«Какими бы ни были ваши критерии успешности, когда вы стараетесь достичь чего-то значимого, у вас выделяются те же нейрохимические вещества, которые побуждают животных к продолжению рода».

Структуры головного мозга, общие для всех млекопитающих, включают:

• лимбическую систему, присущую только млекопитающим;

• ствол мозга (продолговатый мозг) и мозжечок, которые млекопитающие унаследовали от рептилий,

• и кору головного мозга, или кортекс (размер этого органа варьируется от маленького до большого, но его зачатки присутствуют даже у низших млекопитающих).

Термин «мозг млекопитающего» используется в этой книге для обозначения лимбической системы.

Главное отличие человека от всех остальных млекопитающих заключается в том, что у него имеется обширная и исключительно развитая префронтальная кора головного мозга. Она отвечает за высшие когнитивные функции — абстрактное мышление, речь и прогнозирование. Менее развитому кортексу других млекопитающих это не под силу.

Люди обладают уникальной способностью создавать информацию, а не всецело полагаться на сигналы органов чувств. За этот навык не отвечает какая-то конкретная часть мозга. Но очевидно, что кора головного мозга человека не похожа на более мелкие «модели».

Язык абстрактен, и для его обработки требуется кортекс внушительных размеров. Лимбическая система не способна сообщить префронтальной коре словами, чего она хочет. Эта система реагирует на окружающий мир невербально, выделяя нейрохимические вещества.

Наш кортекс пытается истолковать эти сигналы, но ему не хватает «инсайдерской информации». Он изучает нейрохимию так же, как и все остальное, — отслеживая закономерности. Если вы сосредоточитесь на своих нейрохимических реакциях на окружающий мир, то сможете заметить определенные алгоритмы и проанализировать их.

Коре головного мозга нелегко понять лимбическую систему, к которой она присоединена. В этом помогает наблюдение за животными, потому что они более чутко и быстро реагируют на нейрохимические сигналы. Их модели поведения могут многое рассказать о том, как работает лимбическая система.

Первые млекопитающие унаследовали мозг от рептилий и добавили к нему новые функции. Рептилии — существа одиночные, у них нет мозговых структур, необходимых для социализации. Млекопитающие же с древних времен живут группами, поскольку бόльшая численность семейства, стада или стаи обеспечивала бόльшую безопасность. Эта стратегия не была «предустановлена по умолчанию». Просто особи, умевшие терпимо относиться друг к другу, чаще выживали.

Мозг, способный находить компромиссы, многократно передавался по наследству. В процессе естественного отбора он развился в комплекс структур, управляющих социальными взаимодействиями, известных под общим названием «лимбическая система». Сюда входят: гипоталамус, гиппокамп, миндалевидное тело и другие части. Эти структуры выделяют нейрохимические вещества, формирующие социальное поведение. У каждого млекопитающего есть лимбическая система, расположенная непосредственно над рептильным мозгом. У всех других видов живых существ ее нет.

Лимбическая система позволяет млекопитающему положительно реагировать на своих собратьев. Рептилии никогда не питают друг к другу теплых чувств. Их центральная нервная система всегда чутко отслеживает потенциальных хищников, но не воспринимает союзников. Чтобы испытывать привязанность к особям своего вида, нужна лимбическая система.

Млекопитающие не одинаково хорошо относятся ко всем собратьям по группе. Они выносят социальные суждения. Лимбическая система и рептильный мозг работают сообща, подталкивая своего обладателя к тем, кто стимулирует выработку гормонов счастья, и уберегая от тех, кто провоцирует выброс гормонов тревоги и стресса. Эта эффективная схема работает уже миллионы лет.

У всех млекопитающих есть кора головного мозга, но у некоторых видов она совсем крошечная. Чем меньше этот орган, тем больше существо полагается на автоматические нейрохимические реакции, врожденные или приобретенные в младенчестве. Чем больше кортекс, тем проще млекопитающему соотносить автоматические реакции с накопленным опытом.

Кора человека (в полностью распрямленном и развернутом виде) примерно в три раза больше, чем у человекообразной обезьяны. У человекообразной обезьяны эта часть мозга примерно в три раза больше, чем у обычной обезьяны, а у той он намного больше, чем у собаки. Однако и собаки и обезьяны ведут полноценную социальную жизнь. Они не используют слова, а полагаются на нейрохимию.

Кора головного мозга может генерировать альтернативы простым действиям, совершаемым под влиянием нейрохимических импульсов. Поскольку у всех млекопитающих есть кортекс (или хотя бы его зачатки), они в той или иной степени обладают способностью сдерживать свои естественные побуждения и опираться на приобретенный опыт. Больший размер этого отдела мозга означает способность лучше создавать альтернативы нейрохимическим импульсам. Люди, привыкшие выбирать из нескольких доступных вариантов, перестали прислушиваться к сигналам лимбической системы — она всегда работает у них в фоновом режиме.

Нейрохимические вещества у млекопитающих обычно делятся на две группы: нейромедиаторы и гормоны. Вещества, которые остаются в мозге, называются нейромедиаторами, а те, что преодолевают гематоэнцефалический барьер и циркулируют в кровотоке, — гормонами. Мы часто слышим о гормонах, говоря о сексуальности. Эта книга посвящена гормонам счастья, и сексуальность рассматривается здесь только в контексте статусности. Для простоты изложения здесь будут использоваться более общие термины — «гормоны счастья / гормоны тревоги и стресса», а также «нейрохимические вещества», — поскольку и нейромедиаторы и гормоны работают сообща, когда человек стремится повысить статус или обрести счастье.

Влияние нейрохимических веществ на наше поведение прослеживается на протяжении всей истории человечества. Тем не менее это редко привлекает чье-то внимание, потому что в любые времена люди предпочитали искать иные причины своих поступков. Мы стараемся не думать о себе как о млекопитающих, стремящихся к доминированию. Но в последние годы проводится немало исследований мозга животных, и ученым становится все труднее игнорировать закономерности, лежащие в основе их поведения.

Люди, как и остальные млекопитающие, создают иерархии доминирования. Всякий раз, когда несколько человек (будь то двое или два миллиона) объединяются, возникает социальная пирамида. Мозг каждого члена группы сканирует всех остальных на наличие признаков относительной силы и слабости.

Мы оцениваем себя множеством способов. У спортсменов свои критерии успешности, у коллекционеров антиквариата — свои. Особенно много внимания привлекает финансовое расслоение общества, но люди создают социальные лестницы во всех значимых для них сферах жизни. Давайте рассмотрим различные иерархии, основанные на различиях во внешности, образовании, физической силе, духовности и происхождении.

Каждый волен создавать свои рейтинги, опираясь на индивидуальные ценности и имеющиеся данные. Однако любой мозг собирает информацию, когда его обладатель взаимодействует с окружающими, поэтому социальные суждения людей часто совпадают.

Если ваш статус повышается, это всегда приятно. Когда вы получаете признание других, происходит выброс гормонов счастья. Вы можете убеждать себя, что положение в обществе не имеет для вас никакого значения, но в вашем организме все равно будут вырабатываться нейрохимические вещества, хотите вы этого или нет.

Представьте, что у вас появилось несколько вещей, принадлежавших Элвису Пресли. Ваш авторитет среди коллег-коллекционеров стремительно вырастает. Это может не сразу сказаться на вашем репродуктивном успехе, потому что у современных людей связь между деторождением и успехом весьма абстрактна. Но у вас выделяются гормоны счастья, и благодаря этому вы наслаждаетесь новым статусом.

Или представьте, что вы выиграли триатлон. Ваш мозг ликует и вырабатывает те же нейрохими­ческие вещества, которые поощряют репродуктивный успех. На самом деле слишком активные занятия спортом отнимают чересчур много времени и изматывают тело, что может навредить детородным функциям. Но для вашего мозга млекопитающего победы приравниваются к успешной передаче ДНК, и он упорно к ним стремится.

Гормоны счастья быстро распадаются. Они эволюционировали для того, чтобы оперативно реагировать на меняющиеся обстоятельства. Но можно продолжать наслаждаться нейрохимической эйфорией, если регулярно повышать самооценку. Здесь работают даже мелочи: случайное воспоминание о прошлых достижениях или мимолетная мечта о лучшем будущем. Увы, гормональный всплеск вскоре проходит, и ваш мозг снова принимается искать возможности вернуть приподнятое настроение.

Порой человек прилагает немало усилий, но ему не удается завоевать уважение, обрести признание или повысить статус. А иногда уже имеющее социальное положение оказывается под угрозой. И у нас тут же начинают вырабатываться гормоны тревоги и стресса. Вы можете успокаивать себя и повторять, что все это не имеет значения, но самоубеждение не в силах остановить выделение нейро­химических веществ, вызывающих негативные эмоции. Мозг млекопитающего будет искать способы защитить и повысить статус своего обладателя, чтобы избавить его от гнетущих эмоций.

Люди, «приятные во всех отношениях», обычно утверждают, что их не волнует социальное положение, но такая позиция не перевешивает миллионы лет эволюции. Мысли о статусности проникают в сознание помимо нашей воли. Мозг млекопитающего продолжает искать способы стимулировать выработку гормонов счастья и избегать выбросов гормонов тревоги и стресса. Что же с этим делать?

Чтобы разрешить этот конфликт, кто-то убеждает себя в том, что ему небезразлично положение других. Он сосредоточивает внимание на угрозах, которым подвергаются его товарищи или социальная группа, объясняя этим причину своего стресса. Люди нередко стремятся повысить чужой статус. Доминируя от имени других и вызывая этим всеобщее восхищение, они стимулируют у себя выбросы гормонов счастья и наслаждаются хорошим эмоциональным самочувствием, не осознавая своей тяги к статусности.

«Ну нет, это вряд ли, — возразит кто-то. — Если бы всё действительно было так, я бы сам это понимал!» Но мозг млекопитающего не рассказывает префронтальной коре словами о своих стратегиях выживания. Он просто вы­свобождает химические вещества, необходимые для того, чтобы повысить ваши шансы на успех, и изо всех сил пытается обеспечить баланс ваших многочисленных потребностей.

Желание вступать в социальные союзы зачастую противоречит другим нуждам. Эта проблема не имеет однозначного решения. В каждом конкретном случае мозг млекопитающего просто взвешивает все возможные варианты. Он вырабатывает нейрохимические вещества, вызывающие хорошее или плохое самочувствие, словно чередуя нажатия на педали газа и тормоза, в зависимости от ситуации на дороге.

Вы можете считать, что другие слишком заботятся о своем положении в обществе. Люди легко замечают стремление своих сотоварищей подняться по социальной лестнице, при этом закрывая глаза на свое собственное желание вырваться вперед. Когда кто-то жаждет власти и популярности, это всегда привлекает внимание, потому что попытки окружающих доминировать провоцируют у нас выброс гормонов стресса, предупреждающий о потенциальной угрозе нашему статусу.

Быть человеком с мозгом млекопитающего зачастую настолько невыносимо, что просвещенные и высоконравственные люди начинают винить во всех бедах окружающий мир. Наша фрустрация может показаться доказательством несовершенства социальной системы. Но научные эксперименты с участием приматов ясно показывают, что те же самые огорчения испытывали и первобытные люди, и их многочисленные потомки.

Нет, мы вовсе не должны стремиться исполнить свои мечты, идя по головам. Но мы действительно хотим для себя лучшей доли, и доминирование на мгновение дарит нам бурную радость. Каждый человек изо всех сил пытается понять, что делать с доставшимся ему нейрохимическим наследством. Легко разочароваться в людях, замечая в других животные страсти, но эти наблюдения провоцируют еще больший стресс. Нейрохимическое счастье приходит скорее от принятия особенностей нашего мозга млекопитающего, чем от требовательности к окружающим.

Естественный отбор совершенствовал мозг не для счастья, а для репродуктивного успеха. Наши современники не стремятся плодиться и размножаться, но человеческий мозг активно эволюционировал во времена, когда большинство людей умирали до того, как успевали произвести потомство. В древности плодовитость была верным показателем успешности.

Современные средства контрацепции позволяют контролировать рождаемость, не отказываясь от секса. Сегодня мы вольны направлять энергию на другие способы оставить что-то значимое после себя.

Человек может создавать произведения искусства, изобретать новые технологии или учреждать социальные институты, которые улучшат жизнь будущих поколений. Вместо того чтобы рожать как можно больше детей, мы предпочитаем вкладывать усилия в немногочисленных потомков, которые будут разделять наши ценности. Мы учимся быть непохожими на других и стараемся сотворить нечто уникальное, но при этом тщательно оберегаем и защищаем свое детище, — то есть ведем себя как все. Человек пытается получить дозу гормонов счастья от мозга, который эволюционировал, чтобы вознаграждать этими нейрохимическими веществами приумножение наследия своего обладателя.

Статусность улучшает перспективы дела вашей жизни, каким бы оно ни было. Именно поэтому продвижение по социальной лестнице стимулирует выработку гормонов счастья. В природе высокое положение дает больше возможностей для спаривания. Современным людям это не кажется достойной целью — мы находим более возвышенные способы объяснить наше стремление быть лучше других. Многие утверждают, что им нужны деньги, чтобы потратить их на благое дело. Но на самом деле они просто хотят получить очередной выброс гормонов счастья, подсчитывая свои заслуги.

Нам приходится жить с тем мозгом, который мы уна­следовали. Мы не в силах изменить базовую физиологию млекопитающих. Человек может лишь выстроить новые нейронные пути, помогающие не потерять связь с лимбической системой, а это сложнее, чем кажется.

Каждый должен сам научиться управлять мозгом млекопитающего. Никто не способен сделать это за нас. Многим бы наверняка хотелось, чтобы гормоны счастья непрерывно поступали в кровь, но наш организм совершенствовался в процессе естественного отбора вовсе не для этого. Мы выжили как биологический вид, потому что вещества, обеспечивающие хорошее самочувствие, неизменно вознаграждают все, что способствует выживанию. Если бы мозг млекопитающего был погружен в постоянную эйфорию, у нас не было бы мотивации делать что-то полезное.

Нейрохимическая сторона нашей жизни порой пугает. Мозг млекопитающего склонен идти на риск, чтобы получить вознаграждение. Это происходит потому, что готовность смотреть в лицо опасности имеет важное значение для репродуктивного успеха. Просто выживать недостаточно, чтобы поддерживать выработку гормонов счастья. Мозг, сохранявший жизнь предкам своего обладателя, всегда поощряет поиск новых возможностей.

Способность самца шимпанзе к спариванию сильно зависит от его положения в группе. Шансы самки шимпанзе сохранить жизнь своим детенышам повышаются, если растет ее авторитет. Обезьяны не заботятся о статусе сознательно. Но самца, который игнорирует иерархию, скорее всего, ждут унижения, а слишком своевольная самка рискует увидеть, как ее детеныши умирают у нее на глазах. Гормоны тревоги и стресса побуждают животных исправлять свои ошибки и выпутываться из неприятностей.

Человекообразные обезьяны вкладывают много энергии в статусные игры. Самцы устанавливают контакты с другими особями и устраивают состязания, чтобы продемонстрировать свою физическую форму. Самки соревнуются за лучшие места для пропитания и за внимание самцов. Успешная борьба за доминирование дарует сытную пищу, энергию и силы, неограниченные возможности для спаривания и, в конечном счете, многочисленное потомство, которое получит лучшие гены.

Животные не разбираются в генетике, но интуитивно делают все возможное для сохранения своих ДНК. Так, например, обезьяны избегают кровосмешения. Они не осо­знают опасности инцеста и не относятся к деторождению так же ответственно, как люди. Однако их стандартное поведение обычно исключает возможность инбридинга. Они избегают спаривания с близкими родственниками или покидают родную стаю, как только достигают половой зрелости (уходят только самцы или только самки, в зависимости от вида). Обезьяны не планируют этого и не анализируют сложившуюся ситуацию. Их поведение всегда стимулируется нейрохимическими веществами. Со временем у особей, избегающих инцеста, появляется более здоровое потомство, и их гены начинают доминировать в группе.

Все млекопитающие, стремящиеся к статусности, пополняют свой генофонд примерно так же. Они не делают это осознанно, а просто выполняют то, что вознаграждается выбросом определенных нейрохимических веществ. Мозг, берущий курс на выживание, проходит естественный отбор.

Доминантное поведение передается не только через гены, но и через ролевые игры. Приматы перенимают повадки своих собратьев. Это происходит потому, что зеркальные нейроны подготавливают их мозг к копированию действий других. Юные особи учатся доминантному поведению, наблюдая за старшими товарищами.

Приматы сотрудничают, когда это способствует выживанию. Их мозг сосредоточен на избегании смертельных опасностей и установлении социальных связей. Это про­длевает их существование.

Разные виды ведут себя по-разному, потому что они приспосабливаются к обитанию в разных условиях. Но все их стратегии обусловлены общими структурами мозга. Далее вы узнаете, что в основе отличающихся брачных ритуалов лежит стандартное поощрение доминирования сексом. Например, ученые недавно выяснили, что группы обезьян бонобо3 напоминают коммуны хиппи. Оказалось, что они приветствуют так называемую свободную любовь и употребляют в пищу галлюциногенные травы. Но в их стаях существует своя иерархия. Самцы не завоевывают статус в поединках, они наследуют его от матерей. А самки соревнуются за внимание сыновей наиболее авторитетных «матрон».

Бабуины выгоняют самцов, когда у тех начинается период полового созревания. В их группах царит матриархат и ценятся отношения матерей и дочерей. А у шимпанзе все происходит с точностью до наоборот: половозрелые самки вынуждены искать другую стаю, а основополагающей является связь отцов и сыновей. Один и тот же нейрохимический аппарат порождает множество различных культур, адаптируя каждый вид к своей экологической нише. В следующих главах мы увидим, что для всех млекопитающих одинаково важно их место в иерархии доминирования.

Люди также по-разному стремятся достичь желанного положения в обществе. Обычно слово «статусность» ассоциируется с владельцами шикарных яхт и их прекрасными спутницами в мехах и бриллиантах. Хотя, возможно, ваши нейрохимические рецепторы настроены на другие показатели успеха. Каждый ученый знает, кто занимает самое видное место в научном мире, а каждый меломан может с легкостью назвать наиболее востребованного и талантливого музыканта. У бездомных или наркоторговцев тоже есть своя иерархия. Когда люди собираются в сообщество, возникает пирамида власти, потому что каждый мозг сравнивает своего обладателя с другими членами группы.

Нейрохимические вещества не нуждаются в помощи сознания, чтобы выполнять свою работу. Мы, млекопитающие, сами того не желая, стремимся приумножить и сохранить свое наследие. Легко осуждать отчаянную борьбу неприятных вам людей за место под солнцем. И не менее легко превозносить достижения тех, кто вам нравится. Только поняв, как мозг стимулирует стремление к статусности, можно перестать сетовать на несовершенный мир. В конце концов, современные люди ведут себя точно так же, как древние млекопитающие миллионы лет назад.

Гениальность мозга млекопитающего заключается в его простоте. Он выделяет гормоны радости, когда видит лучшие перспективы выживания, и гормоны тревоги и стресса, когда эти перспективы по какой-то причине оказываются под угрозой. Мозг млекопитающего управляет абсолютно всем с помощью этого простого механизма.

Нейрохимические вещества, стимулирующие хорошее самочувствие, вознаграждают нас за то, что мы находим здоровых на вид партнеров и привлекаем их внимание. А также за создание социальных союзов, которые защищают нас и наше потомство. Повышение статуса помогает успешнее размножаться и надежнее защищаться от врагов, а за это полагается очередной выброс гормонов счастья.

Химические вещества, вызывающие неприятные ощущения, выделяются, когда млекопитающему угрожает хищник или оно лишается возможности спариваться, а значит, теряет текущий статус в своей группе. Гормоны тревоги и стресса — это сигналы, которые предупреждают о необходимости выбрать какую-то другую модель поведения. Когда млекопитающее пытается остановить поток нейрохимических веществ, порождающих неприятные ощущения, оно тем самым улучшает свои шансы на выживание.

Животные не философствуют. Они просто пытаются стимулировать выработку гормонов счастья и избегают выбросов гормонов тревоги и стресса. Животные не планируют создавать пирамиды власти, а просто подчиняются тем, кого боятся, и доминируют над теми, кто не внушает страха. Их иерархии возникают без сознательного намерения и основываются на том, что каждая особь следует своим нейрохимическим импульсам.

«Почему кому-то обязательно нужно доминировать? — скорее всего, спросит человек, „приятный во всех отношениях“. — Почему мы не можем жить дружно, наслаждаясь всеобщим равенством?»

Ответ очевиден, если взглянуть на ситуацию с точки зрения первых млекопитающих. Жизнь в группах обеспечивала им лучшую защиту от хищников, но во время поисков пропитания начинались проблемы. Когда одинокая рептилия видит еду, она просто набрасывается на нее. Но если на ограниченное количество пищи накинется целая группа животных, кто-нибудь обязательно пострадает. А именно — самые слабые. Такие особи защищали себя, оставаясь в стороне, и кормились только после того, как наедались их более сильные сородичи. Эта привычка позволяла им жить бок о бок с доминантными самцами и самками и тем самым эффективнее защищаться от хищников.

Естественный отбор породил мозг, способный делать все необходимое для выживания в группе. Каждое млекопитающее знает свое место в иерархии и четко понимает, когда ему можно поесть или спариться, ничем не рискуя.

Людей порой шокирует мысль о том, что животные расталкивают друг друга, пытаясь урвать лучший кусок. Это не соответствует идеализированному представлению о гармонии в природе. Но факт остается фактом: млекопитающие прекрасно выживали на протяжении миллионов лет, создавая социальные иерархии. Именно для этого эволюционировал их мозг.

Животные избегают конфликтов во многом благодаря окситоцину. Это нейрохимическое вещество способствует появлению чувства, которое люди называют доверием. Но мы, млекопитающие, сближаемся не со всеми, потому что абсолютная доверчивость не способствует выживанию. Нашим интересам лучше всего отвечает умение вычислять, на кого можно положиться. Мудрый выбор означает лучшие перспективы самосохранения.

Млекопитающие с большим мозгом принимают более сложные социальные решения. Они легко переключаются между доверием, доминированием и подчинением, постоянно оценивая свое окружение.

Слово «доминирование» раздражает современное ухо, но ученым нужен был какой-нибудь термин для обозначения широко распространенной модели поведения. Когда одно животное самоутверждается, а другое отступает, специалисты говорят, что первое демонстрирует доминирование, а второе — подчинение. Иногда доминантная особь защищает своих собратьев или руководит ими, а иногда ставит на первое место свои индивидуальные потребности. Эти роли не являются фиксированными, и чем больше кортекс, тем чаще они меняются. Мозг каждого млекопитающего постоянно выбирает между удовлетворением своих побуждений и сдерживанием их во избежание конфликта.

Вы бы долго не протянули, если бы пытались одолеть каждого встречного. Постоянные потасовки и травмы могут негативно сказаться на вашем репродуктивном успехе. Если же вы начнете подчиняться абсолютно всем, то рискуете не получить пищу, необходимую для поддержания сил, или остаться без союзников, помогающих защищаться от врагов. Либо вы не сможете спариваться, чтобы передать свою ДНК потомству. Ваше благополучие зависит от способности принимать решения о том, когда доминировать, а когда подчиняться.

Слово «подчинение» также режет современное ухо. И все же подчинение — крайне важный для выживания навык. Оно помогает избегать фатальных конфликтов. Те, кого не калечат, живут дольше и имеют больше возможностей распространять свои гены. Уход из группы не является для млекопитающего эффективным способом избежать стычек с сородичами, поскольку на одиночек чаще нападают хищники. Готовность оставаться в группе, даже когда в ней есть доминантные особи, помогает млекопитающему сохранить свою ДНК. Мы произошли от тех, кто нашел способ жить бок о бок с более сильными и агрессивными сотоварищами.

Подчинение способствует выживанию, когда индивид слабее своего окружения. Доминирование способствует выживанию, когда он сильнее. Мозг млекопитающего определяет, какое положение способствует благополучию его обладателя в каждый конкретный момент времени.

У доминантных животных в конечном итоге рождается и выживает больше детенышей. Альфа-самцы овладевают лучшими самками и не подпускают к ним конкурентов. Альфа-самки сохраняют жизнь большему количеству своих отпрысков, потому что захватывают лучшие места для пропитания и спариваются с более сильными особями мужского пола. Млекопитающие упорно стремятся чем-то отличиться, и поведение, направленное на доминирование, передается новому поколению.

Мозг млекопитающего — сложный инструмент. С его помощью постоянно осуществляется выбор между отстаиванием своих прав и уступками. Мы происходим от людей, которые делали все возможное, чтобы удовлетворить свои потребности и потребности своих детей. Порой нашим предкам приходилось полагаться на других, а порой самим использовать предоставившуюся благоприятную возможность.

Понимание того, как животные принимают социальные решения, помогает человеку изучить свою собственную нейронную «операционную систему». Обезьяны не используют слова, когда решают, атаковать им или отступить. Человекообразные обезьяны не анализируют все «за» и «против», как это делают люди, сталкиваясь со сложной социальной дилеммой. Наши братья-приматы не строят теорий об общем благе или борьбе за права личности. Они просто самоутверждаются, когда думают, что выиграют, и сдерживаются, когда понимают, что проиграют. Это звучит ужасно аморально, ведь нас учат так не поступать. Но мы не в силах ничего изменить, потому что под пре­фронтальной корой у нас находится мозг млекопитающего, который оперирует именно такими категориями.

Обезьяны постоянно решают, смогут ли они одержать победу в стычке со своими сотоварищами. Млекопитающие, которые верно оценивают соперников, имеют больший репродуктивный успех. Мозг, способный выносить социальные суждения, естественным образом передается следующим поколениям. И так было всегда. Кортекс способствует успеху своего обладателя благодаря умению анализировать спорные ситуации и извлекать нужную информацию. Люди часто жалуются на социальные сравнения, не замечая, что сами постоянно делают то же самое.

Млекопитающие опираются на прошлый опыт, сравнивая себя с другими. Этот опыт достаточно обширен, потому что у них относительно долгое детство. Их мозг крупнее, чем у более древних существ, и им требуется более продолжительное время, чтобы окрепнуть и получить достаточно информации о выживании. Продолжительность жизни млекопитающих зависит как от социального обучения, так и от полученных знаний о пище и хищниках.

Учиться на прошлом опыте мозгу млекопитающего помогают нейрохимические вещества. Когда животное успешно удовлетворяет свои потребности, у него возникает приятное чувство, которое запечатлевается в памяти. Гормоны счастья создают реальные физические связи между нейронами. Если млекопитающее получает больше шансов выжить, у него выделяются нейрохимические вещества, улучшающие самочувствие, — так его мозг узнает о том, что полезно, а что вредно.

Ассоциируя статусность с избалованными богачами, вы рискуете упустить из виду многие другие иерархии, встречающиеся в повседневной жизни. Деньги — лишь один из способов укрощения аппетита к социальной власти. Давайте рассмотрим другие распространенные стратегии.

• Семья

Иерархия власти по-разному проявляется в семьях. Родители обычно неусыпно заботятся о статусе своих детей, хотя стили воспитания зачастую различаются. Улучшение социального положения детей — основная форма так называемого репродуктивного успеха, хотя никто сознательно не проводит таких параллелей.

В каждой семье есть динамика статуса ее членов. Ваш мозг по опыту знает, кто обладает наибольшим авторитетом, а кто подчиняется, чтобы не спровоцировать скандал. В некоторых семьях постоянно обсуждают положение ее членов, а в других об этом запрещено даже упоминать. Обычно мы начинаем постигать принципы статусной иерархии на практике, а не в теории, и потому не всегда до конца понимаем ситуацию. Тем не менее семья — это наше первое столкновение с социумом. И на информацию, полученную в результате взаимодействия ребенка с близкими людьми, наш мозг накладывает более поздние наблюдения.

Домочадцы должны помогать друг другу в удовлетворении насущных потребностей, и при этом их внутренняя борьба за доминирование — обычное дело. Они могут повышать авторитет с помощью высказываний, денег, агрессии или даже проявлений любви. Где-то главой семьи считается человек, демонстрирующий крайнее — и даже преступное — неуважение к ее членам. Где-то им становится тот, кто занимает сильные или, наоборот, слабые социальные позиции во внешнем мире. Кому-то не нравится доминировать, но он оказывается в окружении тех, кто воспринимает его как лидера и защитника.

Люди склонны считать, что рождение в семье с высоким статусом сулит быстрый путь к счастью, но это вовсе не так. Дети влиятельных родителей могут находиться в крайне унизительном положении. Им приходится постоянно подчиняться, чтобы не потерять место в высшем обществе. Каждый их жест рассматривается как под микроскопом, и это заставляет их постоянно чувствовать себя не в своей тарелке. Поддержка близких, которую они получают, может обойтись им очень дорого, поскольку они рискуют потерять все, совершив один-единственный проступок, который не понравится семье. Порой они начинают бунтовать, пытаясь повысить свой статус, но это зачастую приводит к еще большим страданиям. Дети из высокопоставленных семей так же, как все млекопитающие, чувствуют экзистенциальную угрозу, даже несмотря на то, что у них всего вдоволь.

• Сила

В наши дни фраза «я запросто могу его поколотить» не вызывает уважения, но на протяжении всей истории человечества ключом к выживанию была именно физическая сила. Боеспособность целого семейства имеет огромное значение там, где от хищников приходится отбиваться прямо у порога. Физическая сила для многих наших предков была единственной защитой от изнасилований и грабежей — как и от возмездия за прошлые изнасилования и грабежи.

Там, где для выживания необходимы крепкие кулаки, их обладатели занимают более высокое социальное положение. Сила ценится и там, где люди редко вступают в драку, но таскают в амбар тяжелые мешки с зерном. Опыт учит нас оценивать физические данные другого человека через призму нашей экологической ниши. Неважно, обращаете ли вы внимание на чьи-то регулярные тренировки в тренажерном зале или умение пасти скот, ваш мозг всегда считывает и анализирует показатели силы.

• Честь

Во многих культурах честь имеет экзистенциальное значение. В прошлые века мужчины сражались на дуэлях и жертвовали жизнью, чтобы не упасть в глазах окружающих. Мои сицилийские предки держали своих жен и дочерей взаперти, чтобы сохранить их честь. Если, несмотря на это, о какой-нибудь женщине ползли слухи, мужчины имели право — и даже были обязаны — убить и ее, и предполагаемого совратителя, чтобы защитить доброе имя семьи. Для некоторых культур это все еще актуально.

Честь имеет экзистенциальное значение, потому что она напрямую связана с принадлежностью к группе. Хорошим современным примером этому служит профессиональная репутация. Если кто-то дискредитирует вас как врача или юриста, вы можете потерять возможность зарабатывать на жизнь. Поэтому мозг млекопитающего зорко следит за всем, что влияет на ваше реноме.

Потеря признания стада равнозначна уязвимости перед хищниками. Какими бы ни были ваши понятия о чести, вы защищаете ее изо всех сил, поскольку для вашего внутреннего млекопитающего это вопрос жизни и смерти.

• Внешность

Статус во многом зависит от физической формы — млекопитающие предпочитают внешне здоровых партнеров и крепких союзников.

Красивое лицо не имеет очевидной связи с более высокими шансами на выживание, и все же мы предпочитаем находиться рядом с теми, кто радует глаз. Привлекательный человек обычно кажется нам более искренним, добрым и разумным. Разница между располагающим к себе и отталкивающим лицом может составлять всего несколько миллиметров хрящевой ткани, но это существенно влияет на отношение окружающих.

Красивое тело не менее важно. Людям больше не нужна очевидная физическая сила, чтобы подниматься вверх по социальной лестнице. И в большинстве случаев современного человека не интересует репродуктивный потенциал собеседника. Тем не менее подтянутость ассоциируется с крепким здоровьем и по-прежнему придает статусность.

У разных социальных групп разные представления о привлекательности. Но в любом сообществе незначительные различия во внешности могут оказать большое влияние на положение в иерархии социального доминирования. Вот почему люди прилагают огромные усилия к тому, чтобы выглядеть лучше.

• Образование

Школа с ранних лет знакомит нас с социальной лестницей. В одном и том же учебном заведении может существовать несколько параллельных иерархий.

Люди часто обращаются в образовательные учреждения, чтобы повысить свой статус. Иногда они стремятся получить знания, которые укрепят их положение в обществе, а порой просто ожидают, что само наличие диплома будет вызывать уважение.

В школах формируются структуры, отражающие реальный мир. Благодаря им учащиеся понимают, что образование может принести плоды в будущем, даже если в настоящий момент занятия не доставляют особого удовольствия. Здесь также учат уважать тех, кто обладает властью за пределами семьи, и полагаться на этих людей при решении проблем и улаживании конфликтов. Систему образования часто критикуют, не оценивая по достоинству ее достижения.

Многие осуждают экзаменационные тесты, но факт остается фактом: с их помощью млекопитающие получают сведения о тех, с кем они взаимодействуют. Люди ищут информацию о навыках окружающих, и одним из ее источников являются именно экзаменационные тесты. Выпускники престижных школ обычно получают больше знаний, умений и навыков. Учащиеся предпочитают заведения, которые пользуются уважением окружающих, и соревнуются за право их посещать. Конкурс на поступление в авторитетные вузы бывает очень высоким, потому что надежные показатели квалификации имеют большое значение для выживания.

Потребность в оценке навыков вполне реальна. Когда я прихожу на массаж, плохо обученный специалист может повредить мне позвоночник. Я чувствую себя в большей безопасности с человеком, чьи навыки подтверждаются дипломом о медицинском образовании. Некоторые массажисты даже дополнительно изучают альтернативные методики укрепления здоровья и получают соответствующий сертификат. Очевидно, что реальные умения важнее «корочки», но и она дает информацию, которая помогает избежать опасной для жизни и здоровья встречи с неквалифицированным врачом.

• Религия

Пирамиды власти весьма характерны для религиозных сообществ. Существуют официальные духовные саны, а также спонтанные иерархии, которые возникают в зависимости от предпочтений верующих. Для некоторых религий характерен уклад, в котором члены церкви доминируют над невоцерковленными.

В мире, полном риска и неопределенности, мозг ищет некое руководство, сулящее высшую защиту. Спрос на наставничество порождает приток людей, готовых его предоставить. Пастыри появляются потому, что люди жаждут духовного окормления.

Служители культа приобретают статус альфа-персон. В некоторых случаях они начинают вести себя как типичные доминантные особи, оставляя за собой преимущественное право реализовывать свой репродуктивный потенциал. Тем не менее большинство современных религиозных сообществ развились до такой степени, что их лидеры заботятся о благополучии своих духовных детей, а не о получении больших возможностей для биологического продолжения рода.

Мозг каждого человека по-своему оценивает нравственность и благочестие — равно как и внешность, славу, политические амбиции или даже ценность членов семьи. Зачастую мы предпочитаем выстраивать социальную иерархию, беря за основу духовный статус окружающих.

• Работа

Многие не понаслышке знают, что такое карьерная лестница. Люди часто стремятся к профессиональному самоутверждению. В результате наше внимание привлекает иерархия рабочих мест. Мы замечаем, когда кто-то слишком активно пытается проявить себя на собраниях и деловых встречах. Нам неприятно стремление коллег повысить свой статус, особенно если мы считаем, что они заискивают перед начальством и проявляют неуважение к подчиненным.

В современных офисах принято максимально нивелировать различия в служебном положении. Но когда со всех работников спрашивают одинаково, никто в итоге ни за что не отвечает. Поэтому коллектив обычно сталкивается с необходимостью установить иерархию, чтобы гарантировать выполнение поставленных задач.

Политика компании раздражает, когда благодаря ей повышается статус коллег-конкурентов. Если же вперед выходите вы, то офисные правила начинают восприниматься совершенно по-другому. Вам может казаться, что вы получаете заслуженное вознаграждение за все усилия, которые вы вложили в выстраивание отношений на рабочем месте. Мозг млекопитающего знает, что альянсы способствуют выживанию, и потому стратегически приветствует их.

• Дружба

Вы вольны сами выбирать, с кем проводить досуг. Но и здесь важную роль играет положение человека. Конечно, мы не любим так думать. А вот обезьяны осознанно ищут общества тех, кто повышает их статус. Приматы прилагают много усилий для укрепления социальных союзов. Они вычесывают друг другу шерсть, делятся доступом к пищевым ресурсам и оказывают поддержку при нападении хищников.

Обезьяны мудро выбирают себе друзей, потому что создание альянсов чревато конфликтами, которые зачастую перерастают в насилие. Они стараются сблизиться с доминирующими особями, потому что это повышает их собственный статус. И избегают невыгодных союзов, которые могут принести вред.

Для людей важное значение имеет популярность. Все мы прекрасно видим, на что идут окружающие, чтобы их заметили и оценили. Порой человек жертвует своими убеждениями, чтобы сохранить и отстоять свою популярность.

Люди ищут друзей с таким статусом, который важен для них самих. Нам небезразлично, кто «крутой», а кто нет, даже если мы не говорим об этом вслух. Дружба основывается на наиболее значимых для нас социальных иерархиях. Здесь тоже вполне возможно доминирование. Но друзья договариваются о своих ролях в отношениях, а не покорно принимают навязанную социальную роль.

• Культура

Если людям что-то не нравится в себе или окружающих, они часто обвиняют в этом свою социальную среду. Приятно представлять, что где-то в другом месте дела обстоят лучше. Но видя изнанку других сообществ, мы обнаруживаем, что и там полно млекопитающих с теми же проблемами, что и у нас, если не бόльшими. Где-то жестокое обращение в семье воспринимается как норма, а где-то детей сызмальства учат решать конфликты без насилия.

Так называемая высокая культура тоже играет большую роль в стремлении млекопитающих к доминированию. Изобразительное искусство, музыка и литература предоставляют широкие возможности для самовыражения, коммуникации и постижения сути вещей. Но и здесь существуют иерархии. Культура предоставляет возможность завоевать авторитет без ущерба, который наносят некоторые другие стратегии борьбы за место под солнцем. Распространение культурных иерархий позволяет большему числу млекопитающих чувствовать себя на высоте, не причиняя никому вреда.

10. Политика

Политики, позиция которых помогает вам возвыситься, запускают в вашем организме выработку гормонов счастья. Политики, угрожающие вашему статусу, провоцируют выбросы гормонов тревоги и стресса. Чтобы заручиться поддержкой избирателей, будущие депутаты и члены правительства апеллируют к стремлению людей занять более высокое положение в обществе, не заявляя прямым текстом, что их заботит статусность. Мы обвиняем чиновников в том, что они не оправдывают ожиданий, не задумываясь об обоснованности наших «больших надежд».

Люди активно интересуются политической жизнью, потому что это может значительно повысить их статус. Политика представляет собой путь к признанию на государственном уровне. В любом правительстве существует официальная иерархия с формальными рангами и полномочиями. При этом власть государственных чиновников зачастую ограничена, поскольку оппозиция постоянно предпринимает попытки сверг­нуть правящую партию.

За политическим цинизмом скрываются весьма глубокие проблемы. Жизнь небезопасна, но мы ожидаем, что правительство позаботится о безопасности. Оно помогает решать экзистенциальные проблемы, постоянно идя на компромиссы. Однако в больших группах млекопитающих, преследующих собственные интересы, достичь консенсуса крайне сложно. Политика помогает противоборствующим партиям договориться и таким образом способствует выживанию всех граждан.

В природе почти в каждой группе млекопитающих есть лидер. Подчиняющиеся особи ожидают, что он всегда будет их защищать. Когда бабуинам угрожает лев, они отсиживаются на деревьях, пока альфа-­самец отбивается от него. Волки и шимпанзе следуют за вожаками во время охоты или поисков пищи. Люди обычно надеются на покровительство политических лидеров, будь то правительственные чиновники или вожди первобытных племен.

Некоторые разочаровываются в политиках, а кто-то подпитывает свою фрустрацию, пристально следя за представителями той или иной партии. В дикой природе обезьяны проводят гораздо больше времени, наблюдая за альфа-особями, чем за другими сородичами. Так, обезьяны, участвовавшие в лабораторном исследовании, охотно обменивали еду на возможность посмотреть на фотографии альфа-особей. Мозг млекопитающего фокусируется на лидерах, потому что их образ связан с нашим стремлением к социальному доминированию.

Животные свергают вожака, если тот проявляет слабость или практикует жестокое обращение с сородичами. Иногда они объединяются, чтобы совершить переворот. Как только старый лидер уходит, его место тут же занимает новый. В определении статуса вожака немалую роль играют сила и старшинство. Социальные союзы особенно важны для млекопитающих с более обширной корой головного мозга. Законы политики похожи на основы сосуществования в мире животных.

Люди часто пытаются повысить свой статус, бросая вызов существующим лидерам. Когда я работала преподавателем в университете, мне казалось, что главной целью высшего образования был поиск недостатков у представителей государственной власти. Готовность критиковать правительство приравнивалась к интеллигентности и интеллектуальности. Однако члены так называемой думающей оппозиции тщательно скрывают тот факт, что молодые особи всегда и повсюду противостоят более старым, пытаясь выделиться.

Люди часто обращаются к политике, желая избавиться от неприятного ощущения, что над ними кто-то доминирует. Но это дает лишь кратковременный всплеск положительных эмоций. Вскоре они снова начинают испытывать ту гамму чувств, которая поддерживается нейронными связями, выстроенными на основе их жизненного опыта. Мозг млекопитающего всегда может отыскать того, кто лучше и сильнее, если вы привыкли мыслить именно такими категориями. Политика зачастую оправдывает постоянные взлеты и падения, которые являются частью жизни каждого млекопитающего.

11. Слава

В каждой группе, кажется, есть несколько человек, которым уделяется больше внимания, чем положено. Внимание — самый дефицитный ресурс. Именно поэтому люди отчаянно ищут его. Каждый волен выбирать, какую часть жизни он готов посвятить погоне за славой. Но невозможно принять это решение за других. Все мы живем в одном мире с теми, кто мечтает об известности.

Человеческий разум реагирует на знакомые лица. Просматривая фотографии знаменитостей, вы воспринимаете их как близких людей, потому что давно узнаете их черты. Но когда вы оказываете внимание известному человеку, он редко отвечает взаимностью. Звезды реагируют на других звезд, но не на вас. Задолго до появления кино и телевидения приматы сосредоточивали внимание на популярных в стае особях. И люди в любой культуре предпочитают следить за жизнью тех, кто имеет весомый авторитет.

12. Деньги

Миллиардеры часто беспокоятся о том, как они выглядят на фоне других миллиардеров. Наше отношение к деньгам зависит от того, с кем мы себя сравниваем. Вы можете переживать, если ваш доход ниже, чем у родителей, братьев и сестер, супругов, друзей или соседей, независимо от того, насколько вы состоятельны. Вы можете быть довольны своим финансовым статусом, если у вас больше денег, чем у значимых для вас людей. И не важно, богаты вы или бедны.

Многие утверждают, что не в деньгах счастье. Тем не менее они то и дело стараются подзаработать в ущерб другим занятиям. Они не идут на компромиссы, о которых разглагольствуют, потому что мозг млекопитающего воспринимает сокращение дохода как экзистенциальную угрозу.

Деньги могут сами по себе стать предметом социального расслоения или использоваться для улучшения положения в других иерархиях. Состоятельность делает человека привлекательнее, она помогает добиться признания в культурной среде, политике, религии, научных кругах, спорте или бизнесе. За деньги можно купить символы статусности в любой иерархии на выбор.

Люди часто ожидают, что деньги избавят их от необходимости доминировать или всегда уступать. И зачастую испытывают горькое разочарование, потому что высокие доходы предполагают безоговорочное подчинение. Вы можете хорошо зарабатывать, но не чувствовать себя на первых ролях. Порой вам кажется, что эту проблему решает продвижение по службе, но в конечном итоге, чтобы получить новую должность, приходится еще больше пресмыкаться перед вышестоящими. Возникает порочный круг.

Никакая сумма на банковском счете не может гарантировать вам лидерство в любой из упомянутых социальных иерархий. Если поискать, всегда найдутся те, у кого чего-то больше, чем у вас. Большие амбиции заставляют человека чувствовать себя обделенным независимо от того, сколько у него денег. Единственный выход из этой ловушки — научиться чувствовать себя комфортно, даже находясь в подчинении.

13. Преступления

Некоторые стремятся к доминированию, нарушая права других. Для решения этой проблемы создаются системы правосудия. Нам нужны четкие правила и механизмы принуждения, потому что человек способен избивать, убивать, красть и насиловать, чтобы удовлетворить свою потребность в самоутверждении.

Некоторые члены группы склонны нарушать общепринятые правила. Обычно они объединяются с себе подобными и образуют «кружки по интересам». Внутри таких альянсов неизбежно возникает иерархия. Вступая в преступный сговор, можно значительно повысить статус, — и многие соблазняются этим.

Преступление часто оправдывается необходимостью кормить семью. Но обычно преступники имеют гораздо больше денег, чем нужно для утоления голода. Лишь очень немногие незаконные деяния совершаются ради утоления голода. Агрессия вызывает чувство доминирования, которое нравится мозгу млекопитающего. Люди учатся сдерживать свои порывы, предвидя последствия. Многие преступники обладают высокоразвитыми социальными навыками в определенных областях, но они так и не научились подавлять желание причинять зло другим.

Тех, кто помогает вам повысить статус, вы склонны воспринимать как достойных и хороших людей. Те же, кто угрожает вашему положению, автоматически переходят в категорию плохих и порочных.

Это свойственно всем нам. Мозг не беспристрастная машина. Он оценивает происходящие события, соотнося их с благополучием своего обладателя. Предрассудки раздражают нас в других, но не в себе, — мы просто не замечаем своей предвзятости.

Мы стремимся к объективности и часто выходим за рамки узкого круга личных интересов. Но наши предубеждения, свойственные всем млекопитающим, реальны, вне зависимости от того, осознаем мы их или нет. Принятие своих индивидуальных потребностей помогает человеку стать более объективным. Можно извлечь немалую выгоду из одного только понимания того, как стремление к статусности влияет на наши суждения. «Этика» и «мораль» — всего лишь слова, если мозг млекопитающего не воплощает их в действие.

Между добром и злом есть существенная разница, но ни один человек не может с уверенностью судить о ней. Мы склонны чувствовать обиду, если наши интересы ущемляются. Но мы не можем увидеть нейрохимические вещества, которые подпитывают наши представления о достоинствах и пороках. Каждый мозг видит мир с точки зрения желаний и потребностей своего обладателя. При этом мы с легкостью замечаем пристрастия окружающих, присущие всем млекопитающим. Вот почему дискуссии о нравственности часто сосредоточиваются на том, что должны (и чего не должны) делать другие. Наставляя собеседника на путь истинный, мы удовлетворяем стремление к социальному доминированию. Моральное превосходство — эффективный способ повысить статус. Такое поведение сразу бросается в глаза. Однако если мы сами следуем этой стратегии, мы искренне считаем себя добродетельными.

Мозг млекопитающего эволюционировал для жизни в группах. Общение с окружающими стимулирует выработку гормонов счастья. А выбросы кортизола предупреждают о том, что мы рискуем разорвать полезные связи. Объединяясь, млекопитающие коллективно определяют, какое поведение следует терпеть, а какое отвергать. Животные решают это без слов. Они просто приближаются друг к другу или предпочитают держаться на расстоянии, поскольку их химические вещества текут по нейронным путям, выстроенным на основе прошлого опыта. Люди делают то же самое, если не принимаются философствовать об абстрактных категориях.

Человеческие сообщества (от крупных государственных учреждений до тесного круга близких друзей) всегда поощряют одни формы поведения и порицают другие. Каждый из нас анализирует мнение группы, чтобы разработать свою собственную стратегию выживания. Вырабатывающиеся химические вещества направляют нас по нейронным путям, которые мы сами выстроили на основе жизненного опыта.

Животные постоянно балансируют между сотрудничеством и конкуренцией. Их мозг определяет, какая стратегия наилучшим образом удовлетворяет насущные потребности в тех или иных обстоятельствах. Эта книга не содержит готовых рецептов того, как должны действовать млекопитающие. Я лишь стараюсь показать, как млекопитающие приходят к принятию решений.

Каждый человек понимает, когда ему выгодно про­явить себя, а когда лучше подчиниться и отступить. Унаследованное нами стремление к доминированию не является ни хорошим, ни плохим. Мы лишь можем использовать его во благо или во вред себе. Жажда лидерства побуждает нас менять мир к лучшему и защищать своих детей. Или же толкает в пропасть. Результат зависит от нейронных цепей, которые выстраиваются на основе накопленного опыта.

Мы составляем представления о добре и зле, анализируя информацию, получаемую извне. Для мозга млекопитающего поведение, благодаря которому его обладателю достается какое-то благо, является правильным, а действия, лишающие его этого блага, — неправильными. Это не означает, что млекопитающие всегда эгоистичны. В некоторых ситуациях животные делятся добычей со своими собратьями и оказывают им помощь. Мозг млекопитающего учится на накопленном опыте, когда следует доверять, когда самоутверждаться, когда отступать, а когда защищать свое. Он извлекает уроки из поощрений, полученных в прошлом.

Стремясь выжить в этом мире, мы неизбежно оказываемся в окружении других людей, которые озабочены своим собственным выживанием. Зачастую достичь заветной цели нам мешают устремления окружающих. Ежедневная борьба за превосходство может быть болезненной, но она также способствует решению реальных проблем.

Когда сталкиваются два незнакомца, мозг млекопитающего считывает сигналы об относительной силе визави и решает, не лучше ли отступить, чтобы избежать опасности. Допустим, встречаются два танцора. Мозг каждого анализирует достоинства и недостатки другого. У кого более отточенные движения? Кто получает больше приглашений на мероприятия? Мозг млекопитающего не церемонится. Легко осуждать это в других и игнорировать в себе.

Стремление к доминированию побуждает идти на риск. И те, кто к этому готов, зачастую выигрывают. Люди склонны защищать слабых. Они блестяще преодолевают препятствия и находят неожиданные решения. Мозг млекопитающего всегда взвешивает риск действия и бездействия в контексте выживания и продолжения рода. Человек может не задумываться о размножении, но мозг всегда помогает ему избегать смертельной опасности и получать возможность передать свои гены будущим поколениям. Как ни парадоксально, именно этим зачастую объясняется саморазрушительное поведение.

Мозг млекопитающего готов идти на риск, если благодаря прошлому опыту устанавливается нейронная связь между дикой выходкой и возможностью оставить след в истории. Этот вопрос более подробно рассматривается в главе 6.

Иерархия доминирования зачастую заставляет нас разочаровываться в жизни. Для мозга млекопитающего все люди с более высоким статусом являются угрозой, потому что из-за них у вас меньше шансов передать по наследству гены. Их присутствие запускает химические реакции, вызывающие недовольство, и вы легко можете прийти к выводу, что от борьбы с ними зависит ваше светлое будущее.

Но противостояние лидерам не гарантирует лучшей жизни. Да, оно может повысить ваше социальное положение и вызвать кратковременный всплеск гормонов счастья. Однако вы, скорее всего, вернетесь к тому, с чего начали, разочаровавшись в своем статусе и раздумывая, что еще можно сделать. Возможно, вы захотите получить новую дозу гормонов счастья и начнете очередную кампанию против каких-нибудь «притеснителей». Однако чрезмерные усилия зачастую приводят к фрустрации.

Лучший способ избавиться от неудовлетворенности своим положением — понять, как именно возникает это гнетущее чувство. Мозг млекопитающего считает ваше разочарование в себе экзистенциальной угрозой, потому что в мире животных это действительно так. ДНК млекопитающего исчезает навсегда, если особи более высокого ранга получают плодовитых самок и надежно защищаются от хищников. Вы стремитесь к лидерству, пусть и неосознанно, потому что происходите от тех, кто выиграл репродуктивное соревнование.

Мозг млекопитающего сосредоточен на вашем благополучии, только определяет он его по-своему. Другие люди также заботятся о своем благополучии, и их мозг также определяет его по-своему. Это зависит от уникального опыта каждого человека. Конечно, все мы оказываемся в похожих ситуациях. Все мы приходим в этот мир беспомощными младенцами и по мере взросления начинаем понимать истинную степень своей уязвимости. И обязательно наступает момент, когда другие получают то, чего желаем мы. В таких случаях все мы испытываем разочарование и задаемся вопросом, почему жизнь так несправедлива.

Наследию любого быка угрожают другие быки. Ни одно животное не задумывается об этом, но его нейрохимические процессы активизируются при появлении соперников. Ваши нейрохимические системы реагируют так же, когда кто-то угрожает вашему наследию. Для мозга пошатнувшееся социальное положение — это вопрос жизни и смерти.

Наш мир полон иерархий доминирования. Листая ленту новостей, мы невольно обращаем на них внимание. У каждого может возникнуть сильная нейрохимическая реакция на то или иное сообщение. Но сосредоточившись на историях о незнакомых людях, мы забываем о том, что наше ближайшее окружение также состоит из млекопитающих, склонных стремиться к превосходству над другими. Наша цель не в том, чтобы публично критиковать привычные модели поведения. Лучше научиться видеть закономерности в действиях каждого человека, а не обвинять во всех грехах героев громких новостей.

Вероятно, вы не измеряете свою успешность количеством переданных генов. При этом репродуктивные стратегии животных могут показаться вам удивительно знакомыми.

Животные постоянно оценивают потенциальную плодовитость друг друга. Люди неосознанно поступают так же. Животные повышают статус своих детенышей. Как и люди, переживающие, например, за результаты экзаменов своих отпрысков. Животные получают возможность спариваться, улучшая свое социальное положение. То же происходит и у людей.

Наше определение успешности зависит от того, какие нейроны мы подключили к выработке нейрохимических веществ, улучшающих эмоциональное самочувствие. Даже если вы сделали вазэктомию, живете в монастыре или уже давно обзавелись внуками, мозг млекопитающего неизменно фокусируется на том, что сулит репродуктивный успех: здоровье, внешности, социальном статусе, безопасности вас и ваших детей. Он строго контролирует химию эмоций (в частности, наслаждение успешностью), хотя вы можете искренне считать, что ни капли не заботитесь о передаче генов. Это не означает, что вы будете на седьмом небе от счастья, обзаведясь кучей детей, ведь в кортексе человека создаются индивидуальные нейронные цепи, хранящие дополнительную информацию. Но руководствуясь исключительно префронтальной корой и игнорируя сигналы мозга млекопитающего, вы вряд ли будете чувствовать себя хорошо, независимо от реальных достижений. Ваше определение успешности не должно противоречить представлениям, сложившимся в мозге млекопитающего.

У разнополых животных способы достижения репродуктивного успеха отличаются. Самцы млекопитающих, как правило, полагаются на количественную стратегию, а самки — на качественную.

Особи женского пола уделяют много внимания детенышам, потому что не могут производить их на свет в неограниченном количестве. Успешность самок зависит от способности сохранять жизнь каждому малышу до тех пор, пока он не подрастет. Они стараются сытно питаться и защищаться от хищников, а также ищут партнера с наилучшими генами. В этом им помогает высокий статус.

Особи мужского пола добиваются репродуктивного успеха, получая как можно больше возможностей для спаривания. Для них главным препятствием к максимальному распространению генов являются другие самцы. Таким образом, те, кто достаточно силен, чтобы отпугивать конкурентов, имеют весомое преимущество. Еще один эффективный способ чаще спариваться — установление доверительных отношений с самками или другими самцами. Социальные союзы, как правило, увеличивают количество репродуктивных возможностей.

Конечно, мужские и женские стратегии4 в чем-то пересекаются. Самки соревнуются с другими самками за лучших самцов. А самцы защищают жизнь своих детенышей.

Мозг млекопитающего никогда не перестает стремиться к репродуктивному успеху. Удовлетворив потребности во сне, пище и безопасности, животные тут же направляют все усилия на продвижение в социальной иерархии. Им не нужно пополнять банковский счет, чтобы быть уверенными в завтрашнем дне. Они вкладывают появившуюся энергию в укрепление своего авторитета. В нестабильном мире текущие достижения становятся залогом более светлого будущего. Выживание и статус равноценны для мозга млекопитающего, потому что более высокое положение увеличивает шансы на появление жизнестойкого потомства.

Благодаря современным методам контрацепции критерии успешности сильно изменились. Мы можем заниматься сексом, не собираясь заводить детей, и вольны фокусироваться на других личных достижениях. Но когда вы изо всех сил стараетесь чего-то добиться, у вас выделяются те же нейрохимические вещества, которые побуждают животных к продолжению рода. Вы вкладываете в такие проекты всю возможную созидательную энергию. Если вы хотите получать больше гормонов счастья и меньше гормонов стресса, следует угождать вашему мозгу млекопитающего.

Эта книга, безусловно, не пропагандирует размножение как критерий успеха. Существует множество других способов оставить после себя наследие. Но понимание инстинктивного желания производить потомство помогает лучше осознать причины, по которым мы неотступно заботимся о своем статусе.

Любовь, секс и счастье взаимосвязаны. А еще взаимо­связаны любовь и статусность. Но признавать это никому не нравится. И все же люди обычно неравнодушны к тем, кто улучшает их социальное положение. Исключения лишь подтверждают правило: когда человек с высоким статусом теряет голову от того, кто ему совсем не пара, романтические отношения часто помогают противостоять давлению семьи и завоевать авторитет. А люди, которые вовсе не планируют заводить детей, неизбежно обращают внимание на пышущих здоровьем и приятных глазу парт­неров, идеально подходящих для создания потомства.

Любовь дарит мощный выброс гормонов счастья. Мозг млекопитающего реагирует ярким нейрохимическим всплеском на существенное повышение перспектив его обладателя передать по наследству свои гены. Когда вы встречаете кого-то, кто может кардинально улучшить вашу жизнь, мозг запускает выделение особых веществ, которые будут мотивировать вас прилагать максимум усилий, чтобы не упустить свой шанс.

Любовь — это коктейль из разных гормонов счастья, сулящий эмоциональную эйфорию. Мозг щедро вознаграждает любовь, ведь то, что мы делаем во имя нее, имеет решающее значение для репродуктивного успеха. Секс — лишь малая часть этой истории. Любовь побуждает нас сворачивать горы ради идеального партнера, который поможет приумножить наше наследие. Что бы вы ни хотели оставить после себя, мозг млекопитающего связывает это с поиском второй половинки. Когда вы встречаете кого-то особенного, мозг млекопитающего видит заманчивые перспективы на будущее и выдает сверхдозу соответствующих нейрохимических веществ. Любовь — важнейшее связующее звено между статусностью и счастьем.

Давайте поговорим подробнее об эндорфинах, окситоцине, серотонине и дофамине, чтобы лучше понять, как гормоны счастья вознаграждают нас за поведение, направленное на выживание.

3 Бонобо, или карликовый шимпанзе (лат. Pan paniscus), — вид млекопитающих из семейства гоминид. — Прим. пер.

4 В этой книге основное внимание уделяется сходствам млекопитающих, а не их различиям, поэтому термин «репродуктивный успех» используется для обозначения как стратегии поиска партнеров (количественной), так и стратегии защиты детей (качественной).

Конечно, мужские и женские стратегии4 в чем-то пересекаются. Самки соревнуются с другими самками за лучших самцов. А самцы защищают жизнь своих детенышей.

Бонобо, или карликовый шимпанзе (лат. Pan paniscus), — вид млекопитающих из семейства гоминид. — Прим. пер.

В этой книге основное внимание уделяется сходствам млекопитающих, а не их различиям, поэтому термин «репродуктивный успех» используется для обозначения как стратегии поиска партнеров (количественной), так и стратегии защиты детей (качественной).

Разные виды ведут себя по-разному, потому что они приспосабливаются к обитанию в разных условиях. Но все их стратегии обусловлены общими структурами мозга. Далее вы узнаете, что в основе отличающихся брачных ритуалов лежит стандартное поощрение доминирования сексом. Например, ученые недавно выяснили, что группы обезьян бонобо3 напоминают коммуны хиппи. Оказалось, что они приветствуют так называемую свободную любовь и употребляют в пищу галлюциногенные травы. Но в их стаях существует своя иерархия. Самцы не завоевывают статус в поединках, они наследуют его от матерей. А самки соревнуются за внимание сыновей наиболее авторитетных «матрон».