— О, я слишком долго живу на этом свете!
Когда графиня Брюс оглядела последствия скандала, развернувшегося перед ее глазами, на нее нахлынуло непреодолимое отчаяние. Вид великой княгини Елизаветы Николаевны, беззастенчиво цепляющейся за Сергея Солодовникова-Алчевского, был поистине удручающим. Екатерине Алексеевне на миг почудилось, будто она оказалась в жутком ночном кошмаре. Как ни старалась держаться, в определенный момент она закрыла глаза, не в силах более выносить зрелища, которое разрывало ей сердце.
Холодным, презрительным взглядом внук бакалейщика взирал на отринувшую всякую гордость дочь императора. Его неуважение к царской семье было очевидным, поскольку он осмелился выказать свои истинные чувства к царевне без оглядки на протокол.
Старая графиня с нарастающим беспокойством наблюдала за драмой, не будучи уверена, что этот честолюбивый выскочка не перейдет черты по отношению к великой княгине. Она своими глазами видела, как молодой человек, глубоко вздохнув, в конце концов, решительно оттолкнул царевну, отказываясь далее дарить ей хоть малейшую надежду и разделять с ней ее позор.
— Елизавета! — при звуке голоса цесаревича Лизи разрыдалась, до нее, судя по всему, стало доходить, что Сергей Солодовников-Алчевский только что публично отверг ее.
Приблизившись, великий князь Алексей Николаевич взял сестру за руку и, сквозь любопытные взгляды в замешательстве притихших гостей, потащил прочь от места заклания ее любви. Еще раз оглянувшись на своего возлюбленного, царевна увидела, как тот с деловитым безразличием приводит в порядок свои растрепанные одежды, его действия казались пренебрежительными и отстраненными. Сердце Лизи сжалось от нестерпимого горя и отчаяния.
— Забавно. Удивительным образом великая княгиня Ольга нынче умудрилась реабилитироваться. По крайней мере, ее позор не был столь ничтожен, — задумчиво пробормотала тетушка Его Императорского Величества себе под нос.
Между делом, толпа стала оживать, тихий гул все нарастал, и кое-где уже были слышны смешки и дискуссии на повышенных тонах. Среди потока резких слов Екатерина Алексеевна уловила, что нынешним вечером баронесса фон Беннигсен снискала себе славу благородной дамы, а капитан-лейтенант Солодовников-Алчевский с его баснословным богатством и выдающимися способностями был признан достойной партией, хотя тот факт, что великая княгиня Елизавета Николаевна так легко прельстилась кем-то столь низкого происхождения, все же, вызывал недоумение. Несмотря на окончание бала, гости не спешили расходиться, находя удовольствие в горячих обсуждениях.
Когда царевна, увлекаемая твердой рукой своего брата, наконец, удалилась, внимание графини Брюс, ранее прикованное к оскорбительно невозмутимому поведению морского офицера, переключилось на баронессу, которая, очевидно, уже взяла себя в руки и вновь решительно расправила плечи. Впрочем, сорванные с лифа ее платья ленты и растрепанная прическа являли собою свидетельство произошедшей немногим ранее безобразной сцены. При взгляде на Анну Ивановну сердце пожилой дамы сжалось, но от ее цепкого взора не укрылся момент, когда молодые люди, одновременно повернувшись друг к другу, встретились глазами. Оставив девицу, Екатерина Алексеевна внимательно посмотрела на Солодовникова-Алчевского и, поджав морщинистые губы, отвела взгляд. На лице матроны заиграла чуть заметная улыбка.
Тяжелые черные пряди струились, словно морские волны в ночи. Сергей не сразу сообразил, что откровенно пялится на девицу. Сделав глубокий вдох, он, наконец, моргнул.
Анна Ивановна распустила свою растрепанную прическу. Проводя длинными тонкими пальцами по всей длине, она одну за другой вытаскивала шпильки из волос. Неторопливые, плавные движения баронессы со стороны казались ему чувственным танцем.
Молодой человек прищурился, наблюдая за последовавшим за сим странным действом. Перекинув аккуратно собранные волосы на одну сторону, Анна Ивановна двинулась прямо на него. Испорченное царевной платье едва ли могло отвлечь от следов ее же ногтей на белом мраморе кожи баронессы. Многочисленные свидетели с любопытством глазели на деву, но та, казалось, уже забыла об инциденте. Даже больше, при взгляде на ее лицо создавалось странное впечатление, что нынешним вечером в этой зале ровным счетом ничего не произошло.
Воздев кверху подбородок, как будто ее внешний вид не вызывал вопросов, баронесса фон Беннигсен уверенной, царственной походкой приближалась к Алчевскому. Звук ее шагов, эхом разносящийся по огромной зале, был столь торжественным, словно ступала сама императрица. По мере того, как она подходила все ближе, взгляд молодого человека наполнялся смесью любопытства и сомнения.
Вблизи лицо баронессы виделось бледным, как фарфор, и казалось, что она в любой момент может упасть в обморок. Однако, ее прямая осанка напомнила Сергею об их первой встрече. Эта женщина, собственным отцом проданная в счет уплаты его карточного долга, держала голову высоко даже под крышей подпольного игорного дома. Теперь же, когда она стояла перед ним посреди бальной залы Императорского дворца, волны исходящего от нее достоинства ощущались физически.
С лицом, лишенным всякого выражения, она обвела взглядом то, что ее окружало: заполненный гостями большой мраморный зал, безмятежный ночной сад за распахнутыми настежь окнами и блистательный морской офицер перед ней. Демонстрируя удивительное самообладание, несмотря на стыд и унижение, которые только что перенесла, Анна Ивановна, опустив глаза, склонилась в легком реверансе. Алчевский сразу понял, что означает этот жест.