Я просыпаюсь от жестокой боли, стреляющей за левым глазом, и кислого привкуса желчи, поднимающейся по горлу. Я вылетаю из кровати, мои мышцы протестуют против движения, когда я бросаюсь к унитазу и едва успеваю. О, боже, я умру. По крайней мере, так чувствует себя моё тело сейчас, когда холодный пот стекает по спине, а я вцепилась в фарфоровую чашу из последних сил.

Когда мне уже нечем блевать, я ложусь на прохладный кафельный пол, позволяя своему телу дрожать, пока голова кружится, а желудок продолжает бунтовать. Я бы сказала, что это одно из худших похмелий, которые у меня были, если бы не была уверена, что не пила ничего, что могло бы это вызвать. Воспоминание о всём, что произошло, прорывается сквозь мой разум, и я вынуждена снова пережить унижение того, как Ксавьер выгнал меня, как я шла позорным путём без сумочки, и осознание того, что Джаспер вломился в мой дом и ждал моего возвращения.

— Маленькая лисичка, тебе лучше начать объяснять, что, блядь, с тобой случилось. Он тебя одурманил... и... — Он не может закончить предложение, и я вижу смесь страха и ярости в его глазах, когда он помогает мне снять платье, и его взгляд скользит по моей коже. Я ещё не рассмотрела себя как следует, но судя по тому, что я видела, выглядывая из платья, я догадываюсь, что всё плохо. Мне должно быть ужасно от того, что я недостаточно здорова, чтобы даже помочь себе, и он видит меня в моём унизительном состоянии. Я сдерживаю слёзы, готовые пролиться, отказываясь выглядеть ещё более жалкой. Боже, зачем он был здесь? Я могла бы пережить этот стыд одна, но теперь он стал свидетелем.

— Изнасилование? Нет, Джаспер, нет. Я по глупости позволила этому случиться со мной... по своему согласию. — Я проглатываю ком в горле, мой голос полон уныния, когда он нежно проводит пальцем по следу укуса на моей груди, и я вздрагиваю от болезненности. Интересно, сколько следов Ксавьер оставил на моём теле прошлой ночью, грёбаный псих.

Тёплые, уверенные руки Джаспера скользят по моему животу, каждое прикосновение оставляет за собой обжигающий жар. Он тянется за мной и ослабляет мой лифчик, и когда он падает с моих рук, яростный рык нарушает тишину. — Я выбью этому ублюдку все зубы за то, что он так тебя искусал. — Я смотрю вниз и вижу ещё много укусов, один из них особенно красный и воспалённый вокруг ареолы, с отчётливым отпечатком зубов Ксавьера.

Тело Джаспера настолько напряжено, что вены выступают на его предплечьях и шее, а челюсть крепко сжата. Он дышит так прерывисто, что это начинает пугать меня. Я хватаю его за обнажённую руку, с теми небольшими силами, что у меня остались, и его тепло впитывается в мои пальцы, а головная боль пульсирует в висках.

— Никто не должен знать. Я... я заключила с ним сделку, Джаспер. Он знал вещи... по крайней мере, утверждал, что знал. — Я отпускаю его и провожу обеими руками по лицу от изнеможения и стыда. Как я могла быть такой глупой? Я шагнула в эту ситуацию без капли здравого смысла, и теперь мне придётся объяснять всё это Джасперу, иначе он может сделать что-то, что приведёт его к неприятностям.

Как бы ни таяли мои внутренности от того, что он так расстроен из-за меня и угрожает Ксавьеру физической расправой, я знаю, что на самом деле мне некого винить в случившемся, кроме себя. Моё стремление найти способ поймать Пепельного Творца привело к этому. Я встречаю его яростный взгляд и отказываюсь отводить глаза. Я должна признать то, что сделала, даже если только перед Джаспером и собой. Я позволила себя использовать и ничего не получила взамен. Я ни на шаг не приблизилась к поимке Пепельного Творца по сравнению с тем, что было до того, как я позволила Ксавьеру прикоснуться ко мне.

— Что, блядь, он мог знать такого важного, что ты заключила сделку с этим скользким типом, Скарлетт? Ради всего святого, этот человек активно пытается убрать нас с этого дела?! — Он смотрит на меня и в разочаровании вскидывает руки в воздухе, зверский рык вырывается из его рта, заставляя волоски на моих руках встать дыбом. Он ходит взад-вперёд, его руки сжаты по бокам. — Нет, блядь, нет, скажи, что я не прав, маленькая лисичка! Пепельный Творец?! Он использовал этого психопата как приманку для тебя?

Теперь он тяжело дышит, так сильно разволновавшись, его сексуальная грудь движется вверх и вниз, и у меня просто слюнки текут, хотя я знаю, что сейчас не время восхищаться его телосложением. — Я, блядь, разорву его на части! Ему повезёт, если он останется дышать после того, как я с ним закончу.

Я не оспариваю его слова, я не могу. Он прав; это была приманка. — Меня могут уволить, Джаспер. Я использовала сексуальные услуги в обмен на информацию. — Я позволяю этим словам повиснуть между нами, словно бомбе, готовой взорваться. — Если он выступит...

— Не выступит. Я всажу пулю ему в голову, прежде чем позволю ему запятнать тебя, маленькая лисичка. Никто не смеет причинять боль тому, что моё. — Он обхватывает моё лицо ладонью, заставляя мою голову повернуться к нему. — Это касается и того, как ты сама себя ранишь, Скарлетт. Больше никаких, слышишь меня?

Никто не смеет причинять боль тому, что моё. Его слова кружатся в моей голове, и там, где я раньше мгновенно отвергла бы их, потому что я никому не принадлежу, кроме себя, сейчас мне не ненавистно то, как они заставляют меня чувствовать себя желанной и ценной. Могу ли я действительно доверять ему, что он защитит меня, или я снова делаю себя уязвимой перед очередным мужчиной?

Он отпускает меня, румянец поднимается по его шее, когда мой взгляд скользит по его точеной груди, мимо напряжённого пресса к безумно выраженной «V» на его бёдрах, заключённой в золотистую кожу. Святые угодники, Джаспер выглядит так, будто высечен из камня. Я понятия не имела, что он выглядит так под одеждой, и что у него на бицепсе искусно вытатуированы фамилия и номер. Интересно, что это значит.

— Маленькая лисичка, тебе нужно перестать смотреть на меня так, иначе я не смогу сдержаться и не заявить на тебя права снова, а сейчас ты не выглядишь так, будто переживёшь это.

Мои трусики мгновенно намокают, и я проглатываю стон, что заставляет его сделать ещё один шаг от меня, хотя я вижу, как он борется с собой. Он, вероятно, прав, несмотря на то как сексуально звучит его предложение. Мне не помешал бы горячий душ, ведро обезболивающих и спрятаться на ближайшие десять лет. Ещё одна пронзительная боль ударяет в голову, и я скрежещу зубами, хватаясь за неё. Что это за головные боли? Такое чувство, будто мой череп пытается расколоться пополам.

— Всё, тебе нужен душ, что-то поесть и постель, Скарлетт, и не спорь. Я не потерплю возражений. — Хорошо, потому что у меня и не было намерения спорить. Всё, что он описывает, именно то, что нужно моему телу в данный момент. Я решаю держать рот на замке и позволить ему думать, что это его идея.

— Дело? — спрашиваю я, когда неловко поднимаюсь на ноги, и Джаспер берёт меня за локоть и ведёт в ванную. То, что он знает, где она находится, и даже открывает шкаф за полотенцами, должно меня насторожить, но я слишком устала, чтобы вникать в это сейчас. Когда-нибудь нам нужно будет обсудить то, что он вломился в мой дом.

— Ничего нового, и я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась. Я скажу Шоу, что у тебя пищевое отравление, и к чёрту его, у тебя не было выходных месяцами. Тебе нужен отдых, маленькая лисичка, и если мне придётся привязать тебя к кровати, ты отдохнёшь.

Его слова мгновенно вызывают в памяти воспоминание о том, как меня приковали цепями в доме Ксавьера, пока он делал с моим телом невыразимо эротические вещи. Вещи, которые заставили меня кончить сильнее, чем когда-либо прежде, и я чувствую, как сердцебиение учащается в груди. Джаспер оставляет меня прислонившейся к стойке, заходит в душ и включает воду, затем опускается передо мной на колени и медленно стягивает мои трусики, пока я пытаюсь не извиваться от возбуждения. Боже, что со мной такое? Он просто пытается помочь мне.

— О, блядь, маленькая лисичка. Не делай этого со мной. Моя сдержанность держится на волоске, — стонет он, когда видит влагу, блестящую на моих трусиках и вдоль моей щёлки. Мои нервные окончания потрескивают от электричества от нашей близости и выражения неприкрытой похоти на его лице. Сейчас он похож на голодного волка, готового сожрать меня.

Он наклоняется вперёд, его язык проводит по моей влаге, вырывая из меня вздох. Я протягиваю руку, чтобы остановить его, зная, что я, вероятно, всё ещё покрыта спермой Ксавьера. — Блядь, детка, эта сладкая киска станет моей погибелью, — бормочет он, прижимаясь лицом к моей плоти и целуя мой клитор.

— Джаспер... мне нужно помыться... — мой голос срывается на писк, когда он сосёт мой клитор и использует руки, чтобы раздвинуть мои ноги шире, чтобы поглотить больше меня.

Он отстраняется и покусывает мою половую губу, его щетина щекочет мою перевозбуждённую плоть, вызывая всплеск страсти, текущей по моим венам, как горячая лава. — Я чувствую запах и вкус его на тебе, маленькая лисичка. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем стереть его с твоего тела и разума, пока он не станет просто плохим воспоминанием. Пока этого будет достаточно.

Он использует пальцы, чтобы открыть меня для своего жадного рта, затем просовывает язык между моих половых губ и проводит им от клитора до ануса и обратно. Моя голова запрокидывается, всхлип, слишком громкий для моих ушей, наполняет пространство, когда он просовывает язык в мою тугую дырочку и ест меня, как голодный человек. Хриплые стоны вырываются из меня, и я чувствую, как мне трудно сделать глубокий вдох, когда он жужжит против моей набухшей плоти, посылая умопомрачительные вибрации через моё нутро. Мои ноги становятся ватными, и мне приходится вцепиться в стойку из последних сил, чтобы не упасть, и сейчас я ни за что не рискну, чтобы он остановился.

Оргазм начинает прорываться сквозь мои усталые защиты, несмотря на то как я ною, и электрические разряды пронзают все мои нервные окончания, моё тело напрягается и сжимается, когда он вонзает два пальца глубоко в моё нутро и сильно сосёт мой клитор. — ДЖАСПЕР! — Я кричу его имя, мои пальцы безжалостно впиваются в его густые тёмные волосы, и я взрываюсь на его рту. Моя влага хлещет из меня, когда ударные волны отнимают у меня дыхание.

— Хорошая девочка. Отдай мне всё, Скарлетт. Покажи мне, как сильно моя киска скучала по мне и хочет, чтобы её снова завоевали. — Этот мужчина и его великолепный грязный разговор. Святые угодники. Держу пари, я могла бы кончить снова, просто слушая, как он говорит мне грязные вещи.

Его взгляд впивается в мой, полный соблазнительного жара и обещаний большего. Я смотрю в его глаза, две тёмные полуночные бездны, в которых я с радостью позволила бы себе утонуть. Он отстраняется с довольной усмешкой, мои соки размазаны по его набухшим губам и стекают по подбородку, когда он поднимается на ноги, наклоняется и целует меня, так что я чувствую вкус своего мускусного сладкого аромата. Он отстраняется и направляет моё обмякшее тело к текущей воде душа, и как раз перед тем, как я прохожу стеклянную дверь, он с силой шлёпает меня по заднице, заставляя подпрыгнуть. Жжение быстро разогревается, и я тру её, бросая на него прищуренный вопросительный взгляд.

— Это за то, что ты была непослушной девочкой и позволила кому-то другому трахнуть тебя, Скарлетт. Наш разговор далеко не закончен, но ты должна понять, что я никуда не ухожу, и мы не вернёмся к тому, что было раньше.

Он выходит из ванной, словно только что не вырвал моё сердце и не собрал его заново своими словами. Я захожу в душ, улыбка расплывается на моём лице, когда я позволяю горячей воде стекать по мне.

Меня вырывает из воспоминания спазмом желудка, и жжение на бедре привлекает моё внимание. Какого чёрта это? — спрашиваю я, проводя рукой по ноющей плоти и чувствуя шершавость и боль. Я поднимаю ноющую ногу, чтобы увидеть, что на моей коже вызывает это ощущение, и вижу злые красные порезы на её поверхности, но мне не видно их как следует из-за моего положения, несмотря на то что мои шорты задрались.

Я заставляю себя подняться на ноги, немного покачиваясь и держась за стену, чтобы добраться до стойки и большого зеркала. Мои руки дрожат, когда я сбиваю вещи со стойки, и они с громким стуком падают на пол. — Чёрт возьми! — Синяки, отпечатки пальцев, следы от ударов и отпечатки зубов усеивают мою кожу, словно я прошла через войну. Мой взгляд скользит по животу до укуса прямо над лобком, который воспалён и опух, и я вздрагиваю, когда касаюсь его кончиками пальцев. Ксавьер Пуан — дикий зверь, блядь. Если я когда-нибудь увижу его снова, он пожалеет. Часть меня надеется, что Джаспер выбьет ему зубы, в то время как другая часть, которая отказывается лгать себе, знает, что я наслаждалась каждой отметиной на моей коже, когда он их оставлял. Только теперь, после всего, я сожалею.

Моя голова снова кружится от дурноты, и я полностью жалею, что раздавила и приняла те три снотворных. Я просто так боялась, что сделаю что-то в забытьи или уйду и не буду знать, где была. Снотворные показались лучшим способом остановить себя и остаться дома, особенно после того, как Джаспера вызвали в офис, и ему пришлось уйти, оставив меня после того, как он крепко обнимал меня в моей постели и заставлял чувствовать себя в безопасности. Я почти попросила его остаться, но в последнюю секунду отказалась поддаваться своей потребности.

— Блядь, который час? — стону я и поворачиваюсь боком, тянусь за часами на стойке, но злые красные отметины на бедре привлекают моё внимание и останавливают меня. То, что я могла принять за царапины от грубой игры с Ксавьером, оказалось чем-то большим. — Какого чёрта?! — визжу я, поворачиваясь, чтобы лучше рассмотреть в зеркале то, что было вырезано на моей коже грубыми штрихами.

«ПЕПЕЛЬНЫЙ ТВОРЕЦ» написано неровными красными линиями на моей коже, горячей на ощупь. Я встречаюсь взглядом с собой в зеркале, мои испуганные карие глаза смотрят на меня с паникой. — Нетнетнетнет, блядь! — Я выбегаю из ванной на дрожащих ногах и ищу телефон в спальне, чуть не роняя его, когда нахожу, от того как сильно трясутся мои руки. Когда мне удаётся разблокировать экран после нескольких нервных попыток, меня ждёт сообщение в заметках, и это первое, что я вижу.

Ты должна помнить, что ты сделала, и кто ты.

Ты сильнее и храбрее всех, кого я знал.

Ты — моё всё, моя причина дышать.

Вместе мы очистим этот город.

Я жду тебя, Пепельный Творец. Ты и я принадлежим друг другу.

— Кто это сделал? — шепчу я, но что-то внутри меня подсказывает, что я уже знаю ответ. Острое воспоминание о тёмной фигуре в чёрном с маской-черепом, стоящей передо мной, прожигает мой разум, заставляя меня упасть на колени, когда я хватаюсь за голову от боли.

Я смотрю заворожённо, как он откидывает свой тёмный капюшон, обнажая пряди почти белых волос и бледную кожу, которая кажется почти прозрачной и потусторонней. Моё дыхание останавливается, когда он снимает маску, открывая все свои отчётливые черты лица. Передо мной стоит Ксавьер Пуан с самой злобной улыбкой, которую я когда-либо видела, его серо-голубые глаза сверкают в тусклом свете.

Когда я отворачиваюсь от него, страх сжимает горло, отражение в грязном окне привлекает моё внимание, и на меня смотрит изображение меня самой, одетой во всё чёрное, с кровью, размазанной по лицу, шее и одежде, мои тёмные волосы заплетены в косу, а глаза слишком широки и отстранённы, словно принадлежат кому-то другому. На земле рядом с нами что-то горит, пламя поднимается всё выше и выше. Они настолько реальны, что я клянусь, слышу их треск и чувствую жар, исходящий от них.

— Нет! Это не может быть... Нет, это кошмар... Я не... проснулась! — кричу я в пустом доме, но, лихорадочно оглядываясь, я вижу все свои вещи аккуратно разложенными. Моя рука тянется к волосам, и я понимаю, что они туго заплетены в косу, как на изображении. Боль от бедра заставляет мой взгляд снова упасть на изуродованную плоть, когда мои руки дрожат, и паника охватывает меня. Я всё ещё крепко сжимаю телефон, слёзы текут по лицу рекой, впитываясь в ками, который на мне.

Как это могло случиться? Телефон с грохотом падает на пол, и мои ноги подкашиваются, когда я падаю на колени, ударяясь о паркет с глухим стуком. Моя грудь так сжата, что я не могу проглотить ни глотка воздуха, и я с отчаянием хватаюсь за горло. Моё сердце словно пытается вырваться из груди, когда зрение начинает покрываться пятнами и темнеть.

Здравствуй, Скарлетт. Настало время нам наконец встретиться и стать единым целым. Я так терпеливо ждал, пока ты узнаешь, кто ты.

Мягкий голос зовёт, и я с ужасом понимаю, что он исходит из моей головы. Я задыхаюсь, разрывая грудь и шею, мои ногти крошатся от ужаса, разрывая мою плоть с острой болью, прежде чем тьма забирает меня.

Моя последняя безумная мысль — что я и есть Пепельный Творец. Хотя это невозможно и не имеет смысла. Я не могу быть... или могу? Что, блядь, я наделала?