«У каждого вида живых существ есть ритуалы, совершаемые перед спариванием... Обычно самцы млекопитающих идут на большие жертвы ради представившейся им возможности размножения».

Все мы видели изображения двух оленей, сцепившихся рогами, за которыми наблюдает плодовитая самка. В этом сражении самцы получают серьезные увечья, потому что на карту поставлено бессмертие. Победителю всегда достается красавица-невеста. Что она находит в этом грубияне?

Олениха хочет заполучить самого сильного самца, чтобы у ее детеныша были лучшие гены. Когда перед ней соревнуются претенденты на спаривание, она получает всю необходимую информацию.

У самок млекопитающих есть и другие способы отваживать более слабых ухажеров. Белки просто убегают от поклонников. Догнать их под силу только самым быстрым из них. Альфа-самка белки может удрать от всех, кроме альфа-самца. Таким образом, ее потомство унаследует самые сильные гены. Так же поступают слонихи. Слоны обоих полов вкладывают неимоверные усилия в этот гон по понятным причинам.

Каждое появившееся на свет млекопитающее — результат брачного выбора своих предков. Рассуждая о естественном отборе, Дарвин уделял больше внимания конкуренции за партнеров, чем борьбе за пищу. Успешный поиск пропитания позволяет спокойно просуществовать лишь несколько дней, а успешный поиск партнера способствует выживанию целого поколения.

Учителя биологии склонны преуменьшать значение борьбы за фертильных самок, потому что эту тему неудобно обсуждать с учениками средней школы. Поэтому, даже повзрослев, мы склонны недооценивать роль полового отбора в эволюции. И все же факт остается фактом: некоторые особи вносят гораздо больший вклад в генофонд, чем другие.

Брачное поведение стимулируется коктейлем из гормонов счастья и половых гормонов. Эти химические вещества создают ощущение, что для хорошего самочувствия вам просто необходим партнер X, а без партнера Y вы вполне могли бы обойтись.

В мире млекопитающих статус — это одновременно и средство и цель: средство привлечь внимание того, кто лучше всех, и индикатор того, почему именно этот человек вам так приглянулся. Конечно, никто сознательно не подходит к поиску второй половинки с таким цинизмом. Но если внимательно изучить, как это делают животные, то становится очевидным, что в природе секс и статус неразрывно связаны.

Мы сосредоточимся исключительно на статусных аспектах выбора сексуального партнера и рассмотрим различные брачные стратегии млекопитающих, включая гаремы, турниры и моногамию. Во всем этом разнообразии есть общая закономерность: секс — это награда за высокий статус, будь то количество или качество возможностей для спаривания.

Млекопитающие весьма требовательны к своим партнерам. Они не связываются с кем попало. И эта разборчивость в конечном итоге улучшает их шансы сохранить свою ДНК и передать ее по наследству. Как мы уже знаем, мозг млекопитающего в процессе эволюции научился выносить социальные суждения, и это помогает заключать наиболее удачные брачные союзы.

В мире животных нет свободной любви. Иначе у них появлялось бы больше потомства, чем могла бы выдержать экологическая ниша. Если перегрузить экосистему, весь биологический вид окажется на грани вымирания. Млекопитающие освоили несколько стратегий поведения, благодаря которым рождается меньше детенышей, но перспектив выжить у них становится больше. Одна из них — поиск лучшего партнера. У каждого вида живых существ есть ритуалы, совершаемые перед спариванием. Они влияют на то, какой сперматозоид оплодотворит яйцеклетку и какие детеныши появятся на свет.

Биологи используют термин «турнирный вид» для обозначения млекопитающих, которые перед спариванием соревнуются между собой, выясняя, кто сильнее. Турниры самцов могут показаться обычными играми, но исследования подтверждают, что зачастую это суровые испытания, отнимающие много энергии и сил. Проигравшие ничего не получают за свои страдания, а победители не застрахованы от увечий.

В дикой природе нет ветеринаров, а значит, полученные раны могут кровоточить и гноиться; они ослабляют, калечат или даже медленно убивают животное. Обычно самцы млекопитающих идут на большие жертвы ради представившейся им возможности размножения. Они вольны отказаться от состязания, но тогда их ДНК не будет передана потомству. (Люди также унаследовали свой мозг от тех, кто участвовал и выигрывал в репродуктивной игре. Бездетный мужчина никак не может быть нашим предком.)

Для особей женского пола турниры также имеют свои преимущества и недостатки. Кому-то может показаться, что такая система ограничивает их свободу выбора. Но на самом деле они получают биологический эквивалент рыцаря-чемпиона: каждой самке достается партнер, который боролся за нее и победил.

Научное объяснение преимущества турниров предлагает так называемая гипотеза сексуального сына. Если самец млекопитающего станет альфой, он оставит после себя многочисленное потомство. Репродуктивный потенциал самки, независимо от ее статуса, гораздо более ограничен. Она долго выкармливает и выхаживает каждого новорожденного и потому за всю жизнь производит на свет гораздо меньше детенышей, чем равный ей по статусу самец. Однако она может родить сына, который вырастет альфой, и с его помощью создать множество копий своих генов. А лучший способ сделать это — выбрать соответствующего отца.

Впервые я узнала о тонкостях спаривания млекопитающих во Франции. Там на берегу Луары находится знаменитый зоопарк приматов — «Долина обезьян» (Vallée des Singes). Его милая юная сотрудница рассказала много интересного о жизни бабуинов. Оказывается, их альфа-самцы привыкли «монополизировать» самок. «Стая не возражает, — пояснила девушка-зоолог, — потому что, когда появляется лев, все ее члены забираются на дерево и не спускаются, пока альфа не прогонит его или не погибнет в поединке».

Я пришла в замешательство. Судя по ее словам, получалось, что самцы с низким статусом вообще не занимаются сексом. Неужели это действительно было так?! Возможно, я что-то недопоняла на французском, но чем больше я думала об этом, тем сильнее ужасалась. Поэтому когда сотрудница зоопарка закончила экскурсию, я подошла к ней и, с трудом подбирая слова, попыталась все прояснить.

Вот что она мне ответила: «Самцы с низким статусом, ра­зумеется, занимаются сексом, но не становятся отцами».

Это смутило меня еще больше, но я не смогла сформулировать уточняющий вопрос на французском. Вернувшись домой, я засела за учебники и наконец разобралась во всех тонкостях сексуальной жизни приматов. Оказалось, что вожак стаи бабуинов позволяет особям среднего ранга спариваться со своим «гаремом», но только не на пике фертильности самок.

Кто бы мог подумать, что статусная иерархия самцов балансирует на столь тонкой грани? Приматы мужского пола, за исключением человека и обезьян бонобо, проявляют интерес к сексу, только когда самки сообщают о своей плодовитости. Обычно они начинают подавать визуальные и обонятельные сигналы за несколько дней до овуляции. Опытные самцы чувствуют разницу и не спешат с ухаживаниями. Это создает небольшое окно возможностей, и напористые молодые бабуины пользуются моментом. Самки часто проявляют к ним благосклонность, стремясь подружиться с потенциальными альфами.

При этом пожилые самцы делают все возможное, чтобы воспрепятствовать таким союзам. Чем плодовитее самка, тем больше усилий затрачивает «старая гвардия», чтобы отвадить дерзких юнцов. Когда молодой самец начинает подниматься в иерархии доминирования, прогнать его становится все труднее. Таким образом, особи мужского пола тратят годы на то, чтобы набраться сил и заключить побольше полезных социальных союзов. Они должны выиграть немало состязаний, прежде чем займут достаточно высокое положение и обретут возможность плодиться и размножаться. Тот, кто оказывается на самом верху социальной пирамиды, получает право отгонять других самцов от самок на пике фертильности, и его ДНК вы­игрывает в генетическом тотализаторе.

Все это сильно напоминает сплетни в желтой прессе о бурной личной жизни знаменитостей. Но конкуренция за возможности спаривания — лишь часть головоломки. Репродуктивный успех приматов зависит не только от акта соития, но и от ежедневного выбора, который влияет на состояние их здоровья и количество их социальных связей. Делать этот выбор помогает химия мозга. Сексуальные игры животных кажутся нам до боли знакомыми, потому что одни и те же нейрохимические вещества осложняют или упрощают жизнь всех млекопитающих. Гормоны счастья вознаграждают за то, что имеет отношение к репродуктивному успеху, включая укрепление сил, защиту потомства, социальное восхождение и поиск партнера.

Человек дважды (если не трижды) подумает, стоит ли поддаваться естественным порывам. Животные не склонны сдерживать свои инстинкты, потому что у них меньше нейронов, по которым можно перенаправить нейрохимические импульсы. Они просто делают «это», пока люди сочиняют романтические послания или сходят с ума от безответной любви. Животные не могут объяснить словами свои мотивы, но нам удается их понять благодаря научным исследованиям. Ученые выявили поразительную закономерность: секс и статус неразрывно связаны. Улучшая свое социальное положение, животные вознаграждаются возможностью спаривания.

В одном видеоролике канала National Geographic показано, как два самца зебры яростно бодаются и лягаются. А рядом стоит юная особь женского пола. Внезапно самцы прекращают борьбу, и один из них убегает вместе с самочкой. Любой мог бы предположить, что двое дерущихся — одногодки, претендующие на спаривание, но рассказчик объясняет, что один из них — отец зебры. Его дочь только что достигла половой зрелости и собралась отбиться от стада, а за ней неотступно следовал молодой самец.

Отец вовсе не против того, чтобы его «принцесса» спаривалась. Но он не хочет, чтобы она делала это со слабаком. Ведь на кону его собственные гены. За всю жизнь у дочери будет не так много детенышей, а значит, все они должны выжить и сохранить дедушкину ДНК. Для этого нужно заполучить наилучшего «зятя». Молодому самцу зебры приходится демонстрировать свои возможности, чтобы завоевать расположение будущего «тестя».

У млекопитающих половые отношения складываются непросто. На них влияет множество факторов, в том числе среда обитания. Ярким примером этого является сексуальная жизнь волков, или, точнее, ее отсутствие. Волки живут в суровых условиях. Чтобы они не исчезли как вид, рождаемость щенков должна быть сведена к минимуму. Эта проблема разрешилась очень необычным способом. Ни один член стаи, кроме альфа-пары, не имеет права заниматься сексом. Доминантные супруги зорко следят за тем, чтобы это правило неукоснительно соблюдалось. Они яростно нападают на волков с более низким статусом при малейшем намеке на нарушение негласного «обета безбрачия». Если какой-нибудь самец пытается приблизиться к фертильной самке, вожак тут же кусает его. А его спутница жизни нападает на захотевшую спариться самку. Эти атаки вызывают у особей женского пола сильнейший стресс, из-за которого у них падает уровень половых гормонов и не происходит овуляция.

Волки рождаются с полным набором репродуктивных органов. Но вместо того, чтобы плодиться и размножаться, они тратят жизнь, помогая прокормить отпрысков альфа-­пары, и умирают, не оставив потомства. Тем, кто хочет сохранить и передать по наследству свои гены, нужно набраться сил и либо бросить вызов альфе, либо основать новую стаю. У особей более низкого ранга всегда есть шанс побороться за место под солнцем, но обычно инстинкт самосохранения подсказывает им не связываться с вожаком.

Пара молодых волков может просто убежать. Их никто не остановит. Но у одиночек шансы выжить невелики, и еще хуже перспективы у их будущих малышей. Охотиться также лучше всего группой, поэтому большинство особей остаются в стае, несмотря на царящее там неравенство. Неудивительно, что некоторые волки предпочли собирать объедки в первобытных поселениях и превратились в «лучших друзей человека». Они эволюционировали в собак, ­сызмальства привязываясь к людям, а не к своим диким собратьям.

Волки не принимали осознанного решения создать в стае тоталитарную систему. Она возникла спонтанно, потому что мозг каждой отдельной особи, тщательно анализируя окружающую обстановку, старался всеми возможными способами стимулировать выработку гормонов счастья и избегать выбросов гормонов тревоги и стресса.

Мозг млекопитающего всегда озабочен тем, чтобы обеспечить потомству его обладателя конкурентное пре­имущество. В результате возникает соперничество между особями одного пола. Например, было замечено, что самки шимпанзе прерывают спаривание своих конкуренток с альфа-самцом. Они не испытывают ревности и ничего не знают о генах — они просто стремятся к доминированию и прислушиваются к своим нейрохимическим импульсам.

Самцы бабуинов пугают друг друга громкими криками (специалисты называют эти крики английским словом wahoo). Играя в «кто кого переорет», особи мужского пола решают насущные вопросы без кровопролития. Истошный вопль демонстрирует силу бабуина и, следовательно, его шансы выиграть потенциальный бой. Когда один из соперников отступает, победитель и побежденный занимают соответствующие места в иерархии доминирования, оставшись невредимыми.

Избегание травм имеет решающее значение для репродуктивного успеха. Чем дольше живет самец, тем больше у него шансов на размножение. Умея запугивать других без необходимости драться, он получает дополнительное репродуктивное преимущество.

Но просто притворяться сильным не получится. Если бы доминирования можно было добиться с помощью одних только криков, не подкрепленных реальным умением драться, то самки доставались бы лишь хитрым мошенникам. Тогда у следующего поколения бабуинов были бы слабые отцы, и вся стая оказалась бы под угрозой уничтожения. Более сильные чужаки захватили бы самок и фруктовые деревья, а всех детенышей пожрали бы хищники. Естественный отбор уничтожил бы любой вид, у которого брачные турниры не требовали демонстрации подлинной силы и боеспособности. Это подтверждают научные исследования:

«Игра в „кто кого переорет“ удовлетворяет всем критериям классического соперничества. Оглушительно громкие и низкие крики издавать очень непросто, на это способны только крупные взрослые самцы. Кроме того, во время голосового состязания они носятся между остальными членами стаи и до изнеможения прыгают по деревьям, ловко перелетая с ветки на ветку. Таким образом участники этого вокального шоу демонстрируют чудеса выносливости и координации. Они затевают игру в „кто кого переорет“, потому что она, несомненно, имитирует настоящее сражение... Состязание продолжается до тех пор, пока участники один за другим не начинают выбиваться из сил. Обычно в конце остается только один из доминантных самцов — он и становится победителем.

Молодые и крепкие бабуины обычно издают оглушительно громкие, устрашающие крики, пожилые — слабые, хриплые и под конец еле слышные… Особи, кардинально отличающиеся по статусу, редко участвуют в голосовых состязаниях, вероятно, потому, что самцы низкого ранга понимают по крикам и поведению своих высокопоставленных соперников, что у них нет шансов на успех, и благоразумно не вмешиваются. Ожесточенные стычки между неравными по силе животными происходят только в тех случаях, когда на кону стоит чрезвычайно ценный ресурс: мясо, готовая к спариванию самка или жизнь детеныша. Бабуины примерно одного ранга очень часто играют в „кто кого переорет“. Состязания между ними длятся долго, возникают спонтанно и порой могут перерасти в настоящую драку с нанесением увечий»17.

У многих видов млекопитающих соперничество самцов напоминает скорее показательные выступления, а не реальные соревнования. Но участники таких имитаций обязательно демонстрируют навыки и черты характера, необходимые для репродуктивного успеха. Основная причина брачных турниров заключается в том, что только один сперматозоид может оплодотворить яйцеклетку. Животные добиваются возможности спариваться разными способами, но любой из них подразумевает действия, способствующие выживанию. Таков закон естественного отбора.

Если самка постоянно спаривается с членами одной и той же группы, она рискует совершить инцест, а это в конечном итоге ослабит ее потомство. Если же она заводит сексуальные отношения с чужаками — так называемой свежей кровью, — то ее детеныши получают преимущество.

Оно было бы невелико, если бы незнакомцы были слабаками. Но самка абсолютно уверена: любой самец, притаившийся рядом с местом обитания ее группы, оправдает все ее ожидания, потому что в дикой природе выживают только сильнейшие одиночки. Дерзкие и независимые искатели приключений, скорее всего, обладают именно теми качествами, которые мать хочет видеть в отце своих детенышей.

Ученые отмечают, что самки приматов усиленно скрывают отношения с чужаками. Они выбирают места для встреч вне поля зрения вожака стаи, спариваются поспешно и стараются максимально приглушить характерные звуки, словно опасаясь гнева своего вожака. И дотошные исследователи действительно задокументировали случаи мести альфа-­самцов, которым, так сказать, наставили рога.

Почему самки рискуют вступать в опасные связи, хотя могли бы спокойно предаваться плотским утехам со статусными представителями своей группы? Генетическое разнообразие не является их осознанной целью, но они инстинктивно пытаются избежать инцеста, столь распространенного среди млекопитающих.

Каждый вид сталкивается с инбридингом. Например, самка мыши рискует вступить в половую связь со своим сыном, который через два месяца после рождения пополняет ряды доступных «холостяков».

Все животные стараются как-то решить эту проблему. Большинство млекопитающих предотвращают близкородственные сношения, изгоняя детенышей из группы, когда они достигают половой зрелости. Некоторые виды выпроваживают молодых самцов, некоторые — самок. Это происходит ненамеренно и без злого умысла. Просто потомство, появившееся в результате инцеста, обычно вымирает, а те, кто появился на свет в смешанных союзах, «наследуют землю».

Приматы часто покидают родные места и живут с чужаками. Молодые самцы, как правило, лишены возможности общаться с более взрослыми особями женского пола в своей группе, а молодых самок зачастую просто похищают.

Но даже постоянные миграции молодняка не помогают полностью избежать инбридинга. Если альфа-самец породил множество детенышей, то у следующих поколений будет немало кровных родственников. Приматы разработали дополнительную стратегию улучшения качества своего потомства. Авторитетные биологи называют ее тайным спариванием.

Исследования показывают, что тайное спаривание снижает риск детоубийства. Новый вожак стаи приматов обычно жаждет расправиться с чужими детенышами. Но если самки уже имели с ним сношения, он относится к их потомству более благосклонно. Прошлые интимные отношения удерживают его от убийства малышей, которые с небольшой долей вероятности могу быть его отпрысками. Предотвращение детоубийства — самое весомое подтверждение репродуктивного успеха самки. У нее не хватает сил напрямую противостоять кровожадному альфа-самцу, и она находит альтернативный способ сохранить и передать по наследству свои гены.

Животные не способны анализировать поведение. Они просто следуют инстинктам, которые пробуждает нейрохимия, а естественный отбор делает все остальное.

Как самки приматов выбирают тайных любовников? Исследования показывают, что особи женского пола обладают сверхъестественной способностью выискивать относительно похожих, но все же в чем-то отличающихся партнеров. Они обычно реагируют на внешность и запах. Чем крупнее мозг млекопитающего, тем больше внимания его обладатель уделяет внешнему виду, а не гормональным запахам. Когда в процессе эволюции наружные половые органы у самок приматов начали припухать и увеличиваться в размере в период фертильности, область мозга, отвечающая за зрение, взяла верх над структурой, контролирующей обоняние. Мозг, способный распознавать сигналы о наступлении периода зачатия, с большей вероятностью передавался потомкам.

Возможно, это отчасти объясняет, почему люди стремятся хорошо выглядеть. Выбирая партнера, мы обращаем пристальное внимание на лицо, хотя красота никак не влияет на плодовитость. Давайте рассмотрим, как выбирают партнеров орангутаны — человекообразные обезьяны, которых особенно привлекают лица.

Самки орангутанов всегда ищут партнера определенного вида. У него на щеках должны быть плотные кожаные мешки. Людям эта особенность может показаться уродливой или комичной, но дело в том, что она есть только у доминирующего самца. Выжить в джунглях Юго-Восточной Азии настолько сложно, что лишь немногим орангутанам удается накопить в щеках достаточно лишнего жира. Это верный показатель того, что самка не ошиблась с выбором.

Однако не все так просто. Молодые самцы без валиков на щеках проявляют настойчивый интерес к особям женского пола, которые к ним абсолютно равнодушны. Достаточно жира вокруг морды они накопят еще лет через десять. Те, кто не собирается ждать так долго, становятся насильниками. Чтобы понять, почему это происходит, нужно больше узнать об экологической нише орангутанов.

В тропических лесах Азии, где обитают эти лохматые рыжие создания, мало пищи. Чтобы орангутан мог есть вдоволь, территория его кормления должна быть достаточно обширной. А значит, этим приматам выгоднее быть одиночками. Так у них больше шансов выжить. Самки не создают сообществ, типичных для других обезьян. А самцы бродяжничают и буквально прыгают из койки в койку.

Да-да, все именно так! Особи мужского пола проводят жизнь, перескакивая с одного дерева на другое, в поисках возможности для спаривания. Каждый раз, устраиваясь на новом месте, они громко кричат, чтобы объявить о своем присутствии живущим неподалеку самкам и отпугнуть потенциальных соперников. У каждого самца есть своя территория обитания, но она слишком велика и защитить ее всю он не в состоянии.

Услышав зов, самки приходят взглянуть на новичка. Чем крупнее кожаные мешки у него на морде, тем выше его привлекательность и тем больше партнерш захотят с ним спариться. Исследования доказывают, что это очень ра­зумно: если орангутан не доминирует на своей территории, у него такие мешки не появятся. А щекастая особь — достойный поставщик генетического материала.

Зоологи обнаружили, что самцы орангутанов развиваются в два этапа. Подростки примерно восьми лет от роду уже созревают для размножения, но еще не приобретают сексуальной привлекательности: у них пока нет замечательных щек, длинной шерсти и внушительных размеров, выдающих альфа-самца. Визуальные сигналы — быстрый и простой способ для особей женского пола определить статус незнакомца, поскольку им чужда фамильярность других приматов, привыкших жить в группе.

Одиночки, обитающие далеко друг от друга, демонстрируют доминирование необычными способами, но возможность заниматься сексом все равно зависит от статуса. Юные самцы не бросают прямой вызов зрелым и упитанным сородичам. Когда юный орангутан наконец начинает доминировать на своей территории, у него на щеках внезапно появляются залежи подкожного жира.

Исследователи были поражены, обнаружив, что мешки у самца не вырастают, если он живет рядом с другой особью мужского пола. Так его организм сигнализирует, что джунгли слишком тесны для двоих и что кому-то пора искать новое пристанище.

Самок интересуют только доминанты. Увидев незнакомца, который не соответствует их стандартам, они взбираются на высокие ветви деревьев, которые не выдерживают веса крупных особей. Отвергнутый «кавалер» иногда преследует убегающую от него «даму» и пытается принудить ее к соитию. Если потенциальная жертва недостаточно быстра, она подвергается изнасилованию. И ее потомство рождается от бесперспективного отца. Более сильные и быстрые самки производят на свет детенышей только от альфа-самца. Таким образом, доминирование приносит репродуктивный успех особям обоих полов.

Угроза опасного конфликта побуждает орангутанов держаться на большом расстоянии друг от друга, и это же помогает предотвратить недоедание. Они адаптировали стандартную нейрохимию млекопитающих к условиям выживания в специфической среде.

Большинство приматов не отращивают щеки, приобретая при этом высокий статус. И не совершают изнасилований. Но у всех есть свои способы распознавать лучших партнеров и желание энергично бороться за них.

Поскольку высшие приматы чаще полагались на зрительную зону коры головного мозга, более «глазастые» особи, быстрее замечавшие привлекательных партнеров, в конечном итоге внесли больший вклад в общий генофонд. Человекообразные обезьяны, умевшие визуально определять статус потенциального партнера, выиграли репродуктивное состязание у тех, кто полагался лишь на обоняние. Так в процессе эволюции развивалась острота зрения.

По мере того как мозг приматов увеличивался, у них появлялось больше стратегий взаимодействия. Самцы начали налаживать контакты с самками, вместо того чтобы по старинке вызывать на поединок соперников. Известно, что шимпанзе мужского пола приманивают партнерш, предлагая мясо за секс.

Мотивы такого обмена не очевидны. Давайте рассмотрим ситуацию с точки зрения особей женского пола. Они идут на серьезный риск, спариваясь с теми, кто приносит подарки, потому что ревнивый альфа-самец может за это жестоко отомстить. А значит, мясо для них очень ценно. Дело в том, что потребление матерью животных белков и жиров влияет на размер мозга ее малыша. В джунглях очень мало мяса. Насекомые обеспечивают организм шимпанзе необходимым для выживания количеством белка, но мясо — значительно более питательный продукт. У самок, которые принимают ухаживания самцов, приносящих им мясо, рождаются детеныши с более крупным мозгом. А значит, «продажная любовь» становится двигателем эволюции.

Теперь давайте рассмотрим мотивы особей мужского пола. Шимпанзе охотятся группами и распределяют добытое мясо согласно иерархии. Вожак всегда может отнять лакомый кусок у других членов стаи, и они не станут сопротивляться. Самцу низкого ранга всегда достается меньшая порция. Что ему лучше сделать: поделиться мясом с самкой или съесть его самому? Ведь он нуждается в сытном питании, если хочет стать сильнее и выносливее.

В сообществах приматов широко распространено попрошайничество. Когда самец возвращается с охоты, самки настойчиво просят милостыню. Овулирующие особи умоляют об угощении с бόльшим энтузиазмом. Порой особи мужского пола делятся мясом, чтобы от них отстали и они могли спокойно доесть остальное.

Взаимный обмен не обязательно является явной сделкой. Двое могут непринужденно пообщаться и разойтись. Но если они постоянно взаимодействуют друг с другом, между ними постепенно появляется доверие. Возникающие в результате этого нейронные цепи мотивируют делиться без осознанного намерения получить что-то взамен. У обезьяны просто выделяется окситоцин в присутствии другой обезьяны. Такие связи формируются не только благодаря угощению мясом, но и, например, благодаря присмотру за детенышами.

Груминг — еще одна популярная стратегия приматов по укреплению отношений. Было замечено, что самки бабуинов, переживающие смерть близкой родственницы, начинают вычесывать шерсть новым партнерам. Груминг обычно иллюстрирует социальное положение «парикмахера» и «клиента», но это также и инструмент повышения статуса. Молодые особи мужского пола предлагают свои услуги более зрелым самцам, чтобы ускорить свое восхождение по иерархической лестнице доминирования. А молодые самки вычесывают шубки почтенных матрон, чтобы заручиться их поддержкой.

Груминг у приматов не всегда носит взаимный характер. Особи низкого ранга часто ухаживают за альфами, не получая немедленной отдачи. Но благодаря этому у них постепенно появляются союзники на случай будущего конфликта. Когда два примата вступают в открытое противостояние, победителем обычно становится тот, у кого больше союзников.

Принимая бой, бабуин или шимпанзе издают сигнал бедствия, который распознают остальные. Д. Чейни и Р. Сейфарт сделали аудиозапись таких сигналов и затем давали ее послушать другим особям из одной группы. Оказалось, что бабуины откликаются на призывы тех, с кем у них сложились давние отношения, основанные на взаимном обмене. Приматы не рискуют жизнью, чтобы защитить кого попало, но они отважно спешат на помощь тем, за кем они долго ухаживали и кто ухаживал за ними. Когда люди тесно общаются, у них также возникают нейронные связи, которые мгновенно фиксируют сигнал тревоги, поступающий от дорогого друга.

Обезьяны, по-видимому, обладают удивительной способностью вычислять, кому они должны оказать услугу и кто должен оказать ее им. К слову, мои родители делали примерно то же самое. В детстве я заметила, что папа и мама обращали внимание на то, какие подарки они получают, чтобы подарить в ответ нечто равноценное. Этот обычай широко распространен в традиционных обществах. Животным удается неосознанно поступать так же. Повторяющийся контакт создает нейронные цепи, стимулирующие определенное поведение.

Исследователи обнаружили, что плодовитые самки предпочитают самцов, которые неоднократно вычесывали их шерсть в прошлом. Моногамия редко встречается в мире приматов, но регулярный груминг перерастает в нейрохимическую привязанность. Когда кто-то ухаживает за приматом, его мозг связывает приятное ощущение от выброса окситоцина с субъектом, который оказывает услугу. Выработка окситоцина заставляет и впредь ожидать приятных ощущений при виде этой особи.

Исследования подтверждают, что грумингом чаще занимаются самцы более низкого ранга — они ухаживают за доминантными собратьями. Возникающие в результате этого связи помогают сотрудничать во время охоты и дружно защищать территорию от захватчиков.

Самцам более высокого ранга не нужно никому предлагать свои услуги, ведь они достаточно сильны, чтобы побеждать в потасовках. Более слабые особи инициируют груминг, чтобы наладить хорошие отношения с теми, кто имеет вдоволь еды и секса. Самец низкого ранга может наращивать мускулы, сытнее питаясь под боком у альфа-­особи, или сосредоточиться на ухаживаниях за самками.

Мозг, способный выбирать наилучшую стратегию в той или иной ситуации, скорее всего, будет передан по наследству.

Отношения порой не оправдывают ожиданий. Самец может приносить самке мясо и нянчить ее детеныша, а она в брачный период предпочтет другого. Он может дни напролет охранять свою партнершу, дожидаясь пика ее овуляции, а потом на мгновение отвлечься и увидеть, что с ней спаривается его соперник. Разочарование запускает выработку гормонов тревоги и стресса, которые побуждают мозг искать выход из неприятной ситуации.

Таким выходом может стать любовь. Если кто-то дышит лишь вами и не смотрит ни на кого другого, ваша ДНК получает преимущество в гонке на выживание. Заставить кого-то влюбиться в вас — отличная репродуктивная стратегия.

Приматологи обнаружили, что шимпанзе иногда вступают в так называемые супружеские отношения, когда самка весь период овуляции спаривается только с одним самцом. Для человека это не синоним вечной любви, но такая верность редко встречается среди обезьян. Исследователи увлеченно изучают моногамные пары, пытаясь разгадать очередную загадку жизни. На первый взгляд, все ясно: привязанность к одному партнеру — это любовь. Но этому имеется и более приземленное нейрохимическое объяснение.

В период фертильности самки шимпанзе обычно спариваются с несколькими самцами высшего ранга. Но ученые порой замечают, что некоторые из них тайком убегают с менее статусным партнером и некоторое время уединенно живут только с ним.

Альфа-особи мужского пола, как правило, не вступают в эксклюзивные отношения и не удаляются от стаи, потому что это чревато потерей авторитета.

Зачем самке убегать со слабым самцом и упускать шанс улучшить свое социальное положение? Зачем отказываться от шанса получить мясо от нескольких кавалеров и прятаться со своим избранником на периферии территории обитания стаи, подвергаясь риску нападения живущих по соседству сородичей? Пытливые умы желали получить ответы на эти вопросы.

Наконец, ученые выяснили, что в эксклюзивных отношениях присутствует доля принуждения, а также обнаружили признаки выработки дофамина и окситоцина у так называемых влюбленных пар.

Исследователи все еще пытаются понять, что в данном случае вызывает выбросы этих гормонов счастья. Что делает одного конкретного партнера таким особенным? Самку может привлекать запах, который отличается от ее собственного. По-видимому, он указывает на то, что у избранника нет с ней никаких родственных связей. Или же самцу с особым запахом просто повезло? Приматологи до сих пор спорят, почему и как некоторым особям удается обойти законы статусной иерархии.

В любом случае эксклюзивные отношения у шимпанзе длятся недолго. Через несколько дней пара возвращается в стаю, и все становится как было. Самец шимпанзе не создан для того, чтобы нянчить потомство.

Семейные узы редки среди животных, за исключением нескольких видов млекопитающих, чей мозг естественным образом вырабатывает много окситоцина.

Так, например, моногамия присуща гиббонам. Но то, что эти человекообразные обезьяны выбирают одного парт­нера на всю жизнь, не мешает им заботиться о статусности. Просто у них это — семейное дело. Они вступают в брачный союз, чтобы вместе стремиться к доминированию.

Каждое утро, просыпаясь, гиббоны в течение получаса издают громкие крики. Они вместе орут во все горло, чтобы отпугнуть других сородичей, оказавшихся в их владениях. Затем мистер и миссис Гиббон начинают патрулирование территории на случай, если кто-то не получил их послание. И берут с собой детенышей.

Но эта идиллия не вечна. Другие гиббоны слышат супружеский дуэт и оценивают его. Не очень сильный и слаженный звук намекает на слабость тех, кто его издает. И агрессивные одиночки вступают в семейные владения. Возможно, вскоре миссис Гиббон придется создавать новую семью с другим самцом. Если же одиночка женского пола, она старается очаровать мистера Гиббона, а его супруга атакует разлучницу. Ученые обнаружили высокий уровень агрессии у самок этого вида обезьян. Все потому, что им необходимо сохранить для своих детенышей пищу, имеющуюся на их с супругом территории. И они не намерены делиться с другой самкой и ее отпрысками. Это в очередной раз доказывает прочную связь секса и доминирования.

Хотя для млекопитающих любого пола важна статусность, у некоторых видов в группе доминируют самцы, а у некоторых — самки. В патриархальных и матриархальных сообществах используются разные средства достижения одной и той же цели: разрешения потенциального конфликта, возникающего из-за стремления каждого члена группы к репродуктивному успеху. Давайте посмотрим, как проявляется связь секса и доминирования у матриархальных бонобо и патриархальных горилл.

Обезьяны бонобо являются близкими родственниками шимпанзе. К тому же это единственный вид млекопитающих, кроме человека, представители которого вступают в половую связь, даже если самка не фертильна. Бонобо касаются гениталий в ситуациях, когда люди пожимают друг другу руки, обмениваются визитными карточками или за что-то извиняются. Но даже обладая практически неограниченными репродуктивными возможностями, бонобо очень заботятся о статусе.

Юные особи женского пола продвигаются вверх по иерар­хической лестнице, устанавливая тесные отношения с самками более высокого ранга. Самцы бонобо наследуют статус от матерей. И фертильные молодые самки соревнуются за то, чтобы их детеныши рождались от отпрысков наиболее почтенных «матрон». Самцы не дерутся друг с другом — за них это делают матери.

Я лично наблюдала за этим во время поездки в зоопарк Сан-Диего (один из немногих зоопарков мира, в котором содержатся бонобо). Когда я подошла к вольеру, там сидели всего несколько особей. Смотрительница объяснила, что ей пришлось разделить обезьян на две группы, потому что самки часто объединялись в пары и яростно нападали на одинокого самца.

Это подтверждают исследователи, работающие в далеких местах скопления бонобо. Предположение о том, что эти матриархальные животные миролюбивы, ошибочно. Мозг млекопитающего подстегивает своих обладателей самоутверждаться, если видит, что ему никто не сможет в этом помешать.

Научные знания о бонобо ограничены по ряду причин. Их естественная среда обитания никогда не расширялась за пределы крошечного участка на южном берегу реки Конго. (Все шимпанзе родом с северного берега.) Доступ в этот регион был затруднен из-за войн, не прекращавшихся несколько десятилетий. Кроме того, бонобо старательно избегают контактов с людьми. Приматологи продолжают увлеченно изучать этот вид человекообразных обезьян. Однако уже сейчас ясно, что даже при практически не­ограниченных возможностях спаривания бонобо создают статусную иерархию и борются за то, чтобы заполучить лучших партнеров.

Гориллы — почти полная противоположность социализированным бонобо. Они живут изолированно, а не большими группами, и в их семьях царит жесткий патриархат. Половозрелые самцы совершенно не могут уживаться друг с другом. Они избегают контактов с конкурентами, чтобы не вступать в ожесточенный конфликт.

Гориллы мужского пола спариваются с обитательницами своего гарема. Хотя экспертам не нравится этот термин — они охотнее говорят о содружестве особей женского пола. Как бы там ни было, совершенно очевидно, что альфа-­самец гориллы властвует над всем своим семейством.

Ученые часто пытаются реабилитировать горилл мужского пола, слывущих тиранами и деспотами. Они подчеркивают привлекательную мужественность сильвербэка — альфа-самца с серебристо-седой шерстью на спине. К тому же вегетарианец, любит играть с детенышами и почти никогда не прибегает к насилию. Но этот «очаровашка» мгновенно свирепеет и становится невероятно жестоким, если кто-то отказывается во всем ему подчиняться.

Мне посчастливилось своими глазами увидеть доминирование самца гориллы в Денверском зоопарке. Экскурсовод пояснил мне, что происходило за стенами вольера. Он указал на самку, которую я прозвала чопорной старой девой. Она попала в группу в более старшем возрасте и упорно отказывала в близости альфа-самцу — сильвербэку.

В дикой природе такого бы не произошло. Там бы все подчинялись своему патриарху. Но эта самка выросла в неволе и недополучила должной социализации. Она отвергла ухаживания сильвербэка, и тот начал постоянно ее задирать. В вольере она сидела очень далеко от грозного альфа-самца. Тот каждые несколько минут приближался к ней на несколько метров, и она тут же перемещалась на другое место, сохраняя внушительную дистанцию.

Пока я за ними наблюдала, сильвербэк так и не напал, но он снова и снова делал в сторону непокорной самки устрашающие жесты. По словам экскурсовода, бедная недотрога постоянно была настороже.

Самки горилл не привязываются к другим особям женского пола, как это обычно бывает у приматов. К тому же у гарема альфа-гориллы нет четко очерченной территории обитания. То есть эту социальную группу удерживает вместе лишь всевластный сильвербэк. Если какая-нибудь самка из его гарема или незнакомка, случайно попавшая на его территорию, не демонстрирует подчинения, он начинает ей угрожать. Не получив должной реакции на устрашение, он впадает в невероятную ярость. Альфа-­самцу редко приходится драться, потому что обычно другие особи ему подчиняются. А значит, у него остается много свободного времени для игр с детенышами.

В период полового созревания юные гориллы покидают отчий дом. Сыновья уходят, чтобы найти своих самок и не конкурировать с отцом. Дочери — чтобы избежать инцеста.

Экскурсовод Денверского зоопарка рассказал, как гориллы пристраивают своих половозрелых дочерей. Папаша «девицы на выданье» бродит по лесу в поисках подходящих кандидатов. Найдя семейство других горилл, он приводит свой гарем на поляну поблизости. Другой патриарх, желающий заполучить еще одну «жену», также отправляется на «смотрины» в компании живущих с ним особей женского пола. Все гориллы проводят там целый день, хотя и держатся на большом расстоянии друг от друга. Наконец, одно семейство возвращается на свою территорию без дочери, а другое уводит с собой новую плодовитую самку. Примерно так же происходит сватовство у людей, вступающих в брак по расчету.

Экскурсовод пояснил, что в зоопарке это устроить невозможно: вольер слишком мал для двух сильвербэков, которые не терпят близких контактов друг с другом. Зоопарк изо всех сил старался найти новый дом для дочери живущего там самца, чтобы исключить риск кровосмешения.

Сильвербэк постоянно охраняет свой гарем (если не подыскивает новую семью очередной дочери). У него на то есть веская причина — другие самцы похищают любую особь женского пола, до которой им удается добраться. Когда приближается незнакомец, сильвербэк делает угрожающий жест, ударяя себя в грудь. Видя, что незваный гость не понимает намеков, альфа-самец немедленно переходит в наступление. И это не пустая угроза. Он действительно намерен убить соперника, если тот немедленно не отступит.

Если альфа-самец проигрывает в схватке, разыгрывается настоящая кровавая драма. Победитель пожирает отпрысков поверженного сильвербэка и становится хозяином его гарема. Самки переключают свою преданность на нового патриарха, который доказал свою силу и способность защитить их будущих детенышей.

Вплоть до последнего тысячелетия люди также практиковали похищение женщин. У султанов, как известно, были огромные гаремы. Поэтому в те времена обычные мужчины тщательно охраняли своих дочерей.

В традиционных обществах тот, кто обладал большей властью, имел много жен. В далеком прошлом покупать было нечего, и статус человека выражался в количестве людей, над которыми он доминировал. Это привело к тому, что женщин стало не хватать. Набравшись сил, юноши похищали невест у постаревших и ослабевших глав семейств. Многие представители сильного пола погибали в таких конфликтах, а женщины делились между теми, кто остался в живых. Любой мужчина, вышедший из схватки победителем, был уверен в своем репродуктивном успехе.

Весьма любопытным способом происходит спаривание и у мышиных лемуров.

Обычно эти крошечные млекопитающие мало кого интересуют. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что они пугающе похожи на человека: у них пальцы вместо когтей и стереоскопическое зрение18.. Что еще более важно, их мозг гораздо крупнее, чем у мышей. У них рождается относительно немного детенышей, и они очень дорожат ими. Мышиные лемуры — прародители всех приматов, поэтому их брачные стратегии могут многое рассказать о связи между статусом и репродуктивным успехом19.

Эти удивительные зверьки живут большими колониями, состоящими из самок и их детенышей. Здесь царит жесткий матриархат: ранг каждой дочери соответствует месту ее матери в статусной иерархии. А сыновья покидают колонию в период полового созревания, селятся на периферии и ведут уединенный образ жизни, за исключением брачного сезона.

Учуяв запах женских гормонов, спокойные самцы лемуров мгновенно становятся агрессивными. Они затевают друг с другом жестокие битвы, которые продолжаются в течение нескольких дней. Тот, кто всех побеждает, получает возможность спариваться с неограниченным количеством самок. Агрессия, вызванная женскими половыми гормонами, отнимает у особей мужского пола много энергии и сил: во время брачного сезона они теряют около трети своего веса. В межсезонье, пока самки вынашивают и выкармливают детенышей, самцы отдыхают и восстанавливаются, чтобы принять участие в следующей битве. Такой образ жизни кажется безумием, но в мире лемуров это норма.

Самцы мышиных лемуров не устанавливают прочных связей со своими сообществами. Они переходят из одной колонии в другую в поисках места, где у них будет больше шансов завоевать более высокий статус.

В чем-то похожие стратегии поведения свойственны и другим приматам. В далеком прошлом, чтобы получить партнера, нужно было применить силу, но постепенно появились менее жестокие способы борьбы за статус и возможности продления рода.

В природе к размножению относятся со всей серьезностью. Огромный процент новорожденных погибает, едва появившись на свет. Млекопитающие теряют меньше потомства по сравнению с более ранними видами, и чем крупнее их мозг, тем тщательнее они оберегают своих малышей.

Статусная иерархия помогает вырастить крепких детенышей и обеспечить им максимальную защиту.

Млекопитающие тратят на размножение много сил. Деторождение физически изматывает самок, а соперничество за спаривание — самцов. Все это повышает вероятность появления отпрысков только у родителей, способных их защитить.

Нейрохимические вещества, которые вырабатывает мозг млекопитающего, связывают пол и статус. Особи мужского пола стремятся к доминированию, потому что оно вознаграждается сексом. А особи женского пола предпочитают спариваться с альфа-самцами, потому что это гарантирует выживание их детенышей. Их желания не основаны на логике. Они рождаются благодаря нейрохимическим веществам, появившимся в процессе эволюции.

17 Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

18 Способность одновременно и четко видеть один и тот же предмет обоими глазами. Благодаря стереоскопическому зрению человек может воспринимать мир в трехмерном формате, определять форму и границы предметов, их размер и расстояние друг от друга. — Прим. пер.

19 Если быть точнее, мышиный лемур является ближайшим из живущих предков ныне вымершего первого примата.

17

19

Если быть точнее, мышиный лемур является ближайшим из живущих предков ныне вымершего первого примата.

Чейни Д. и Сейфарт Р. Метафизика бабуина (Baboon Metaphysics).

Способность одновременно и четко видеть один и тот же предмет обоими глазами. Благодаря стереоскопическому зрению человек может воспринимать мир в трехмерном формате, определять форму и границы предметов, их размер и расстояние друг от друга. — Прим. пер.

18