— Почему решили передумать?

Полковник Герлиц сидел за столом в своем кабинете и не сводил внимательного взгляда с Гейне, сидящего напротив.

— Было нелегко, но я подумал: что я знаю о Кавказе? Ничего! А в Москве я свой человек. Там мои мать и жена. Люди, которых я люблю больше жизни. И потом, не могу я предать пославших меня за линию фронта. Это наша общая борьба!

— Похвально, — без эмоций кивнул полковник. — А как же командировка в Алма-Ату?

Демьянов самодовольно улыбнулся и повел бровью:

— Отец моей жены — известный кремлевский врач-психоневролог с обширными связями. Именно он обеспечил мне командировку в Алма-Ату, полагаю, он же сможет сделать отметку об убытии по окончании командировки. В конце концов, это в его интересах.

Герлиц вновь согласно кивнул:

— Звучит убедительно. Признаться, я надеялся на это. — Он поднялся из-за стола и протянул Гейне руку для рукопожатия. — Я разбираюсь в людях, — добавил он без тени улыбки.

Подойдя к сейфу, Герлиц открыл его простым поворотом металлической ручки. Сейф был пуст, только на верхней полке лежала тонкая папка из серого картона с тисненым на ней черным имперским орлом и большим красным штампом «Top Secret». Взяв папку, полковник вернулся за стол и протянул ее Гейне.

— В ближайшее время вас перебросят на ту сторону, — произнес он бесстрастно, точно говорил о переезде в другую квартиру. — Изучите внимательно инструкции. Ваша задача вести на советской территории военно-политическую разведку. Задача «Престола» в целом: первое — активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя Германию и «новый европейский порядок»; второе — вести агитацию за немедленное окончание войны; третье — развернуть диверсионную и саботажническую деятельность; четвертое — приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР. Все понятно?

— Так точно, господин полковник! — по-военному четко отрапортовал разведчик, поднимаясь со своего места и принимая папку из рук полковника.

Герлиц очередной раз кивнул головой и холодно, одними губами улыбнувшись, протянул Гейне руку, на этот раз для прощания.

— В таком случае идите, — произнес он сухо. — Я вас больше не задерживаю.

Демьянов ушел. Герлиц некоторое время сидел и задумчиво постукивал пальцами по крышке письменного стола.

— Франц, вы здесь? — спросил он, повернув голову в сторону боковой двери, ведущей в комнату отдыха.

Вместо ответа дверь отворилась. На пороге стоял полковник Хуффман.

— Вы ему доверяете, Феликс?

— Я доверяю фактам, а факты говорят, что Демьянов искренне ненавидит советскую власть и готов бороться с ней любыми способами. И потом, если что-то пойдет не так, что мы теряем? Ну, расскажет он про нас с вами, что-то скажет про «Сатурн»… И что? В НКВД любой оперативник знает куда больше него!

Герлиц второй раз подошел к сейфу и нажал на его медный шильд, находившийся справа, чуть выше дверцы, после чего достал из кармана стопку ключей и провернул одним из них трижды в замке и только после этого открыл. Словно в цирке на представлении иллюзиониста, на этот раз внутренности бронированного ящика были заполнены папками с документами, толстыми, прошитыми и скрепленными печатью тетрадями и пачками денег. В основном советскими рублями и немецкими рейхсмарками. Взяв одну из папок, на крышке которой среди множества оттисков и разноцветных штампов черными чернилами размашисто было выведено «Agent Max», он протянул ее Хуффману.

— Прислали из Берлина. Полистайте. Довольно любопытно!

Закрыв сейф и положив связку ключей обратно в карман, Герлиц поднялся и дружески похлопал своего зама по плечу.

— Не переживайте так, Франц. Подержите его еще две недели и отправляйте.