок и добродетель, завораживает. Из налогов, взимаемых с борделей, нередко финансировались женские монастыри. Некоторые монастыри уподоблялись борделям — как, например, женский монастырь святого Никласа: жизнь в нем была настолько нерелигиозной, что его в конце концов сровняли с землей. Теперь о нем напоминает лишь название улицы — Николаигассе, ее можно найти недалеко от Кровавого переулка. Чуть подальше, на Францисканерплац, когда-то стоял монастырь святой Магдалины. «Монастырь раскаявшихся», как его называли. Сюда принимали постаревших и больных проституток — монастырь становился их последним прибежищем. Тех, кто был тяжело болен, в монастыре лечили — взяв обещание больше никогда не возвращаться к прежнему ремеслу и посвятить себя Богу. Если же потом одну из этих девушек венский палач замечал на улицах Вены — страшного наказания ей было не миновать. Сначала он проверял, не беременна ли провинившаяся, — убивать «невинную душу» никто не собирался. Потом девушку зашивали в льняной мешок и кидали в Дунай.

Правда, отчего бывшие проститутки должны были раскаяться — непонятно, ведь нравы в монастыре строгостью не отличались. Одна из настоятельниц монастыря святой Магдалины, например, сожительствовала со священником и прижила с ним 16 детей. Церковное руководство долго смотрело на это, как водится, сквозь пальцы — пока ушлая парочка не начала распоряжаться церковным имуществом по своему усмотрению. Тогда семью разлучили и разбросали по различным австрийским монастырям. Грешную настоятельницу низвели до простой монахини. Спустя несколько лет она вернулась в родной монастырь и была встречена сестрами как мессия.

Даже сексуальное просвещение мальчиков здесь было всегда неотделимо от церкви. После обряда конфирмации — он происходил, когда ребенку исполнялось 14 лет, и символизировал вступление во взрослую жизнь — мальчиков из состоятельных семей, прямо из собора святого Стефана, папа за ручку отводил в бордель. И только потом — развлекаться в Пратер.

Нет, некоторые из Гасбургов предпринимали отчаянные усилия для того, чтобы как-то ограничить занятие проституцией. Стремление к добродетели питал и сифилис, превратившийся в бич австрийских городов. Поэтому кайзер Максимилиан в конце концов закрывает бордели. А император Фердинанд Второй в 1633 году издает указ «О добродетельном образе жизни», стараясь искоренить проституцию, — по этому указу женщине, попавшейся на торговле телом, отрезали ухо.

Особенно лютовала в борьбе с проституцией Мария Терезия — она не только вернула к жизни Комиссию целомудрия, созданную еще Фердинандом Первым, но и изобрела изощренные наказания для проституток. Если девушка обворовывала клиента или заражала его сифилисом, ей сбривали волосы и секли при всем честном народе, прямо перед церковью. «Неисправимых женщин» посылали на каторжные работы или вместе с преступниками сплавляли на кораблях в румынский Банат — в ссылку.

^{Неизвестный художник. «Мария Терезия во вдовьем платье». Акварель на слоновой кости. 1770. Австрийская национальная библиотека}

_{Попытки императрицы Марии Терезии обуздать проституцию с помощью Комиссии целомудрия не дали ожидаемых результатов.}

Но всё это была борьба с ветряными мельницами. Уже сын Марии Терезии, император Иосиф Второй, регулярно навещает бордели на Шпиттельберге. А к началу девятнадцатого века куртизанки и проститутки снова в почете — перед Венским конгрессом 1814 года состоятельные жители города покидают свои дворцы, граничащие с Хофбургом, освободив их для политиков. Точнее, для их любовниц — к ним уставшие, замученные стрессом бедные участники конгресса могут быстренько наведаться прямо от стола переговоров и расслабиться. Самой знаменитой из венских куртизанок того времени была Мария Прайндл — ее прозвали Золототысячником, потому что за время с ней поклонникам приходилось буквально разоряться.

В 1820 году в Вене официально работают уже более 20 тысяч проституток — на 260 224 человека населения. Но на самом деле их было намного больше. Во время правления Франца Иосифа Вена не только разбухала как на дрожжах, привлекая люд со всей империи, она стала мировым центром по торговле людьми — большая часть женщин (зачастую это были девочки восьми-девяти лет), переправляемых насильно в бордели арабских стран и государств американского континента, начинали свой путь именно в Вене.

Публичные дома для клиентов разного уровня достатка сотрудничали не только с тайной полицией, они поставляли важную информацию придворным. Например, публичный дом сводницы фрау Вольф был настоящим центром европейской политики — в одном из писем наследный принц Рудольф слово в слово воспроизводит то, что говорил об Австрии будущий немецкий кайзер Вильгельм любовнице. В подпитии, разумеется. Рудольф ссужал Вильгельма деньгами, дабы тот смог оплатить услуги дорогих путан, — ну и знал всё или почти всё про немецкого кайзера.

Мицци Каспар — любовница Рудольфа, элитная проститутка из «девочек» фрау Вольф — была известна всей аристократической Вене, и дамы света завидовали ей. Стефания — жена Рудольфа — исходила желчью, воспринимая Мицци как свою соперницу, язвительно называла штирийку «главной кокоткой Вены».

^{Мицци Каспар — субретка, как в Австро-Венгрии называли элитных проституток. Многолетняя и самая известная из многочисленных возлюбленных кронпринца Австро-Венгрии Рудольфа}

Если пройтись по переулку Клееблаттгассе в венском центре и остановиться около дома номер 5, окажешься в эпицентре венского порока времен империи. Еще недавно по этому адресу работал ресторанчик с говорящим названием Seitensprung («Интрижка»). Почти до Второй мировой войны тут находились «банные предприятия», ничего общего не имеющие с гигиеной тела. В огромных деревянных кадках мужчины развлекались с проститутками — или же удалялись в отдельные комнаты. Медицина той эпохи была на стороне мужчин — считалось, что «телесные соки» должны постоянно находиться в движении, а то и до смерти недалеко. Поэтому из городской казны раз в месяц гражданам оплачивалось посещение такой «бани». Бани приносили огромную выручку — и эпидемии, ибо вода из деревянных чанов после каждого посетителя не выливалась, туда просто-напросто подливали теплую. Со временем и тут победила кастовость: в годы Второй мировой официальный вход в Seitensprung разрешалось использовать только офицерам, а простым людям приходилось довольствоваться черным входом.

После Первой мировой войны в городские проститутки подались женщины и из среднего класса, окончательно подтвердив, что в Вене это — призвание. Не прошло и трех лет после войны — и уже 20 процентов всех девушек легкого поведения составили дочери состоятельных семей. Согласно статистике так называемого Учреждения нравов при венской полицейской дирекции, в 1920 году среди 3272 задержанных по разным случаям проституток оказалось 377 чиновниц, 14 зубных техников и помощниц зубных врачей, 8 офицерских жен, 571 женщина из семей среднего класса, 255 служащих и 446 домработниц. А еще — несовершеннолетние дочери преуспевающего зубного врача, полкового, верховного финансового советника и члена городского совета…