Я напеваю себе под нос, затягивая кожаные ремни на её запястьях, и её голова безвольно падает вперёд, все её красивые тёмные волосы скрывают черты лица. Я осторожно отвожу их, рассматривая её длинные тёмные ресницы, плотно прижатые к высоким скулам, и её слоновую кожу, испещрённую красными пятнами от нашей борьбы. — Ты скоро очнёшься, Сорвиголова, и тогда начнётся настоящее веселье.

Ты совсем, блядь, с ума сошёл, Ксавьер?! Что, по-твоему, произойдёт, когда она проснётся в панике после того, как ты её вырубил, и поймёт, что ты её связал?!

Я игнорирую его крики в моей голове, отказываясь позволить ему испортить мне это. Я наконец получил свою девочку, именно там, где хочу, и никто не заберёт её у меня. Я отступаю, позволяя тяжёлым стальным цепям, прикреплённым к наручникам, принять её вес, и её тело обвисает вперёд. Я хватаю красный шёлковый шнур и начинаю искусно обматывать его вокруг её левого бедра, затем продеваю его через кольцо в потолке и заставляю её ноги раздвинуться, пока она балансирует только на одной ноге.

Прекрасно. Её блестящая киска зовёт меня, и я слишком слаб, чтобы отказать себе, падая перед ней на колени, раздвигая её губы пальцами, затем проводя языком от клитора до ануса и обратно. — Блядь, ты на вкус как рай, Скарлетт, — стону я, проскальзывая средним пальцем внутрь неё и мерно двигая им, пока сосу её набухший клитор.

Она просыпается с испугом, гремя цепями, и пронзительный крик срывается с её губ. Я продолжаю сосать и ввожу ещё один палец внутрь, изгибая их, чтобы поглаживать то самое место, которое заставило её взорваться ранее. Я использую другую руку, чтобы ласкать её ягодицы, прежде чем с силой шлёпнуть по одной из них, заставляя её встать на цыпочки от боли. — КАКОГО ЧЁРТА! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Когда она освободится, мы либо мертвы, либо в тюрьме, ты, безрассудный дурак. Как ты мог рисковать нами ради вкуса её киски?!

Я игнорирую её требование. Она всё равно не имеет этого в виду. Её киска заливает мои пальцы до самого запястья, жадно сжимаясь. Я шлёпаю её по другой ягодице, затем провожу зубами по её клитору, и всё её тело сотрясается в спазме. Я чувствую, как оргазм уже поднимается в ней, когда её мышцы сокращаются, а на коже выступает тонкая испарина. Как бы мне ни хотелось увидеть, как она кончает снова, мне нужно почувствовать, как она делает это, пока я беру своё от неё. — Ксавьер, отпусти... меня... сейчас же!

Её вздохи очаровательны, как и розовый оттенок на её груди и шее, и все засосы, которые я оставил на её груди и ключицах, пока она была без сознания. Я не мог удержаться. Она так вкусно пахнет и на вкус. — Не думаю, что я это сделаю, Сорвиголова. Я ещё не насытился тобой. Ты уже забыла нашу сделку? Тебе не удалось сбежать, красавица. — Я стону в её плоть, когда из неё вытекает ещё больше влаги, прежде чем я в последний раз провожу языком по её киске и поднимаюсь на ноги.

Я обхватываю пальцами её затылок и вонзаюсь губами в её губы, когда она ахает. Мой язык проникает сквозь её губы и переплетается с её, пока мы оба не задыхаемся, и я трусь своим обнажённым телом о её. Мой член прижимается к её животу, покрывая её тёплую кожу моей смазкой. Я прерываю поцелуй и смотрю в её тёмные шоколадные глаза, янтарные крапинки становятся ярче от её возбуждения. — Ты видишь, какая ты вкусная, Сорвиголова?

Она не стоит того, чтобы умирать за неё, Ксавьер. Наберись и, блядь, сверни ей шею, прежде чем она узнает, кто ты на самом деле.

Я сжимаю свой твёрдый член в жёсткой хватке, сдавливая каждое из пирсингов по всей его длине, дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда моя набухшая, сочащаяся головка снова и снова ударяется о её клитор, покрывая её моей сущностью. Я шлёпаю своим членом по её киске, и маленький всхлип слетает с её губ, когда её голова падает на моё плечо. — Пожалуйста, — шепчет она, её голос почти сломан.

Её нога дрожит, пока я продолжаю тереться о неё членом, доводя её до пика одной только головкой. Как раз когда её конечности готовы подкоситься, и я чувствую, как её тело дрожит от потребности кончить, я вонзаюсь в неё до самого основания, и она громко кричит, напрягаясь против удерживающих её ремней. Этот звук доставляет мне столько удовольствия, что я должен остановить себя, чтобы не кончить мгновенно.

— БЛЯДЬ, — её рваные всхлипы почти слишком много для меня, когда я выхожу до головки и медленнее вхожу в неё в этот раз, позволяя ей почувствовать каждую из четырёх перекладин на моей лестнице Иакова. — Боже мой, боже мой, — кричит она с отчаянием, когда я вонзаюсь до основания и снова выхожу, чтобы повторить всё снова, на этот раз используя большой палец, чтобы круговыми движениями тереть её клитор одновременно.

— Бога нет, Сорвиголова, мы оба это знаем. Есть только монстры и демоны, и я всегда буду твоим монстром по твоей команде, но не здесь. Здесь ты принадлежишь мне. — Я обхватываю пальцами её шею, сжимая, пока снова и снова вонзаюсь в её тёплую, тугую киску, звук хлопков кожи наполняет воздух вокруг нас. Она всхлипывает от удовольствия каждый раз, когда мой толстый член достигает самого дна внутри неё. — Умоляй меня позволить тебе кончить, Скарлетт.

Её лицо начинает багроветь, губы приоткрываются, и глаза закатываются, как раз когда я ослабляю хватку и позволяю ей глубоко вдохнуть. Её шея уже отмечена отпечатками моих пальцев, и это приводит меня в исступление, но этого недостаточно. Я хочу чего-то более постоянного на её коже, того, что скажет, что она всегда будет принадлежать мне. Мне нужно, блядь, заклеймить её как свою. Образ моего имени на её коже почти заставляет меня кончить на месте.

Не смей, блядь, идиот!

Убирайся из моей головы! Дай мне насладиться этим в покое!

— ПОЖАЛУЙСТА! — кричит она, когда я проскальзываю пальцами вокруг её тела и грубо сжимаю её ягодицы, заставляя её обхватить оставшейся ногой мою талию и принимать мои жёсткие толчки. Её тело качается вместе со мной, руки вытянуты к потолку, и она не может замедлить мой грубый ритм.

— Вот так, детка, принимай меня всего, ты принадлежишь мне, — кряхчу я, чувствуя, как мой оргазм поднимается, словно электрический разряд, по моему позвоночнику, заставляя все волоски на руках и ногах встать дыбом. Боже, её тело — совершенство. То, как её киска сжимает мой член, — лучшее чувство в мире, и мне никогда не будет достаточно её. Даже если бы мы прожили десять жизней, этого всё равно было бы недостаточно.

Я отпускаю её шею и обеими руками раздвигаю её ягодицы, вытаскивая член и проталкиваясь между ними, покрывая её её же влагой, затем прижимаюсь к её тугому кольцу мышц. — Ни одна из твоих дырочек не будет пощажена, Сорвиголова. Я заявляю права на все из них. — Я отвожу член назад, пока он не оказывается между нами, прижатым к её лобку, тёмно-пурпурная головка сочится каплями смазки. — Плюнь, красивая девочка, или я войду так или иначе.

Она всхлипывает, горячие слёзы текут по её лицу, когда она заставляет голову подняться, её глаза мокры от слёз, тушь расплывается вниз, как прекрасные тёмные реки удовольствия по её щекам, делая её ещё красивее. Она плюёт между нами, нить тёплой слюны свисает между её нижней губой и моей набухшей головкой члена. Блядь, я хочу немедленно вонзиться в неё, и обычно я бы не колебался, но я хочу, чтобы она наслаждалась мной во всех своих дырочках.

Жалкий и слабый. Готов принимать от неё любые крохи.

Я прижимаю свою головку к её тугой дырочке, вдавливаясь в её плоть, пока она не уступает, и я не прорываю кольцо. Я останавливаюсь, только моя головка внутри её тугой дырочки, пока она тяжело дышит рядом со мной. Я двигаюсь под углом, позволяя своим пальцам снова проскользнуть между нами, даже когда мой член продвигается ещё на дюйм, и я так сильно сжимаю зубы, что боюсь за них.

Почему ты с ней нежен? Она ничего не значит для нас. Трахни суку и сломай ей шею, Ксавьер. Ты знаешь, что хочешь увидеть, как её красивая кровь прольётся и окрасит нашу кожу.

Я вонзаю два пальца обратно в её киску, одновременно входя полностью в её задницу, пока не оказываюсь окружённым её теплом. — Ах, блядь, так туго, детка. Какая же ты хорошая шлюха для члена, принимаешь меня в свою задницу, даже когда принимаешь мои пальцы в эту красивую киску.

У моей девочки точно есть склонность к похвале, её дырочки сжимаются и сдавливают, пока она не начинает душить мой член и пальцы одновременно, и она сильно впивается зубами в мою ключицу. — Блядь, да! Отмечай меня, Сорвиголова, сделай меня своим, как я — твой!

Я снова и снова вонзаюсь в её дырочки, пока не могу больше сдерживаться, оргазм разрывает меня, и моя сперма выстреливает из моего члена, покрывая внутренности её задницы. Всё это время она задыхается и всхлипывает, бессвязные слова слетают с её губ. Мои ноги дрожат и грозят уронить нас обоих, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Я заставляю её ногу отцепиться от моей талии, выходя из её задницы, и с восторгом наблюдаю, как моя сперма стекает по её кремовым бёдрам. Я отступаю, и она качается в цепях, её несвязанная нога не может выдержать её вес. Я наклоняюсь, собираю немного своей спермы с её плоти и подношу пальцы к её губам, окрашивая их, прежде чем протолкнуть их внутрь её рта.

— Слижи, — требую я, и она колеблется, что мгновенно зарабатывает ей пощёчину по груди. — Ты будешь подчиняться мне во всём здесь, Сорвиголова.

— Пошёл ты, Ксавьер! Ты не владеешь мной. — Я тру пальцами между её ягодиц, снова покрывая их, затем размазываю свою сперму вокруг её рта и подбородка, пока её глаза сужаются в ярости и обещании насилия, когда она освободится. Вот ты где, моя сладкая Сорвиголова.

— Блядь, отпусти меня, Ксавьер, эта игра окончена! — Я игнорирую её требование, отходя от неё к шкафу в углу. Я открываю верхний ящик, доставая большую, красную анальную пробку, её расширенный конец украшен блестящим чёрным камнем, вместе с соответствующим пультом. Она будет выглядеть потрясающе на ней, на всей её кремовой, бледной коже. Когда я поворачиваюсь, она видит, что в моей руке, и немедленно начинает трясти головой, её глаза широко раскрыты. — Абсолютно нет! У меня всё болит, Ксавьер!

— Ты сможешь выдержать больше. Ты примешь больше. Я не закончил с тобой, Скарлетт, далеко не закончил. — Я поднимаю и разворачиваю её, ослабляя цепи, сгибаю её в поясе, используя свою сперму и её влагу как смазку, и прижимаю закруглённый конец к её анусу. — Либо пробка, либо мой член возвращается туда. Решай, Сорвиголова.

Я вдавливаю её дальше, и сначала её задница изо всех сил пытается сопротивляться вторжению, но она беспомощна против моей воли. — БЛЯДЬ! — всхлипывает она, когда пробка входит до конца, виден только украшенный камень. Её тело раскачивается в цепях, её нога волочится по моему паркету, теперь мокрому от моей спермы, пока она изо всех сил пытается бороться с удерживающими её ремнями, но она истощена, и её запястья слишком далеко друг от друга, чтобы она могла легко освободиться. Я нажимаю кнопку на маленьком пульте, и её тело напрягается, словно в неё ударила молния, прежде чем из её губ вырывается хриплый стон.

— Сколько боли ты можешь вытерпеть, Сорвиголова? — спрашиваю я, возвращаясь к ящикам и открывая самый нижний. Ряд флоггеров, хлыстов и кожаных стеков встречает мой взгляд, прежде чем я отворачиваюсь и снова смотрю на неё. Она тяжело дышит и скрежещет зубами, когда её мышцы живота сокращаются, и она пытается бороться с ощущениями, которые создаёт пробка. Я пытаюсь сдержать смех при мысли о том, что произойдёт дальше, но это почти невозможно. Я увеличиваю ритм и скорость, затем откладываю пульт на комод и выбираю флоггер из шёлковых лент.

Покончи с этим, Ксавьер. У нас есть дела поважнее, например, убить её напарника!

— Пожалуйста... я... не могу... — Она не заканчивает предложение, поскольку оргазм обрушивается на её тело, и её губы раскрываются в беззвучном крике, прежде чем хриплый крик вырывается из неё.

— Думаю, нам придётся проверить твои пределы, Скарлетт. — Я возвращаюсь к ней, но она так потеряна в бреду, что, кажется, даже не замечает меня. Её всхлипы сопровождаются лёгким жужжанием, и это музыка для моих ушей. Я поднимаю флоггер, как раз когда её голова запрокидывается назад, её волосы струятся по спине, словно тёмная река, и шёлковые ленты флоггера обрушиваются на её грудь. Раз. Два. На третий раз её крики наполняют комнату, когда её тело дёргается, и она смотрит на меня со смесью ужаса и удовольствия, и появляются новые хрустальные слёзы.

Ударь её сильнее, разорви её, блядь, плоть. Не будь трусом, Ксавьер. Сука выдержит.

Я хлещу её по другой груди, заставляя ленты ударить по её затвердевшим соскам, затем вниз по торсу, пока красивые маленькие розовые полосы не появляются на её плоти, прежде чем я достигаю её набухшего лобка. Её несвязанная нога дрожит от усилий удержать её стоящей, даже когда её пальцы ног скручиваются. — Ты так прекрасна в этом виде, богиня, созданная только для меня. — Я снова пускаю ленты в полёт, на этот раз вкладывая немного больше силы в удар, и она воет, когда они бьют по её клитору и половым губам. Я обхожу её раскачивающееся тело, используя флоггер на её спине, плечах и заднице, покрывая их, затем возвращаюсь, чтобы наблюдать за её реакцией, наклоняясь и целуя её грудь и между ними.

— Я думаю, тебе нужно больше, чтобы заполнить тебя, прежде чем я возьму тебя снова. Что скажешь, моя сладкая? — В ответ я получаю только стон, и этого достаточно. Я возвращаюсь к ящикам и выбираю вибратор из фиолетового силикона с двойным наконечником, затем выхожу из комнаты, чтобы принести её трусики, и всё это время её громкие, рваные стоны следуют за мной обратно в основное жилое пространство.

Когда я возвращаюсь, на моём лице расплывается озорная усмешка. Её голова снова низко опущена, подбородок прижат к груди, и, если я не ошибаюсь, она угрожает убить меня между стонами. Я приседаю перед ней и кладу дилдо в рот, чтобы покрыть его своей слюной, затем помещаю его внутрь неё, в то время как непослушная девчонка пытается пнуть меня своей свободной ногой, что только увеличивает давление на её руки и заставляет её сильнее раскачиваться. — Тебе нужно контролировать свой гнев, Сорвиголова. Ты должна быть его хозяйкой, иначе он будет контролировать тебя, — заявляю я, целуя её набухший клитор, прежде чем снова надеть на неё трусики.

— Я... собираюсь... убить... тебя, — бормочет она.

Я шлёпаю её по заднице и нажимаю внешнюю кнопку на дилдо, затем поднимаюсь на ноги и хватаю прядь её волос, заставляя её встретить мой взгляд. — Когда-нибудь ты, возможно, так и сделаешь, Скарлетт Лисса, но этот день не сегодня. Сегодня ты наслаждаешься всем, что я готов дать, и знаешь, что завтра ты всё ещё будешь моей.

Я ухожу в ванную под симфонию её криков, пока вибратор и анальная пробка работают в унисон, сводя её с ума от удовольствия.

Боже, ты бесполезен. Ты должен был позволить мне взять контроль, Ксавьер. Тогда она бы по-настоящему кричала. Ты слаб. Ты всегда был слаб, и она делает тебя только хуже.