Я всё ещё киплю от того, что меня задержал Стивенс, вместо того чтобы сразу вернуться в дом Скарлетт, проверить её и получить те ответы, которые мне отчаянно нужны. Прошло несколько часов с тех пор, как я столкнулся с этим скользким козлом Ксавьером Пуаном, и меня уведомили, что его выпустили без предъявления обвинений. Неужели так трудно попросить, чтобы его заперли и выбросили ключ?

Моё лицо болит от его ударов, я измучен и голоден, но то, чего я жажду, — не еда. Это пятифутовая пятидюймовая темноволосая красавица, у которой больше секретов, чем в Марианской впадине.

«Узнай, готова ли она сказать тебе правду, и сможешь ли ты смотреть на неё так же. Я никогда не покину её, Джаспер Гарнье, и я не позволю тебе встать у меня на пути».

Слова Ксавьера бесконечным порочным кругом проносятся в моей голове. Что он мог знать о моей маленькой лисичке, что заставило бы меня взглянуть на неё иначе? Что касается его решимости добиваться её и вставать между нами, он недооценивает, насколько безумны мои чувства к Скарлетт, и на что я готов пойти, чтобы он перестал дышать.

Я въезжаю на подъездную дорожку Скарлетт и с облегчением замечаю, что автомастерская наконец приехала забрать её машину, чтобы заменить колёса. Я делаю мысленную пометку выяснить, кто это сделал с её машиной. Чёрт, в сутках не хватает часов, чтобы сделать всё, что нужно. Особенно с этим психом, который оставляет тела направо и налево.

Предвкушение от встречи с моей маленькой лисичкой смешивается с тревогой, потому что все огни всё ещё выключены, когда я поднимаюсь на её крыльцо и вхожу в дом с ключом, который взял из её сумочки перед уходом. Может, она всё ещё спит? Чёрт, что, если ей стало хуже, пока меня не было?

Я бегу через прихожую дальше в дом, её имя застыло на кончике языка в приглушённом крике. Огни выключены, когда я направляюсь к её спальне, моё сердце колотится в груди, как военный барабан, тяжёлое, кислое чувство, которому я не могу подобрать названия, в животе. Моя рука сжимает ручку, в голове проносятся разные вопросы, которые я хочу ей задать, но все они могут подождать, пока я убежусь, что с ней всё в порядке. Чувство вины гложет меня за то, что я мудак. Она была больна, а я оставил её одну на столько часов, не вернувшись проверить.

Какой мужчина так поступает с женщиной, которой увлечён? Эта мысль заставляет меня остановиться; неужели между мной и ней только увлечение? Это слово кажется недостаточно сильным, чтобы описать мои всепоглощающие чувства к Скарлетт Лиссе. Нет, я далеко за пределами увлечения. Я бы сказал, даже давно за пределами одержимости. Скарлетт обосновалась глубоко под моей кожей, в месте, которое никогда не занимала ни одна женщина. Это не просто притяжение или даже секс. Я, кажется, не могу вздохнуть без неё. Словно она переписала мою мозговую химию, и всё, что раньше было приоритетом, теперь бледнеет перед моей потребностью в ней.

Я поворачиваю ручку и тихо пробираюсь в тёмную комнату, не желая будить её, если она ещё спит. Мой взгляд скользит по теням, подтверждая, что всё выглядит так же, как когда я уходил. Я направляюсь к её кровати и мгновенно останавливаюсь. Вместо того чтобы найти её восхитительное тёплое тело под простынями и одеялом, они спутаны и небрежно отброшены, а кровать пуста. Какого чёрта?

Я быстро включаю настольную лампу и оглядываюсь, и меня встречают только тишина и шум крови в ушах. Мой взгляд падает на приоткрытую дверь ванной. Я распахиваю её до конца, страх охватывает меня, что она лежит больная на полу, но меня встречает только пустое пространство, солнечный свет проникает через матовое окно над унитазом. Мой торопливый взгляд быстро осматривает сцену, и я замечаю разбросанные по полу предметы. Коврик скомкан, словно его отодвинули, сиденье унитаза поднято, в воздухе витает слабый кислый запах рвоты. Чёрт.

«Где, блядь, она?» — шепчу я, выбегая из комнаты и обыскивая остальную часть её маленького дома, но я не могу найти её или её сумочку. Я достаю телефон и быстро захожу в приложение, которое ранее установил на её телефон, пока она спала. Я ни за что не позволю ей снова исчезнуть, не зная, где она, особенно пока Пепельный Творец всё ещё на свободе.

Да, конечно, это из-за Пепельного Творца, а не из-за той злобной ярости, которую ты почувствовал, узнав, что она переспала с Ксавьером, — мой разум мгновенно уличает меня во лжи. Это не имеет значения; это для её же блага, и слава богу, потому что теперь это пригодится, и мне не придётся использовать ресурсы бюро, чтобы отследить её. Чувствую ли я хоть каплю вины за использование таких нечестных методов с ней? Ни капли.

Маленькая синяя точка неотрывно светится на моём экране, указывая местоположение где-то рядом с промышленной зоной города. Какого чёрта она там делает одна? Затем до меня доходит: возможно, она не одна. Она либо работает над нашим делом и не удосужилась связаться со мной, либо она с ним.

Когда ранее я просил Дугласа дать мне адрес Ксавьера Пуана, я столкнулся с проблемой, когда прибыл на место, найдя её брошенную сумочку в ресторане и готовясь надрать ему задницу. Меня встретил пустой огороженный строительный участок под высотку. Больше нигде ничего не было указано — ни в его водительских правах, ни в налоговых декларациях, ни даже в его трудовых записях. Я заставил бедного Дугласа перерыть их вдоль и поперёк, не оставив камня на камне. Текущее место жительства этого человека нигде не найти. Неужели это место, где живёт эта змея? Если да, то зачем Скарлетт возвращаться туда после того, что он с ней сделал?

Моя рука сжимает телефон, волна гневного жара накрывает меня. Всё это не имеет смысла. Она была вся покрыта его грёбаными следами, и, несмотря на то что она сказала, что согласилась, я не совсем в это верю. Да, Скарлетт, похоже, получает удовольствие от лёгкой боли и разврата в сексе, но её состояние было чем-то иным. На её теле не было дюйма, который не был бы запятнан им.

Она также знает, что он может в конечном счёте разрушить её карьеру. Может быть, это заставляет её возвращаться к нему? Возможно, она боится, что он сделает именно это, но если так, почему бы ей просто не поговорить со мной? Вместе мы могли бы придумать способ заставить его молчать.

Я захлопываю дверь и направляюсь к машине, готовый найти свою девочку. Мне плевать, чего это будет стоить, но я полон решимости удержать её подальше от него. Блядь, этот день был просто отвратительным. Всё, чего я хотел, — это забраться обратно в постель, обнять её и потеряться в Скарлетт после того, как пришлось разбираться с очередным хрустящим телом, которое оставил нам Пепельный Творец. Её сладкие стоны шептали в моей голове весь день, искушение, которому я хотел только поддаться.

Вместо этого моя девочка пропала, и мне приходится гнаться за ней через полгорода. Возможно, она с мужчиной, который имеет над ней власть, которую я не понимаю. Насколько далеко я готов зайти? — спрашиваю я себя, пока синяя точка не двигается с места на экране, когда я мчусь по её улице.

Я издаю сдерживаемый рык разочарования. Я должен сосредоточиться на этом деле и поимке этого маньяка, но вместо этого я играю роль возмущённого парня для женщины, которая, я не уверен, действительно хочет меня так, как я хочу её. Я бью руками по рулевому колесу на следующем красном свете, борясь с собой: продолжать ли путь и найти её или смириться с потерей и уйти.

Я не могу отпустить её. Ответ бьёт меня прямо в грудь, перехватывая дыхание. Я никогда не думал, что стану одним из тех мужчин, которые становятся полностью одержимы женщиной. И вот я здесь, быстро схожу с ума из-за неё и делаю вещи, совершенно не свойственные мне, например, влезаю в её дом, отслеживаю её телефон и гоняюсь за ней по городу. Блядь, я становлюсь всем тем, что всегда клялся ненавидеть.

Я провожу пальцами по тёмным волосам, зная, что нахожусь на перепутье в своей жизни. Одна извилистая дорога ведёт прямо к безумию, со Скарлетт Лиссой в центре, и огромным обрывом, который может оставить меня разбитым или мёртвым в конце. Другой путь уводит меня от неё, и я продолжаю идти так, как всегда: случайные связи, встречи с женщинами, которые ничего для меня не значат, с карьерой в центре внимания.

Я больше не колеблюсь, направляясь прямо к синей точке, зная, что пути назад нет. Скарлетт или ничего.