Горячая вода струится из дождевой лейки и настенных форсунок на моё уставшее тело, пока широкая мускулистая грудь Ксавьера плотно прижимается к моей спине. Его руки скользят по моему животу, вырисовывая самые изысканные, чувственные узоры, от которых я стону, запрокидывая голову ему на плечо. — Ты не болеешь, Сорвиголова? — Его голос рокочет у моего уха, вызывая мурашки по коже, несмотря на жару в душевой кабине.

Моё нутро сжимается, когда его пальцы дразняще скользят по моим набухшим половым губам. — Разве это имеет значение, если да? Это тебя не остановит. — Я чувствую его озорную улыбку у своего виска в ответ. Мы трахаемся уже бесконечные часы. Он брал меня в бесчисленных позах по всему своему лофту и наполнял все мои дырочки, пока я не была переполнена его спермой, и мы не стали липким потным месивом. Так мы и оказались в душе вместе — передышка, как я думала, но судя по тому, как его большой палец гладит мой клитор, наверное, нет.

— Как твоё горло? — спрашивает он, и я слышу, как он пытается подавить смех, когда я с усмешкой шлёпаю его по руке. Он дико брал меня глубоко в горло снова и снова, пока я чуть не потеряла сознание, и мой голос всё ещё хриплый. Он целует уголок моего глаза, одна рука скользит вверх, чтобы ласкать и играть с моими измученными набухшими сосками, а пальцы другой руки раздвигают мои половые губы, и палец гладит мой вход, прежде чем проскользнуть внутрь и медленно двигаться. Его твёрдый член прижимается к моей пояснице, когда он начинает покусывать место, где встречаются шея и ключица. — Хочешь, чтобы я остановился?

Его вопрос забавляет меня. Думаю, мы оба знаем, что если бы я сказала нет, я бы солгала. Моя влага, покрывающая его палец, подтверждает это, как и зарождающийся оргазм, уже поднимающийся во мне. В любом случае, вопрос спорный. У меня нет желания говорить ему нет в этот момент. Я, кажется, не могу насытиться им так же, как и он мной. Я встаю на цыпочки и прижимаюсь задницей к его напряжённому члену, и он подаётся вперёд, его твёрдая бархатистая плоть оказывается между моих ягодиц. Он отводит назад и вонзается, вырывая стон из моих губ, затем скользит внутрь меня и погружается до основания. — Блядь, ты так хорошо ощущаешься вокруг моего члена, Сорвиголова.

Слова, кажется, ускользают из моего перевозбуждённого сознания, и всё, что я могу, — это всхлипывать, когда он толкает меня вперёд к кафельной стене, сгибает меня и прижимает моё лицо к скользкой плитке своей безжалостной требовательной хваткой за волосы, вонзаясь в мою киску, как одержимый. Мои руки поднимаются, впиваясь в плитку в поисках опоры, которой нет, когда наша кожа громко хлопает, борясь за превосходство со звуком воды. С Ксавьером никогда нет нежности. Я не уверена, способен ли он на это. Словно внутри него бушует навязчивая потребность заполнить каждую часть меня, испачкать меня собой, чтобы я была навсегда изменена, навсегда помечена как его.

Мы в своём раскалённом коконе, вода добавляет ещё один элемент к нашему гедонизму, и я теряюсь во всех ощущениях, когда мой оргазм начинает подниматься по моим конечностям, мои глаза опускаются до полуприкрытых, ноги дрожат, и рот раскрывается в крике, когда вода заливает меня. — Вот так, детка, души и сжимай мой член, — стонет он.

Одну секунду он внутри меня, и я готовлюсь взорваться. В следующую секунду стеклянная дверь с грохотом распахивается и разлетается вдребезги, и его вырывают из меня, как раз когда мой оргазм начинает нарастать. Мои глаза почти вылезают из орбит, когда я вижу, как большая рука в одежде обхватывает шею Ксавьера и вытаскивает его из душа, пока он скользит и пытается устоять на ногах. Крик срывается с моих губ, когда я поворачиваюсь и пытаюсь схватить его, но слишком поздно. Он отбивается от нападающего, который борется с ним, и они оба теперь на полу.

Предметы разбиваются и ломаются вокруг них, пока они обмениваются тяжёлыми ударами, обнажённое мокрое тело Ксавьера сопротивляется, и мгновение мой мозг не может осознать, кто его нападающий, а затем я с паникой понимаю, что это разъярённый Джаспер. — ДЖАСПЕР! О, БОЖЕ МОЙ! ПРЕКРАТИ!

Удар за ударом обмениваются, кровь размазывается по их плоти, и ни один из них не колеблется в попытке уничтожить другого. Я пытаюсь протиснуться между ними, чтобы остановить их, но один из них сильно отталкивает меня, и я падаю, врезаясь в остатки разбитой душевой двери. Острые осколки вонзаются в мою мокрую кожу с ослепительной болью, и я смотрю, почти в оцепенении, как капли рубиново-красной крови стекают по моим рукам и боку.

— Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ ТЕБЯ, КОЗЁЛ! Я ГОВОРИЛ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ТЫ СНОВА К НЕЙ ПРИКОСНЁШЬСЯ! — кричит Джаспер с безумным выражением лица, обхватывая руками горло Ксавьера и пытаясь задушить его.

— Джаспер! — Я заставляю себя сделать шаг вперёд, и ещё больше стекла вонзается в подошвы моих босых ног от хаоса вокруг. Холод окутывает моё тело, когда никто из них не слушает меня, и они продолжают драться, как два агрессивных гориллы. — ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИТЕ!

— Она моя! Думаешь, ты можешь прийти сюда и попытаться отнять её у меня? — рычит Ксавьер, вырываясь из хватки Джаспера и вонзая кулак ему в лицо раз, два, три, пока кровь не льётся изо рта Джаспера.

Джаспер плюёт кровью в глаза Ксавьеру, временно ослепляя его, и он отступает, вытирая лицо. Оба мужчины тяжело дышат, их тела излучают ярость.

Убирайся отсюда, милая. Здесь больше небезопасно. Иди, сейчас же!

Я так испугана голосом в голове, что почти падаю, и волна головокружения обрушивается на меня. Словно моё тело контролирует внешняя сила. Я вижу, как обнимаю стены ванной, пытаясь добраться до выхода, затем ловлю себя и останавливаюсь. — НЕТ, Я НЕ ОСТАВЛЮ ИХ!

— Господи Иисусе, Скарлетт! Ты истекаешь кровью! — Джаспер бросается ко мне, его лицо полно ужаса, а кожа белее снега. Он тянется ко мне, его взгляд прикован к моему боку, и сначала у меня на языке вертится сказать ему, что кровь не моя, но внезапно острая боль заставляет меня посмотреть вниз, и тогда я вижу большой осколок стекла, торчащий из моей кожи. Моя голова кружится, когда мои пальцы тянутся выдернуть его, но Джаспер добирается до меня первым, останавливая мою руку. — Не трогай! Мы не знаем, насколько глубоко он вонзился.

Мир вокруг меня начинает гудеть, когда моя голова снова кружится, и яростная ярость поднимается внутри меня, и я точно знаю, что это она. Пепельный Творец. Она готова объявить войну им обоим, потому что мы ранены. Я спотыкаюсь вперёд, руки Джаспера хватают меня за руки и удерживают. — Скарлетт! Скарлетт, посмотри на меня! — приказывает он, но это звучит так, будто доносится через длинный туннель. Мой панический взгляд перемещается через его плечо и встречается с взглядом Ксавьера, его серо-голубые глаза широко раскрыты от страха.

— Сорвиголова, не двигайся! — Гул становится всё громче и громче в моей голове, и прежде чем я понимаю, что делаю, я протягиваю руку и хватаю длинный осколок, всё ещё частично прикреплённый к разбитой дверной раме. Стекло скользит по моим пальцам, разрезая плоть, но словно я полностью онемела и ничего не чувствую. Моя рука устремляется в сторону шеи Джаспера, но Ксавьер сильно толкает его, отталкивая в сторону, и я промахиваюсь на считанные сантиметры.

— Скарлетт, какого чёрта! — Я слышу громкий баритон Джаспера, но я, кажется, не могу себя контролировать. Я снова наношу удар, на этот раз целясь в Ксавьера.

— Блядь! Она потеряла контроль. Помоги мне отобрать это у неё, козёл, пока она не сделала того, с чем не сможет жить, — рычит Ксавьер, скользя по усыпанному стеклом полу и пытаясь увернуться от моего следующего удара.

— Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРИЧИНИТЬ ЕЙ БОЛЬ! — Мой голос эхом разносится по комнате, но это не я контролирую его. Это не мои слова срываются с моих губ. Это она.

— Что, блядь, здесь происходит?! Что с ней происходит?! — кричит Джаспер, сумев оказаться за моей спиной и пытаясь выхватить стекло из моих окровавленных пальцев. Я смотрю на всё это так, будто я не в своём теле, а наблюдаю сквозь прозрачную завесу, изображение немного приглушённое, и я понимаю, что она прорвалась, воспринимая опасность. Она пытается защитить меня от них.

— Нам нужно убедиться, что она не поранит себя. — Ксавьер бросается к моим коленям, в то время как Джасперу удаётся вывернуть мою руку за спину, его наказывающая хватка на моём запястье грозит сломать его, если я не выпущу стекло. Я чувствую жгучую боль в пальцах от осколка, режущего ткани, и глубокое проникновение куска, застрявшего в боку, когда я падаю, и Ксавьер использует своё тело, чтобы смягчить моё падение, а Джаспер другой рукой поддерживает мою голову. И всё же я отказываюсь ослаблять хватку на единственном средстве защиты, моё сердце грохочет в груди, а кровь громко шумит в ушах.

Не позволю им причинить нам боль. Не позволю. Убить их обоих.

— Я держу тебя, Сорвиголова. Никто не причинит тебе вреда, обещаю! — Его отчаянный голос наконец открывает что-то внутри моего страдающего сознания, и я отпускаю стекло, и из меня вырывается хриплый выдох.

— ЧТО, БЛЯДЬ, ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО! — требует Джаспер, отбрасывая стекло в сторону, его лицо наклоняется ко мне, его полуночно-синие глаза безумны.