«Люди стараются отложить что-то на черный день. А для животных „подушкой безопасности“ является доминирование».

«Если пищи станет не хватать, сильная доминантная особь, скорее всего, получит самый жирный кусок».

Животные стремятся к социальной власти, потому что это улучшает их перспективы выживания.

Когда встречаются два млекопитающих — будь то два медведя, два пуделя или две обезьяны, — они изучают друг друга. Мозг каждого из них вычисляет наилучший способ взаимодействия с другим. Если млекопитающее сталкивается с более сильной особью, оно тут же напрягается и ведет себя максимально сдержанно, чтобы не навлечь на себя беду. А встреча с более слабым расслабляет. Мозг млекопитающего знает, что такой субъект вряд ли нападет.

Мгновенное сканирование окружающих на признаки относительной силы помогает выжить. Поиск потенциальной опасности инициируется рептильным мозгом. Но как мы уже знаем, у рептилий недостаточно памяти, чтобы распознавать союзников. Они считают любой движущийся объект либо хищником (если он крупнее), либо пищей (если он меньше), либо потенциальным партнером (если он примерно одинаков по размеру). Рептилии просто едят, спариваются или убегают — их мозг не воспринимает более мелкие детали.

По сравнению с ними жизнь млекопитающих головокружительно сложна. Они не могут автоматически поедать более мелкие существа, потому что тем самым рискуют уничтожить свое потомство. Они не могут каждый раз убегать от более крупной особи — своего потенциального союзника и защитника. И не могут спариваться, не выполнив множества предварительных ритуалов. В процессе эволюции млекопитающие освоили более сложные, чем у рептилий, социальные суждения: их мозг научился отличать друзей от врагов. Они распознают своих сородичей по виду и запаху, и это помогает им выжить.

Но находиться рядом с другими членами группы не всегда безопасно. Животные регулярно затевают драки, несмотря на прочную связь с особями одного вида. Они кусают и царапают тех, кто встает у них на пути, и порой наносят смертельные раны. В большинстве случаев насилия удается избежать, но его угроза есть всегда. А значит, млекопитающие учатся оценивать социальные ситуации, прежде чем расслабиться.

Если животное считает себя слабее стоящей перед ним особи, оно демонстрирует подчинение (например, приседает и опускает глаза). Так оно показывает более сильному, что у него нет агрессивных намерений, и тем самым обеспечивает свою безопасность. Млекопитающие стараются избегать конфликтов, в которых они могут проиграть. Это способствует выживанию.

Когда животное уверено в своей силе, оно демонстрирует доминирование, например встает прямо и издает определенные звуки. Если ему отвечают жестом подчинения, оно понимает, что можно ослабить бдительность. Этот ритуал — основа социальной иерархии. Взрослея, млекопитающее усваивает жесты доминирования и подчинения, характерные для его группы. Они варьируются от едва заметных до вполне явных, но у каждого из них вполне определенное значение. Чарльз Дарвин описал это в книге 1872 г. «О выражении эмоций у человека и животных».

Ритуалы доминирования и подчинения предотвращают кровопролитие, вознаграждая вероятного победителя без боя. Они также способствуют сближению, потому что более сильный перестает демонстрировать агрессию, а за ним немного ослабляет бдительность и более слабый. Для животных это так же естественно, как для людей — покончить с формальностями.

Страх врезается в память; каждое млекопитающее знает, кого оно боится, а кого нет, — так возникает статусная ­иерархия. Особи, умеющие быстро оценивать других, всегда имели больше шансов выжить и оставить потомство. Из поколения в поколение млекопитающие передавали по наследству мозг, способный анализировать незнакомцев при первой встрече.

Статусная иерархия позволяет более слабым безопасно жить бок о бок с более сильными. Существование в группе очень выгодно тем, кто не способен доминировать. Возможно, они не добираются до еды первыми, но зато получают надежную защиту от хищников. Доминантные животные порой рискуют жизнью, чтобы уберечь от гибели остальных членов стаи. Дополнительная энергия, которую они получают, питаясь лучше других, приносит пользу всей группе.

Чтобы млекопитающие сполна наслаждались преимуществами сосуществования, необходимо не допускать частых стычек друг с другом. Это непростая задача для тех, кто не обладает речевыми навыками и сосредоточен на собственном выживании. Статусная иерархия — найденный в процессе эволюции компромисс, позволяющий избегать конфликтов.

Животные с маленьким мозгом делают элементарные статусные сравнения. Они просто решают, слабее или сильнее особь, стоящая перед ними. Как правило, они сражаются с конкурентами всего один раз в жизни и в зависимости от результата поединка занимают постоянное место в социальной иерархии.

Млекопитающие с более крупным мозгом, как правило, чаще двигаются по социальной лестнице, потому что они способны сохранять в памяти происходящие перемены, распознавать отдельных особей и даже делать выводы об их силе по сравнению со всеми остальными.

Большой кортекс позволяет не иметь постоянного фиксированного статуса и менять место в статусной иерархии. Его обладатели стараются занять лучшее место под солнцем, затевая драку с сотоварищами, угрожая (демонстрируя агрессию) или вступая в альянсы против основного конкурента. Они поддерживают сложную социальную динамику благодаря большему количеству нейронов.

Животные кусаются и царапаются, когда думают, что это останется безнаказанным. Но они стараются свести агрессию к минимуму, поскольку хорошо умеют предсказывать исход конфликтов. Все зависит от того, ждет ли их расплата за совершенные действия или нет. Большинство людей понимают, что повышение статуса с помощью физической силы не сойдет им с рук. Поэтому обычно мы ищем другие способы занять более высокое положение. И постоянно анализируем, что сработает, а что нет. Именно для этого эволюционировал наш мозг млекопитающего.

Мы прекрасно ладим друг с другом и не вступаем в конфликты, типичные для животных. На первый взгляд может показаться, что это не так. Но на самом деле мир людей невероятно безопасен: мы можем общаться с тысячами незнакомцев, не подвергаясь нападению. При встрече мы все демонстрируем сдержанность, пожимая друг другу руки. Рукопожатие — это жест подчинения: раскрытая ладонь говорит о том, что в ней нет камня, а значит, у человека нет злого умысла. Большинство из нас учатся добиваться доминирования без агрессии, и это неимоверно улучшает качество жизни. Если сравнить количество стычек у людей и животных, станет очевидно, насколько виртуозно мы избегаем конфликтов.

Нет, млекопитающие от природы не склонны к насилию. Они способны сдерживаться, понимая, что это им выгодно.

Животные часто ладят друг с другом. Это помогает им плодиться и размножаться. Но они не превращаются в бескорыстных альтруистов. Млекопитающие просто хорошо научились оценивать возможности, плавно переключать скорости и вовремя тормозить. Каждая особь постоянно решает, какое социальное поведение наилучшим образом способствует репродуктивному успеху в той или иной ситуации.

Животным нет дела ни до денег, ни до титулов. Они не вступают в закрытые клубы и не строят планов на будущее. И все же они тратят много сил на борьбу за статусность.

Глядя на мирно пасущееся стадо, вы бы никогда не подумали, что коровы упорно борются за доминирование. Социальная динамика этих животных была блестяще описана Вэнсом Паккардом, популярным социологом 1950-х гг.:

«Коровы еще более заносчивы, чем сливки нью-­йоркского общества. У всех животных есть свое место в стаде. Телочка Гертруда относится с уважением ко всем, кто стоит выше ее. Она всегда отходит в сторону, чтобы дать возможность более почтенным товаркам первыми подойти к поилке. Но с теми, кто ниже ее, Гертруда ведет себя как маленький деспот.

В каждом стаде есть так называемая королева. Она может быть не самой красивой и не самой крупной — у нее вообще может быть всего три соска6, хромая нога, — и несмотря ни на что, все будет так, как она захочет. Все остальные коровы — ее служанки.

Каждая из них пытается завоевать расположение своей госпожи, демонстрируя особую выносливость и настырность. Чтобы стать очередной королевой, нужно пободаться с каждой коровой в стаде. Корова, проигравшая в поединке, никогда больше не бросает вызов победительнице. Таким образом, королеве стада (в отличие от монарших особ в мире людей) не приходится изводить себя, гадая, не замышляют ли подданные свергнуть ее с престола.

...У королевы много преимуществ. Ей достается самая сочная трава и лучшее доильное стойло. Когда стадо отправляется на выпас, она вышагивает впереди. Оказываясь у дверей или ворот, все подданные почтительно уступают дорогу своей госпоже. Вторая по статусу корова обычно идет следом, и так далее. Та, что последней покидает хлев, считается жалкой неудачницей, которую переплюнули (вернее, перебодали) все ее товарки.

Новая телочка в стаде должна ввязаться в стычку с каждой коровой, чтобы занять свое место в иерархии. Если вдруг она одерживает верх над королевой, та низлагается и часто воспринимает это очень болезненно».

Паккард описывает трагическое падение одной из таких доминантных самок:

«За всю жизнь она ни разу не брыкалась; теперь же она невероятно ловко лягалась, нанося удары ногами назад, вперед и вбок. Она набросилась на фермеров, разгромила стойло, разбила доильный аппарат и покалечила доярку. До конца своих дней — а они были сочтены — бывшая королева, потерявшая свое положение в стаде, превратилась в бешеного изгоя»7.

Статус коровы тесно связан с репродуктивным успехом. Альфа-самка занимает самое безопасное место в центре стада, где угроза нападения волка или койота минимальна. Каждая особь пытается пробиться поближе к этому островку безопасности, а самые слабые топчутся на периферии. У матери низкого ранга гораздо меньше шансов уберечь своего теленка от хищников. В репродуктивном успехе центральную роль играет социальное положение.

Если голодный дикий зверь замечает стадо, пасущееся в поле, он нападает только на кого-то одного. Корова в безопасности до тех пор, пока не становится той «счастливицей», что выбрана на съедение.

Когда юная телочка достигает зрелости, она по одному разу бодается с каждой из коров. Исход этих стычек определяет ее статус на всю оставшуюся жизнь. Такой же турнир начинается, когда к новому стаду присоединяется взрослая особь.

Коровы не размышляют о принципах статусности. И не представляют себе общей иерархии. Их мозг просто хранит воспоминания о трепете перед теми, кто их одолел. Нейроны, благодаря которым происходит узнавание более сильной коровы, связаны с нейронами, запускающими нейрохимическую реакцию страха. А очередная встреча с более слабой особью вызывает выработку гормонов счастья (серотонина и окситоцина) благодаря нейронным связям, выстроенным на основе прошлого опыта.

Коровы не способны постоянно усваивать новые реакции на окружающих. Они полагаются на созданные раз и навсегда нейронные сети. Благодаря этому в стаде возникает иерархия доминирования, которая практически не меняется.

У обезьян гораздо больше нейронов и больше способностей к созданию новых связей между ними. Неудивительно, что они гораздо активнее борются за свой статус и бросают вызов другим членам группы всякий раз, когда предчувствуют победу. Но все же они делают это не слишком часто, потому что могут получить серьезные травмы, что скорее снизит, а не повысит их шансы на репродуктивный успех. Они набираются сил и выжидают подходящего момента. Когда обезьяна ввязывается в стычку с конкурентом и побеждает, все остальные члены группы обновляют свою ментальную «базу данных» и усваивают новую иерархию доминирования.

Приматологи часто говорят о том, что самки обезьян наследуют статус своих матерей, словно проецируя человеческие обычаи на животных. На первый взгляд это кажется абсурдным. Тем не менее исследования неизменно доказывают, что это действительно так. Почему это происходит, если приматы постоянно бросают вызов друг другу? Согласно выводам ученых, причина заключается в том, что дочери учатся социальным навыкам у своих матерей и потому обычно занимают примерно то же положение в стае.

Достигнув совершеннолетия, самки обезьян должны заслужить свое положение в стае. Они учатся делать это буквально с младенчества. Захватывающее описание феномена социального восхождения представлено в наблюдениях нейробиолога Дарио Маэстрипьери за молодой самкой макаки-резуса8 по кличке Текила:

«Интеграция молодых макак в иерархию доминирования происходит не автоматически. Взрослые особи крупнее и сильнее. Они очень неохотно позволяют молодой самке доминировать над собой, несмотря на статус ее матери. Детеныши макак-резусов обладают временным иммунитетом от агрессии окружающих в первые три-четыре месяца жизни. В этот период все остальные члены стаи ласковы с ними или просто готовы мириться с их существованием (хотя, как мы увидим далее, малышей также могут преследовать и похищать). Но когда иммунитет ослабевает, подросткам начинают угрожать: давать пощечины и кусать наравне со всеми остальными. И юные особи внезапно становятся особенно уязвимыми, потому что они еще слабы и неопытны, и к тому же в группе обязательно есть те, кто имеет какие-то претензии к их семье....

Однажды Текила решила, что она может командовать своей тетей Лолой. И начала внимательно следить за тем, что происходит, когда ее мать общается с сотоварищами. Она завела в голове «досье» на каждую взрослую особь в группе и запомнила, кто боялся ее матери, а кто нет, к кому мать относилась с уважением, а к кому нет, кто выигрывал в стычках с ней, а кто проигрывал.

Усвоив иерархию стаи, Текила по многу раз в день пыталась затеять ссору с Лолой. Она вторгалась в ее личное пространство, угрожала ей, а затем кричала во все горло, чтобы привлечь внимание Иветты [ее матери] и получить помощь. Поначалу Лолу просто немного раздражало поведение Текилы. Но она не боялась невоспитанного подростка и не собиралась проявлять к ней никакого уважения.

Однако она знала, что заслуженная взбучка Текиле чревата проблемами с ее матерью, и потому просто старалась не реагировать на ее выходки. Когда Текила становилась слишком назойливой, Лола угрожала ей и даже давала пощечины. Однако юная обезьянка не сдавалась: она все громче кричала на Лолу и обращала на себя все больше внимания других. Наконец, пришло время, когда измученная постоянными нападками Лола сдалась... Ей нужно было лишь продемонстрировать Текиле свой страх, и однажды, окончательно потеряв терпение, она так и сделала....

Текила наметила себе следующую жертву и далее проделывала все это с каждой самкой младше ее матери. В конце концов она была включена в иерар­хию доминирования взрослых, заняв место чуть ниже Иветты»9.

Из этой истории ясно, что обезьяны стремятся к более высокому положению как к самоцели. Статус — это не просто средство удовлетворения таких насущных потребностей, как еда или секс. Приматы жаждут доминирования, даже когда на карту не поставлено никаких критически важных ресурсов. И учатся они этому у своих матерей. Детеныши-самцы впитывают те же знания, что и самки, хотя они перенимают дополнительные навыки у других особей мужского пола (за исключением самцов бонобо, которые полагаются только на любимую мамочку). В следующей главе, посвященной сексу и статусной иерархии, мы подробнее обсудим социальное положение самцов.

Животные всегда знают свой статус в группе и ведут себя соответственно. Например, когда стая бабуинов останавливается передохнуть, вожак занимает лучшее место, с которого открывается хороший обзор и видны потенциальные хищники. Все обезьяны прекрасно понимают, кому принадлежит «трон». Любой посягающий на него будет укушен и поцарапан. Да никто никогда и не решится на такое. Безусловно, у каждой особи есть шанс выйти победителем из случайной потасовки и завоевать авторитет. Но тот, кто игнорирует иерархию доминирования, долго не протянет. Матери не хотят, чтобы их детеныши росли без социальной поддержки, ведь они смогут передать по наследству свои гены, только научив потомство избегать конфликтов, в которых не получится одержать верх.

Как это удается животным, не владеющим языком? Ситуацию проясняет недавнее открытие зеркальных нейронов. Мозг млекопитающего впитывает информацию, наблюдая за поведением окружающих. Когда подросток следит за своими собратьями, у него активируются специальные нейроны. Они соединяются в цепи, и благодаря этому юная особь повторяет подсмотренные действия.

В 1980-х гг. итальянские нейробиологи из Пармы, изучавшие мозговые волны макак-резусов, сделали монументальное открытие. Они наблюдали за активацией двигательных нейронов обезьяны, хватавшей арахис. Однажды они закончили работу, но еще не выключили мониторы и случайно заметили небольшую вспышку активности, когда подопытное животное наблюдало, как один из ученых собирал оставшиеся орехи. По-видимому, это зрелище запустило ту же электрическую схему, которая возникала, когда обезьяна сама хватала угощение.

Так саркастичная английская присказка monkey see, monkey do («обезьяна видит — обезьяна делает» или «все побежали, и я побежал») внезапно получила научное обоснование благодаря электродам и компьютеру.

Ошеломленные исследователи вскоре обнаружили, что на подражании специализируются определенные нервные клетки — зеркальные нейроны (этот термин ввели тоже они). Оказалось, что эту функцию выполняют около десяти процентов нейронов в определенных областях коры головного мозга макаки-резуса.

Получается, что у всех приматов, включая человека, есть система зеркальных нейронов. Даже певчие птицы, по-­видимому, используют их, чтобы выучить уникальную мелодию, привлекающую особей противоположного пола их вида. Зеркальные нейроны способствуют социальному обучению, необходимому для достижения репродуктивного успеха.

Детеныши перенимают поведение окружающих без какого-либо сознательного намерения. Их мозг приспособлен к тому, чтобы наблюдать и усваивать увиденное. Когда группа нейронов активируется и получает стимул соединиться друг с другом, происходит обучение. Скопление нервных клеток, многократно включающихся в работу в одно и то же время, становится эффективным проводящим путем в мозге.

Млекопитающие полагаются на устоявшиеся нейронные пути, потому что электричество течет там, где встречает наименьшее сопротивление. Когда в нейронных джунглях запускается электрический импульс, он не прокладывает новый маршрут, если поблизости находится широкая магистраль.

Молодая обезьянка годами сидит на коленях у матери и наблюдает за ее социальными взаимодействиями. Она видит, кого та боится и кому доверяет. И начинает ассоциировать страх или доверие с определенными особями, потому что повторяющаяся активация зеркальных нейронов формирует соответствующие цепи. Не задумываясь и не прилагая сознательных усилий, обезьянка учится быть почтительной с каждой особью, стоящей выше матери в социальной иерархии, и ожидать покорности от тех, чей статус ниже.

Зеркальные нейроны раскрывают тайну нашего детства. Млекопитающие взрослеют гораздо дольше, чем другие классы живых существ. Время, проведенное рядом с матерью, используется для того, чтобы «перекачать» себе знания, хранящиеся в ее мозге.

Чем больше кортекс, тем дольше млекопитающее не покидает родительское гнездо. Однако обширная кора головного мозга способствует выживанию, только если она заполнена необходимой для этого информацией. В противном случае дополнительные нейроны становятся помехой, потому что для поддержания их в рабочем состоянии требуется очень много энергии. Животное должно усердно трудиться, чтобы обеспечить свои ней­роны теплом и глюкозой, поэтому продолжительность его существования зависит от того, насколько эффективно оно их использует.

Не следует забывать, что долгое детство является помехой для выживания. Чем больше времени мать уделяет каждому детенышу, тем меньше потомства она может иметь и тем выше риск того, что ее отпрыски попадут в лапы хищника. Чтобы компенсировать эти издержки, длительное взросление должно иметь весомые преимущества. Они заключаются в возможности перенимать поведение зрелых особей и сохранять эти знания. У приматов долгое детство, потому что им нужно немало времени для выстраивания нейронных цепей, стимулирующих действия, необходимые для достижения репродуктивного успеха.

Молодым млекопитающим не требуется сознательных усилий, чтобы заново создавать схемы поиска пищи и общения с сородичами. Они просто смотрят и повторяют. В конце концов каждая особь достигает зрелости, усвоив то, что известно другим членам группы, включая статусную иерархию.

Животные в зоопарке обычно производят на свет крайне мало детенышей, хотя ветеринары пристально следят за их здоровьем. Как правило, они видят недостаточно примеров поведения, способствующего размножению. У них не развиты родительские навыки, а также (как ни удивительно) навыки поиска репродуктивных партнеров. Большинство детенышей в зоопарке растут в относительной изоляции и, следовательно, не получают необходимого социального опыта. Это подчеркивает важность усвоения основных форм поведения, необходимых для выживания, во время наблюдения за товарищами по группе.

Представим, что свиноматка родила десять поросят, но при этом у нее всего восемь сосков. А значит, с самого рождения малыши должны бороться за выживание со своими братьями и сестрами. Каждый малыш стремится удовлетворить свои индивидуальные потребности. Он не ждет, когда ему позволят попить молока.

Даже если количество сосков у свиноматки равно количеству поросят, те, что расположены ближе к сердцу, содержат более жирное и питательное молоко. Следовательно, слабые детеныши с каждым днем начинают все больше отставать в развитии.

Примечательно, что мать ни во что не вмешивается. У нее получится передать свои гены, только если кто-то из ее потомства как следует наберется сил и сможет не погибнуть в мире, полном хищников.

Каждый поросенок борется за лучшее пропитание, чтобы повысить свои шансы на выживание. Человеческому уху это может показаться странным и жестоким. Нет, млекопитающие рождаются вовсе не для того, чтобы ущемлять своих братьев и сестер. Просто их мозг с самого рождения стремится противостоять экзистенциальным угрозам. Мы, люди, хотим, чтобы выжил каждый ребенок, каким бы слабым он ни был. Но за нашим стремлением помогать другим скрывается потребность помочь самим себе.

Природа более жестока, чем кажется. Большинство млекопитающих умирают до того, как им удается оставить потомство. Если сложить всех новорожденных особей, не достигших половой зрелости, детенышей, которых съедают на глазах родителей, и взрослых, которые погибают, ни разу не спарившись, становится ясно, что передача ДНК — непростая задача. Репродуктивный успех зависит не только от продолжительности жизни папы и мамы, но и от того, осваивают ли их отпрыски навыки выживания.

Чем крупнее мозг у млекопитающих, тем больше преимуществ они видят в сосуществовании. Приматы, например, хорошо умеют просчитывать, когда следует сотрудничать. У них достаточно времени в детстве, чтобы овладеть этим навыком. Но жить бок о бок с сородичами невозможно, полностью отказавшись от личных интересов или стремления к доминированию. Социальные союзы — это дополнительный инструмент в борьбе за индивидуальное выживание.

Люди часто думают, что мир природы чист и прекрасен, а стремление к статусности пришло с появлением цивилизации. Но поведение животных ясно показывает, что желание доминировать — это естественное состояние, а цивилизация лишь предлагает мирные способы направить эти побуждения в нужное русло.

Когда два бабуина дерутся, остальные наблюдают за ними. Все зрители знают ранг каждого из сражающихся, запоминают исход боя и перестраивают в своем сознании пирамиду власти в стае. Никто не навязывает бабуинам иерархию. У каждого из них появляется статус, когда он делает то, что ему нравится, и избегает того, что не нравится.

Бабуин всегда может отказаться демонстрировать подчинение и бросить вызов доминирующей особи. Его мозг эволюционировал, чтобы делать выбор. Он сопоставляет ожидаемую выгоду от действия с потенциальной опасностью. Необходимость идти на риск и возможность получить вознаграждение анализируются с помощью нейронных цепей, выстроенных на основе прошлого опыта. Годы обучения позволяют млекопитающему сдерживать порывы, когда самоутверждение может навредить.

Уроки прошлого позволяют поддерживать социальные связи и в то же время добиваться желанного статуса. Вот как объясняют это приматологи Дороти Чейни и Роберт Сейфарт:

«Открытые вызовы существующей иерархии бросаются редко из-за того, что выгоды, которые можно извлечь из доминантного положения, обычно не перевешивают потенциальных издержек серьезной борьбы. Самка низкого ранга без колебаний ударит подростка высокого ранга, который попытается отобрать у нее еду. Но она сделает это только после того, как убедится, что никто из родственников зарвавшегося юнца не находится в пределах слышимости. Тем не менее даже в мирно живущей группе с четкой иерархией есть отдельные особи — и даже целые группы наследников по материнской линии, — только и ждущие возможности нарушить сложившийся порядок»10.

Скрытое желание доминировать знакомо многим кинологам. Как только собака замечает присутствие своих сородичей, она начинает демонстрировать свой статус и не упускает возможности проявить себя, если считает, что это безопасно. Люди часто удивляются, видя, как моська заливисто лает на волкодава. В дикой природе маленькая собака узнала бы о пределах своих возможностей по обратной связи, почувствовав, какую боль может причинить значительно более крупный противник. Но если человек исполняет все ее прихоти, она чувствует свою власть над покорным великаном и в похожих ситуациях действует соответственно.

Стремление мозга млекопитающего к доминированию подтверждает кинолог Цезарь Миллан, ведущий телепередачи «Переводчик с собачьего». Миллан вырос на ферме в Мексике. Он видел, как собаки послушно помогали его деду, потому что от этого зависело их выживание. И также видел, как соседские псы постоянно задирали друг друга и агрессивно боролись за доминирование.

Цезарь с детства мечтал стать дрессировщиком в Голливуде. Он уехал в Калифорнию и, чтобы заработать на жизнь, устроился в груминг-салон. Там он с удивлением отметил, что клиенты-питомцы часто страдают от неврозов. Эти животные не выполняют никакой работы, их постоянно балуют, но при этом они ведут себя до странности агрессивно.

Проблема в том, что городские жители зачастую демонстрируют подчинение своим любимцам. Собаки не сторожат дом, а просто скрашивают жизнь хозяев, даря любовь и ласку. В результате образуется вакуум власти, и у животных появляется естественное желание заполнить его.

Мозг подсказывает им либо следовать за лидером, либо быть им. Если владелец не ведет себя как вожак, это начинает делать его собака. Она считает агрессию неотъемлемой частью этой социальной роли, поскольку работа альфа-особей заключается в том, чтобы охранять членов своей группы и защищать их от хищников. Большинство людей не знают о правилах доминирования и подчинения и потому неосознанно проявляют слабость.

Цезарь Миллан начал консультировать хозяев собак-­невротиков. Он объясняет им, что именно человек становится причиной неадекватного поведения своего питомца. Сначала безотказные владельцы создают у собаки впечатление, что она — вожак стаи, а затем наказывают ее за агрессию, которая является отличительным качеством альфа-особи. Еще хуже то, что домашняя дрессура проходит в атмосфере всепоглощающей любви. Это еще больше подталкивает животное к доминированию. А значит, опять провоцирует естественную агрессию, за которой следует незаслуженное наказание. Собака становится невротичной, потому что не может разобраться в непонятной для нее системе социального вознаграждения.

Мозг млекопитающего всегда ищет признаки установившейся иерархии, потому что это способствует выживанию. Собака не получает нужной информации, если видит, что люди бессистемно переключаются между доминированием и подчинением. Хозяева, которые не показывают питомцам, кто главный, буквально сводят их с ума.

Взгляды Миллана часто критикуют. Люди ошибочно думают, что он пропагандирует жестокое обращение с животными. Он же, напротив, объясняет, как доминировать без агрессии. Цезарь учит владельцев проявлять «спокойную напористость» и призывает вознаграждать питомцев за «спокойную покорность». Ни одна из сторон не демонстрирует агрессии, когда иерархия четко выстроена. Мозг млекопитающего всегда хочет знать, кто является лидером, и приходит в возбуждение и замешательство, если статусные различия стерты. Идеи Миллана актуальны и для покладистых родителей, которые невольно подчиняются своим детям и в конечном итоге получают агрессивных и невротичных отпрысков.

Каждое млекопитающее рождается со способностью как к доминированию, так и к подчинению. В отличие от пчел, которые от природы бывают или «батраками», или «аристократами», млекопитающие могут играть любую из этих ролей в зависимости от обстоятельств. Их мозг приспособлен выбирать поведение, считывая сигналы своего окружения. Правильные действия вознаграждаются выбросами гормонов счастья, благодаря которым создаются прочные нейронные связи. Молодые нейроны соединяются легче, чем старые (как говорится, старого учить — что мертвого лечить).

Мозг млекопитающего постоянно проводит социальные сравнения, способствующие выживанию его обладателя. Например, когда обезьяна видит сочный фрукт, висящий высоко на дереве, она быстро прикидывает, выдержат ли ветви ее вес, а также делает выводы о возможной реакции своих сородичей на то, что угощение достанется именно ей. Социальное обучение — часть автоматической ориентации на выживание.

У людей все примерно так же. Однажды я угостила двух трехлетних детей соком в одинаковых по размеру стаканчиках разного цвета. Один малыш сразу заявил: «Хочу красный». Это вынудило другого ребенка принять решение. Он мог самоутвердиться или избежать конфликта. Стоила ли награда такого риска? Насколько точно он мог предсказать результат возможной стычки? Его мозг млекопитающего эволюционировал для сбора и анализа именно такой социальной информации. Как взрослой женщине мне хотелось сказать детям, что цвет стаканчика не имеет значения. А как млекопитающее я понимала, насколько неприятно чувствовать чье-то доминирование.

Представьте себе группу самок шимпанзе, отправившихся на поиски пищи. Они находят чудесное местечко, заросшее ягодными кустами. Но условия не равноценны: где-то ягод больше, где-то меньше, где-то можно надежнее укрыться от хищников. Каждая обезьяна хотела бы оказаться в самом центре группы, перед обильно плодоносящим кустом. Там она быстро бы насытилась, не затрачивая особых усилий, и была бы защищена телами других особей. Но только одна самка может претендовать на лучшее место. И только одна — на второе, чуть менее удачное, одна — на третье, и так далее.

Если все разом побегут к самому привлекательному кусту, начнется серьезный конфликт. В ходе таких разбирательств слабые шимпанзе часто получают травмы. Таким образом, обезьяны понимают, кто сильнее, и воздерживаются от выбора места для кормления, пока их более статусные приятельницы не займут свое. Каждая самка знает, с кем из товарок по группе лучше не связываться, а кто, скорее всего, уступит ей. Таким образом, социальная иерархия формируется без осознанных намерений или указаний. Животные просто делают все возможное, чтобы удовлетворить свои потребности и не подвергнуться опасности.

Самки, которым достаются лучшие места для кормления, как правило, питаются обильнее. Соответственно, сытнее живется и их более многочисленным детенышам. Стремление завоевать высокий статус повышает репродуктивный успех.

Я видела душераздирающий пример этого в одной передаче о животных. Группа макак питалась корнями лотоса в реке, кишащей крокодилами. Большинство зверьков перебрались на большую плавучую платформу из листьев лотоса, но там поместились не все. Обезьянам самого низкого ранга пришлось или искать пропитание поодиночке с риском оказаться в пасти крокодила, или отказаться от обеда.

Среди аутсайдеров была одна кормящая мать, которая отчаянно нуждалась в еде. Недавно родившие самки макак особенно часто испытывают острое чувство голода. Камера сфокусировалась на обезьянке, нервно рассматривавшей растения у кромки воды. Она запрыгнула на отдельный лист и, прижимая к груди беззащитного малыша, попыталась добыть съедобный корень. К счастью, на этот раз ей повезло, но ведущий рассказал, что ее предыдущий детеныш умер от недоедания, и сохранить жизнь новому будет очень непросто.

Социальная иерархия возникла не с появлением денег, а с того момента, когда два млекопитающих поняли, что они не могут находиться в одном и том же месте в одно и то же время. Есть участки, лучше защищенные или изобилующие пищей, и занявшие их особи с большей вероятностью передадут свои гены потомству.

Самую серьезную угрозу репродуктивному успеху млекопитающих представляют хищники. Они предпочитают охотиться на молодняк, потому что это требует меньше усилий. Так, у зебр появились полосы, потому что эта прекрасная маскировка помогает детенышам сливаться со взрослыми особями.

Мы также опасаемся присутствия хищников. Всего одна кровожадная тварь, забредшая в многомиллионный город, заставляет всех родителей неусыпно тревожиться за своих отпрысков. Однако лишь у очень немногих людей дети погибают от когтей диких зверей, поэтому нам трудно оценить, насколько сильно такая перспектива пугала наших древних предков.

У рептилий рождается многочисленное потомство именно потому, что бόльшую часть из них съедают хищники. Родители не тратят силы на их воспитание и не чувствуют привязанности. Как только малыши вылупляются из яиц, они расползаются и начинают самостоятельную жизнь. Взрослые особи находятся поблизости только для того, чтобы пожрать всех слабых и недоразвитых детенышей. Новорожденные ящерицы начинают бегать, как только вылезают из скорлупы. Новое поколение спешит навстречу своей судьбе, а их родители стоят на страже и расправляются с замешкавшимися. Ведь если пощадить слабых малышей, они привлекут хищников, и тогда погибнут абсолютно все.

Рыбы даже не задерживаются поблизости, когда начинают вылупляться мальки. Самки лишь ждут оплодотворения откладываемой икры, а затем уплывают по своим делам.

Семена деревьев разносятся по ветру, и никто не знает об их дальнейшей судьбе. Большинство семян погибает, не успев превратиться в вековечные дубы или сосны, носящие в себе ДНК своих прародителей.

Картина изменилась благодаря млекопитающим. У них рождается мало потомства, и они делают все возможное, чтобы каждый детеныш выжил. Мать и отец зорко охраняют новорожденных до тех пор, пока те не вырастут, не окрепнут и не смогут сами спасаться от хищников. Чем больше мозг, тем дольше млекопитающие заботятся о своих отпрысках.

Вкладывать много сил в каждого малыша — рискованная репродуктивная стратегия. Самка обезьяны теряет несколько лет репродуктивной жизни, если ее детеныш погибает. За это время у ящерицы могли бы появиться тысячи ящерок.

Но самка млекопитающего не привыкла откладывать сотни яиц. Ее репродуктивный успех зависит от способности защищать свое немногочисленное потомство от хищников. И одна из проверенных стратегий для достижения этой цели — подружиться с доминантными самцами, которые будут готовы прийти на помощь.

Кормящим матерям нужно много еды. Они вынуждены часто покидать семейное гнездо и добывать пищу. Брать с собой детеныша рискованно, поскольку это увеличивает риск попасться в лапы хищника. Даже если малышу удастся в последний момент убежать, смерть матери, как правило, ускоряет и его гибель. Сироты получают некоторую заботу от сородичей, но все равно их участь обычно незавидна.

Обезьяны-матери стараются оставить детенышей на попечение других членов группы и отправляются на поиски пропитания в одиночку. Они могут вверить своих отпрысков заботам сестры, кузины или тети, но исследователи заметили, что особи женского пола не всегда проявляют необходимую бдительность. Гораздо лучшая стратегия — обратиться за помощью к самцу.

Исследования показывают, что самки бабуинов делают кое-что интересное ради тесной дружбы с самцами. После родов они предлагают услуги груминга избранной особи мужского пола. Приметив статусного бабуина, они следуют за ним по пятам, приближаясь и вычесывая грязь из его шерсти всякий раз, когда он это позволяет11. Из более сильных и авторитетных приматов, не раз доказавших свои боевые способности, получаются лучшие защитники. Таким образом, у самок есть веские основания бороться за внимание альфа-самцов.

Как ни странно, эти отношения целомудренны. В них нет места сексу. Няньки мужского пола не проявляют полового интереса к самке, пока она растит детеныша. Все дело в том, что у кормящей матери не происходит овуляции, а самцы приматов (за исключением бонобо и человека) не заинтересованы в спаривании с теми, кто не выделяет феромонов фертильности.

Исследователи расценивают эти отношения как своего рода ухаживание. Самцы сближаются с самками в надежде, что в подходящий момент они окажут им благосклонность и позволят спариться с ними. Однако полученное преимущество невелико, поскольку межполовая дружба заканчивается, когда у матери пропадает молоко. Как только она вернется на «ярмарку невест», привилегию спариться с ней получит бабуин, занимающий соответствующее место в иерархии мужского доминирования.

Отношения между самцом и самкой вне брачного сезона не являются обычным явлением в животном мире, но млекопитающие с более крупным мозгом действительно иногда пытаются их завести. Исследования показывают, что такие альянсы важны для выживания всех их участников. Д. Чейни и Р. Сейфарт объясняют это так:

«Эксперименты с воспроизведением звуков показали, что самцы распознают голоса своих подруг и быстрее реагируют на их крики о помощи. Когда в группе появляется потенциальный детоубийца, кормящие самки, у которых есть друзья мужского пола, испытывают значительно меньший стресс…

Как только малыш умирает или его отнимают от груди, дружба заканчивается... Самцы, однако, продолжают защищать выросшего детеныша, а если он осиротел, зачастую берут на себя роль его взрослого компаньона. Со временем особенно дружелюбный опекун превращается в эдакого сказочного Крысолова: куда бы он ни пошел, его повсюду сопровождает толпа резвящихся юнцов. Для старой медлительной особи это отличный способ спокойно дожить отведенное ему время»12.

Самки шимпанзе, как правило, более неразборчивы в связях, чем самки бабуинов (это не мое личное мнение, а утверждение биологов). На практике это означает, что доминирующий самец шимпанзе имеет меньше шансов стать единственным партнером фертильной самки, чем альфа-бабуин. У сперматозоидов шимпанзе есть масса «конкурентов». А значит, у тех, кто заключает дружеский союз с самкой, больше шансов передать свои гены.

Исследователи наблюдали, как самцы шимпанзе делились мясом со своими компаньонками. Мясо дает силу, необходимую для выкармливания и защиты детенышей. Его присутствие в рационе делает молоко более питательным, что ускоряет рост новорожденного малыша и позволяет быстрее произвести на свет еще одного. Альфа-самец может предложить своим подругам больше мяса. И самки вспоминают об этом в период овуляции. Это в очередной раз подтверждает, что высокий статус способствует репродуктивному успеху.

Дружеские отношения с особями женского пола помогают подняться в иерархии мужского доминирования. Когда в стае возникает конфликт между самцами, решающий голос часто имеют самки: они объединяются со своими благодетелями и помогают запугивать их соперников. Как правило, побеждает тот, у кого самая большая женская группа поддержки.

Союзы с самцами помогают самкам приматов защищать своих детенышей от хищников. У отпрысков матерей, прекрасно умеющих налаживать отношения, больше шансов уцелеть. Но иногда угроза исходит от своих. В такой ситуации необходимо задействовать дополнительные стратегии выживания.

Исследователи с удивлением отметили высокий уровень внутреннего насилия в стаях обезьян. Вожаки-детоубийцы, а также агрессивные особи обоих полов угрожают молодым приматам. Подрастающее поколение нуждается в защите от некоторых представителей своего вида так же, как от голодных хищников.

Детоубийство среди обезьян шокирует, но это давно доказанный факт. Новые альфа-самцы убивают детенышей, чтобы самки перестали их вскармливать и скорее смогли снова забеременеть. Доминантные особи мужского пола хотят поскорее передать по наследству свою ДНК, потому что их в любой момент могут свергнуть. Если в их звездный час самки не будут фертильны и готовы к спариванию, то долгий и тернистый путь к вершине был проделан напрасно. С точки зрения нового вожака стаи, мать, выкармливающая отпрыска другого самца, — это упущенная возможность. Конечно, он так не думает, а просто действует, повинуясь инстинкту уничтожать чужое потомство и заводить свое.

Разумеется, пожирать собственную плоть и кровь нецелесообразно. Исследования показывают, что детоубийство происходит только в ситуациях, когда вероятность установления отцовства крайне мала. Животные не воспринимают биологическое родство так, как люди. И все же самцы, как правило, уничтожают детенышей только тех самок, с которыми они раньше практически не контактировали. Именно так поступают львы и гориллы, набредая на плохо охраняемое семейство и захватывая власть.

Среди шимпанзе и бабуинов ситуация осложняется, поскольку их особи мужского пола поднимаются по иерархической лестнице гораздо медленнее. Исследования показывают, что детоубийство в их стаях происходит, только когда вожаком становится новичок. Примерно то же характерно для мышей, что не удивительно, поскольку первые приматы произошли от мышевидных грызунов.

Вот как Д. Чейни и Р. Сейфарт описывают детоубийство с точки зрения матери:

«Самки бабуинов энергично защищают свое потомство от реальных и потенциальных угроз. Они наскакивают на любого представителя мужского пола, который пытается напасть, и кусают его. Однако многие самцы настойчивы и безжалостны: они месяцами ведут слежку, выжидая удобного момента, чтобы во время атаки на мать схватить детеныша»13.

Для самок самый безопасный способ уберечь свое чадо — спариться с альфой. Но это работает только до тех пор, пока он находится на вершине иерархии. Если вожака свергнут до того, как детеныш перестанет питаться молоком, он тут же окажется в опасности. Это вызывает у матерей огромный стресс, заставляет прогнозировать социальные перемены и вступать в союз с потенциальным лидером.

В процессе эволюции у разных видов сформировались уникальные стратегии выживания. Самки шимпанзе перестраховываются, занимаясь сексом с любым самцом, который может захватить власть или способен обеспечить защиту от нового вожака стаи. Самки горилл и львицы, как правило, вступают в союз с детоубийцей: он оказался сильнее, чем их предыдущий партнер, и, следовательно, обеспечит лучшую защиту их следующему отпрыску. В любом случае мозг, хорошо разбирающийся в социальном доминировании, с большей вероятностью сохранит ДНК своего обладателя.

Иногда внутригрупповое насилие совершают самки. Экстремальным примером является похищение:

«Альфа-самкой в группе была старая и агрессивная особь по кличке Аннет. Она пристрастилась к похищению новорожденных... У нее не было молока, и она очень грубо обращалась с малышами... Отпрыски макак-резусов очень выносливы, но если они не будут часто питаться, то умрут от голода и обез­воживания. Проводя на руках у Аннет несколько часов, а иногда и целые сутки, детеныш рисковал не выжить, поэтому исследователям-приматологам приходилось вмешиваться... Аннет поняла, что лучшее время для похищения младенцев — выходные, когда рядом нет людей...

С тех пор я видел похищения сотни других младенцев... [Это] всегда озадачивало меня. Хотя матери были явно обеспокоены происходящим, они никогда не пытались отобрать своего детеныша... Вместо этого они повсюду следовали за похитительницей и терпеливо ждали, когда та отпустит их малыша... Все дело в том, что похитительница занимала более высокое положение и с легкостью одолела бы бросившуюся на нее мать»14.

Иногда агрессию проявляют задиристые особи. Следующий пример показывает, как проявление слабости может спровоцировать нападение. В данном случае слабость была вызвана медицинской процедурой:

«Подросток макака-резус по кличке Бадди еще не полностью оправился от наркоза, когда его вернули к сородичам. Все члены его группы сразу поняли: с ним что-то не так. Он бегал медленнее, чем обычно, не реагировал на демонстрацию превосходства жестом подчинения и не бросился к матери в поисках защиты…

Он был слаб и уязвим. Вскоре поведение других обезьян разительно изменилось: дружелюбие превратилось в нетерпимость, а заигрывания — в агрессию…

Задиристый самец укусил Бадди за лапу. Бадди закричал от боли и попытался убежать. Но он все делал медленно — слишком медленно. Хулиган быстро догнал его и снова укусил, на этот раз за ухо. Детеныш закричал громче. К нему подбежали двое других подростков (один из них дружил с Бадди — они постоянно играли вместе) и взрослая самка... Они окружили его и с угрожающими криками принялись хватать Бадди за лапы, бить по морде, кусать за пальцы и хвост…

Эти обезьяны знали Бадди с самого рождения. Они жили в одном вольере. Они ели одну и ту же пищу... Они нянчили его, когда он был младенцем... Однако в тот день, если бы исследователи не спасли Бадди, он бы погиб. Его мать и тети попытались бы защитить его, но, вероятно, безуспешно.

Уязвимость Бадди стала для других обезьян возможностью свести старые счеты, улучшить свое положение в иерархии доминирования или навсегда устранить потенциального соперника»15.

Исследователи поместили Бадди в отдельную клетку. Через два часа он полностью отошел от наркоза и снова стал самим собой. Его вернули в родную группу, и на этот раз он смог защититься от травли:

«Его товарищ по играм и еще один подросток подошли и попытались схватить Бадди. Он вцепился им в плечи, и они втроем начали бороться... [Он] нечаянно наткнулся на малыша и сбил его с ног. Тут же появилась мать детеныша, подхватила его на руки и уставилась на Бадди, угрожающе открыв пасть. Бадди в ответ показал самке зубы и одновре­менно поднял хвост, демонстрируя гениталии любой другой обезьяне, которая могла оказаться сзади... На него больше не обращали внимания»16.

Бадди должен был продемонстрировать доминантное поведение, которого от него ожидали, чтобы не притягивать потенциальных соперников.

Статус приматов постоянно ставится под сомнение и пересматривается. На его формирование уходят годы. Чтобы выжить, юным особям необходим развитый социальный интеллект. Мать старается помочь в этом своим детенышам. Чем лучше она ориентируется в иерархии, тем выше вероятность того, что ее гены не исчезнут с лица земли.

У современных людей все немного сложнее. Пришли времена, когда статусность практически перестала влиять на наш репродуктивный успех. Но даже при небольших различиях в социальном положении каждое новое поколение наследует гены и модель поведения более успешных родителей.

Сегодня у млекопитающего может быть вдоволь еды, но никто не знает, что ждет его завтра. Люди стараются отложить что-то на черный день. А для животных «подушкой безопасности» является доминирование. Кроме этого, они практически ничего не могут сделать, чтобы улучшить перспективы выживания. Если они начнут больше есть, чтобы защититься от голода в будущем, то заработают лишний вес, станут неповоротливее и не успеют в нужный момент убежать от хищника. Им не удается (за редкими исключениями) делать запасы продовольствия, потому что еда быстро портится и ее часто крадут. Единственный способ защитить свое будущее — преобразовать избыток энергии в социальную значимость. Если пищи станет не хватать, сильная доминантная особь, скорее всего, получит самый жирный кусок.

Нет, млекопитающие не отъявленные эгоисты. Они используют коллективные стратегии, это способствует выживанию. Части их мозга слаженно работают, постоянно анализируя окружение своего обладателя и прокладывая курс на улучшение его положения. (Рептильный мозг распознает опасность, лимбическая система ищет союзников, а кортекс сравнивает текущую ситуацию с накопленным опытом.)

Слишком агрессивная особь, скорее всего, будет убита соперником и его союзниками. А недостаточно агрессивная рискует недоедать, не иметь возможности спариваться и постоянно подвергаться опасности. Те, кто умеют приспосабливаться к социальной динамике, с большей вероятностью будут жить долго и счастливо. Гениальность мозга, которым обладают млекопитающие, заключается в способности находить баланс между индивидуальными потребностями и социальными связями.

Выживание зависит от способности выносить суждения о других. Млекопитающим приходится постоянно решать, когда можно отстаивать свои интересы, а когда лучше отступить. Говорят, что осуждать нехорошо, но трезвые и здравые суждения необходимы, чтобы не сгинуть от рук себе подобных.

Каждое млекопитающее, даже обычная корова, чувствует связь между статусом и выживанием. А отвечает за эту связь нейрохимия. Вещества, дарящие приятные ощущения, выделяются, когда животное удовлетворяет свои потребности, — и в этом ему помогает доминирование.

Люди порой не замечают тех благ, которые им дарит социальное положение. В естественной среде его преимущества, как правило, более осязаемы: это еда, безопасность и секс. Давайте теперь обратим более пристальное внимание на секс — высшую награду млекопитающих за высокий статус.

6 У коров обычно четыре соска на вымени. — Прим. пер.

7 Из книги «Человеческая сторона животных» (The HumanSide of Animals).

8 Макака-резус (лат. Macaca mulatta) — один из наиболее известных видов семейства мартышковых. — Прим. пер.

9 Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

10 Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

11 Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence). Объектом этого исследования стали южноафриканские бабуины, которые похожи на большинство представителей этого вида приматов, но отличаются от своих северных сородичей — гамадрилов.

12 Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

13 Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

14 Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

15 Маэстрипьери Д. Там же.

16 Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

13

16

«За всю жизнь она ни разу не брыкалась; теперь же она невероятно ловко лягалась, нанося удары ногами назад, вперед и вбок. Она набросилась на фермеров, разгромила стойло, разбила доильный аппарат и покалечила доярку. До конца своих дней — а они были сочтены — бывшая королева, потерявшая свое положение в стаде, превратилась в бешеного изгоя»7.

Маэстрипьери Д. Там же.

Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

11

Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

12

В каждом стаде есть так называемая королева. Она может быть не самой красивой и не самой крупной — у нее вообще может быть всего три соска6, хромая нога, — и несмотря ни на что, все будет так, как она захочет. Все остальные коровы — ее служанки.

15

Текила наметила себе следующую жертву и далее проделывала все это с каждой самкой младше ее матери. В конце концов она была включена в иерар­хию доминирования взрослых, заняв место чуть ниже Иветты»9.

Макака-резус (лат. Macaca mulatta) — один из наиболее известных видов семейства мартышковых. — Прим. пер.

Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence).

Маэстрипьери Д. Макакиавеллианский интеллект (Macachi­avellian Intelligence). Объектом этого исследования стали южноафриканские бабуины, которые похожи на большинство представителей этого вида приматов, но отличаются от своих северных сородичей — гамадрилов.

У коров обычно четыре соска на вымени. — Прим. пер.

Достигнув совершеннолетия, самки обезьян должны заслужить свое положение в стае. Они учатся делать это буквально с младенчества. Захватывающее описание феномена социального восхождения представлено в наблюдениях нейробиолога Дарио Маэстрипьери за молодой самкой макаки-резуса8 по кличке Текила:

Из книги «Человеческая сторона животных» (The HumanSide of Animals).

14

10