Он открывает большую металлическую дверь склада и ждёт, пока я сделаю шаг внутрь тёмного, пещерного пространства. Прохладный воздух мгновенно касается моей открытой кожи, и холод проникает внутрь, но не только на поверхность — он пронизывает до костей. Во что, чёрт возьми, я ввязалась? Я даже не знаю этого человека. У меня на языке вертится требование вернуть меня в ресторан или куда угодно, только не сюда, но я также не хочу снова оказаться с ним в замкнутом пространстве. Дорога была напряжённой. Мы оба были погружены в свои мысли, и густая тишина заполняла закрытое пространство.

Он проходит мимо меня, его тело прижимается к моей спине, вызывая дрожь от его близости, когда он тянется к чему-то на ближайшей стене, и внезапно тёмное пространство заливается светом. Мои брови взлетают к линии волос при виде большого складского помещения, превращённого в мужской, минималистично обставленный лофт.

Старый, деревенский красный кирпич покрывает большую часть стен, лишённых каких-либо произведений искусства. Потолок представляет собой лоскутное одеяло из тёмных металлических балок и бетона, а в контрасте с этим полы — из богатого, тёмного, янтарного дерева, которое выглядит оригинальным для этого пространства. У него всего несколько предметов мебели, которые я вижу. Большой кожаный диван цвета коньяка стоит в центре комнаты на угольном ковре, который выглядит мягким на ощупь, а перед ним — журнальный столик из переработанного дерева, который когда-то, должно быть, был огромной катушкой для электрических проводов, с аккуратно сложенными книгами и ноутбуком на поверхности. Сбоку — небольшая кухня с островом и тёмными деревянными стульями, всё выполнено в матово-чёрном и хромированном стиле, с лампами в стиле Эдисона, свисающими сверху. На самом деле они, кажется, расположены на равном расстоянии друг от друга, свисая с потолка по всему лофту. Пространство должно казаться скудным и пустым, но это не так. Вместо этого оно элегантное.

Я делаю несколько шагов дальше вглубь, мои каблуки громко стучат по полу, замечая большие окна, закрытые толстыми шоколадными бархатными панелями, свисающими от потолка до пола. Сбоку стоит хромированная и стеклянная барная тележка с ассортиментом бутылок, и мои нервы умоляют о выпивке, чтобы успокоиться и не убежать в лес. Две тёмные металлические двери привлекают моё внимание, обе закрыты. Ксавьер, должно быть, заметил направление моего взгляда, потому что прочищает горло, и звук пугает меня, заставляя подпрыгнуть. — Ванная и единственная спальня. Это здание когда-то было складом для раскроя тканей.

Он проходит мимо меня, проводит рукой по своим светлым волосам, взъерошивая их, и направляется к барной тележке. — Выпьешь, Скарлетт? Похоже, тебе это нужно.

Я хочу оспорить его слова, но какой в этом смысл? Я, блядь, сейчас полна тревоги и сомневаюсь в своих действиях и рассудке. Здравый смысл говорит мне уйти, что никакая информация Ксавьера не стоит того, чтобы унижать себя. Другая часть меня, та, что мечтает о тёмных вещах и фантазирует о мужчинах в масках, первобытных погонях и получает удовольствие от боли вместе с наслаждением, полностью согласна и не желает двигаться с места.

Агент ФБР во мне начинает искать улики и предупреждающие знаки. Всё, что может привести меня к пониманию того, кто такой Ксавьер Пуан и каковы его мотивы. Ну, я полагаю, его мотивы, кроме того, чтобы заполучить меня под себя.

Я внимательно наблюдаю, как он наливает щедрую порцию прозрачной жидкости в два бокала. Мысль о том, что он может попытаться подмешать мне что-то, вспыхивает в моём и без того перегруженном сознании, но он никогда не поворачивается ко мне спиной и не загораживает обзор. Он возвращается к моей стороне, предлагая мне бокал, и когда я колеблюсь, взять его, он улыбается и приподнимает бровь, отпивая из бокала, который предлагает мне, прежде чем сделать то же самое со своим. — Мне не нужно подмешивать тебе наркотики, Скарлетт, ты пришла добровольно и можешь уйти в любой момент.

— Без информации, ты имеешь в виду, Ксавьер. Ты не расстанешься ни с чем добровольно, пока не получишь свою часть сделки. — Он не отметает моё обвинение, вместо этого он смотрит на меня терпеливым взглядом, как смотрят на кого-то, кому потакают.

Я чувствую, как жар приливает к моим щекам и шее при мысли о том, что я такая прозрачная. Его стройные пальцы тянутся вперёд, его указательный палец нежно скользит по моей щеке, прежде чем постучать ниже бокала, который я теперь сжимаю в руке. — Пей, Скарлетт.

Он смотрит, как я делаю нерешительный глоток, жидкость обжигает путь по горлу своим теплом и гладкостью. — Хорошая девочка, — усмехается он, и моё нутро мгновенно сжимается от его похвалы, когда я давлюсь собственной слюной.

Я делаю ещё один большой глоток, нуждаясь в жидкой смелости, и встречаю его горячий взгляд. — Почему я? Ты можешь иметь любую женщину, какую захочешь, а мы едва знаем друг друга.

— Почему не ты, Скарлетт? Ты красивая, сексуальная, цепкая и очень умная. Если мои подозрения верны, а я считаю, что так и есть, в тебе более чем достаточно тьмы, и ты жаждешь опасности, страсти и насилия. Всего, что привлекает меня. — Он наклоняется вперёд, его щека касается моей, его губы скользят по моей голове, а тёплое дыхание щекочет моё ухо. — Скажи мне, что я ошибаюсь, и это ничего тебе не даёт, Сорвиголова. Скажи мне, что твои бёдра не сжимаются, а трусики не мокрые.

Сорвиголова? Жар разливается по моим конечностям от этого необычного ласкового прозвища. Я не уверена, нравится ли оно мне, или мне просто приятно, что у него есть для меня прозвище, и это делает меня ещё более жалкой. Его рука тянется вперёд, лаская мою шею, затем его пальцы обхватывают тонкую колонну и сжимаются, и из моих губ вырывается всхлип. Моё собственное тело предаёт меня сейчас тем, как я подаюсь в его прикосновение. Моя другая рука хватается за переднюю часть его рубашки, мои ногти впиваются в его плоть через ткань, и стон заполняет воздух между нами. — Ещё, — хриплю я, призывая его сжать пальцы сильнее.

Вместо того чтобы исполнить мою просьбу, он отпускает меня и забирает бокал, оставляя меня задыхающейся и хватающей воздух. Он отходит от меня, ставя оба бокала на остров, затем поворачивается и опирается на него, словно у него в запасе вечность. — Последний шанс уйти, Скарлетт. После этого ты полностью моя. — Его слова — не утверждение, а заявление о праве собственности, словно он точно знает, чем всё кончится, и уверен, что я не откажу ему.

Я отвечаю ему лишь пристальным взглядом, и он кивает в знак принятия. Его почти белые волосы падают на глаз, придавая ему более мягкий вид, который я мгновенно понимаю — обманчив. В Ксавьере Пуане нет ничего мягкого, он целеустремлённый ублюдок, который не отступит, пока не получит то, что и кого хочет, и сейчас это я и моё подчинение любой игре, в которую он хочет играть. — Сними платье. Медленно. Позволь ему упасть на пол и отойди от него.

Я медлю мгновение, но при amused изгибе его губ я тянусь к боковой молнии без дальнейших колебаний, моя кожа покрывается мурашками и становится горячей от его интенсивного взгляда. Я стягиваю платье с плеч и позволяю ему скользнуть по телу, обнимая все мои изгибы, пока оно не собирается у моих ног, словно лужа красной крови. Его взгляд следует за тканью, поднимаясь вверх по моей коже, рассматривая мои чёрные кружевные трусики и соответствующий им лифчик. Его грудь теперь поднимается и опускается быстрее, пока он продолжает смотреть на меня с голодом, и мои соски затвердевают в острые точки под нежной тканью от его горячего взгляда.

— Сними остальное, но оставь туфли, — хрипло бормочет он, его голос грубый, но строгий.

Мои дрожащие пальцы движутся за спину, расстёгивая застёжку лифчика, затем он скользит вниз по моим рукам и встречает моё платье на полу. Я позволяю своим пальцам скользнуть вниз по коже, обхватывая грудь, отчего его дыхание сбивается, затем скольжу вниз по животу к бокам моих трусиков на бёдрах. Он прикусывает нижнюю губу, его руки сжаты перед ним, словно он заставляет себя не тянуться ко мне, а наслаждаться стриптизом, который я устраиваю для него. Я стягиваю чёрную кружевную ткань вниз, позволяя ей скользнуть по моей заднице, затем соблазнительно покачиваясь, пока она не проходит мимо колен и не присоединяется к остальной одежде. Всё это время я не позволяю своему взгляду отрываться от него, фиксируя его реакции на каждое моё движение и позволяя им придавать мне смелости.

— И теперь? — спрашиваю я с приподнятой бровью, отходя от лужи ткани.

— Господи, Сорвиголова, ты потрясающая. — Его слова заставляют меня хотеть расхаживать, как грёбаный павлин, и я никогда не признаюсь в этом вслух, но его ласковое прозвище забавляет меня. Он заставляет рваный вздох слететь с губ и делает шаг ко мне. Одна рука тянется вперёд, его палец скользит по моей ключице, затем он обходит меня, позволяя своему прикосновению скользнуть вниз по моему позвоночнику, пока не останавливается там, где мои ягодицы встречаются со спиной, затем сжимает одну из них в своей хватке и сдавливает. Моя голова запрокидывается, чтобы встретить его взгляд, пока я заставляю себя оставаться неподвижной, моё собственное дыхание учащается, пока моя грудь вздымается и опускается, словно я бегу, а не стою здесь, позволяя ему исследовать моё тело.

Его другая рука обхватывает меня и сжимает мою грудь, его пальцы обхватывают и пощипывают мой набухший, нежный сосок, затем он сильно сжимает его, и из меня вырывается хриплый вздох. Он грубо сжимает мою задницу, затем его рука покидает её, и прежде чем я успеваю осознать, что он делает, мои волосы резко дёргаются, заставляя мою шею выгнуться, когда он прижимает зубы к моей ключице и кусает. Разница в наших размерах болезненно очевидна, когда его тело возвышается надо мной, и я чувствую сдерживаемую энергию, исходящую от него волнами. Боль от того, что мои волосы дёргают, и его зубы, заставляет меня дрожать и трепетать от желания. Я чувствую, как моя влага сочится из моей киски и покрывает мои бёдра. — Ксавьер, — стону я, даже не зная, о чём прошу.

Он облизывает укус, ощущение его языка на моей коже сводит меня с ума. Он резко скручивает мой сосок, затем целует шею, пока его губы не достигают моего уха, и он покусывает нежную мочку. — Скоро, Сорвиголова, но сначала мы поиграем в маленькую игру. Уверен, тебе понравится, не так ли, моя милая шлюшка?

О, блядь! Моё тело предаёт меня сейчас, позволяя себе погрузиться в мои самые тёмные фантазии. Я становлюсь беспомощной и не могу отказать ему ни в чём в этот момент. Я хочу большего из того, что он предлагает, и это должно напугать меня до смерти. Вместо этого это делает меня более мокрой, чем когда-либо, каждый дюйм моей кожи трепещет в предвкушении его следующей команды.

Тебе нужно помнить, зачем ты здесь, Скарлетт, и что поставлено на карту. Не позволяй себе попасть в ловушку. Последняя нить самосохранения кричит в моей голове, когда я колеблюсь.

Его руки покидают мою кожу, и я почти кричу, умоляя его продолжать касаться меня. Мои брови сходятся, и замешательство охватывает меня, когда он отходит обратно ко входу в лофт. — Прятки, Скарлетт. Правила просты: когда я поймаю тебя, я свяжу тебя, заклею рот и буду трахать тебя так и в любую дырочку, как захочу, в течение нескольких часов.

Сдавленный звук умирает в моём горле, моё сердце бьётся так сильно, что грозит вырваться из груди. Я должна была ослышаться. Не может быть, чтобы он сказал то, что я думаю. — Если... мне удастся... избежать тебя? — шепчу я, мой пульс учащается, а руки становятся влажными по бокам.

— Не удастся, — заявляет он с полной уверенностью, с мрачной усмешкой на своих красивых чертах, которая превращает мои внутренности в жидкость и заставляет моё нутро сжиматься на пустоте.

— А что насчёт стоп-слова? — спрашиваю я, когда лёгкий звон начинает звучать в ушах, и я оглядываю пространство в поисках места, где спрятаться от него. Я не облегчу ему задачу. Он хочет меня, но он не хочет, чтобы я отдалась добровольно, и использует манипуляции и принуждение, чтобы сломить меня. Даже если это возбуждает меня, я не покажу ему слабость. Он хочет кусочек Скарлетт Лиссы, а она ни перед кем не преклоняется.

— Его нет между тобой и мной. Ты будешь умолять меня, прежде чем я закончу, и будешь знать, что ты действительно моя. — Его голос проходится по мне с уверенностью, тон наполнен обещанием греха и удовольствия. Холодная дрожь пробегает по моему телу от понимания того, что пощады не будет. Игра не закончится, пока один из нас не станет победителем, и обещание боли и разврата — подтекст каждого слога.

— Сорвиголова, — рычит он глубоким, угрожающим голосом, от которого я делаю бессознательный шаг назад. — Беги!

Весь свет гаснет мгновенно, только тонкая полоска лунного света пробивается там, где сходятся шторы, но даже её недостаточно, чтобы разглядеть тени вокруг меня. Паника накатывает на меня с силой, я вздрагиваю, затем заставляю себя замереть и прислушаться к тому, где он находится, но меня встречает только полная тишина. Святые угодники, он собирается гнаться за мной здесь, пока не поймает и не повалит, чтобы осуществить свои развратные намерения. Я пытаюсь вспомнить детали лофта и расположение препятствий. Я наклоняюсь и снимаю туфли, аккуратно откладывая их в сторону, чтобы он не заметил, и не споткнуться в спешке, убегая от него.

Он ожидает, что я попытаюсь добраться до двери, и именно там он сразу же поймает меня. Вместо этого я делаю несколько неуверенных шагов к кухонному острову, выставив руки вперёд, чтобы не врезаться во что-то, мои пальцы ног впиваются в холодный деревянный пол в поисках опоры. Моё дыхание слишком громко звучит в ушах, и я почти уверена, что он может его слышать. Моё горло так сжато от паники, что я не уверена, смогла бы даже закричать, не то что бояться, что кто-то услышит меня.

Лёгкий шум заставляет мою голову повернуться в ту сторону, темнота нисколько не облегчает мой страх. Тишина снова встречает меня, и я даже не чувствую никакого движения в воздухе вокруг. Он всё ещё у двери? Моя рука касается того, что, как я думаю, является стулом, и он слегка скребёт по полу, маленький звук кажется слишком громким, и я скрежещу зубами, ожидая, что он мгновенно набросится на меня.

Где он? Я кладу руку на рот, чтобы заглушить своё тяжёлое дыхание, делая ещё один шаг вперёд и приседая. Может быть, я смогу спрятаться между стульями и островом. Я достаточно маленькая, чтобы поместиться. Прежде чем я успеваю попытаться, что-то хватает меня за волосы сверху, резко дёргая, пока крик не вырывается из меня, эхом разносясь по пространству. Я теряю равновесие и с силой падаю на задницу, и тёплый воздух с запахом джина касается моего лица. — Непослушная шлюшка, ты не спрячешься от меня.

Его хватка на моих волосах заставляет слёзы течь по моему лицу, когда он пытается поднять меня на ноги. Я не чувствую его стоящим передо мной, но я наношу удар туда, где должны быть его ноги, но попадаю только в воздух. Затем до меня доходит, что он, блядь, на стойке и использует её как выступ. — УБЛЮДОК! — кричу я, заставляя себя встать на ноги и нанося удар по его хватке на моих волосах, чтобы освободиться. Он кряхтит, но не отпускает меня мгновенно, вместо этого я чувствую, как он пытается дотянуться до моей шеи, чтобы подчинить меня, но пошло оно всё.

Я бросаюсь головой вперёд, используя его хватку против него, и мне удаётся ударить его по какой-то части тела. Он отпускает меня, и я слышу, как его тело соскальзывает со стойки и снова встаёт на ноги. Я толкаю стулья в его сторону, бросаясь обратно к двери, но не успеваю пройти и двух-трёх футов, как меня сбивают с ног, мои предплечья и колени с силой ударяются о пол. Толстое предплечье обхватывает мою шею, притягивая меня назад и заставляя задыхаться, когда его тело накрывает моё, его жар проникает в мою прохладную обнажённую кожу.

Его сильные пальцы скользят по моему животу и вниз к моей мокрой киске, сильно щипая клитор, когда я кричу, но звук заглушается нехваткой воздуха. Два пальца внезапно вонзаются в меня, заставляя моё тело выгнуться, когда он прижимает свой твёрдый член к моей пояснице и использует ноги, чтобы раздвинуть мои колени шире. Его большой палец гладит мой пульсирующий клитор в такт его толчкам, и я слышу непристойные звуки моей влаги, наполняющие воздух. Моё зрение начинает темнеть ещё больше, формы теряют фокус, поскольку воздух быстро заканчивается. Я царапаю его предплечье, вонзая ногти, пока они не становятся влажными от его крови, но вместо крика боли он хрипло стонет.

— Кто знал, что ты такая жадная маленькая шлюха для боли, Сорвиголова. Посмотри, как твоя влага покрывает мои пальцы. — Он облизывает мою щёку, как животное, и это движение должно вызывать отвращение, но вместо этого моё тело извивается от его пальцев, пытаясь углубить проникновение. — Скоро ты покроешь мой член!

Он ослабляет хватку на моей шее, его пальцы сжимаются на моей челюсти, заставляя моё лицо повернуться к нему. Его рот вонзается в мой, его зубы впиваются в мои губы, когда его язык погружается внутрь, чтобы покорить мой, в то время как его пальцы приближают меня всё ближе и ближе к оргазму. Он выдёргивает пальцы, и я плачу в отчаянии в его губы, прежде чем он с силой шлёпает мою киску своими влажными пальцами и снова вонзает их в мою тугую дырочку.

Мои соски тверды настолько, что могут резать стекло, и мои колени начинают дрожать, моё тело спазмирует, когда оргазм обрушивается на меня, как цунами разрушения, достигающее берега. Каждая часть меня загорается, пока я не чувствую, что готова взорваться, и всё это время он жадно проглатывает каждый стон и всхлип.

Когда я перестаю дрожать, а он отпускает мои губы, моя голова падает вперёд между лопаток, пока мои волосы не касаются пола. Его дыхание тяжёлое, его тело дрожит рядом с моим, а его твёрдый член впивается в мою плоть, всё ещё сдерживаемый его штанами.

— Время сказать спокойной ночи, Сорвиголова, но не волнуйся, не будет сладкого расставания. — Я так сбита с толку и всё ещё ошеломлена послеоргазменной дымкой от его слов, что не понимаю, что он снова взял меня в удушающий захват, пока не становится слишком поздно. Я борюсь против его хватки, но его крепко обхваченные конечности более эффективно контролируют мои движения.

Громкий визг наполняет мои уши, и я понимаю слишком поздно, что он исходит из моей головы, прежде чем мир становится тёмным.