«Докладная записка начальника 4-го управления НКВД СССР П. А. Судоплатова заместителю народного комиссара внутренних дел СССР В. Н. Меркулову о результатах направления в спецорганы противника агента Гейне от имени легендированной организации "Монастырь".

15 января с.г. за линию фронта на Гжатском направлении по агентурному делу «Монастырь» был переброшен агент 4-го управления НКВД СССР Гейне под видом курьера существующей в Москве церковно-монархической группы.

Направляя нашего агента к немцам от имени организации, мы имели в виду следующие задачи:

1) создать канал, по которому можно будет забрасывать нашу специальную агентуру в Германию и на оккупированную территорию;

2) дезинформировать германское командование о положении в СССР;

3) выяснить круг вопросов, интересующий германскую разведку в СССР.

Находясь на оккупированной территории, Гейне побывал в Гжатске, Смоленске и Минске.

По окончании обучения в Борисовской разведшколе абвера (Сатурн) Гейне с минского аэродрома на самолете был доставлен на нашу территорию и сброшен на парашюте в районе Рыбинска Ярославской области. Вместе с Гейне в самолете следовал германский разведчик-радист с рацией, под кличкой Краснов, прошедший специальную подготовку в Варшавской разведывательной школе. На основании информации от Гейне принятыми УНКВД по Ярославской области мерами Краснов был обнаружен, арестован и доставлен в Москву.

Гейне получил задание Смоленского разведывательного пункта вести на нашей территории активную военно-политическую разведку.

Согласно легенде, Гейне сообщил немцам, что организацией, от имени которой он послан, сконструирован в Москве радиопередатчик, который не может действовать из-за отсутствия кварцев. Перед отъездом немцы вручили Гейне кварцы и телеграфный ключ, прося наладить регулярную работу передатчика. Для того чтобы Гейне мог сам работать на передатчике, его обучали в Смоленске два немецких инструктора-радиста. Для передачи разведывательных сведений по радио немцы снабдили Гейне двумя шифрами и позывными.

Обер-лейтенант из Смоленского разведывательного пункта, который непосредственно работал с Гейне, обещал для развертывания диверсионной работы прислать в Москву необходимое оружие, взрывчатые вещества и специальных людей.

В качестве явки для германской агентуры, которая будет направлена в Москву, Гейне сообщил немцам заранее подготовленный нами адрес отца его жены.

Гейне отмечает большой интерес, проявленный работниками Смоленского разведывательного пункта, в отношении формирования кавалерийских частей Красной армии и наличия войск союзников на Западном фронте, и в частности в Москве. Кроме того, немцы настойчиво просили Гейне регулярно информировать их о результатах бомбежки Москвы, точно указывая, где упали и что разрушили германские бомбы.

В Гжатске, Смоленске и Минске Гейне собрал заслуживающие внимания военно-политические разведывательные данные.

В связи с тем что посылка Гейне за линию фронта дала положительные результаты, позволяющие рассчитывать на реализацию всех намеченных нами по этой легенде задач, целесообразно дальнейшую игру с германской разведкой продолжать. В целях укрепления легенды и положения Гейне в германских разведорганах следовало бы в ближайшие дни начать регулярную передачу немцам дезинформационных материалов.

Начальник 4-го управления НКВД СССР

ст. майор госбезопасности Судоплатов».

Меркулов закончил читать докладную записку и посмотрел на стоявшего перед ним Судоплатова поверх листа бумаги:

— Когда планируешь начать игру?

— Сегодня вечером, Всеволод Николаевич.

— Добро! Учти, Павел Анатольевич, эта операция на особом контроле у Верховного. Кто в курсе всей операции?

— Начальник второго отдела Ильин и начальник второго отделения второго отдела Маклярский…

— И хватит, — перебил Меркулов. — Больше никого. Операция строжайшей секретности. Так решил сам Хозяин!

— Понял!

— Что-то еще? — Меркулов положил документ в папку и прихлопнул ее ладонью.

— Что с армией? Без них не получится.

Меркулов согласно кивнул, словно ожидал вопроса.

— Я в курсе. Со стороны Генштаба к операции подключится заместитель начальника оперативного управления полковник Штеменко.

— Я с ним незнаком.

— Вот и познакомитесь. Меня заверили, что никто не подготовит более тщательного, продуманного и эффективного содержания радиограмм для нашего Гейне.

На этом разговор закончился.

…Около семи часов вечера Гейне сел на Курском вокзале в пригородную электричку курского направления и сорок минут спустя вышел на платформе «46 километр». Все это время его вела наша служба наблюдения, но ничего подозрительного по дороге ею замечено не было. Сойдя на платформу, Гейне, беспечно помахивая небольшим чемоданчиком, оклеенным коричневым гранитолем, перешел на другую сторону путей и, пройдя три дома по Станционной улице, зашел в ничем не примечательный двор, с опасно покосившимся на проезжую часть забором. Во дворе перед избой, выкрашенной в ядовито-зеленый цвет, сидела уже немолодая женщина с простым крестьянским лицом, перебирала крупный красно-белый редис, связывая его в пучки по десятку штук, и бросала пучки в большую плетеную корзину.

— Добрый вечер, Пелагея Захаровна! Скажите, дома ли Миша?

Женщина не очень приветливо посмотрела на Демьянова и вытерла грязные руки о фартук.

— А где ему быть? Знамо дело, дома. Заходи. Давно тебя не видно было!

— Все некогда, — отмахнулся Гейне. — Дела, заботы!

— Ну да, ну да, — безразлично покачала головой агент Пелагея Захаровна и вернулась к редиске.

В большой комнате с настоящей русской печью за тяжелым обеденным столом сидел капитан государственной безопасности Михаил Борисович Маклярский и выжидательно смотрел на вошедшего.

— Здравия желаю, Михаил Борисович!

— Все нормально? Обошлось без происшествий? — вместо ответного приветствия спросил тот.

— Так точно!

— Это хорошо! Садись, готовься. Через десять минут начнем.

Маклярский посмотрел на часы и откинулся спиной к стене.

Демьянов между тем достал из чемодана свою самодельную рацию и быстро подготовил ее первой к работе.

— Ну что? — азартно потер ладони Маклярский. — Пора прикармливать!

— Не понял? — удивился Гейне.

Маклярский снисходительно улыбнулся:

— Ты рыбной ловлей увлекаешься, Саша?

— Не то чтобы сильно, — помялся тот, — зато есть люблю!

— Понятно.

Маклярский встал из-за стола, подошел к стене, на которой тикали старинные ходики с кукушкой, и по привычке сверил время со своими часами.

— Чтобы поймать хорошую рыбу, сперва ее надо прикормить, а потом дождаться и в нужный момент подсечь, но так, чтобы не сорвалась…

В настенных часах затрещал механизм и из-за раскрывшейся дверцы выскочила кукушка.

— Кончать лирику, — сам себе приказал Маклярский и, вернувшись к столу, выложил перед Гейне текст донесения. — Начинаем!

Разведчик включил передатчик. Сначала от Гейне ушел к немцам юстировочный сигнал настройки, затем специальный, означавший, что он вышел на связь без контроля. И только потом пошла сама передача: «Сбросили в районе Рыбинска, оттуда с трудом добрался в Москву. Ваши указания о работе переданы руководству. Никого пока не присылайте, контроль всюду усилен. Слушайте меня между 15-м и 20-м этого месяца. Сообщаю о недостатке бумаги для листовок, оружия, взрывчатых веществ и денег. Капитан».

Ответ пришлось ждать две недели. «Сатурн» сообщал: «Передача должна быть короче. Долгая передача вам опасна. Только раз в неделю вызывайте нас. Материал для пропаганды и деньги мы приготовим. Просим подыскать место для сброса с самолета требуемого «материала». Нам интересно формирование новых частей, транспорт с отметкой направлений, даты, грузовые колонны».

Ответ «Сатурна» означал, что только теперь начиналась настоящая игра!