Давнее предчувствие не обмануло Демьянова. Он узнал Сверчкова еще в лагерном бараке и в подходящий момент использовал его в своей игре. Провокатор ушел. Гисс, продолжая улыбаться, пристально посмотрел в глаза Демьянова, точно знал все его потаенные мысли.

— Я так полагаю, что это не единственное, что вы хотели мне рассказать, господин Демьянов?

— Нет, не единственное, — согласился тот. — Я здесь две недели. Меня словно забыли. Обещали сотрудничество, а вместо этого заперли в концлагере. Организация, пославшая меня…

— Я в курсе, — остановил его Гисс. — Я читал ваше дело. Будем считать, что временная задержка — результат обычного соперничества СД и абвера. Но теперь все кончено. Завтра у вас начнутся занятия в школе.

— Вот как? И чему меня будут учить?

— Всему, чему учат разведчика. Кстати, в деле написано, что вы инженер и изобретатель. Даже передатчик сами собрали.

Гейне оставалось только порадоваться тому, что разговор вдруг затронул темы, в которых он чувствовал себя как рыба в воде.

— Да, это правда. У меня есть несколько изобретений в области радио и электротехники.

Гисс радостно всплеснул руками:

— Послушайте, дружище, вас ко мне сам бог послал. Мои костоломы только людей калечить умеют, а вот починить что-то серьезное… — Он подошел к радиоприемнику, стоявшему на комоде, и хлопнул по нему ладонью: — Вот! Не работает. Что с ним — загадка.

Демьянов подошел к комоду следом за Гиссом и осмотрел сломанный аппарат.

— Я попробую. Только мне понадобятся инструменты.

— Сколько угодно.

Гестаповец вытащил из-под комода кучу различных запчастей и инструментов, словно специально заготовленных для Демьянова. Тот со знанием дела рассмотрел содержимое коробок и пришел к выводу, что случайно весь этот набор инструментов и запчастей оказаться здесь не мог. Это была очередная, бесчисленная по счету проверка.

Внутренне посмеиваясь, он принялся чинить приемник. Пока он работал, Гисс не сводил с него внимательного взгляда, без тени добродушия. Наконец Демьянов закончил и включил тумблер. Аппарат захрипел и затрещал, но в следующую секунду комната задрожала от голоса Левитана: «От Советского информбюро…»

Зондерфюрер поспешил выключить радио и, вновь приклеив к лицу добродушную улыбку, долго тряс руку Демьянову.

— Прекрасно, господин Александр! Вы настоящий волшебник! Рад, что я в вас не ошибся. Сегодня вы ночуете в соседнем коттедже, а завтра поедете в Смоленск.

— А разве не здесь находится разведшкола?

Гисс отрицательно покачал головой:

— У вас, господин Александр, будет своя программа. Но об этом вы узнаете завтра.

Соседний коттедж, о котором говорил зондерфюрер Гисс, домик с двумя спальнями, принадлежал русскому коменданту лагеря. Самого Костромина и зама Зелинского на месте не было. Всем заправлял переводчик Маслов. Демьянова ждали теплая вода, свежая постель и новая одежда. Маслов намекнул, что мог бы привести Демьянову и «чистенькую» девушку или даже двух — из гражданских заключенных или военнопленных, — и очень удивился, когда Гейне отказался, сославшись на усталость и желание выспаться. Насчет последнего Гейне нисколько не лукавил. Впервые за две недели он спал «как белый человек».

Рано утром за ним приехал штабной «Кюбельваген» с водителем в чине ефрейтора вермахта, и они покинули расположение разведшколы. Путь обратно в Смоленск показался Демьянову значительно короче, чем в концлагерь. Не прошло и пятнадцати минут, как машина выехала на окраину города. За две недели тут ничего не изменилось. Разруха и запустение царили кругом. Город казался заброшенным. Но так казалось только на первый взгляд. Город не только выживал, но и жил какой-никакой жизнью. В нем что-то происходило, что-то менялось. Чем ближе к центру, тем очевидней это становилось. Но не менее очевидно было то, кто ощущал себя здесь настоящим хозяином. Оккупационные власти ни на секунду не давали забыть об этом «туземному» населению.

Машина остановилась у дома с табличкой на русском и немецком языках: ул. Крепостная, д. 14. У тротуара стояло не менее десятка легковых автомобилей. Некоторые из них время от времени уезжали, но их места занимали другие. Из подъезда вышел длинный и худой, как биллиардный кий, унтер-офицер и, узнав, в чем дело, без лишних слов препроводил Демьянова на второй этаж. Он завел его в кабинет, на двери которого висела железная табличка «Канцелярия», и, галантно отдав честь миловидной секретарше в военной форме, ушел, не удостоив Демьянова взглядом.

Демьянов сидел на стуле у двери и ждал. Молоденькая секретарша что-то печатала на машинке, но на самом деле не сводила с него бдительного взгляда. Это продолжалось довольно долго. Наконец дверь открылась, и в комнату вошли двое немолодых мужчин. Капитан вермахта и второй, одетый в штатское. Капитан уверенной походкой прошел по кабинету и, по-хозяйски усевшись за стол, посмотрел на Демьянова стеклянными глазами.

— Моя фамилия Зиг, — произнес он бесцветным, лишенным каких-либо красок голосом. — Я начальник канцелярии Абверкоманды-103. А это мой помощник. — Зиг посмотрел на человека в штатском, усевшегося за стол напротив него. — Он русский. Бывший майор Красной армии Сивков. Сейчас он проверит ваши бумаги. Это формальность, без которой не обойтись.

Сивков, кажется, ни разу не посмотревший на Демьянова, тщательно проверил его паспорт и военный билет, придирчиво осмотрел командировочное предписание и только после этого утвердительно кивнул капитану Зигу. Капитан, расслабившись, позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу на мундире.

— Сивков, будьте любезны, пригласите сюда инструкторов Вилли и Юзефа.

Сивков тут же вскочил и вышел из комнаты.

— С сегодняшнего дня, — продолжил капитан, отложив в сторону документы и сверля Демьянова взглядом, — начинаются ваши занятия с инструкторами, которые отныне будут сопровождать вас везде, во избежание возможных неприятностей. Сейчас вы отправитесь на конспиративную квартиру к одному старому профессору. Это недалеко, в центре города. Там будете изучать тайнопись, шифровку и радиодело. Все ясно?

Демьянов поднялся со стула и смущенно поклонился:

— Так точно, господин капитан.

Капитан Зиг удовлетворенно кивнул:

— В таком случае свободны. Вилли и Юзеф ждут вас в коридоре.

Демьянов еще раз поклонился капитану и секретарше и вышел за дверь. За дверью плечи его расправились, а взгляд стал спокоен и строг.

«Поздравляю! Вот ты и в логове! — подумал Гейне. — Теперь держись, Александр Петрович. Три недели назад все виделось несколько иначе».