Еще в январе 1942 года на волне успехов Красной армии под Москвой советским командованием была разработана Барвенковско-Лозовская операция, целью которой было освобождение Харькова. В результате город освободить не удалось, но южнее, на западном берегу реки Северский Донец, был создан барвенковский выступ глубиной 90 и шириной 100 километров. Выступ глубоко вклинивался в немецкую оборону и был у них как кость в горле, поскольку своим существованием создавал угрозу выполнению плана «Блау», части большого стратегического плана Верховного командования рейха в летне-осеннем наступлении, целью которого был захват нефтяных месторождений Северного Кавказа и Баку.

В конце 1941 года Румыния предупредила Гитлера, что ее запасы нефти исчерпаны, а текущая добыча не покроет потребности рейха, поэтому, исходя из экономических соображений, Гитлер отклонил планы генерал-фельдмаршала Кюхлера овладеть Ленинградом и планы генерал-полковника Гальдера по захвату Москвы и приказал сосредоточить усилия на южном направлении.

Командование группы армий «Юг» тогда же поставило своим войскам задачу ликвидировать барвенковский выступ. Операция получила название «Фредерикус-1». Свежие дивизии вермахта и союзные им части начали сосредотачиваться вокруг опасного участка уже зимой. В конечном счете немцы стянули сюда 640-тысячную группировку! К сожалению, наша разведка прозевала столь внушительную концентрацию войск противника, и в результате руководство Юго-Западного направления ложно исходило в своих расчетах из общего паритета сил и средств на этом участке фронта.

Ставка Верховного Главнокомандования полагала, что немцы будут наступать на Москву. Этому во многом способствовал еще один обидный, если не сказать трагический прокол нашей разведки, не разгадавшей практически идеально разыгранную противником операцию под кодовым названием «Кремль». Суть ее заключалась в обширной дезинформации относительно главного направления весенне-летней кампании. Немцы приложили максимум усилий, чтобы Ставка поверила, будто удар предполагался во фланг группировки Красной армии, защищавшей центральные промышленные районы страны и столицу. И Ставка поверила.

Советское командование на совещании в Кремле в конце марта рассмотрело предложения командующего Юго-Западным фронтом маршала Тимошенко и утвердило план кампании на весну — лето 1942 года. С целью обезопасить Москву от наступления противника с юга было решено провести наступление с барвенковсого выступа и освободить Харьков.

По замыслу операции советские войска силами 38-й и 6-й армий должны были взять немецкие дивизии в котел в районе Чугуева, а второй котел силами 28-й, 6-й армий и войсковой группы генерала Бобкина в районе Харькова. Группа Бобкина наносила удар на запад в глубину, обеспечивая внешний фронт окружения и создавая плацдарм для наступления на Днепр.

12 мая после мощной артподготовки наши войска вошли в самое пекло, угодив, не ведая того, в центр готовящегося наступления вражеских армий. А вот немцы, благодаря авиационной и агентурной разведке, были осведомлены о приготовлениях маршала Тимошенко. Не обошлось здесь и без банального предательства. Сразу несколько перебежчиков сообщили о точной дате наступления Красной армии, однако на первых порах удар оказался для противника неожиданным и весьма болезненным.

На северном фланге 28-я армия в районе Волчанска прорвала фронт на глубину 65 километров и 16 мая приблизилась к Харькову. В городе уже слышна была артиллерийская канонада, и люди ждали скорого освобождения. На южном фланге действующая из барвенковского выступа ударная группировка также прорвала фронт и, углубившись на 50 километров, вышла к Мерефе и Краснограду, создав угрозу окружения Харькова с запада.

В частях противника началась паника. Командующий группы армий «Юг» фельдмаршал Бок истерично требовал передать ему из 1-й танковой армии, готовящейся к удару по основанию выступа, несколько дивизий, чтобы остановить русских. Но это поставило бы крест на операции «Фридерикус», и ему отказали.

Контрнаступление немцев началось 17 мая, 1-я танковая армия Клейста нанесла два рассекающих удара в тыл нашим частям. В первый же день были захвачены Барвенково и Долгенькая, в которой к тому же фашисты уничтожили узел связи 9-й армии, что привело к потере управляемости войсками.

К 18 мая ситуация резко ухудшилась. Начальник Генерального штаба Василевский предложил прекратить наступление и вывести войска. Но Тимошенко доложил Сталину, что опасность преувеличена, и войска продолжили движение вперед. Немцы, развернув свои дивизии на запад, окружили остатки 57-й армии и вклинившиеся 21-й и 23-й танковые корпуса. В результате к 23 мая они замкнули кольцо окружения, и все задействованные в прорыве ударные группировки Юго-Западного фронта оказались в котле.

В окружение попали 15 стрелковых дивизий, 6 кавалерийских, 2 танковых корпуса, 5 танковых бригад, вспомогательные части и службы тыла.

Эти войска были обескровлены, измотаны и во многом утратили свою мощь. Бои в «котле» продолжались еще шесть дней, но к 30 мая все закончилось.

Несмотря на все усилия, вырваться из «барвенковской западни» удалось не более десятой части окруженных. Погибли или пропали без вести: заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко, командующий 6-й армией генерал-лейтенант Городнянский, командующий 57-й армией генерал-лейтенант Подлас, командующий армейской группой генерал-майор Бобкин и ряд генералов, командовавших попавшими в окружение дивизиями.

Тимошенко и Хрущева надо было бы привлечь к ответственности, но они отделались легким испугом. Сталин взял вину на себя, потому что именно он разрешил начать наступление на Харьков. Однако в директивном письме Военному совету Юго-Западного фронта написал: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе — с потерей 18–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто».

Разгром под Харьковом показал, что после нашей победы под Москвой зимой 1941–42 годов к весне 1942 года немцы снова оказались сильнее нас. Барвенковский котел, которого вполне могло и не быть, оказался следствием грубых ошибок и просчетов не только командования Юго-Западного фронта, но и Ставки Верховного Главнокомандования. Не были учтены тревожные сообщения дипломатов, проигнорированы донесения агентов СВР и ГРУ, предупреждавших об опасности. Оперативные мероприятия по созданию у советского командования ложного впечатления о готовящемся наступлении немецких войск на Москву сработали безукоризненно. Операция «Кремль» наглядно показала, каким мощным оружием в умелых руках могла стать хорошо организованная дезинформация. Сталин отлично усвоил этот болезненный урок.