Она дует на свою чашку с кофе, её пальцы крепко обхватывают её. Я внутри расхаживаю, словно грёбаный павлин, когда понимаю, что её ногти окрашены моей кровью от того, как она вцепилась мне в шею. Мой взгляд с сожалением задерживается на синяке, уже начинающем появляться на её щеке, от того, что она, должно быть, ударилась обо что-то в машине, когда я трахал её.

Она отказывается встречаться со мной взглядом и делает это с тех пор, как я призвал её сказать мне правду о Пепельном Творце. Вместо того чтобы отвезти её домой, как она требовала, я привёз её к себе, и сейчас она сидит за моей барной стойкой в одной из моих огромных футболок, вместо рубашки, которую я разорвал в своей спешке. Жаль, мне очень нравился вид её упругой груди и следы от щетины, которые я оставил на них.

— Скарлетт...

Она вздрагивает, когда я произношу её имя, а затем видимо заставляет свои плечи выпрямиться, а голову подняться. Наконец её тёмные шоколадные глаза встречаются с моими, и в них я вижу гнев, но что действительно уничтожает меня, так это то, что я почти уверен, что вижу сожаление. — Это никогда не должно повториться.

Ага, хрен там. Мало того, что это повторится, но если она продолжит давить на меня, я вскоре согну её через мою барную стойку и заставлю кричать моё имя. Нет никакой возможности забыть, как Скарлетт ощущается вокруг моего члена. Теперь, когда я попробовал её на вкус, для меня нет пути назад.

Я усмехаюсь, притворяясь спокойным, которого не чувствую, и опираюсь локтями о стойку, приближая своё лицо к её, пока не чувствую её дыхание с запахом кофе на своих губах. — Неужели, маленькая лисичка?

— Перестань называть меня так! — Её щёки заливаются милым розовым оттенком, когда она нервно прикусывает нижнюю губу, но она не двигается, отказываясь уступать. Умница.

Я наклоняюсь чуть ближе, пока не вижу отчётливо янтарные крапинки в её глазах и самую очаровательную веснушку прямо у уголка её правого глаза, которой я раньше не замечал. Её запах, смесь нас обоих, пронизывает воздух, заставляя меня глубоко вдыхать с удовлетворением. Интересно, моя сперма всё ещё вытекает из неё? Боже, надеюсь, она позволит мне проверить. Я с удовольствием предложу вылизать её языком. — Нет, не думаю, что перестану.

— Скажи мне, Скарлетт, ты когда-нибудь испытывала что-то подобное раньше? Ты когда-нибудь устраивала представление, потому что, детка, тебе, похоже, понравилось, и у тебя природный талант. — Её рука мгновенно поднимается, чтобы дать мне пощёчину, но я хватаю её за запястье и сжимаю, пока она не вздрагивает. — Ты такая агрессивная маленькая штучка, да? Ты прячешь всю эту ярость за маской, но теперь я вижу тебя ясно.

Она отталкивается от стула и выдёргивает руку из моей хватки, и я позволяю это — пока. Правда в том, что я не хочу, чтобы она чувствовала загнанность в угол. Теперь, когда реальность вернулась, словно злобная сука, Скарлетт снова возводит свои неприступные стены, а я не могу этого допустить. Мне нужно, чтобы она доверила мне то, что знает, не только о нашем расследовании, но конкретно о Пепельном Творце, и я не гнушаюсь использовать соблазнение, чтобы получить желаемое. В любви и на войне все средства хороши, разве не так говорят?

— Это, — она указывает между нами, — безумие. То, что произошло между нами, было ужасной ошибкой в суждении. Никто из нас, очевидно, не мыслил здраво, и это не должно повториться. Мы напарники, ради всего святого!

Каждое слово, слетающее с её красивого рта, — острый кинжал, пронзающий меня. Она утверждает, что сожалеет о том, что мы сделали, но я не верю ни на секунду. Она могла остановить меня в любой момент. Я бы остановился, и всё закончилось бы прямо там. Вместо этого она позволила мне трахать её без презерватива и наполнить её своей спермой. — Моя сперма, вероятно, всё ещё вытекает из тебя, Скарлетт. Я почти уверен, что на данный момент мы больше чем напарники.

Я поднимаю руку, прежде чем она успевает сделать больше, чем заикнуться, её глаза расширяются от моей наглости. — Я не сожалею ни о чём. Ни на одну грёбаную секунду, слышишь меня, маленькая лисичка. Если ты думаешь, что я просто вернусь к тому, как было, и буду притворяться, что не знаю, как звучат твои маленькие всхлипы, когда ты кончаешь на моём члене, ты ошибаешься, блядь.

— Этого не может быть, Джаспер! У нас есть работа, нам нужно поймать жестокого убийцу, и мы не можем позволить ничему отвлекать нас от этого! — Она начинает ходить взад-вперёд, растирая виски, её волосы развеваются от исходящего от неё напряжения. Я вижу, как давление и тревога оседают на ней, словно густое одеяло, и от этого в моей груди разрастается безнадёжность. Я позволяю ей немного выплеснуть ярость, хотя всё во мне хочет обнять её, отвести в постель и заново зажечь ту страсть, что была в машине.

Я решаю, что пришло время сменить направление её мыслей, и вместо того чтобы сосредотачиваться на нас, потому что хрен с ней, если она думает, что теперь нас нет, я возвращаю её мысли к Пепельному Творцу. — Ты заметила вторую фигуру в переулке на видео, но промолчала, Скарлетт. Почему?

Она отворачивается от меня, и я почти вижу, как шестерёнки вращаются в её голове. Она пытается придумать правдоподобное оправдание своему молчанию, но я отказываюсь позволить ей лгать мне дальше. — Ты знала, что всё это время был сообщник, и не сообщила?

Я бросаюсь вперёд и хватаю её за плечо, используя своё гораздо более крупное тело, чтобы прижать её к ближайшей стене. Я не готов к тому, как быстро она реагирует: её открытая ладонь с силой врезается мне в солнечное сплетение, а колено вонзается в мои драгоценности. Я кряхчу, задыхаясь от воздуха, и отпускаю её. Она использует инерцию моего падения вперёд, чтобы вонзить локоть мне в спину, роняя меня на пол, затем забирается на меня сверху, прижимая колени к спине и захватывая меня в удушающий приём.

— С меня достаточно того, что ты грубо обращаешься со мной, Джаспер Гарнье. Забудься. Я не одна из тех скулящих женщин, которые бегают за тобой и готовы встать на колени по первому требованию. — Она усиливает хватку, и белые пятна вспыхивают перед моим быстро темнеющим зрением. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух пропитан желчью, поднимающейся по горлу от удара по яйцам. — Ты будешь относиться ко мне с грёбаным уважением, или я уничтожу тебя.

Она отпускает меня и выходит из зоны досягаемости, не сводя с меня глаз. Я перекатываюсь на бок и хриплю, прогоняя тошноту. Блядь, не буду врать, это было чертовски сексуально, не говоря уже о хорошем напоминании никогда больше не недооценивать её. Она, вероятно, сделала так, что у меня никогда не будет детей, но оно того стоило, теперь, когда я вижу этот взгляд гордой самоуверенности и удовлетворения на её лице.

— Я не знала, по крайней мере, не точно, пока не увидела видео. У меня были подозрения. Слишком много убийств за короткий промежуток времени, и никогда не остаётся улик. Убийцы совершают ошибки, даже самые организованные, но этот, похоже, не только всегда на шаг впереди нас, но и играет с нами.

Я поднимаюсь в сидячее положение, обдумывая только что сказанное ею. — Связи между ними, та нить, которую мы не можем установить, ты думаешь, что нашла что-то?

На её лице написана нерешительность, она борется с собой, стоит ли впускать меня в свои мысли. Боже, она такая чертовски красивая. Такая сильная и не желающая гнуться, такая решительная добиться успеха в одиночку, хотя ей не обязательно. Я знаю, что она не полностью доверяет мне; это видно по тому, как она сдерживает свои подозрения. Мне нужно как-то это изменить, и не только потому, что я хочу повышения, но, что важнее, потому что мы должны поймать этого безумного психопата, который убивает мужчин одного за другим.

— К чёрту! — рычит она и протягивает руку, чтобы помочь мне, и я с благодарностью принимаю её. Как только я встаю, она отходит обратно к стойке, словно ей всё ещё нужно расстояние между нами. Я заставляю себя оставаться на месте, хотя это последнее, чего я хочу. Она смотрит на мраморную столешницу, её мысли для меня непостижимы. — Я думаю, что все они — хищники, то есть мужчины. Насильники, детские обидчики, возможно, даже торговцы людьми. Те, кого убивает Пепельный Творец. Я не могу этого полностью доказать, назови это интуицией. Преступления жестокие, но также и личные, словно убийца верит, что оказывает услугу, божественное возмездие, если хочешь.

— Второй? Его роль только в прикрытии? Не похоже, что Пепельный Творец вообще знал о его присутствии. — Я тру уставшие глаза, волна изнеможения пронизывает меня. Это грёбаное дело станет моим концом. Если мы не сможем остановить и поймать этих двоих, моя карьера пойдёт прахом.

— Я не думаю, что Пепельный Творец знает, что у него есть поклонник. Второй прячется от него, но следит, чтобы Пепельный Творец не оставлял улик, по которым его можно было бы поймать. В этом чувствуется долг и обожание того, что он делает. Словно он ученик Пепельного Творца. — Она выдыхает разочарованный вздох и встречается со мной взглядом, и я вижу ту тяжесть, которую она несла всё это время одна. — Я больше даже не уверена, что все убийства можно приписать только Пепельному Творцу, Джаспер. Я думаю, что второй копирует его преступления, чтобы сбить нас со следа и занять нас, пока Пепельный Творец может достичь своей безумной цели.

Я быстро перебираю в уме все её доводы, мой разум кружится от новых возможностей. — Так... ты думаешь, что жертвы были насильниками и педофилами, а Пепельный Творец вершит правосудие? Почему он этим занимается? Почему просто не привести полицию к ним и их преступлениям?

— Насильники, педофилы, обидчики — худшее, что может предложить человечество. Я думаю, Пепельный Творец заставляет их платить за преступления. Те, которых им не приписали, потому что о них никогда не сообщали или их заметали под ковёр. Те, кому закон не смог дать надлежащего правосудия. Он очищает мир от их грехов и не остановится, пока не достигнет вершины.

— Вершины? — спрашиваю я с беспокойством.

— Пока он не убьёт их всех, или мы не убьём его, пытаясь поймать.

— Ну, блядь, Скарлетт, ты действительно умеешь убить настроение. — Я стону, быстро хватаю телефон и открываю наш командный чат.

— Какого чёрта ты делаешь? — Она приближается, жар, исходящий от её маленькой фигуры, — искушение, которому у меня нет времени предаваться.

— Даю команде указание провести полную проверку биографий жертв, их семей и любых возможных случаев нападений с их стороны. Если на них есть грязь, мы её найдём, а затем поймаем этих двух праведных ублюдков и посадим за решётку. Никто не имеет права брать закон в свои руки и вершить несанкционированное правосудие, независимо от преступлений.

Я замечаю, что она не возражает, но и не соглашается со мной. В этой истории есть ещё что-то, и она всё ещё хранит секреты, но я знаю, что мне предстоит получать удовольствие, выуживая их из неё по одному, пока она не будет полностью открыта для меня, в переносном и физическом смысле, а затем я буду наслаждаться ею, пока не насыщусь.

— Пошли, маленькая лисичка, нам нужно поймать психопатов.