— Почему бы не дать Пепельному Творцу немного больше свободы и посмотреть, сколько этих грязных демонов можно отправить обратно в ад?

Гул начинается в моих ушах, такой громкий, что заглушает все остальные звуки оживлённого ресторана вокруг нас. Мой взгляд сужается на Ксавьере, но зрение расплывается, и он становится искажённым. Я трясу головой, надеясь, что это поможет, но вместо Ксавьера я мгновенно вижу красные, янтарные и синие языки пламени, окутанные тьмой, и большую лужу крови вокруг них. Неустойчивость заставляет моё тело качнуться, и я протягиваю руку, чтобы схватиться за поверхность передо мной и не упасть на пол. Мои губы открываются и закрываются, но ни одного слова не слетает, только непрекращающийся звук крови, шипящей в огне. Пламя вздымается выше, с благодарностью пожирая свою смертоносную жертву.

Тёмная тень вырисовывается в центре этого пламени, искажённая изгибающимися языками огня и дымом. Она извивается, двигаясь вместе с ними, словно они единое целое. Моё горло начинает сжиматься от удушливого дыма, и мои лёгкие отчаянно ищут воздух. Я слышу, как кашляю, но это звучит так, будто доносится за много миль. Моя грудь болезненно сжимается, словно что-то проникает внутрь моих рёбер и сжимает сердце. Я не могу дышать! Паника начинает охватывать меня, пока не поглощает целиком.

Что-то поднимается за пламенем, когда я падаю на колени, с отчаянием хватаясь за горло, пытаясь вдохнуть чистый воздух. Я не могу оторвать от этого взгляд. Словно мой мозг знает, что если я отведу взгляд, случится что-то ужасное. Формируется стройная бледная рука, затем кисть с искажёнными пальцами и когтями вместо ногтей. Она, кажется, манит меня, призывая подойти ближе, и, несмотря на мой ужас, моё тело подчиняется, таща себя по полу, словно я не контролирую себя. — Ты принадлежишь пламени. Ты принадлежишь тьме. Мы всегда защищали тебя, — доносится до меня скользящий шёпот.

Я почти у цели, достаточно близко, чтобы чувствовать и жар пламени, и влажность крови. Моя собственная рука поднимается к тени, и ручейки крови стекают с моих пальцев, теперь крепко сжимающих большой кинжал, а красное продолжает заливать мою руку и предплечье. — Нет... я... не знаю тебя. Ты... ты ошибаешься.

— Скарлетт! — Резкая хватка на моих плечах вырывает меня из оцепенения, тень, пламя и кровь мгновенно исчезают, и я вижу перед собой встревоженное лицо Ксавьера. — Куда ты пропала, красивая девочка? Я волновался.

— Что?! — Ксавьер отпускает меня, и мой взгляд обводит ресторан, встречая взгляды посетителей, открыто смотрящих на меня. О, Господи, боже мой, что только что произошло? Я чувствую, как жар поднимается по затылку и разливается по щекам. Я снова отключилась? Почему, чёрт возьми, это продолжает со мной случаться? Может быть, Джаспер прав, и это дело влияет на меня. Нет объяснения тому, почему я продолжаю думать об огне, пожирающем меня.

— Я... я... так сожалею, я, наверное... задумалась над тем, что вы сказали. — Ксавьер возвращается на своё место, но его выражение лица не меняется, и я замечаю, что его руки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Блядь, как неловко. Неудивительно, что этот парень не считает меня способной поймать серийного убийцу.

— Я не согласна, что мы должны позволять Пепельному Творцу убивать больше мужчин. Должна быть грань между монстрами и нами, Ксавьер, и я отказываюсь её переступать, даже если то, что он делает, избавляет мир от отбросов. Их всё равно нужно привлекать к правосудию, судить и признавать виновными. Так ведёт себя цивилизованное общество.

— Жаль. Я думал, вы другая, Скарлетт. — Разочарование на его лице заставляет моё сердце упасть, и чувство провала накрывает меня. — У вас есть для меня ответ, Скарлетт? Вы примете моё предложение об информации в обмен на одну ночь или будете держаться за свои моральные принципы и наблюдать, как падают новые тела?

Блядь, что мне теперь делать? У меня нет времени, я не приблизилась к тому, чтобы найти выход из этой ситуации, и я теряю контроль. Всё во мне, что верит в кодекс, по которому я живу, в добро, требует, чтобы я сказала Ксавьеру, куда засунуть свою неуместную просьбу, и отправила его задницу на допрос за вмешательство в расследование ФБР. И всё же я знаю, что если я это сделаю, он прав — падут новые тела.

— Одна ночь? — слышу я свой собственный голос, и шок обрушивается на меня, как ледяная вода. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, грудь всё ещё чувствуется сжатой. — Одна ночь, и вы расскажете мне всё, что знаете и подозреваете о Пепельном Творце, Ксавьер. Вы ничего не утаите, иначе я не буду играть в ваши игры.

— Даю вам слово, Скарлетт. — Он мгновенно подаёт знак официанту и достаёт бумажник.

— Подождите! Вы не хотите закончить ужин? — спрашиваю я с нарастающей паникой, мои руки становятся холодными и влажными.

Уголки его губ приподнимаются в дьявольской усмешке, его взгляд встречается с моим, и в его светящихся глазах я вижу только удовлетворение от того, что он победил. — Нет, Скарлетт, то, чего я жажду, не в меню. Нам пора уходить.

Его слова — не вопрос и не предложение; это провозглашение нетерпеливого завоевателя. Он не хочет рисковать тем, что я передумаю, и знает, что чем дольше мы останемся в этом ресторане, тем больше шансов, что я это сделаю. Я смотрю, на грани паники и тревоги, как он оплачивает счёт и встаёт, протягивая мне свою бледную руку. На секунду это так напоминает мне образ, что я отшатываюсь, как от змеи. Неужели Ксавьер — это замаскированная ядовитая змея, выжидающая момент для удара? Эта мысль вызывает смесь адреналина и страха, которая поражает меня, как молния. И всё же это не только страх, который я чувствую, но и волнение от неизведанного.

Я поднимаюсь на своих каблуках и без колебаний беру его руку. — Ко мне, красавица. Мне нужно увидеть все эти тёмные волосы и кремовую кожу на моих простынях. — Он выводит меня из ресторана. В последний момент я оглядываюсь на наш столик, чувствуя, что что-то забываю. Ксавьер подносит мою руку к своим губам, целует ладонь, затем прикусывает бок мягкой плоти и вылизывает лёгкое жжение.

Я теряю нить мыслей, когда моё нутро сжимается, и я подавляю удивлённый вздох. Я пытаюсь вырвать руку, но он крепко держит её, словно боится, что я могу сбежать в любой момент. — Ксавьер! — упрекаю я, но его яркая улыбка смягчает резкость моего тона.

— Я знал, что ты будешь вкусной. Ты будешь лучшей едой, которую я когда-либо пробовал, Скарлетт.

Господи Иисусе, надеюсь, он не имеет это в виду буквально, и я не согласилась стать ужином для психопата. Мне следовало сказать кому-то, что происходит и куда я иду, чтобы если я исчезну, они знали, кого искать. Кому бы ты сказала? У тебя нет ни семьи, ни друзей? — язвит мой разум.

Джасперу.

Мне следовало сказать Джасперу, потому что он не успокоится, пока не найдёт меня. Я отключаю эту мысль. Я не могу позволить себе такие отношения с Джаспером или с кем-либо ещё. Со мной происходит что-то, чего я не понимаю и не могу контролировать, и по мере того как расследование затягивается и умирает всё больше мужчин, мне становится только хуже. Нет, мне нужно сделать это, не только чтобы поймать Пепельного Творца, но и чтобы понять, почему он и его преступления так влияют на меня.

— Если со мной что-то случится, Ксавьер, ФБР будет охотиться за тобой без пощады.

Он останавливается на полпути, прижимая меня к тёмному припаркованному автомобилю, его пальцы ложатся на мою шею в обещании большего, и у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на жар в его глазах. — Обещаю, моя маленькая Сорвиголова, с тобой ничего не случится, ни боль, ни удовольствие, без того, чтобы ты не умоляла меня об этом.

Его ласковое прозвище одновременно удивляет и доставляет удовольствие. Он наклоняется вперёд, проводя носом по моей челюсти и вдыхая мой запах, затем проводит зубами по моей чувствительной коже. — Ты будешь умолять меня, Скарлетт, я делаю это своей миссией — услышать, как ты кричишь моё имя в экстазе.

Ну, блядь, когда он так говорит, чего я жду?