«В конце концов мозг учится предвкушать удовлетворенность, а не ожидать предстоящих лишений».

Один известный слоган гласит: «Возможно, вы уже стали победителем!» Эта реклама лотереи привлекла внимание многих людей, потому что мысль о выигрыше мгновенно вызывает выброс гормонов счастья. Когда вы получаете больше, чем ожидали, уровень дофамина в крови резко возрастает. Когда вы задумываетесь о том, как хорошо и спокойно вам заживется после такого подарка судьбы, начинает вырабатываться серотонин. Когда вы понимаете, что круглая сумма на счете обеспечит будущее ваших близких, происходит прилив окситоцина. Если в прошлом вы уже достигали неожиданного успеха, эти приятные ощущения появятся сами собой, как только вы увидите рекламный слоган.

«Разве можно выиграть, даже не подозревая об этом?» — удивитесь вы. В обманчивом и фальшивом мире лотереи — вряд ли. Но прочитав эту главу, вы поймете, что люди одерживают победы чаще, чем кажется. Дело в том, что мозг уделяет гораздо больше внимания поражениям, а не триумфам. Научившись замечать свои успехи, вы начнете чаще получать нейрохимическое вознаграждение.

Ощущение того, что вы уже стали победителем, может показаться неправдоподобным. Мозг гораздо легче воспроизводит прошлые обиды и разочарования, потому что связанные с этими эмоциями нейронные цепи хорошо развиты, в отличие от тех, что активируются благодаря вашим достижениям. Чувство постоянного недовольства собой может быть таким же ложным, как и уверенность в том, что вы лучше всех.

Люди, «приятные во всех отношениях», возразят, что зацикливаться на победах и поражениях — неправильно. Но эти милейшие дамы и господа прекрасно замечают, когда их обходят другие, и порой не могут скрыть недовольства. Каждый мозг должен вырабатывать свои собственные нейрохимические вещества, чтобы его обладатели могли наслаждаться ими, не мешая другим получать удовольствие от жизни.

Увы, мозг млекопитающего выделяет не только гормоны счастья, но и гормоны стресса. Мы выжили в процессе эволюции в том числе и благодаря тому, что научились отслеживать потенциальные угрозы. Химические вещества, вызывающие ощущения тревоги и страха, предупреждают нас о близкой опасности. Когда кто-то в чем-то превосходит нас, выброс гормонов стресса запускает алгоритм действий, помогающих избежать похожей ситуации в будущем.

Мы умеем молниеносно обрабатывать информацию о проигрыше, потому что наше внимание приковано к потенциальным угрозам, и это активирует соответствующие нейронные цепи. А значит, мы способны создавать и укреплять другие нейронные цепи. Для этого нужно сосредоточиться на успехах. Каждому под силу научиться ценить свои победы. (Примерно так же мы постепенно развиваем интерес к живописи или музыке.)

Конечно, невозможно начать считать себя победителем просто так, без причины. Все люди живут в мире правил, определяющих выигрыши и проигрыши. Окружающие хотят добиваться успехов не меньше вас. Если беспрестанно потакать сиюминутным порывам выделиться и выйти вперед, это плохо кончится (как и удовлетворение любого мимолетного желания перекусить или заняться сексом).

Но принципиальное нежелание заботиться о своем статусе так же опасно, как игнорирование голода или полового влечения. В конце концов вы уверите себя в том, что над вами всегда кто-то доминирует, стимулируя тем самым избыточную выработку гормонов стресса. Истолковывая это как сигнал угрозы, ваш мозг будет усиленно искать подтверждения того, что грядет беда. И перестанет замечать доказательство успеха.

Успех лежит на полпути между инстинктивным желанием доминировать, вне зависимости от последствий, и сознательным сдерживанием его. Нужно найти золотую середину и научиться периодически обуздывать естественное стремление стать лучше других так же, как вы контролируете аппетит или сексуальную неудовлетворенность.

Мы начинаем управлять своими желаниями с момента рождения. В большинстве случаев нам удается избегать излишеств и нездоровых самоограничений. Это большой успех, но мы его не замечаем, потому что постоянно боремся с собой. А борьба для нас не синоним победы. Нам бы очень хотелось найти простой способ управления мозгом млекопитающего. Но, к сожалению, его не существует. Жизнь с гибридным мозгом, стремящимся продвигать свое уникальное наследие, нелегка. Лучшее, что мы можем сделать, — регулярно замечать свои свершения и радоваться им.

Само ощущение победы помогает удовлетворить стремление к статусности и предотвращает саморазрушение. Нам вполне под силу радоваться текущим успехам, не вкладывая всю энергию в бесконечную гонку за лидерство, и гордиться заслугами. Для этого нужно всего лишь сосредоточить внимание на своих достижениях.

Мозг млекопитающего не делает этого автоматически. Убежав от хищника, животное не испытывает особой радости, потому что это чувство расслабляет, и, поддавшись ему, можно попасть в лапы другого зверя. Если самец выигрывает в брачном турнире, он не долго ликует, потому что вскоре ему может бросить вызов очередной соперник. Одерживая победу, мы, млекопитающие, быстро перестаем думать об этом и возвращаемся к повседневной рутине.

Те, кто научится чуть дольше наслаждаться каждым своим свершением, не станут безрассудно бросаться в очередную статусную баталию.

Регулярные воспоминания о прошлых победах могут стимулировать выработку гормонов счастья. Ощущение триумфа усиливается, если вы сосредоточиваете на нем все свое внимание. Заново переживать прошлые успехи, испытывая при этом столь же сильные эмоции, непросто. Но когда это удается, вы перестаете чувствовать острое недовольство собой.

«Я хочу добиваться реальных успехов здесь и сейчас, а не перебирать в памяти былые удачи!» — возразит кто-то. Проблема в том, что ни одно свершение (сколько бы их у вас ни было) не может надолго удовлетворить мозг млекопитающего. Решив одну задачу со звездочкой, он быстро приступает к следующей. Возможно, лично вам это совершенно не нужно, но мозг млекопитающего так не считает. Нейрохимические вещества подсказывают ему, что началась новая гонка на выживание. Если в такой момент вы обратитесь к прошлым победам и порадуетесь им, потребность ввязываться в очередную изнурительную битву отпадет.

Слишком бурное празднование своих успехов может показаться рискованным. Все мы видели тех, кто «наотмечался» до потери сознания. Но человеку были бы не нужны саморазрушительные привычки, если бы жизнь казалась праздником без них.

Каждый способен почувствовать себя триумфатором, какими бы незначительными ни были прошлые успехи. Вызывая мысленные образы былых побед, мы стимулируем выработку гормонов счастья.

Умение ценить достижения в долгосрочной перспективе вызывает больше положительных эмоций, чем сами достижения. Планомерно осознавая свои маленькие триумфы, вы сможете наладить командную работу с мозгом млекопитающего.

Некоторые думают, что упиваться своими победами недостойно. Но нарочитая благопристойность зачастую заставляет человека чувствовать горькое недовольство собой. Гораздо лучше представлять себе триумф без конфликтного подтекста.

Это блестяще выражено в песне Ama Credi E Vai («Потому что мы верим»), исполненной на закрытии Олимпийских игр 2006 г. в Турине. В тексте обыгрывается латинское слово vincere — «побеждать, завоевывать», от которого пошли однокоренные итальянские слова vincere — «побеждать» и avvincere — «сиять». Когда Андреа Бочелли спел «Мы рождены, чтобы сиять», это пробудило в публике ощущение триумфа. Эта песня могла бы стать гимном мозга млекопитающего, поскольку она удовлетворяет стремление к доминированию без излишеств, которые приводят к неприятностям.

Вот отрывок из этой песни. В тексте чередуются английский и итальянский языки — Бочелли написал его совместно с Дэвидом Фостером и его дочерью (прекрасный пример млекопитающего, продвигающего свое потомство). Я выделила курсивом все варианты использования слов, образованных от латинского vincere.

Like stars across the sky

Как звезды в небе,

We were born to shine

Мы рождены, чтобы сиять.

E per avvincere

А чтобы сиять,

Dovrai vincere.

Нужно побеждать.

E allora, vincerai!

И мы победим!

Эта песня прекрасно отражает дух Олимпийских игр. Спортсмены получают признание за свои достижения, и благодаря зеркальным нейронам их радость и гордость собой передаются болельщикам. В итоге все участники (а с ними и все зрители) сияют от счастья, независимо от того, победили они или нет. Вы можете с легкостью представить это чувство, даже если не готовились к Олимпийским играм и не привлекали внимания трибун. Вызвав в себе эти эмоции, вы запускаете выработку гормонов счастья и получаете возможность продлить ощущение того, что жизнь прекрасна.

Любой человек способен ощутить нейрохимическое счастье здесь и сейчас, вспомнив прошлый успех — даже незначительный, даже случившийся много лет назад. Если это кажется бредовой идеей, вы, вероятно, все еще чувствуете горечь от разочарований в себе — даже незначительных, случившихся много лет назад. Мозг прекрасно умеет чувствовать, что над его обладателем кто-то доминирует. Он всегда будет сфокусирован на этом, если вы не научите его концентрироваться на чем-то другом.

Стимулирование положительных эмоций без причины может показаться самообманом. Но, возможно, вы уже более успешны, чем вам кажется. Все мы сталкиваемся с властными альфами, которые постоянно опасаются, что их превзойдет кто-то другой. Они не наслаждаются лидерством, потому что сосредоточены на защите своего статуса.

Осознание собственных достижений освобождает человека от необходимости вкладывать в доминирование больше сил, чем требуется. Оно создает чувство безопасности, которое нейтрализует машинально улавливаемые сигналы тревоги. Конечно, порой их действительно не следует игнорировать. Однако перестав зацикливаться на неприятностях, мы развиваем нейронные цепи, связанные с ощущением счастья, обретаем спокойствие и становимся более внимательны к реальным угрозам.

Млекопитающее чувствует себя в большей безопасности, избегая ненужных рисков, когда его потребности удовлетворены. Способность видеть, что у вас всего достаточно, позволяет спокойно наслаждаться жизнью, а не беспрестанно поддаваться ненасытному стремлению получить больше.

И все же, как ни странно, понять, что вы полностью удовлетворены, довольно трудно.

Мозг млекопитающего постоянно стремится удовлетворить потребности своего обладателя, но он на удивление плохо понимает, когда ему это удается. Например, когда вы едите, мозг млекопитающего узнает о том, что вы насытились, только через двадцать минут после того, как утоляется реальный голод.

Мозг млекопитающего без устали ищет возможность есть, спариваться и доминировать до тех пор, пока эти аппетиты не будут полностью утолены.

Удовлетворенность — это внутреннее переживание, а не свойство пищи, секса или статуса. Чем лучше у вас развиты нейронные пути, связанные с этой эмоциональной реакцией, тем чаще вы будете ее ощущать.

Удовлетворенность — это навык, а значит, условием его появления является хорошо развитая нейронная инфраструктура. Чем чаще человек доволен собой, тем меньше он озабочен желанием поесть, найти партнера или занять более высокое социальное положение.

Любой может научиться чувствовать удовлетворенность уже имеющимся статусом. Я вовсе не призываю пасовать перед трудностями или презирать авторитеты. Наши естественные аппетиты реальны, они не исчезнут только потому, что вы начнете игнорировать их. Просто нужно научиться получать больше удовольствия от того, что у вас уже есть. Если вы всем довольны, то не рветесь любой ценой повысить свой статус.

Те, кто сидят на диете, стараются довольствоваться меньшим количеством еды. Но они не практикуют полное воздержание от пищи. Голодание — плохой способ похудеть, потому что оно чревато срывами: мозг млекопитающего чувствует реальную угрозу выживанию, и у его обладателя включаются неконтролируемые животные инстинкты.

То же самое относится к статусу. Истощая себя в борьбе за место под солнцем, вы рискуете встать на путь саморазрушения. С потребностью в пище, как и с потребностью в уважении окружающих, лучше всего справляться, насыщаясь чем-то полезным.

Чем именно, каждый человек должен определить для себя сам. Те, кто сидит на диете, учатся находить здоровую пищу, которая утоляет голод и улучшает самочувствие.

Не стоит ждать, пока изменится этот мир, чтобы радоваться жизни. Нужно лишь сосредоточиться на всем хорошем, что у вас уже есть.

Чувство удовлетворенности не сделает вас лидером. Но этого и не нужно, потому что лидерство не утоляет аппетит мозга млекопитающего. Альфы слишком озабочены защитой своего положения, чтобы наслаждаться им. Вы вольны жить так же, если хотите, но у вас есть альтернатива. Умение наслаждаться тем, что уже имеется, дает мозгу млекопитающего ощущение безопасности, которое, в свою очередь, ассоциируется у него с доминированием.

Любой человек может получить больше удовольствия от того, что у него уже есть. Никто не мешает вам попробовать прямо сейчас. Это не требует затрат. Это не больно. И никто не сделает этого за вас.

Если вы чувствуете свою ущербность и превосходство других, то вряд ли согласитесь удовлетвориться текущим статусом. «Пришла моя очередь доминировать», — можете подумать вы. Но научившись запускать химические реакции счастья, вы обнаружите, что находитесь в гораздо лучшем положении, чем вам казалось. Возможно, избыток гормонов стресса провоцирует ощущение того, что вы находитесь под властью других. Ваше восприятие своего места в жизни будет меняться по мере того, как вы начнете выстраивать нейронные цепи, связанные с вашими успехами.

Кто-то возразит, что радоваться своему статусу могут лишь эгоисты. Но если как следует задуматься, станет очевидно, что недовольство собой чревато еще более эгоистичными поступками. Именно чувство удовлетворенности, а не опустошенности помогает вам обрести счастье, не причиняя вреда другим. Конечно, есть высокомерные люди, которые готовы идти по головам ради достижения своих целей, но чрезмерное потакание своим амбициям приводит к саморазрушительным последствиям. Лучший способ избежать крайностей — научиться наслаждаться тем, что вы уже имеете. Это под силу каждому.

Мозг выработал механизм регулирования аппетита и распознавания того, что голод утолен. Этот механизм получил название аппетитометр.

Когда вы съедаете достаточно, пищеварительная система посылает сигнал в мозг. Исследования показывают, что мозг получает сигнал удовлетворения только через двадцать минут после того, как вы наелись досыта. На первый взгляд это похоже на сбой в системе, и очевидным его последствием является переедание. Животных с избыточным весом в природе не существует, потому что их неизбежно съедают хищники. Естественный отбор давно устранил бы дефектный механизм. А значит, наш аппетитометр не является дефектным. Временная задержка при осознании насыщения важна для выживания. Понимание особенностей нашего аппетитометра наглядно показывает, откуда берется искушение постоянно ввязываться в статусные игры.

Мозг млекопитающего эволюционировал в мире, где сахар и жир были в дефиците. Наши далекие предки потребляли много грубой пищи, и ее часто не хватало. Случайно натыкаясь на изобилие чего-то вкусного, они, не раздумывая, решали подкрепиться. Небольшая «подушка безопасности» помогала им выжить в условиях, когда следующий прием пищи мог случиться очень нескоро.

Через двадцать минут после того, как млекопитающее наедается, его пищеварительная система отказывается принимать новую порцию и подает мозгу сигнал остановиться. Увлекательно наблюдать, как обезьяна или лев поспешно набивают рот едой, когда представляется возможность. Но они также умеют вовремя остановиться.

У них нет никакого соблазна продолжать есть пресную пищу, которую непросто прожевать. Наши древние предки также тратили много времени и сил на то, чтобы получить достаточное количество питательных веществ. Насыщение для них было тяжким трудом. Человек переставал есть, когда приступы голода утихали, потому что пища была недостаточно соблазнительной, чтобы стимулировать дополнительный ее поиск и тщательное пережевывание. При этом недоедание было более опасным, чем переедание. Похоже, задержка в работе примитивного аппетитометра появилась для того, чтобы заставить нас потреблять немного больше и тем самым предотвращать возможное истощение.

Но вскоре примитивного аппетитометра стало недостаточно для регулирования насыщения. Десять тысяч лет назад люди начали выращивать злаковые культуры, и это значительно улучшило качество пищи. После жатвы у наших предков было вдоволь зерна, но если бы они тут же начинали объедаться, то могли бы не дожить до следующего урожая. Чтобы не умереть с голоду, они научились чувствовать удовлетворение до того, как набивали желудок до отказа. Они начали контролировать аппетит, потому что знали: зерно, без которого вполне можно обойтись сегодня, подкрепит их силы завтра.

Человекообразные обезьяны не запасают пищу, они просто отправляются на ее поиски, когда чувствуют голод. Очевидно, что такая стратегия чревата рисками. Люди поняли это и обезопасили себя, научившись заботиться о будущем. Крестьяне заранее сажали злаки, чтобы собрать новый урожай к тому времени, как опустеют амбары. Матери пекли хлеб, чтобы накормить детей до того, как они начнут плакать от голода. Сегодня большинство людей упорно взбираются вверх по карьерной лестнице, вместо того чтобы искать способы просто заработать на пропитание. Мы удовлетворяем наши потребности, прогнозируя будущее, и учимся предвидеть как голод, так и возможности его утоления.

В прошлом люди часто ели из общей тарелки. На протяжении большей части истории продуктов было мало, а социальные устои не позволяли брать больше, чем полагалось. Каждый человек понимал, на какое количество пищи он мог претендовать, не вызывая недовольства других.

Сейчас ситуация сильно изменилась, и мы учимся принимать индивидуальные решения о своем питании. Мы больше не полагаемся на социальные ограничения и прислушиваемся к внутренним потребностям, чтобы понять, когда уже хватит.

Мы выяснили, что если отложить нож и вилку сейчас, то через двадцать минут придет насыщение. То же самое происходит со статусными и сексуальными аппетитами. Примитивные механизмы порой подталкивают нас к излишествам, которые чреваты саморазрушением.

В прошлом не переусердствовать человеку помогали социальные нормы. Сегодня давление общества на индивида ослабло, и каждому приходится полагаться на себя, чтобы принимать верные решения. Внутренний голос подсказывает нам, когда игра не стоит свеч. Но для этого следует создавать правильные нейронные цепи.

Мы выстраиваем нейронные пути на основе полученного опыта, но прошлое не всегда является залогом светлого будущего. Так, вы можете несколько раз сесть за руль в нетрезвом виде. Если вы останетесь невредимы, мозг «усвоит», что пьяное вождение безопасно. А если алкоголь помогает вам забыть о недовольстве собой, мозг решает, что его употребление способствует выживанию. Отучиться от этих пагубных привычек очень трудно. Но вместо того, чтобы полагаться на нейронные цепи, выстроенные на основе случайного опыта, лучше постараться получить новый опыт и выстроить новые цепи.

Чувствовать удовлетворенность становится легче, когда вы делаете это регулярно. Вот простой пример. Когда мы с мужем покупаем мороженое, он настаивает на том, чтобы съесть его за столиком в кафе. Лично я бы предпочла полакомиться им на прогулке, чтобы не поправиться (и вообще я не люблю долго сидеть на одном месте). Но у моего супруга стройная фигура, и я решила последовать его примеру.

Он практикует так называемое осознанное питание и насыщается меньшим количеством пищи, потому что на­учился по-настоящему наслаждаться тем, что ест. Это под силу каждому. Нужно лишь сосредоточиться на своих ощущениях.

В чем же причина того, что мне не нравится есть мороженое, сидя за столиком? Я очень его люблю, так почему же у меня не получается растягивать удовольствие?

Дело в том, что мой мозг млекопитающего постоянно ищет новые возможности для выживания. После нескольких ложечек вкус перестает приносить наслаждение. И мозг тут же фокусируется на чем-то другом. Пока я доедаю мороженое, он машинально ищет для меня следующий объект желания. Заставляя мозг концентрироваться на сладком сливочном лакомстве, я мешаю ему искать новую информацию. Как ни странно, наш разум не желает зацикливаться на удовлетворенности.

Мы искренне верим в то, что обязательно заметим, когда нас захлестнет приятное чувство. И ошибаемся. На фоне множества нейрохимических реакций мы зачастую ощущаем лишь мимолетное улучшение настроения. Нужно обязательно поймать этот момент и сосредоточиться на нем. Таким образом мы начнем развивать нужные нейронные связи, и удовлетворенность станет более заметной. А значит, почувствовать ее в следующий раз будет легче. В конце концов мозг научится предвкушать приятные эмоции. Вместо того чтобы искать очередной подвох, он будет собирать доказательства того, что все хорошо. Мы строим догадки и передаем соответствующую информацию мозгу млекопитающего. Ожидая чувства удовлетворенности, мы получаем больше гормонов счастья от меньшего количества мороженого (или восхищения окружающих).

Мой муж случайно выработал привычку осознанного питания. В детстве родители заставляли его есть мороженое, сидя за столом. Они, вероятно, боялись, что потратят деньги впустую, если он уронит лакомство. Его вообще часто вынуждали сидеть на месте и экономить каждый грош. И у супруга появился соответствующий ранний опыт, отчасти полезный, отчасти вредный. Перед ним стояла задача почаще опираться на нужные нейронные связи и заставить ненужные атрофироваться. Так происходит абсолютно у всех людей. Замечая у мужа хорошую привычку, я сосредоточиваюсь на ней, и мои зеркальные нейроны улавливают это.

Считывая удовлетворенность окружающих, мы начинаем испытывать ее сами. Это чувство можно стимулировать очень разными способами. Чем чаще вы вызываете его в себе, тем меньше вам нужно будет ждать его извне.

Людям порой кажется, что гордиться собой без одобрения окружающих неправильно. Когда в адрес человека употребляют слово «самодовольный», это воспринимается как оскорбление. Кому-то искренне не нравятся те, кто знает себе цену. Кто-то пресекает самолюбование, постоянно отступая и не смея ни в чем выделяться. Но поступая так, человек рискует превратиться в вечного антагониста.

Вечный антагонист негодует на любого, кто выигрывает, и встает на сторону того, кто проигрывает. У такого человека развивается конфликтное мышление. Когда вам кажется, что кто-то вырывается вперед за счет неудач других, его успех вызывает неприятие.

Даже если вы утверждаете, что не гонитесь за триумфами, ваша неудовлетворенность резко возрастает, когда вы терпите поражение. А это происходит все чаще с теми, кто сомневается в достоинствах победы.

Вы застрянете в обиде, если не создадите ментальную модель успеха, которая не будет иметь для вас негативного подтекста. Положительное представление об успехе воплощено во французском глаголе débrouiller. Его можно перевести как «выпутываться из передряги». Французы аплодируют тем, кто мастерски умеет это делать (их называют débrouillards).

Основное значение слова débrouiller — «распутывать узел». Распутав узел, вы радуетесь своему успеху, не причиняя вреда другим.

Однажды у меня запуталась цепочка, и я распутывала ее, пока ехала в автобусе. Когда я, наконец, закончила, то почувствовала невероятный душевный подъем. Подняв голову, я заметила, что несколько пассажиров наблюдали за мной. Они улыбались, как будто тоже испытали радость и облегчение.

Я выбрала французский глагол для описания чувства удовлетворенности от выполнения задачи, потому что иностранное слово — хороший фундамент, на котором можно построить новую концепцию. Это не означает, что французы менее склонны к саморазрушительным статусным играм. Они стремятся к доминированию точно так же, как и другие млекопитающие. Их débrouillards зачастую выходят сухими из воды, обманывая или давая взятку.

Я просто хочу сказать, что если вы уже стали вечным антагонистом, то, увидев узел, даже не попытаетесь его распутать. А если и сделаете это, то не испытаете никакой радости от успеха. Вечный антагонист не замечает своего звездного часа. Он позволяет доминировать над собой безо всякой причины, и неважно, какой у него статус. Даже монархи, президенты и промышленные магнаты часто находятся под чьим-то влиянием.

Мозгу млекопитающего необходимо одерживать победы, чтобы чувствовать себя хорошо. Существует бесконечное множество способов добиться успеха, и каждый может найти тот, что ему по душе. Но мозг млекопитающего всегда полагается на уже имеющиеся у него нейронные цепи, большинство из которых были созданы при наблюдении за другими. В окружении людей, считающих себя неудачниками, вы, скорее всего, тоже будете чувствовать ущербность. Если вы общаетесь с теми, кто испытывает бурную радость, идя на самоубийственный риск, велика вероятность, что такое поведение начнет вызывать восхищение и у вас. Вы способны создавать новые нейронные цепи, нужно лишь сосредоточиться на приятном ощущении от распутывания узлов и умения выбираться из передряг. Полагаясь только на старые нейронные связи, вы можете превратиться в вечного антагониста.

Научитесь радоваться умению решать проблемы и не ругать себя за то, что вы все время притягиваете неприятности. Débrouillards автоматически радуются своим победам, потому что не считают это предосудительным.

Дети часто учатся сомневаться в себе. Этому невольно способствуют многие взрослые. Например, там, где я живу, нам сызмальства внушают, что быть американцами стыдно. Нас учат ассоциировать все плохое в этом мире с США, а все хорошее — со странами с совершенно иной культурой. У тех, кто придерживается такой точки зрения, могут быть благие намерения, но они упорно прививают американским детям пренебрежение к родной культуре. При этом они не считают, что дети из других стран должны плохо думать о своей родине. Вред, наносимый подобным воспитанием, обязательно проявится в будущем.

Я часто слышу, как люди превозносят низы общества и презирают верхи или отпускают язвительные комментарии о социальном положении других, не вникая в детали. Неприятие авторитетов может быть столь же вредным, как и чрезмерное увлечение борьбой за место под солнцем. Это сродни полному воздержанию от еды и секса по контрасту с необузданностью. Осуждение естественного стремления к самоутверждению у многих вошло в привычку.

Это может быть отличительной чертой целой социальной группы. Ее члены рефлекторно принижают себя и порицают тех, кто этого не делает. Такую группу может возглавлять корыстный лидер, который на словах говорит о равенстве, но при этом требует всеобщего подчинения. Остальные страдают от того, как с ними обращаются, но общее разочарование создает прочные социальные связи, которые непросто разорвать.

Бег со стадом, презирающим статусность, создает ужасную нагрузку на мозг млекопитающего. Вы рискуете стать изгоем, если проявите свое естественное стремление к доминированию. А продолжая его отвергать, вы предаете себя. Оставаясь в таком стаде (или стае), вы будете постоянно чувствовать неуверенность в своих силах.

Мозг млекопитающего должен видеть триумф своего обладателя, чтобы выделять гормоны счастья. Вам не нужно постоянно сиять как яркая звезда, достаточно просто верить, что и у вас будет звездный час. Вы можете утверждать, что все это не имеет значения, но скорее всего, такая жизненная позиция провоцирует усиленную выработку гормонов стресса.

Члены высшего общества могут быть так же недовольны собой, как и обладатели среднего и низкого статуса. Многие авторитетные и популярные люди имеют привычку самоутверждаться при малейшей возможности и любой ценой. Зачастую они делают это, потому что боятся потерять то, что у них уже есть. Однако их благополучие нисколько не пострадало бы, если бы они научились чувствовать удовлетворенность жизнью.

Очень многие страдают от неуверенности в себе, и неважно, где они реально находятся: на вершине, в середине или в самом низу. Собратья-млекопитающие никогда не перестанут оспаривать ваше место в иерархии доминирования. И никакое социальное положение не защитит от этой угрозы. Единственный выход из замкнутого круга — почувствовать уверенность в себе.

Вы можете создать нейронные цепи, которые усилят и продлят ощущение внутренней удовлетворенности, даже если вы привыкли заниматься самобичеванием, активируя старые нейронные пути. Но перестраивать свою нейрохимию и создавать новые связи так же трудно, как выучить иностранный язык и одновременно бросить курить. Этот процесс похож на изучение иностранного языка, потому что, когда вы прокладываете новую тропу в своих нейронных джунглях, даже рутинные дела внезапно начинают требовать огромных усилий. И он также похож на отказ от курения, потому что у вас уже есть хорошо проторенный путь в нейронных джунглях, но вы изо всех сил пытаетесь им не пользоваться.

Научиться чувствовать удовлетворенность непросто, но это имеет меньше негативных побочных эффектов, чем другие способы управления своими нейрохимическими процессами.

Те, кто отрицает статусность, предпочитают морить голодом свой мозг млекопитающего, вместо того чтобы подпитывать его положительными эмоциями. Воздержание от еды ослабляет тело и подталкивает к употреблению вредной пищи, а неприятие авторитетов подтачивает ваши внутренние силы и толкает к саморазрушению.

Когда человек голоден, нездоровая пища кажется ему очень соблазнительной. Когда мозг млекопитающего жаждет самоутверждения, возникает соблазн сделать это за счет сомнительных достижений.

Те, кто часто сидит на строгих диетах, понимают, что голодание не лучший способ похудеть, потому что оно часто приводит к срывам и перееданию. Человек, утверждающий, что его не волнует статус, истощает свой мозг млекопитающего и рискует снискать дурную славу. Тот, кто недоволен собой и изголодался по одобрению окружающих, готов выделиться любой ценой. Саморазрушительные поступки начинают казаться ему очень привлекательными.

Сомнительные достижения, как и пищевые суррогаты, на какое-то время удовлетворяют зверский аппетит, но не обеспечивают полноценного насыщения. Каждый человек по-своему видит разницу между вредом и пользой, поскольку нейрохимические цепи, связанные с выработкой гормонов счастья, выстраиваются по-разному в зависимости от индивидуального опыта. Мозг должен определить, какое питание ему необходимо, чтобы избежать губительных соблазнов.

Те, кто сидит на диете, учатся предотвращать переедание, употребляя умеренные порции полезных блюд. Мозг млекопитающего также нуждается в здоровой подпитке, чтобы не поддаться искушению и не начать усваивать вредные жизненные уроки.

Люди, утверждающие, что их не волнует статус, часто в конечном итоге добиваются популярности окольными путями. Те, кто чувствует, что ими управляют, находят альтернативные способы в чем-то доминировать. Они могут увлечься завуалированными статусными играми, которые имеют пагубные последствия. Лучший способ не заработать сомнительный авторитет — осознать свое стремление выделиться. Примерно так же человеку, сидящему на диете, важно понимать, когда он испытывает истинный голод. Уважение к своему аппетиту гораздо лучше излишеств и жестких ограничений. Принятие естественной потребности в статусности помогает избегать самоуничижения и саморазрушения.

Легко заметить, что многие люди не брезгуют сомнительными достижениями.

Ярким примером этого стал для меня день, когда я услышала гневную фразу: «Какой идиот спроектировал эту парковку?» Однажды я забирала сына с тренировки, и мы наглухо застряли. Было досадно сидеть в машине, тратя впустую время и бензин. Кто-то рядом со мной выпустил пар, изругав неизвестного инженера. Когда жизнь приносит разочарование, легко предположить, что вы бы уж точно решили проблему, если бы представилась такая возможность.

Я не хотела прививать сыну эту привычку. Что еще более важно, мы знали тех «идиотов», которые спроектировали парковку. Мы жили на крутых холмах, где было мало ровного пространства для игровых площадок. Тренировки сына часто проходили в других городах, что было очень неудобно. Мы были в восторге, когда руководители спортивных организаций нашего города придумали способ расчистить на склоне холма площадку под новое футбольное поле. Места для парковки практически не осталось, но мы все равно радовались, что дети теперь будут заниматься спортом недалеко от дома.

Раздраженный человек в соседней машине не заострил внимание на том, сколько пользы принесло новое футбольное поле. Конечно, парковаться в тупике не очень удобно. Мозг млекопитающего всегда чувствует угрозу, оказавшись взаперти. И если выхода не предвидится, происходит выброс гормонов стресса.

Жизнь часто загоняет нас в угол. Каждый день мы оказываемся в подчиненном положении, и это неприятно. Мозгу млекопитающего не нравится это чувство, и если мы не начнем за что-нибудь гордиться собой, то рискуем поддаться соблазну получать внимание окружающих не самыми благородными способами. Ненависть к «идиотам у власти» — распространенная стратегия завоевания сомнительного авторитета. Родители, не стесняющиеся в выражениях во время просмотра новостей, прививают своим детям дурную привычку критиковать правительство. Новое поколение без зазрения совести поливает грязью тех, кто занимает ответственные посты, когда чувствует недовольство собой.

Желание заработать сомнительный авторитет легко появляется во время посещения государственного департамента по регистрации транспортных средств. Мозг млекопитающего воспринимает ожидание в очереди как жест подчинения. И враждебное отношение к автоинспектору создает иллюзию доминирования. Выплеснув раздражение, вы чувствуете облегчение, и мозг это тут же запоминает. Некоторое время спустя вас так и подмывает снова придраться к служащим или правилам этого заведения.

Как я уже говорила, сосредоточиваясь на недостатках, трудно заметить достоинства. Я считаю появление департамента по регистрации транспортных средств достижением, потому что очень многие мои знакомые из других стран дают взятки, чтобы получить права или избежать штрафов за нарушение правил дорожного движения. Меня часто спрашивают, как мы предотвращаем это. И мне приходится говорить, что у нас просто не бывает по-другому. В некоторых странах водители считают взятку автоинспектору нормальной практикой. И потому не стесняются нарушать ПДД.

Мы должны искренне радоваться при виде неподкупных блюстителей порядка на дорогах. Благодаря этому уменьшается количество аварий и угонов. Но большинство людей не понимают этого и громко сетуют на бюрократию. А ведь так называемая бюрократия обеспечивает соблюдение правил дорожного движения и тем самым улучшает качество жизни. Мы жалуемся на правоприменительную практику, но при этом принимаем льготы как должное. В следующий раз, когда вы отправитесь в департамент по регистрации транспортных средств, попробуйте отнестись к этому визиту как к возможности почувствовать удовлетворенность, а не раздражение.

Однажды я приехала в автосервис, и у меня возник соблазн самоутвердиться нечестным способом. Я подумывала, не обвинить ли в технической неисправности производителя. Доказать ничего я не могла, но знала, что плата за ремонт в этом случае будет гораздо ниже. И тут мне в голову пришла мысль, что автомобили со временем выходят из строя, как и все остальное. Производитель не начинает доминировать надо мной, когда у меня изнашивается какая-то деталь. Плата за ремонт — это не демонстрация подчинения. Поэтому я не стала самоутверждаться за счет механиков, агрессивно настаивая на том, что моя поломка — это производственный брак. Я не хотела подталкивать свой мозг к выводу, что мы живем в мире, где царит агрессия. И убедила его в том, что нужно прислушиваться лишь к реальным доказательствам. Я порадовалась тому, что нужные мне запчасти имеются в наличии. И желание самоутвердиться обманом прошло. Я не чувствовала, что кто-то подчиняет меня своей воле, и мне не нужно было защищаться, демонстрируя доминирование.

Как-то раз в аэропорту я снова почувствовала соблазн самоутвердиться. Я стояла в общей очереди, чтобы взять машину на прокат, и злилась, потому что уже оформила все документы онлайн. Почему я должна была тратить свое время? Вдруг я подумала: «Как прекрасно, что такую дорогостоящую вещь, как автомобиль, доверяют незнакомым людям на короткий срок. Просто чудо, что персонал так доброжелателен к клиентам, которые зачастую ищут малейший повод для критики. То, что мы в любое время можем получить от вежливого сотрудника чистый автомобиль по доступной цене, — настоящий триумф управления капиталом и персоналом». Стоя в очереди, я испытала истинную удовлетворенность текущим положением дел.

Мы нередко сталкиваемся с большими и сложными системами. В такие моменты легко почувствовать, что вами манипулируют, и мозг млекопитающего мгновенно начинает искать способы избежать самоуничижения.

Полезно рассматривать крупные организации как союзы млекопитающих, борющихся за удовлетворение потребностей всего стада. Воспринимая систему как альянс равных, а не как альфа-особь, вы, скорее всего, не почувствуете раздражения. Хотя, разумеется, это не сподвигнет вас гордиться собой. Придется найти другие способы удовлетворения статусных потребностей, иначе, столкнувшись с человеком за стойкой организации, в которой действуют строгие правила, вы испытаете соблазн самоутвердиться недостойным способом.

Желание чувствовать собственную значимость никуда не исчезает. Это часть операционной системы нашего мозга. Аппетит к доминированию присущ любому здоровому млекопитающему. Адекватное восприятие стремления к статусности освобождает вас от желания возвыситься любой ценой, что в конечном итоге изрядно портит жизнь.

Иногда мне кажется, что я окружена людьми, помешанными на сомнительных достижениях. Но если я начинаю придираться ко всем подряд или считать, что все, кроме меня, заблуждаются, то и сама пытаюсь самоутвердиться неблагородным способом. В такие моменты я стараюсь напомнить себе, что люди — млекопитающие, которые инстинктивно заботятся о своем статусе.

Особенно нелегко мне пришлось на одном родительском собрании. Я слушала, как матери наперебой жалуются на объем домашней работы. Половина считала, что их детям задают слишком много, а другая половина — что слишком мало. Кто-то возмутился, что ее ребенку тяжело выполнять домашние задания: он слишком устает после посещений спортивного кружка и ежедневных дополнительных уроков музыки и иностранного языка. Кто-то считал, что ее ребенку нужно делать больше домашних заданий, чтобы не отставать от двоюродной сестры, которая ходит в школу с углубленным изучением математики. Каждая родительница думала только о своих интересах и ожидала, что школа исполнит ее прихоти.

Мне казалось, что это происходило из-за жажды самоутвердиться любой ценой. Я ожидала конфликта между матерями, которые просили о большем объеме домашней работы, и теми, кто считал, что заданий должно быть меньше. Но я ошиблась. Вскоре все они дружно принялись критиковать школу. Они решили, что учителям следует адаптировать домашние задания к индивидуальным потребностям каждой семьи.

Я была с этим не согласна. Как преподаватель я сама пробовала учитывать индивидуальные потребности, и результат всегда был неудовлетворительный. По просьбе нескольких студентов я согласилась устроить пробный экзамен, а они на него не явились. По моему опыту, когда правила становятся гибкими, дети перестают нормально учиться и быстро переключаются на другие занятия.

Толпа возмущенных мамочек на том собрании значительно превосходила меня числом. Я решила разобраться, почему они придерживались определенной точки зрения. Поразмыслив над этим вопросом, я поняла, что они шли на поводу у своего мозга млекопитающего. Репродуктивный успех современного человека напрямую связан со статусом его ребенка. Сегодня вероятность того, что дети будут съедены львом или тигром, ничтожно мала, по­этому родители жаждут защитить их другими способами. Мамочки на том собрании видели в учителе хищника — разумеется, неосознанно, на нейрохимическом уровне.

Люди часто чувствуют себя в позиции подчинения, когда им навязывают образовательные стандарты. Но реальное обучение страдает, когда общие школьные правила подстраиваются под потребности каждого ученика и его мамы-млекопитающего. Мои студенты относились бы к моему кабинету как к отделу по работе с клиентами в крупном торговом центре, если бы я им это позволила. Многие покупатели уверены, что могут вернуть купленный наряд на следующий день после вечеринки и получить назад заплаченные за него деньги без каких-либо вопросов. Студенты обычно приходили ко мне в кабинет на следующий день после экзаменационного теста и сообщали о том, что они недовольны своей оценкой, словно ожидая, что я в лучших традициях службы по работе с клиентами подарю им несколько дополнительных баллов. Вместо того чтобы взять на себя ответственность за успехи в учебе, они вели себя как нахальные покупатели или возмущенные мамочки на родительском собрании. Самоутверждение за счет преподавателя вместо прилежного освоения материала может войти в привычку.

Сегодня предполагаемая угроза перс­пективам ребенка воспринимается родителями как отсутствие у них репродуктивного успеха. Умом они понимают, что их отпрыскам полезнее вкладывать силы в учебу, а не в борьбу с системой образования. Но когда мама-млекопитающее отчитывает учителя, защищая тем самым (как ей кажется) интересы ребенка, у нее происходит выброс гормонов счастья.

Люди утверждают, что им нужны высокие стандарты, но их действия определяются бессознательными нейро­химическими реакциями.

Сегодня учащиеся могут найти способы выиграть в образовательной игре, не получая глубоких знаний. Многие поддаются этому искушению, потому что мозг млекопитающего всегда ищет способы в чем-то одержать верх. Если человек учится удовлетворять потребность в доминировании достойными способами, он не станет заниматься самоутверждением ради самоутверждения, потому что это не отвечает его интересам.

В прошлом у большинства людей было много внуков. Сейчас наша планета перенаселена, и меньшее количество детей повышает шансы на выживание каждого из них.

У кого-то вообще может не быть внуков, но мозг млекопитающего не перестает заботиться о своем наследии. При отсутствии потомков он испытывает тревогу. Будущее кажется ему незавидным. Чтобы быть уверенным в завтрашнем дне, ему необходимо сосредоточиться на альтернативном наследии. Поэтому кто-то стремится привлечь больше подписчиков в соцсетях, а кто-то — стать звездой местного боулинга.

Стремление млекопитающих к размножению может быть удовлетворено многими способами. Но гормоны счастья по-прежнему вырабатываются, только когда мы совершаем действия, способствующие выживанию в долгосрочной перспективе. Во всех остальных случаях мозг видит лишь перспективу навсегда исчезнуть с лица земли.

Каким бы ни было ваше наследие, все, что, по мнению мозга млекопитающего, несет экзистенциальную угрозу, будет вас расстраивать. Замечая, что другие мешают вам создавать нечто уникальное, вы чувствуете тревогу. Вырабатывающиеся из-за этого гормоны стресса подталкивают вас поскорее самоутвердиться и вернуть уверенность в себе.

Но вы не можете постоянно доминировать. И не можете гарантированно защитить свое наследие раз и навсегда. Если вы хотите получать больше нейрохимических веществ, дарящих эмоциональный подъем, нужно искренне верить в то, что после вас обязательно что-то останется. И научиться чувствовать удовлетворенность от этого.

Великие люди, внесшие вклад в развитие человечества, нередко умирают, так и не получив признания. Игнац Земмельвейс сделал для мира очень и очень много, но он сошел с ума и погиб задолго до того, как его вклад оценили по достоинству. Его история показывает, что социальный статус слишком непредсказуем, чтобы полагаться на него в течение человеческой жизни. Чтобы почувствовать счастье от создания своего уникального наследия, нужно каждый день радоваться маленьким успехам.

Игнац Земмельвейс — венгерский врач, живший в XIX в., который случайно обнаружил микробы. Он доказал, что медики могут спасти гораздо больше жизней, если будут дезинфицировать руки. При жизни доктора Земмельвейса презирали и высмеивали, да и сейчас о нем вспоминают довольно редко. Как и многие другие, он, сам того не зная, улучшил жизнь всех, кто пришел после него. Если бы он понял, что уже стал победителем, ему было бы легче переносить невзгоды.

Земмельвейс руководил родильным домом в Вене и случайно заметил любопытную вещь. В его больнице было два отделения: в одном из них уровень смертности матерей после родов было очень высок, а в другом — довольно низок. Низкий уровень смертности наблюдался в бесплатной клинике, которую посещали только акушерки. А многочисленные трагедии происходили в дорогостоящих палатах, где роженицы находились под наблюдением врачей. Земмельвейсу не давали покоя эти смерти, но он не мог понять их причину.

Однажды погиб его друг и коллега. Как ни странно, у него были те же симптомы, что и у женщин, страдавших от так называемой родильной горячки. Оказалось, что умершего врача порезал скальпелем студент во время практического занятия по вскрытию. Внезапно Земмельвейс все понял. Доктора часто проводили вскрытия в свободное от работы время. Он предположил, что, когда их вызывали в родильное отделение, у них на руках оставались некие «невидимые частицы» трупов. Он потребовал, чтобы его сотрудники, выходя из прозекторской, обрабатывали руки дезинфицирующим средством. После этого смертность новоиспеченных матерей снизилась до нуля.

Казалось, это должно было бы стать триумфом Земмель­вейса. Но люди — непредсказуемые существа. Медицинское сообщество приняло в штыки теорию Земмельвейса, несмотря на убедительные доказательства. Его идея о том, что некие «невидимые частицы трупного яда» вызывают болезни, была высмеяна как ненаучная. Игнац Земмельвейс был вынужден наблюдать, как все больше женщин умирали в муках и все больше новорожденных становились сиротами, пока он изо всех сил пытался доказать свою правоту.

Бедный доктор всю оставшуюся жизнь стучал в закрытые двери. У него случился нервный срыв, и семья отправила его в психиатрическую лечебницу, где он вскоре умер. Он повздорил с санитаром, тот избил его и, по иронии судьбы у Земмельвейса началась инфекция от тех самых «невидимых частиц трупного яда», с которыми он так усердно боролся. Потомки критиковали доктора-новатора за неумение общаться и внятно доносить свои мысли, но трудно представить, чтобы он сохранил хладнокровие в сложившейся ситуации.

Игнац Земмельвейс проделал выдающуюся работу, но не смог насладиться плодами своего труда. Как почувствовать удовлетворение, если ваши усилия порицаются или игнорируются? Мозг млекопитающего заботит уважение окружающих. Когда вам отказывают в заслуженном признании, легко впасть в депрессию и ожесточиться. Когда млекопитающее теряет статус в стаде, стае, группе или отряде, у него неизбежно начинают вырабатываться гормоны стресса.

Что, если бы Земмельвейс знал о том, насколько велики его заслуги? О том, что ему будут ставить памятники в медицинских университетах, а место, где он родился, станет музеем? Возможно, он смог бы защитить себя от переизбытка нейрохимических веществ, провоцирующих эмоциональную боль.

Мы не всегда получаем признание за добрые дела и выдающиеся достижения и страдаем от выбросов гормонов стресса. Но этого можно избежать. У нас всегда есть возможность подружиться со своим мозгом млекопитающего и начать чувствовать удовлетворенность от прилагаемых усилий, независимо от реакции окружающего мира.

Приехав в Будапешт, я посетила музей Игнаца Земмель­вейса. Увидев лабораторию выдающегося врача и его инструменты, я почувствовала искреннее восхищение человеком, беззаветно преданным своему делу. И все же у меня осталось горькое послевкусие, потому что в музее не было никого, кроме моего мужа, меня и билетерши.

«Вы хотите быть правым или счастливым?» Этот вопрос постоянно задает Филипп Кэлвин, ведущий популярной телевизионной программы «Доктор Фил». Гости быстро отвечают, что хотят быть счастливыми, но я подозреваю, что, едва выйдя из телестудии, они меняют свое мнение.

Игнац Земмельвейс ценил правду больше собственного счастья. Быть правым — значит придерживаться того, в чем человек искренне уверен. Это зачастую порождает серьезный конфликт, потому что каждый мозг видит истину через призму своего уникального жизненного опыта. Если вы предпочитаете безопасность, которую обеспечивает группа, то будете вынуждены сосуществовать с людьми, считающими, что вы не правы. Пока человек жив, он не узнает наверняка, что именно окажется непреложной истиной.

Вы можете быть правым и счастливым, если смиритесь с тем, что другие считают вас неправым. Будущее расставит все по своим местам, но в настоящем не нужно связывать выработку гормонов счастья с мнением окружающих. Вы можете самостоятельно управлять своей нейрохимией.

Изначально я думала, что мои взлеты и падения зависят от того, что происходит в окружающем мире. Я понятия не имела о законах нейрохимии и нейронных путях, выстраиваемых на основе случайного опыта. Только узнав об особенностях работы мозга млекопитающего, я научилась чувствовать себя счастливой, вне зависимости от внешних факторов.

Принятие существования уже сложившихся нейронных путей — это не благородный жест, а разумная практичность. Приведу небольшой пример. Мне всегда нравилось заниматься дизайном интерьера. Сидя в комнате, я начинаю прикидывать, как можно улучшить обстановку. Мой разум каждый раз рисует новый дизайн-проект.

В молодости на это удовольствие у меня не хватало ни времени, ни денег. Мне казалось, что в более совершенном мире я смогла бы воплотить в жизнь все замыслы.

Когда у меня появилось больше ресурсов, я поняла, что очередной капитальный ремонт не сделает меня счастливее. Но как ни странно, мой разум все равно продолжал создавать новые проекты. Мне нужно было найти способ сказать себе «нет», прежде чем в очередной раз оказаться по уши в гипсовой пыли, и я решила выяснить, почему мои мысли зацикливаются на дизайне интерьера. Покопавшись в себе, я обнаружила связь между моей страстью и гормонами счастья.

Когда мне было двенадцать, мама получила две тысячи долларов после смерти дедушки и потратила их на ремонт. Для нас это была довольно крупная сумма. Маме было особенно важно, что ее отец, который жестоко обращался с ней, а потом и вовсе бросил, оставил ей наследство. И она решила сполна насладиться полученными деньгами.

Мама брала меня с собой в строительные магазины, показывала множество образцов разноцветных отделочных материалов и всегда спрашивала мое мнение. Это все, что я помню, но мой мозг млекопитающего по очевидным причинам связал эти события с ощущением счастья.

Во-первых, я видела, с каким удовольствием мама занималась ремонтом.

Она нечасто выглядела веселой и радостной, и мои зеркальные нейроны мгновенно переняли это состояние. Многие люди по той же причине начинают ходить в спортзал: они видят, сколько удовольствия это доставляет их родителям. Еще подростком я впервые придумала, как переделать свою спальню, и принялась за исполнение этого проекта. Вскоре дизайн интерьера стал для меня безопасным и приемлемым способом отвлекаться от проблем.

Во-вторых, мне было очень приятно видеть, с каким уважением мама относилась к моему мнению, когда мы выбирали отделочные материалы. До этого она никогда ко мне не прислушивалась. Мой мозг мгновенно ухватился за ощущение счастья от впервые проявленной благосклонности. Очевидно, что сам по себе дизайн интерьера здесь ни при чем.

Я понимаю, что вообще-то это занятие не несет никакой эмоциональной окраски. Но мой случайный личный опыт превратил его в то, что приносит удовольствие. Мои нейронные связи вполне реальны. И я использую их, чтобы стимулировать выработку гормонов счастья.

Я обнаружила, что чувствую эмоциональный подъем, выбирая материалы для любого помещения, которое планирую переделать. Даже готовя презентацию своих лекций и выступлений, я уделяю особое внимание дизайну. У меня нет иллюзий по поводу того, что я смогу изменить мир, раскрасив его гармонирующими друг с другом цветами. Я знаю, что просто использую имеющиеся у меня нейронные цепи, чтобы проекты, за которые я берусь, доставляли мне больше удовольствия. А это, в свою очередь, создает новые нейронные цепи, благодаря которым все, за что я решаю взяться, начинает приносить радость. Но в моем возрасте новое осваивается довольно медленно, поэтому я продолжаю находить предлоги для создания дизайн-проектов.

Кому-то может показаться странным, что я зацикливаюсь на удовольствии от гармонии цвета, когда в мире творится столько бед. Кто-то может сказать, что это легкомысленно. Кто-то назовет мое увлечение тривиальным. Но жизнь часто приносит разочарования, и чтобы почувствовать эмоциональный подъем, приходится полагаться на уже существующие нейронные цепи. Проверенные способы поднятия самооценки помогают избежать саморазрушительного стремления любой ценой повысить статус.

Заканчивая школу, я всерьез собиралась стать дизайнером интерьеров. В моей семье ни у кого не было высшего образования, и к моему внезапному решению продолжить обучение все отнеслись с подозрением. Желание получить диплом дизайнера помогло мне покинуть отчий дом. Но как только я поступила в колледж, меня убедили, что единственное достойное занятие для человека — пытаться изменить этот мир. Мне потребовался не один десяток лет, чтобы понять, что дизайн интерьера и попытки изменить мир — это всего лишь две разные стратегии повышения личного статуса и получения щедрой порции гормонов счастья.

В последние годы я не раз была судьей на школьных научных ярмарках. Для меня всегда очень волнительно находиться в огромном зале, полном молодежи, проводящей новаторские эмпирические исследования, и умудренных опытом специалистов, расхваливающих их идеи. Для меня каждый, кто решается показать свой проект широкой публике, — уже победитель.

Большинство школьников, подающих заявку на участие, проиграют, несмотря на то что на современных научных ярмарках присуждается огромное количество призов. И все же они ценят это мероприятие настолько, что выполняют проекты добровольно, а не потому, что получили задание от учителя. На ярмарке, которую я посещаю, каждого участника называют финалистом, потому что все они уже стали победителями региональных научных выставок.

Когда я рассказываю друзьям об этом замечательном мероприятии, то порой с удивлением слышу от них слова критики. Некоторым не нравится, когда одни дети получают признание, а другие — нет. Они мечтают о научной ярмарке без победителей и проигравших. Я пытаюсь объяснить, что многие серьезные организации охотно поддерживают всех учеников, занимающихся научными проектами, и что для талантливых ребят открывается много дверей. Но мои друзья пропускают это мимо ушей.

На самом деле наши достижения не равноценны. Мероприятие, на котором каждый проект получал бы одинаковое призвание, было бы пустым ритуалом и не способствовало бы развитию науки.

Современные научные ярмарки предоставляют беспре­цедентные возможности для обучения, в том числе и благодаря тому, что их участники соревнуются друг с другом. Каждый проект оценивают несколько судей. И юные исследователи получают бесценные рекомендации от отзывчивых профессионалов. Школьникам редко выпадает возможность поделиться своими мыслями с настоящими экспертами. А судьям приятно наблюдать за полетом мысли, не ограниченной жесткими рамками той или иной дисциплины. Такие научные ярмарки — праздник для всех. И все пришедшие на них являются победителями.

Эти мероприятия очень ценны, и нельзя допустить, чтобы идеализированные представления о «совершенном мире» помешали их проведению.