Среди ночи к штабу 36-й стрелковой бригады 5-й армии Западного фронта в деревне Якшино подъехала полуторка. Из кабины вышел высокий худой мужчина в однобортной солдатской шинели без знаков отличия. В руках он держал холщовый вещмешок туркестанского типа, прозванный в народе «сидором». В этом человеке с трудом можно было узнать щеголеватого и вальяжного Александра Демьянова. Придерживая армейскую ушанку, чтобы внезапный порыв ветра не сдул ее с головы, он уверенно направился к дверям штаба. Закутанный в длиннополый овчинный тулуп караульный мгновенно вскинул автомат:

— Стой, кто идет? Пароль.

— Арзамас, — не задумываясь, ответил Демьянов.

— Тула. Проходи.

Караульный опустил ствол своего ППШ, потеряв всякий интерес к пришедшему. Демьянов, борясь с порывами ветра, вошел в избу. Внутри его на всякий случай обыскали, и начальник караула, поставив отметку в журнал, кивком головы указал на дверь, за которой слышались приглушенные голоса.

В комнате, грея руки у печки, стоял Михаил Маклярский. На лавке в красном углу сидел прямой, как шомпол, начальник 9-го отделения 2-го отдела НКВД лейтенант госбезопасности Комаров. Раздался стук в дверь, и вошел красный от мороза Демьянов.

— Разрешите, товарищ капитан госбезопасности?

Демьянов молодцевато приложил руку к армейской ушанке. Маклярский повернулся лицом к вошедшему и кивнул:

— Заходи. Как добрался?

— Нормально. Холодно только.

Маклярский повернул голову к своему собеседнику:

— Комаров, организуй нам чаю!

Комаров кивнул и молча вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Маклярский подвинулся у печки:

— Грейся, Саша.

Демьянов встал рядом с начальником и протянул ладони к почти горячей стене печки. Теперь они оба стояли, молча наслаждаясь теплом. Так длилось некоторое время, пока не вернулся Комаров. За лейтенантом шел пожилой старшина с настоящим ведерным, еще дымящим самоваром.

— Вот это дело! — воскликнул Маклярский, потирая руки.

Офицеры расселись за столом вокруг самовара и дождались, пока старшина не вышел из помещения.

— Ну что, Саша, готов? — спросил Маклярский, отхлебывая из алюминиевой кружки горячий чай.

— Готов, Михаил Борисович.

Демьянов отставил кружку в сторону и посмотрел на начальника, словно ожидал от него немедленного приказа.

— Да ты пей, — отмахнулся Маклярский. — Комаров, докладывай.

— Докладываю. — Комаров разложил на столе оперативную карту. — Переброску организуем завтра, перед рассветом, около семи. В районе сел Кузьминское — Чертаново.

Комаров развернул карту к Маклярскому и Гейне и шлепнул ладонью посередине.

— Вот здесь, на краю Чертаново, у немцев 17 огневых точек. Здесь в лесу — восемь наших, плюс танки 146-й бригады. Дорога по открытому полю до Чертаново — километра полтора. Начштаба майор Засеев на это время обещал полную тишину.

— Что с одеждой и снаряжением? — задал вопрос Маклярский, не отрывая взгляда от карты.

— Проверили тщательно. Ничего армейского. Все штатское.

— Хорошо. Теперь с тобой. — Маклярский пристально посмотрел на Демьянова. — На той стороне действовать и решать будешь самостоятельно, согласно обстановке. Главное — все должно быть направлено на максимальное внедрение, исключающее возможность переброски обратно с заданиями прифронтового характера. Ставка заинтересована в том, чтобы ты прочно осел у немцев.

Гейне утвердительно кивнул, но задал вопрос:

— А если мои доводы немцев не удовлетворят и они будут настаивать на переброске обратно?

Маклярский был готов и ответил сразу:

— Все может быть. После некоторого колебания соглашайся. Вернешься в родной «Престол». Наверху некоторые считают, что так даже лучше будет.

— Радиоигра?

Маклярский неопределенно пожал плечами.

— Что насчет связи? — не унимался Гейне. — Явки, пароли?

— Никаких паролей. Резидент и связник будут тебе знакомы. Связь в Германии при помощи курьеров.

Маклярский всем телом развернулся к двери запасного входа и громко скомандовал:

— Бен, можешь войти.

Буквально в ту же секунду дверь отворилась, и в комнате появился невысокий курчавый парень с круглым веселым лицом и озорными глазами.

— Знакомься, — кивнул на него Маклярский. — Твоя связь.

Парень подошел к Гейне и протянул руку:

— Бен! Будем друзьями!

— Почему Бен? — просил Гейне, пожимая крепкую руку связника.

— Да так, — беспечно улыбнулся тот в ответ, — просто красиво!

Лицо Бена с первого взгляда внушало доверие, и помимо воли возникало чувство, будто перед тобой старый друг, с которым не один пуд соли был съеден. Демьянов удивился. Ведь парню, стоявшему перед ним, едва ли было больше двадцати. Лишь много лет спустя он узнал, что за оперативным позывным Бен скрывался Конон Молодый, «акула разведки», как потом назовет его британская пресса. Но все это будет потом, а пока Гейне был для него, по сути, первым серьезным заданием.

— Теперь все, — подытожил встречу Маклярский. — У тебя шесть часов. Иди отдохни. Завтра — трудный день!

Однако Демьянов не двинулся с места.

— Что-то еще?

— Михаил Борисович, мне нужна связь с партизанами.

— Думаешь, это просто?

— Знаю, не просто. Но ведь и задание непростое!

После коротких раздумий Маклярский согласно кивнул.

— Вероятно, ты прав. Дам тебе связь. Запоминай. В Гжатске, Смоленске или Минске — в общем, там, где ты окажешься, — к тебе подойдет человек, протянет пачку Reemtsma R6, в ней не будет одной сигареты. Человек — связной партизан. Теперь все?

— Спасибо, Михаил Борисович. Теперь все!

— Тогда иди спать! — произнес Маклярский, и по его лицу пробежала скупая, едва заметная улыбка.