— Она не придёт, ты, глупый дурак. С чего бы ей?

Сомнение гложет меня, обостряя разочарование, пока я сижу здесь и жду впустую. — Она будет здесь. Мне просто нужно подождать ещё немного, — бормочу я себе под нос, когда официант снова проходит мимо и бросает на меня раздражённый взгляд, поскольку я отказываюсь делать заказ, пока она не придёт. Она уже опоздала более чем на двадцать минут, так что, возможно, она не получила мои цветы и карточку? Я достаю телефон и снова подтверждаю, что это её шокированные черты от носа и ниже на квитанции о доставке, которую прислал флорист.

Ты такой жалкий. Только посмотри на себя, сидишь здесь, брошенный, ждёшь даже крошечного внимания от неё.

Я игнорирую его язвительные замечания и подаю знак официанту принести мне ещё один джин со льдом. Если она не появится, мне, возможно, придётся напиться в стельку, чтобы заглушить его бесконечное карканье.

Внезапно все волоски на затылке покалывают и встают дыбом. Я медленно поворачиваюсь на своём месте ко входу в ресторан, и, святые угодники, вот она, и, боже, она выглядит захватывающе. На ней сексуальное красное платье, которое не только подчёркивает её изгибы, но и заставляет её бледную кожу сиять. Её взгляд прищуривается в мою сторону, прежде чем она делает шаги к моему столику, и я чувствую, как взгляды каждого мужчины и даже некоторых женщин прикованы к ней. Вместо того чтобы вызывать у меня ревность, это наполняет меня гордостью, что она здесь ради меня.

Я встаю со своего места, мой взгляд медленно скользит по ней от её чёрных каблуков до макушки её головы с каштановыми волосами. Она позволила своим волосам остаться распущенными, вместо обычных хвостов и пучков, и тёмные волны струятся по её спине мерцающей массой. Мой взгляд поднимается к её лицу, и я почти проглатываю язык, когда замечаю, что она накрасила губы в тон платья, а глаза сделала дымчатыми.

— Добрый вечер, Скарлетт. Спасибо, что пришли. — Мой голос звучит глубоким рокотом в такт биению моего сердца. Я сжимаю руки, чтобы удержать их по бокам, а не тянуться к ней. Она — чистое искушение. Лисичка прямо из моих снов, и сегодня ночью, похоже, она полностью моя.

— Спасибо за цветы и приглашение. — Она улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Я отодвигаю для неё стул, и она элегантно садится, скрещивая свои сексуальные ноги, и подол платья приподнимается, открывая глубокий разрез сбоку, обнажающий её бедро. Я подавляю стон и незаметно поправляю себя позади неё, прежде чем снова сесть, заметив, как мужчина за соседним столиком подмигивает мне с одобрением. Она, блядь, моя! Мне хочется закричать, схватить нож для стейка со стола и вонзить ему в глаз, но вместо этого я сажусь напротив Скарлетт и пытаюсь контролировать свою реакцию на её близость.

— Я... э-э... я искренне сожалею о том, что было сегодня днём. Это было некрасиво и ненужно с моей стороны. Я знаю, что вы делаете всё возможное, чтобы поймать Пепельного Творца. — Её глаза сужаются, прежде чем она натягивает фальшивое, приятное выражение лица, и мне хочется немедленно потребовать, чтобы она прекратила и высказала мне всё, что думает.

Она облизывает губы, и это действие мгновенно завораживает меня. Я наклоняюсь к ней через стол и тянусь к её лицу, словно желая коснуться его, прежде чем осознаю, что делаю.

Громкий ржущий смех звучит в моей голове, и это заставляет меня внезапно остановиться на полпути, когда она смотрит на меня с беспокойством и, как мне кажется, с любопытством. Я быстро опускаю руку на стол и притворяюсь, что просто тянулся за меню, чтобы положить его перед ней. Она прочищает горло и смотрит на меню, словно оно может в любой момент спрыгнуть со стола и укусить её. — Вы делали свою работу. Я понимаю давление карьеры и необходимость добиваться успеха.

Теперь моя очередь смотреть на неё с подозрением. Почему она такая любезная? Она должна назвать меня козлом и высказать всё, что думает, а вместо этого она тиха и сдержанна.

О, боже, она играет с тобой. Или она тупая как пробка.

Моя челюсть сжимается, и я чувствую, как быстро теряю контроль над поднимающимся внутри меня гневом. — Давай прекратим эту херню, хорошо, Скарлетт? Я вёл себя как последний мудак по отношению к тебе и твоему... напарнику, — цежу я. — Можешь смело высказать мне всё, что думаешь, может быть, даже плеснуть мне в лицо напитком, если тебе так хочется.

Она наклоняет голову и смотрит на меня своими тёмными шоколадными глазами, и мне интересно, что она на самом деле видит. Может ли она видеть сквозь фасад, который я ношу как вторую кожу? Видит ли она человека и монстра под ним? Нами движут схожие мотивы: быть лучшими в том, что мы делаем. Разница в том, что она считает, что лучший способ добиться этого — ловить убийц вроде Пепельного Творца и меня. Тогда как я знаю, что ей стало бы намного лучше, если бы она просто позволила себе быть несдержанной и следовала своим более примитивным инстинктам. Есть что-то особенное в том, чтобы пачкать руки кровью других; это очень освобождающее состояние ума.

— Как великодушно с вашей стороны. — Она фыркает, и это чертовски мило. — Говорить мне, что я должна чувствовать и как должна себя вести по отношению к вам. Вы делаете то же предложение всем своим спутникам за ужином?

Официант подходит и прерывает нас, прежде чем я успеваю ответить, и я киплю от желания, чтобы она взаимодействовала только со мной. — Какое у вас самое дорогое вино? — спрашивает она, не глядя в мою сторону.

— Это наше Château Margaux, мадам, чуть больше тысячи девятисот долларов за бутылку, — с восторгом отвечает официант. Ах, чёрт, я должен был знать, что она заставит меня заплатить за мои прошлые проступки так или иначе. Похоже, сегодня вечером пострадает мой банковский счёт.

Лучше так, чем твоё лицо, тебе не кажется?

Она приподнимает бровь в мою сторону, но я держу рот на замке, отказываясь возражать ей. — Мы возьмём это, пожалуйста. — Она открывает меню перед собой, и я с интересом наблюдаю, как её длинный чёрный ноготь скользит по предложениям, и могу с уверенностью предположить, что она собирается выбрать самые дорогие позиции. — Я возьму «Гранд-икру» на закуску и говядину Кобе вагю в качестве основного блюда.

Быстрый взгляд в меню передо мной показывает, что она заказала еды ещё примерно на тысячу долларов. Господи Иисусе. Всё будет хорошо, всё будет нормально, и она того стоит, успокаиваю я себя. Чтобы быть так близко к ней, я заплатил бы любую цену, даже за переоценённую рыбью икру.

Она мне начинает действительно нравиться; она умеет тебя выводить.

Официант вопросительно смотрит на меня, и я бормочу с видимым сглатыванием принести мне то же самое, хотя в мыслях уже выбрал что-то гораздо более дешёвое. У меня есть деньги, достаточно, чтобы жить и чувствовать себя комфортно, но я не купаюсь в них, по крайней мере, пока нет. Работа журналиста — в основном прикрытие для меня, и большая часть моего дохода поступает из даркнета. Мои навыки, скажем так, высоко ценятся.

Как только мы остаёмся одни и её внимание снова полностью сосредоточено на мне, я пытаюсь прояснить, что имел в виду. — Я не... э-э... делаю такое же предложение. Я... блядь, я делаю только хуже, да? — Её губы изгибаются в наслаждении, маленькая садистка. Я мечусь, как подросток на первом свидании, и сейчас я не знаю, как это исправить. Ни одна женщина никогда не заставляла меня чувствовать себя таким неловким и неуверенным. Всё во мне хочет, чтобы она влюбилась в меня, хотела меня так же сильно, как я хочу её, и она будет. Я сделаю всё, чтобы так и было. Она моя Сорвиголова, моя, а не чья-то ещё.

Ты уверен? Она выглядела очень уютно со своим напарником сегодня. Он даже возил её на машине. Они проводят много времени наедине друг с другом. Бьюсь об заклад, он трахает её очень хорошо.

ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! — ору я внутри своей головы, чувствуя, как моё кровяное давление поднимается вместе с температурой тела.

— Расскажите мне о себе, Ксавьер, — просит она, кивая официанту, который снова появился с бутылкой вина, стоящей больше, чем месячная аренда моего лофта. Он наливает нам обоим, прежде чем ускользнуть, как маленький хорёк, и я думаю о том, как ответить на её просьбу.

Да, Ксавьер, давай, расскажи ей, как тебе нравится прибирать за убийцами и как ты любишь немного пытать, калечить и убивать сам. Это должно очень хорошо сработать с агентом ФБР.

— Я... я вырос прямо здесь, в городе, — выпаливаю я и тут же хочу дать себе пощёчину за то, как жалко это прозвучало.

— Где вы получили степень по журналистике? — Чёрт, сразу к сути. Я точно знаю, что всего через пару кликов в её базе данных ФБР у неё будет эта информация. Она проверяет меня, чтобы увидеть, отклонюсь ли я от своей легенды? Я не отклонюсь. Я создал своё прикрытие, чтобы выдержать самое пристальное внимание, даже ФБР. Правда в том, что я никогда не ходил в колледж, и всё, что я знаю о мире, — это самоучка. Я всегда был губкой с фотографической памятью.

— Брауновский. Вы учились в Мэрилендском университете, верно? — В эту игру могут играть двое, Скарлетт, и я гарантирую, что знаю о вас гораздо больше, чем вы обо мне.

— Партнёр, родители, братья и сёстры, — спрашивает она, отпивая дорогое вино, тёмно-красная капля остаётся на её нижней губе. Я смотрю, как её язык соблазнительно слизывает её, и мой член встаёт по стойке смирно и упирается в молнию.

— Вы профилируете меня, Скарлетт, или я прохожу прослушивание для чего-то? — усмехаюсь я.

Да, для смертного приговора и билета в один конец на электрический стул.

— Интересный выбор слов, Ксавьер. Почему я должна вас профилировать? Вам есть что скрывать? — Она наклоняется вперёд на стуле, давая мне потрясающий вид на свою грудь в облегающем корсаже платья. Мой разум даёт сбой, все мысли вращаются только вокруг того, как восхитительно она, вероятно, пахнет, и как она стонала бы моё имя, пока я сосал бы её твёрдые, заострённые соски, которые я отчётливо вижу сквозь ткань.

Тебе стоит встать и уйти, пока ты ещё можешь, дурак. Ты играешь с огнём.

— Я открытая книга, Скарлетт. Можно ли сказать то же самое о вас?