— Я открытая книга, Скарлетт. Можно ли сказать то же самое о вас? — Его вопрос всколыхивает что-то внутри меня. Что-то, что знает, что мои секреты не просто тёмные, они бездонные.

Ксавьер Пуан — интригующая личность. Я немного изучила его перед тем, как прийти сегодня вечером. Это была одна из причин, по которой я опоздала. Другая заключалась в том, что я просто хотела вывести его из себя и заставить попотеть, думая, что я не приду и его план провалился с самого начала.

У него нет криминального прошлого, пара штрафов за парковку, и он учился в колледже Лиги плюща на полной стипендии. Однако нет никаких записей о его посещении средней школы, и мне интересно, был ли он на домашнем обучении. Он почти на девять лет моложе меня, и, насколько я смогла найти, в его социальных сетях почти ничего нет, кроме его работы репортёром. В настоящее время он работает в интернет-издании, а до этого — в нескольких местных газетах, где всегда работал криминальным репортёром. Он безупречно чист, слишком чист, и это вызывает тревожные звоночки в моей голове. Он репортёр. Я ожидала хотя бы обвинения в воспрепятствовании или проступка.

Я смотрю на его гладкую, алебастровую кожу, которая говорит мне, что он избегает солнца и у него лучший уход за кожей, чем у меня. Его большие, выразительные светло-серые глаза с оттенком небесно-голубого и длинными ресницами, о которых я бы убила, драматичны и, безусловно, его самая потрясающая черта. Не то чтобы остальное не было столь же впечатляющим: его светлые светлые волосы, которые при определённом освещении выглядят почти белыми, широкие плечи и рельефная грудь под облегающей серо-стальной рубашкой на пуговицах. Очевидно, он следит за собой. Полные рукава татуировок на его руках, которые я вижу, потому что он закатал рукава, заполнены чёрными затенёнными изображениями виноградных лоз, демонов и символов смерти, и резко выделяются на фоне его почти прозрачной кожи. Его одежда качественная, сдержанная, но не кричащая, словно он не пытается никого впечатлить, несмотря на его сегодняшние попытки. Он — головоломка, всех частей которой я пока не вижу, и это интригует меня.

— Я не думаю, что кто-то должен быть открытой книгой, мистер Пуан. — То, как он пристально смотрит на меня, одновременно тревожит и будоражит. Ни один мужчина никогда не был так сосредоточен на мне. Это почти как если бы он хотел забраться внутрь меня или поглотить меня целиком. Мысль о том, что он наклоняется и откусывает кусочек меня, вызывает жар, поднимающийся по моему телу. Мне нужно выбросить из головы эти мысли и сосредоточиться. Неважно, что этот парень грешен, он ещё и змея.

— Ксавьер, пожалуйста. Значит, у вас есть секреты. Это интригует такого человека, как я. — Он широко улыбается, и это преображает его лицо из красивого в нечто волшебное, словно вы видите статую, созданную одним из великих мастеров, вроде Микеланджело, оживающую. Он — шедевр в своей собственной лиге.

Я рассеянно провожу ногтем по тонкому хрустальному бокалу для вина, тёмно-красная жидкость напоминает густую кровь. Его слова заставляют меня замереть. Секреты похожи на рак: сначала они маленькие и незаметные, но быстро разрастаются, пока не поглощают тебя. Мои ничем не отличаются. И всё же жизненно важно хранить их и никогда никому не позволять узнать, что я сделала.

— У всех есть секреты. Мы не были бы людьми, если бы их не было. Вы не ответили ни на один из моих других вопросов, — усмехаюсь я, убеждаясь, что снова сижу за рулём этого разговора, и направляю его подальше от нашей текущей темы. Пока что он сказал мне очень мало из того, чего я уже не знаю, и, кроме его извинений, не было никаких попыток раскрыть то, что он знает о Пепельном Творце. Светские беседы обычно утомительны для меня, потому что требуют быть настороже и носить маску дольше, но я обнаруживаю, что мне нравится его компания. Он глоток свежего воздуха среди всего этого стресса, даже если он делает всё возможное, чтобы манипулировать мной.

Конечно, помогает то, что он красив и обаятелен, но я не могу позволить себе увлечься этим. Что-то подсказывает мне, что Ксавьер был бы из тех, кто цепляется. Он слишком молод для случайного увлечения, и я обычно не занимаюсь случайными связями или однодневными романами. Не считая того, как Джаспер грубо трахал меня сзади — это было исключение, которое никогда не должно повториться. Конечно, так и было, и знает ли об этом Джаспер, добавляет мой разум.

Мой телефон вибрирует в сумочке, на мгновение отвлекая меня. Я знаю, что должна проверить его, потому что это может быть связано с Пепельным Творцом и нашим делом, но я не хочу отвлекать внимание Ксавьера от этой игры в шахматы, в которую мы играем. В которой он думает, что соблазнит меня и заставит выдать ему что-то, а я делаю то же самое с ним. Давай же, Ксавьер, играй по моим правилам и позволь мне заманить тебя в ловушку.

— Холост. — Он подмигивает. — Родители умерли, я единственный ребёнок. Полагаю, вы тоже одна. Продолжим нашу игру или перейдём к чему-то более захватывающему?

Я сохраняю нейтральное выражение лица, чтобы он не прочитал мои мысли по поводу его насмешливого тона. — Сделайте одолжение, что вы имели в виду, или вы наконец скажете мне настоящую причину, по которой я здесь?

— Что, вы не думаете, что я пригласил вас на ужин только потому, что вы красивая женщина, Скарлетт? Уверяю вас, это моя главная причина, но помогает и то, что мы работаем над одним и тем же делом.

Я наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на край стола и изящно переплетая пальцы. Его внимательный взгляд следит за каждым моим движением, даже когда я облизываю губы и глубоко вдыхаю, позволяя своей груди напрячься против корсажа платья. — Если я сейчас встану и уйду из ресторана, на вас начнут клеиться половина женщин и, возможно, некоторые мужчины, которые смотрят на вас так, будто вы в меню.

Я позволяю уголку моей губы приподняться, скользя взглядом по его чертам, и замечаю, как мой взгляд влияет на него, поскольку румянец поднимается по сильной колонне его шеи. — Я ни на секунду не верю, что у вас нет компании. Что касается того, что я красивая, спасибо за комплимент, но это мало влияет на то, почему вы меня пригласили. Давайте обсудим Пепельного Творца, хорошо? Можете начать с того, чтобы рассказать мне, что вы знаете.

— Что я получу взамен, если поделюсь с вами информацией? — Он поднимает руку, когда я собираюсь ответить. — Моя гражданская обязанность — недостаточный стимул, Сорви... Скарлетт. Чем дольше Пепельный Творец убивает, а вы не можете его поймать, тем больше у меня новостной работы.

Что он собирался назвать меня, прежде чем сдержался? Он прав, конечно; чем дольше это тянется, тем сильнее за это ухватится общественность. Он, как и остальные его коллеги-черви, будет продолжать тревожить общественность, накручивая их и заставляя бояться, что они следующие в списке Пепельного Творца, что далеко от правды. Он не убивает без разбора. Общественности на самом деле мало что угрожает, если только, как я подозреваю, они не мужчины, которые жестоко обращались с женщиной или ребёнком, но я не собираюсь делиться этой информацией с Ксавьером Пуаном в ближайшее время.

— Насколько сильно вы хотите узнать, что я обнаружил, Скарлетт? Уверяю вас, это может привести к прорыву в деле и помочь с профилем Пепельного Творца. Вы будетте на шаг ближе к его поимке. — Он непринуждённо откидывается на стуле, словно не дразнит меня окровавленной морковкой над головой. Он знает, что если я не поймаю Пепельного Творца в ближайшее время, есть реальная вероятность, что директор Шоу и начальство заменят нас с Джаспером. Это лишь вопрос времени.

Вспышка огня пробивается сквозь мои непосредственные мысли, выбивая меня из равновесия, образ настолько реален, что я чувствую капли пота, выступающие на внутренней стороне рук. — Я могу вас арестовать и посадить в камеру за воспрепятствование правосудию, Ксавьер, — цежу я с раздражением.

— Можете, но вы знаете так же хорошо, как и я, что Закон о защите источников и Первая поправка защищают журналистские источники. — Он снова дарит мне свою широкую улыбку. Его белые ровные зубы теперь полностью на виду, как у волка, готового впиться в свою добычу. Ему нравится эта игра «ты — мне, я — тебе», и, что хуже, он прав. Я не смогла бы удерживать его долго. Козёл.

— Что вы хотите взамен на эту информацию, если она жизнеспособна? — с осторожностью спрашиваю я. Что-то в его выражении лица даёт мне понять, что он считает, что уже победил, и это задевает мою гордость и играет на моих неуверенностях. Густая тишина заполняет пространство между нами, ещё больше накаляя мои нервы. Я внимательно слежу за его чертами, и это почти похоже на то, что он борется с самим собой.

— Вы. Одна ночь с вами, Скарлетт Лисса. В моей постели, в моих объятиях, чтобы я мог взять от вас всё, что хочу.

Какого, блядь, хрена. Его слова — бомба. Я так шокирована, что небрежно опрокидываю бокал с вином, и его содержимое проливается на белую льняную скатерть, оставляя пятно, как на моих местах преступлений. Даже когда оно расползается по столу, как злобная река, Ксавьер не отпускает меня из своего интенсивного взгляда, и я понимаю, что задерживаю дыхание.

Я отодвигаю стул и встаю, готовая выйти из этого ресторана и не оглядываться. Как он смеет требовать этого от меня? Я не шлюха, чтобы торговать своим телом в обмен на информацию. Часть меня хочет перейти на его сторону стола и дать ему пощёчину, но я бьюсь об заклад, ему бы это понравилось, и я оказалась бы во всех социальных сетях. — Вы отвратительны, и это конец. Держитесь от меня подальше, Ксавьер.

— Он охотится на мужчин, которые насилуют и растлевают детей, и которые избивают, пытают и торгуют женщинами. Он не в припадке безумия, он вершит самосуд. Правосудие, которое вы и ваши коллеги из правоохранительных органов не смогли обеспечить жертвам. Он делает то, что вы не можете, Скарлетт, и он не остановится, пока не очистит город.

Его слова приковывают меня к месту, когда он поднимается на ноги, гнев вспыхивает в его светлых глазах. Прежде чем я успеваю сделать больше двух шагов от стола, он хватает меня за запястье, притягивая ближе, наши тела теперь прижаты друг к другу, так что я чувствую жар, исходящий от него, когда он наклоняется и шепчет мне прямо в ухо. — Я расскажу вам всё, что знаю. Как я получил эту информацию и как мне удавалось отслеживать его жертв раньше вас. Всё, что я прошу, — это одна ночь. Я не причиню вам вреда, если только вы сами не попросите. — Его запах наполняет мои чувства чем-то богатым и роскошным, с нотками цитруса, пряного перца, имбиря и дымной кожи, и это почти слишком. — Я хочу доставить вам удовольствие, Скарлетт. Позвольте мне, и тогда у вас будет ещё один недостающий элемент, чтобы поймать Пепельного Творца.

Его длинные, изящные пальцы переплетаются с моими, когда он ведёт меня обратно к моему месту и с надеждой отодвигает для меня стул. Я чувствую на себе множество взглядов и слышу шёпот, который, я уверена, адресован сцене, которую я только что устроила. Он предупреждающе сжимает мои пальцы, прежде чем поднести тыльную сторону моей руки к своим губам и поцеловать её. Его тёплое дыхание на моей коже вызывает дрожь, бегущую по моему позвоночнику. Я пытаюсь выдернуть руку, но он сжимает её сильнее, его взгляд впивается в мой, и я вижу в нём только завоевателя, готового получить свой приз любой ценой.

Мне нужен выход из этой ситуации, и мне он нужен сейчас. Мой разум кружится от возможностей того, что он может знать больше. Тот факт, что он вычислил эту информацию о Пепельном Творце, не сулит ничего хорошего. Знает ли он о втором убийце, которого мы засняли на видео? Я сталкиваюсь с правдой, что он был на месте происшествия раньше, возможно, до полиции. Он дразнит меня ещё одним недостающим элементом, который может помочь мне поймать этих отвратительных убийц. Неужели моя гордость действительно стоит того, чтобы кто-то другой умер? Или того, чтобы мы с Джаспером потеряли карьеру?

— Садитесь, Скарлетт. Вы насладитесь нелепо дорогим блюдом, которое заказали, а затем я отвезу вас домой. Если вы решите принять моё предложение провести ночь со мной, у вас есть время до десерта, чтобы ответить мне.

Я сажусь уже гораздо менее соблазнительно и позволяю ему задвинуть мой стул, прежде чем он возвращается на своё место. Официант подбегает, чтобы убрать наши испачканные салфетки и заменить их новыми, вместе с тарелкой икры, которую я заказала из вредности. У меня мгновенно сводит желудок, и желчь поднимается по горлу при одном только взгляде на неё. Нет ни малейшего шанса, что я сейчас проглочу хоть кусочек.

Ксавьер Пуан только что поставил мне шах и мат в моей собственной игре. Блядь.