Так жалко, посмотри, как ты всё ещё кипишь от того, что тебя одолел этот агент-пизда. Чего ты ожидал, а, Ксавьер? Думал, он просто позволит тебе забрать её?

— Заткнись, ты ничего не знаешь! — кричу я в пустой лофт, мой голос полон ярости. — Она моя, она всегда была моей, и он заплатит за то, что прикасался к ней.

А что, если нет? Что, если она предпочитает его твоему безумию и одержимости? Что ты тогда сделаешь, Ксавьер? Наконец покончишь с её жалкой, предательской жизнью, как я тебе и говорил?

— Она не предпочтёт, и я не могу. Я никогда не отпущу её и не позволю ему заполучить её. Я слишком многим пожертвовал, слишком долго ждал. Без неё мир теряет смысл, и остаёмся только ты и я во тьме. — Горячая, жгучая ярость обвивает все мои нервные окончания от его намёка на то, что Скарлетт предпочтёт Джаспера мне. Я не позволю этому случиться. Я не дам ей выбора; она моя или ничья.

Неужели было бы так ужасно, если бы мы снова остались одни? Мы были довольны какое-то время. У тебя были твои хобби и твоя работа. Мы справлялись, даже были полу-счастливы.

— Мы просто существовали, и то едва, без настоящей цели и слишком молодые, чтобы понимать, чего нам не хватает. Я больше не хочу быть один.

Я знаю, Ксавьер, но действительно ли ты этого хочешь? Гнаться и тосковать по женщине, которая, возможно, никогда не будет только твоей? Он не откажется от неё; ты сам это видел. Он тоже влюблён в неё.

— Я заставлю его. — Мои мысли о том, как вскрыть Джаспера Гарнье от грудины до задницы ржавым ножом и вырвать его сердце, прерывает стук в дверь, от которого моё лицо болит, когда я морщусь от ударов, полученных от этого козла. — Кто, блядь, это может быть?

Вероятно, тот агент-козёл, готовый закончить начатое. Если это он, тебе нужно убить его, Ксавьер, или позволь мне взять контроль, и я наконец избавлюсь от него раз и навсегда. Не заставляй меня снова брать контроль силой.

Он прав. Возможно, пришло время покончить с жизнью Джаспера Гарнье, особенно после того, что он рассказал ранее. Он становится острой, ядовитой занозой в моём боку, и если бы он исчез, у Скарлетт не было бы его рук, чтобы в них прятаться. Я тянусь к одному из больших острых ножей из моей подставки и засовываю его за пояс, прикрывая рубашкой от посторонних глаз, прежде чем направиться к двери, и очередной нетерпеливый стук эхом разносится по помещению.

— ОТКРОЙ, БЛЯДЬ, ДВЕРЬ, КСАВЬЕР! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! — яростный голос Скарлетт прорывается сквозь дверь, и всплеск возбуждения пробегает по моим конечностям, когда я бросаюсь открывать.

О, как мило, посмотрите, кто это, сама ведьма. Этот день становится всё лучше.

— Скарлетт? Что ты... — Я не успеваю закончить предложение, как она врывается мимо меня в лофт, её вид растрёпанный, и мгновенно заставляет меня напрячься. С ней что-то случилось с тех пор, как я привёз её домой и уложил в её постель? Головные боли, которые у неё были, похоже, усилились, и я беспокоюсь, что это может быть что-то опасное.

Да, потому что её мигрени — наша самая большая проблема сейчас. Ты такой безнадёжный влюблённый идиот. Эта женщина калечит мужчин, ради всего святого.

— Хватит. Мне нужны ответы, и ты мне их дашь. — Она достаёт из сумочки пистолет и направляет его прямо мне в грудь. Весь воздух вылетает из моих лёгких, когда я смотрю на неё. Её руки дрожат, сжимая оружие. Она всё ещё в пижаме, которую я надел на неё после убийства Джесси, волосы спутаны и рассыпаны по плечам, глаза красные и опухшие, а по бледному лицу текут дорожки слёз.

— Что с тобой случилось, Сорвиголова? — Я пытаюсь сделать шаг ближе к ней, в животе разрастается страх, но она снимает с предохранителя, звук громкий и соперничает с биением моего сердца в ушах.

— Не подходи! Я устала от игр, Ксавьер! Мне нужна правда! — Слеза стекает по её лицу, исчезая с челюсти и падая на грудь. Всё во мне хочет обнять её и утешить, заверить, что всё будет хорошо и я всегда буду защищать её, но то, как она смотрит на меня — полубезумно, — я знаю, что сейчас это было бы ошибкой. Я должен убрать от неё пистолет, прежде чем она сделает что-то, о чём мы оба пожалеем, или Икс возьмёт меня и заставит её.

Как она смеет направлять на нас пистолет! Глупая психопатическая сука! Я покажу ей, куда его засунуть. Выпусти меня, Ксавьер! Хотя бы раз не будь слабаком!

Я поднимаю руки в знак покорности и отступаю от неё, хотя всё во мне сопротивляется этому. Потребность быть ближе к ней, успокоить её, пытается подавить мой инстинкт самосохранения, и я чувствую, как Икс яростно напирает на нашу границу. Если я не смогу разрядить ситуацию, он скоро возьмёт контроль, и тогда я боюсь за наши жизни. Если он причинит ей боль, я не переживу этого, и он тоже.

— Какой правды, красавица? Что, по-твоему, я могу тебе сказать? — Я проглатываю ком в горле, один глаз частично заплыл, из-за чего она видится немного размытой, когда я вглядываюсь в её выражение и то, как она наблюдает за мной.

— Начнём с того, кто это сделал с твоим лицом, Ксавьер. Затем ты расскажешь мне, кто ты на самом деле и откуда меня знаешь, а заодно, почему ты играл со мной в ту больную игру прошлой ночью, притворяясь, что у тебя есть информация о Пепельном Творце. — Я открываю рот, чтобы заговорить, но она раздражённо машет пистолетом. — Не лги мне. Ты знаешь обо мне вещи, которых никто другой не знает. Я... я видела образы...

О, чёрт! Психопатическая сука наконец вспоминает! Аллилуйя, наконец-то, блядь. Я уже начал думать, что она никогда не догадается.

— Почему бы тебе не опустить пистолет, Сорвиголова, и мы сможем поговорить спокойно?

Раздражение пробегает по её потрясающим чертам; её тёмные глаза цвета мокко опасно сужаются, когда она направляет пистолет чуть выше моего плеча и нажимает на спусковой крючок, и одна из моих ламп в стиле Эдисона разлетается вдребезги с громким хлопком, угрожающим нашим барабанным перепонкам. — Не смей называть меня так и начинай, блядь, говорить!

Она полностью сошла с ума, Ксавьер. Эта сука станет нашей погибелью, и я отказываюсь идти ко дну вместе с тобой. Выпусти меня, блядь!

— Моё лицо — дело рук твоего ревнивого напарника-козла, — восклицаю я, делая ещё один шаг от неё.

Она смотрит на меня в замешательстве секунду, словно ей трудно обработать то, что я только что сказал, и беспокойство накрывает меня с новой силой. Что-то сейчас не так. Скарлетт никогда не бывает такой эмоциональной; она хладнокровна и собрана, независимо от ситуации. Может, Икс прав, и она на пределе?

Прикончи её, как бешеную собаку, Ксавьер! Она готова сорваться!

Я смотрю, как её взгляд скользит по моим ранам, по крайней мере, по тем, что она видит. Синяки на рёбрах всё ещё скрыты под рубашкой, но я почти уверен, что Джаспер ничего не сломал. Тем не менее, в следующий раз, когда я увижу этого мудака, я сделаю так, чтобы он больше никогда не вздохнул глубоко. Око за око и всё такое. — Джаспер... сделал это с тобой? Когда?

— Сегодня утром на последнем месте преступления Пепельного Творца. Он был недоволен тем, что ты провела ночь со мной. — Лёгкая улыбка пытается тронуть мои губы, когда я замечаю один из моих засосов на её нежной ключице, но боль от пореза на нежной плоти останавливает меня.

— Последнее место преступления Пепельного Творца? Ещё одно тело? — Она опускает одну руку с оружия и грубо проводит пальцами по волосам, дёргая за густые пряди, словно ей нужен мгновенный укол боли, чтобы прояснить голову, пока её тело дрожит. — Господи Иисусе! Это было реально, да? Ты. Я. Это произошло... Мы убили того мужчину.

— Да. Правосудие свершилось.

Она опускает пистолет и падает на колени, не в силах больше держаться, и слёзы снова текут по лицу, дыхание становится прерывистым. — Нет, не может... не может быть правдой... я не... убийца.

Я бросаюсь вперёд и падаю на колени перед ней, надеясь, что она всё же не решит в меня выстрелить. Я осторожно забираю у неё пистолет, и она позволяет. Я быстро отшвыриваю оскорбительное оружие в сторону, подальше от нас, затем притягиваю её в свои объятия и сжимаю так крепко, как только могу, пока она разваливается на части у меня на глазах.

Я всегда подозревал, что этот день настанет, что она больше не сможет держать свои две половины разделёнными, но я не был полностью уверен, как и когда. Теперь, когда это случилось, и я вижу, какую боль она испытывает, я хочу умолять её вернуть всё назад, оставаться сильной, как прежде, хотя я знаю, что она не могла бы продержаться так долго. Я снова и снова видел, какое напряжение Пепельный Творец оказывал на неё, и наоборот.

В этом смысле она отличается от меня и Икса. Мы всегда были одним существом, знающим о существовании друг друга с раннего возраста. Мы защищали друг друга. Две личности, живущие в одном теле, но сменяющие друг друга у руля в зависимости от опасности вокруг. Когда я понял, что Скарлетт не знает, что она Пепельный Творец, я начал оставлять ей подсказки. Я надеялся, что, приведя её к осознанию того, что и кто она есть, я разблокирую то, что мешало им стать единым целым. Теперь, глядя на опустошение, которое вызвала правда, я не уверен, что это было правильным решением.

Она слабая! Она совсем не похожа на нас! Не сравнивай её с нами. Вместе мы непобедимы.

Я укачиваю её на коленях вперёд-назад, как успокаивают испуганного ребёнка. Мои губы касаются её головы, и я глубоко вдыхаю её аромат. Моя Сорвиголова, моя прекрасная, сломленная девочка наконец пришла ко мне. Она наконец готова быть моей. Она отстраняется от меня, её тёмные глаза смотрят в мои.

— Я не понимаю, как это возможно. Я сломана?