Гейне сидел на конспиративной квартире в бывшем доме «Сахаротреста» на 2-й Тверской-Ямской и добрую половину дня писал отчет о своей «командировке». Огромная вереница людей и событий. Имена, фамилии, обрывки биографий и личные истории, которые разведчик держал в памяти, все это время требовали вдумчивого осмысления и последовательного переноса на листы бумаги, лежащие перед ним. Сам по себе процесс этот был долгим и утомительным. Его холодный разум, словно механический арифмометр, без видимого напряжения выдавал информацию обо всем, когда-либо виденном и слышанном, но вот облечь это в литературную форму, благоприятную для прочтения, оказалось делом непростым.

Дверь в комнату со скрипом отворилась. Судоплатов одним взглядом окинул помещение и, перешагнув порог, направился прямо к Демьянову, подскочившему при его появлении и вставшему навытяжку.

— Творишь? — ехидно спросил, пожимая руку.

— Отчет… — болезненно ухмыльнулся Гейне, почесывая затылок.

— Ну-ну.

Судоплатов взял со стола лист, исписанный четким красивым почерком и прочитал вслух:

— Меня проводили в ту же комнату, где допрашивали. Там был накрыт стол, сервированный для ужина. Старший по чину офицер обратился ко мне, радушно приглашая за стол: «Господин Александр, коньяк, водочка. За успех! Будем вместе работать. Вам некоторое время придется побыть в концлагере, куда мы отправим вас завтра». Тут же начался инструктаж. Он подействовал на меня так, как шпоры на скакуна. Значит, игра началась…

Судоплатов положил отчет обратно и с веселым лукавством посмотрел на Гейне:

— Ты, Саша, часом, романы писать не пытался?

— Вам легко смеяться, Павел Андреевич, — насупился разведчик.

— Ладно, Саша. — Судоплатов похлопал по спине расстроенного подчиненного. — Пиши как получится. Скажу тебе как на духу, словоблудие высокими штилем — первый признак в кровь стертого диваном натруженного зада. Нам с тобой сие не грозит. Разве что на пенсии, и то вряд ли!

Судоплатов вдруг стал серьезным.

— В общем, Демьянов Александр Петрович, прозвучал ты знатно! Информация твоя заинтересовала самого товарища Сталина. Теперь он лично будет наблюдать за ходом операции «Монастырь», за тобой и твоими подопечными из «Престола». У него, как выяснилось, есть какие-то особые мысли по этому делу. Понимаешь?

— Так точно!

— Ни черта ты не понимаешь, — отмахнулся Судоплатов, — и я тоже. Но суть дела не меняет. Абвер заглотил наживку, надо подсечь, чтобы не сорвался. Краснова твоего живым взяли. Отстреливался, гад, до последнего патрона, теперь молчит как рыба об лед! Может, и к лучшему? В одном из сеансов сообщишь, что радист в назначенный срок на встречу не вышел. Попросишь новую рацию и деньги. Только не подделки, а настоящие. Пусть абвер немного потрудится на пользу Красной армии. С Маклярским обсудите список «хотелок» наших немецких заказчиков, будем исполнять по мере возможности и ждать гостей с той стороны.

— А что с «Престолом»? Мне надо отчитаться перед Садовским.

— Через две недели. За твоей квартирой могут следить. Пока сиди дома и носа не высовывай. Мы подстрахуем.

— Так немцы могут и в Новодевичий заглянуть.

— Монастырь тоже под присмотром. Да и что наши заговорщики могут рассказать? Что ждут немцев и воцарения на престоле нового царя? Об этом и ты сообщил. Абвер в курсе. К тому же эти монархисты — немощные старики. Если немцы проникнут за ворота монастыря, они только лишний раз убедятся в этом.

Судоплатов в задумчивости еще раз взял со стола недописанный отчет Гейне: «…Утром явились мои инструкторы, Вилли и Юзеф. Здесь, в квартире старика профессора, мы приступили к занятиям. Изучали тайнопись, шифровку и радиодело. Занимались целыми днями. Кормили нас обедом и выдавали бутылку немецкой водки…»

— Ну и как, тяжело было учиться в немецкой разведшколе?

— Труднее всего было скрывать, что я умею работать на телеграфном ключе, товарищ старший майор государственной безопасности, — улыбнулся Гейне.

— Понятно, — кивнул Судоплатов и, не прощаясь, направился к двери. — Работай. Не буду отвлекать.

— Павел Андреевич, могу я проведать маму? Она недалеко, на Садово-Спасской?

— Через две недели, — не оборачиваясь, ответил Судоплатов и вышел из комнаты.