Я бегу вверх по лестнице босиком, как можно тише, когда слышу их громкие голоса на первом этаже. Моё сердце бьётся так быстро, что кажется, грудь сейчас взорвётся, и я зажимаю рот рукой, чтобы заглушить свои испуганные всхлипы. — Ага, можете по очереди, если хотите. Правда, она уже немного растрёпанная и использованная. Сука приняла два члена в свою грязную киску на прошлых выходных. Думаю, Саймон снял на телефон. — Мой сводный брат саркастически смеётся, и ужас разрастается в моём желудке, как свинцовый шар.

— А как же твоя мать? Она не расскажет ей? Я не хочу влипнуть в историю с тренером или отцом из-за какой-то использованной шлюхи.

— Не парься, чувак, ты в безопасности. Моя мать ушла с парнем, наверное, её там трахают, а Скарлетт ничего не скажет. Она знает, что у неё здесь хорошо, лучше, чем в других приёмных семьях, где она была. — Я слышу, как они смеются, их голоса сливаются воедино, а паника пытается захлестнуть меня. — К тому же, я думаю, ей нравится всё это внимание.

Их громкие шаги направляются в сторону лестницы, и я бросаюсь в свою комнату, хотя она не безопаснее любого другого места в этом доме. Я поворачиваю хлипкий замок на двери в отчаянной попытке задержать их, но я знаю, что это не остановит моего приёмного брата. Он не раз доказывал, что умеет его открывать, когда пробирается в мою комнату.

— Она наверху, держу пари, сука уже мокрая для нас.

— Нетнетнет. — Мой отчаянный взгляд мечется по комнате, глаза уже щиплет от слёз, я ищу выход, которого, я знаю, не существует. Мне следовало попытаться выбраться через чёрный ход. Тогда я могла бы сбежать в лес и переночевать в полях, пока Дженна не вернётся. Здесь я в ловушке, и мой единственный вариант — окно, но я на высоте двух этажей, и в прошлый раз, когда я пыталась залезть на ближайшее дерево, одна из веток треснула, и я почти уверена, что она теперь не выдержит моего веса.

Мой разум кричит, когда моё тело так сильно дрожит, что зубы начинают стучать. Я не могу позволить им причинить мне боль; их слишком много на этот раз. Я не смогу дать отпор, и я точно знаю, что после того, что они сделают со мной своими жестокими руками, возврата не будет.

Я живу в кошмарном аду последние полгода, с тех пор как моя предыдущая приёмная семья сгорела, а приёмный отец умер. Этот дом с Дженной и её сыном Джейсоном сначала показался мне выигрышем в лотерею. Здесь была съедобная еда, чистая одежда, и у меня даже была своя комната с замком. Дженна немного рассеянная и безответственная, часто оставляет нас одних и предоставляет самим себе, но она безобидна по сравнению с некоторыми приёмными родителями, которые у меня были раньше.

Проблема, которую я быстро обнаружила, заключалась в Джейсоне. Он на четыре года старше меня, старшеклассник и играет в футбольной команде. Он всегда пытается доказать, что принадлежит команде и популярным, более богатым детям, любыми средствами. Эти средства начали касаться меня, и я ненавижу это. В первый раз, когда он пробрался в мою комнату, я крепко спала и проснулась от того, что он был на мне, засовывая свой отвратительный член мне в рот. С тех пор стало только хуже.

Теперь я почти не сплю. Все мои нервы постоянно на взводе в ожидании того, когда он снова вломится в мою комнату и заставит меня делать с ним отвратительные вещи. Он всегда угрожает мне физической расправой, и даже несколько раз приставлял нож к моему горлу, пока я делала ему минет. Угроза, которую он использует чаще всего и которая, как он знает, срабатывает, — что он скажет своей матери, что я шлюха и пыталась соблазнить его и её парня, и меня отправят куда-то ещё хуже. Джейсон прав. Я жила в гораздо более опасных местах за свои жалкие четырнадцать лет жизни, и я не хочу туда возвращаться.

Ещё четыре года, это всё, что мне нужно продержаться, а затем я освобожусь от системы, которая держит меня в плену. После этого никто не сможет заставить меня жить где-либо. Больше никаких угроз, побоев или прикосновений против моей воли. Больше не нужно оказывать сексуальные услуги, чтобы выжить.

Я справлюсь, или по крайней мере я так думала, пока Джейсон не изменил правила своих больных игр и не начал приводить друзей домой, чтобы завоевать их одобрение. Теперь мне нужно беспокоиться не об одном ублюдке, который может изнасиловать меня, а о нескольких.

Я всё ещё справляюсь с синяками и жжением при мочеиспускании после прошлых выходных, когда Дженна уехала. Джейсон и двое его друзей были так грубы, им было плевать, как я плакала и кричала. В какой-то момент один из них засунул что-то мне в горло, и я потеряла контроль над телом и могла только беспомощно наблюдать, как они использовали меня в своей развратности, как секс-куклу, и оставили меня в луже моей собственной рвоты, мочи и их спермы, когда закончили.

Каждый раз, когда кто-то из них касается меня, часть меня разбивается, пока трещины не превращаются в паутину в моём разуме и сердце. Раньше я могла уходить в своё сознание, когда не могла сопротивляться, но в последнее время кажется, что нет никакого спасения. Ни от них, их прикосновений, ни от себя и самоотвращения после. Каждая часть меня чувствует себя грязной всё время, несмотря на то сколько раз я тру кожу до крови.

— Дорогая, я дома. — Громкий стук в мою дверь вырывает меня из мыслей. — Надеюсь, ты помыла свою грязную киску, сейчас тебя будут иметь по очереди. — Раздражающий голос Джейсона раздаётся за дверью, когда он гремит ручкой.

— Сука заперла дверь, нужно секунду, чтобы открыть.

— Давай быстрее, чувак, у меня член уже каменный. Я не могу дождаться, чтобы наполнить её задницу.

— Вы двое жалки. Тим и я берём её первыми, а вы получите наши объедки.

— Открой эту грёбаную дверь, Скарлетт! Если не откроешь, обещаю, я заставлю все твои дырочки истекать кровью, сука!

Нет! Мне нужно выбраться отсюда! Я поворачиваюсь к окну, открывая его достаточно широко, чтобы протиснуть своё худое тело, и первая вспышка молнии освещает небо снаружи, а гром гремит, предвещая ливень. Чёрт, это только всё усложнило. Я взбираюсь на подоконник, когда слышу металлический щелчок за дверью, и знаю, что до того, как они ворвутся, остались считанные секунды.

Я тянусь так далеко, как могу, мои влажные ноги скользят по деревянному подоконнику, пытаясь дотянуться до ветки повыше, надеясь, что она выдержит мой вес. Мои кончики пальцев всё ещё в дюймах от цели, что бы я ни делала, и единственная ветка, до которой я могу дотянуться, имеет огромную трещину.

Блядь! Что мне теперь делать? Я смотрю вниз на землю и думаю, выживу ли я, если спрыгну, не сломав ноги. Вероятно, нет. Это было бы ещё хуже. Сомневаюсь, что Джейсон вызовет скорую, и кто знает, что он сделает со мной в наказание.

Дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену, ручка вминается в гипсокартон от силы, и четыре пары глаз смотрят на меня с похотью и яростью. Джейсон входит в комнату, его лицо красное и кипящее от злости, в кулаке зажат отвёртка, а его яростные карие глаза замечают моё опасное положение — я всё ещё наполовину высунулась из окна. Ещё одна вспышка молнии и удар грома заставляют меня подпрыгнуть и чуть не выпасть из окна от ужаса. — Слезай оттуда, блядь, шлюха, пока не разбилась насмерть.

— Убирайтесь! Оставьте меня в покое! — кричу я, и слёзы начинают течь по лицу.

Его друг Тим двигается вперёд, крутя канцелярский нож в пальцах. — Было бы жаль резать это красивое лицо, Скарлетт. Почему бы тебе не слезть оттуда, и мы все немного повеселимся?

Он смотрит на Джейсона, они молча переглядываются, и оба двигаются синхронно, наступая на меня с разных сторон, а двое других заполняют комнату. Моя хватка на подоконнике ослабевает, когда я понимаю, что выбора нет; в любом случае будет невыносимо больно. Может быть, если мне повезёт, я сломаю шею, и всё это закончится.

Отпусти, ты достаточно настрадалась. Всё будет хорошо, я здесь, — шепчет голос в моей голове, и я чувствую, как мои пальцы полностью разжимаются. Как раз когда я готовлюсь прыгнуть, Тиму удаётся схватить меня за волосы и вытащить обратно через окно, в то же время Джейсон хватает меня за руку и выкручивает её за спину. Я с криком падаю на пол, увлекая их обоих за собой.

— Грёбаная сука, ты за это заплатишь! — рычит Джейсон, с силой ударяя меня по лицу тыльной стороной ладони, и во рту появляется привкус старых монет.

— Йо, не испорть ей слишком сильно лицо, это её лучшее достоинство. К тому же, бро, ты же не хочешь объяснять маме, почему она вся избита! — кричит Энди.

— Ты прав, остальное мы можем разорвать. Она скроет следы под своей грязной одеждой. — Джейсон злобно смеётся.

— ПОЖАЛУЙСТА! НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! — кричу я, моя грудь вздымается, когда Тим запрокидывает мою голову и плюёт мне в лицо.

— И с чего бы нам это делать, нищенка, если мы ещё не насытились?

Уйди во тьму, Скарлетт. Всё будет хорошо, я обещаю. Ты переживёшь это, переживёшь всё, а затем, клянусь тебе, они все заплатят, — шепчет голос с сожалением и состраданием.

Я просыпаюсь с испугом от кошмара, крик эхом разносится по комнате, когда я вскакиваю на колени. Я всё ещё в ловушке, всё ещё чувствую, как разные руки касаются меня, хватают за грудь и длинные волосы, срывают одежду. Я чувствую чьи-то пальцы внутри себя, яростно входящие, разрывающие меня, и я чувствую их разные запахи: пот, одеколон и запах чьей-то мятной жвачки. Моя кожа ползёт от ощущения пальцев, скользящих по поверхности. Слёзы градом катятся по лицу, когда моя грудь сотрясается от рыданий, а желудок сжимается.

Это был просто сон. Я в безопасности. Я пытаюсь убедить себя, но ни мой разум, ни тело не соглашаются, и я снова оказываюсь в той маленькой комнате, переживая один из худших моментов своей жизни.

Ты выжила. Я сказал тебе, что ты выживешь, Скарлетт, и я был прав. Ты ушла во тьму, и когда ты вернулась, ты смогла вынести ещё один день, а затем ещё один, пока мы не стали свободными. Я защищал тебя, сохранил твой разум целым и удерживал нас вместе. Я сдержал своё обещание. Они заплатили за свои грехи против нас, каждый из них, особенно Джейсон.

Образ обезглавленного Джейсона появляется в моём сознании: его тело изуродовано, внутренности свисают из живота, член засунут в рот, а глаза выбиты. Моя рука держит его жалкую голову за тёмные волосы в сжатом кулаке, а остальная часть его тела лежит в глубокой канаве, окружённая густыми деревьями насколько хватает глаз, а ночное небо с яркими звёздами сияет над головой.

Он был нашим первым. Наш приёмный отец не считается; этот ублюдок был просто счастливой случайностью. Мы совершили много ошибок с Джейсоном, но мы учились на них и совершенствовали свои техники. Мы быстро поняли, что легче сжигать их, чем рисковать оставить улики, которые привели бы власти к нам.

— Нет, этого никогда не было! Это не реально! Я бы не стала... я... — Мой голос дрожит, волны тошноты и головокружения атакуют меня. Жуткая карусель образов кружится в моей голове непрошено.

Разве ты не помнишь, Скарлетт? Пришло время тебе проснуться, милая, и гордиться тем, что мы сделали. Тем, чего мы достигли. Мы избавили мир от многих монстров, таких как Джейсон и его друзья, но осталось ещё много тех, кто нуждается в нашем правосудии.

— Кто ты? — хриплю я, прислоняясь истощённым телом к ближайшей стене, мои конечности и руки трясутся, когда я хватаюсь за ноющую голову, которая, кажется, готова расколоться, как переспелый фрукт.

Я — это ты, милая. Та, что должна была выжить любой ценой. Я — тьма, которую ты загнала внутрь с каждым прикосновением, каждой болью. Я — обещание возмездия тем, кто причинил боль нам и другим, таким как мы. Я — огненное правосудие, в котором тебе было отказано.

— Нет, я схожу с ума. Я, должно быть, потеряла рассудок. Не может быть, чтобы это было реально. Мне нужна помощь. Я не могла никому причинить боль, правда?

О, и к кому ты пойдёшь со своими подозрениями, что причинила боль другим, а? Может быть, к Джасперу? Как думаешь, что произойдёт, когда он начнёт копаться в твоём прошлом и обнаружит, что твой приёмный брат Джейсон всё ещё числится пропавшим без вести, Скарлетт? А как насчёт его приятелей? Они все исчезли или умерли при подозрительных обстоятельствах за эти годы с тех пор, как ты уехала из того города? Думаешь, он будет продолжать смотреть на тебя так же, или он подумает, что ты монстр, как те, на кого он охотится?

Она права, я не могу рассказать Джасперу. Он не поймёт. Он агент, как и я; его первый долг — закон, и если есть хоть малейший шанс, что я сделала всё это, он не сможет поступить иначе, как арестовать меня, независимо от его чувств ко мне.

Ты сделала всё это. Мы сделали. Ты можешь отрицать это лишь так долго, милая. Пришло время встретиться с нашей правдой.

Правда. Да, мне нужно знать, являюсь ли я Пепельным Творцом, убила ли я всех этих мужчин и многих других из моего прошлого. Лицо Ксавьера Пуана всплывает в моём сознании, и я вспоминаю, что видела его в видении, когда обнаружила надпись на ноге. Я опускаю руку и провожу пальцами по горячей, рваной плоти и вздрагиваю от боли. Мне нужно найти Ксавьера и заставить его сказать мне, было ли это реальностью.

Он принадлежит нам и защищает нас на свой страх и риск. Он — наша вторая половина, милая. С ним рядом мы непобедимы.

Я заставляю себя встать на ноги, мой мир рушится вокруг меня, когда я понимаю, что я монстр. Что я, возможно, всё это время охотилась за собой. Маленькая часть меня всё ещё надеется, что у меня просто был психотический срыв, что ничего из этого не реально и всё это в моей голове. Одно ясно точно: Ксавьер Пуан знает обо мне больше, чем я думала, и это, блядь, опасно.