Скарлетт ёрзает на сиденье рядом со мной, и это так отвлекает, что я теряю нить мыслей и сворачиваю не на ту улицу. Грёбаный ад. Кто, блядь, это сделал с её шинами? Я ни на секунду не верю её объяснению, что это какие-то случайные подростки. Может, есть бывший, о котором я не знаю? Тот, которого она, возможно, отшила, и он лишился рассудка, угрожая агенту ФБР? Угрожая моей грёбаной напарнице.

— Расскажи мне о месте и жертве. — Её мягкий голос пробивается сквозь мои хаотичные мысли и заставляет меня ослабить мёртвую хватку на руле.

Я быстро смотрю в её сторону и вглядываюсь в черты её лица. На ней написано полное изнеможение. Она вообще спала, как я ей сказал? Тёмно-фиолетовые круги пятнают нежную кожу под её глазами цвета мокко. Её кожа бледная, с каким-то оттенком, словно она неважно себя чувствует, и сегодня волосы не аккуратно причёсаны. Вместо этого они стянуты в поспешный хвост у основания шеи. Её губы покрасневшие и раздражённые, словно она их кусала, и она не может усидеть на месте, будто что-то вызывает у неё тревогу. И снова мысль о том, что кто-то угрожает ей, какой-то ублюдок, который думает, что ему это сойдёт с рук, возобновляет мою ярость.

Блядь, она задала мне вопрос, а я позволил своим мыслям уйти в сторону. Мне нужно взять себя в руки. Ситуация, в которой мы оказались, когда Пепельный Творец оставляет тела одно за другим, опасна. Я встречаюсь с ней взглядом, и мои пальцы сжимаются от желания обхватить её лицо, поэтому вместо этого я сильнее сжимаю руль и заставляю себя отвернуться. — Мужчина, под сорок, из богатой семьи, с связями среди высокопоставленных лиц. Он снова использовал огонь, чтобы замести следы. Этот парень был оставлен в переулке, и похоже, что он использовал мусор, чтобы помочь ускорителю.

— Увечья? — спрашивает она, но в её голосе нет настоящего любопытства; словно она просто действует по инерции и задаёт ожидаемые вопросы. Я позволяю своим мыслям вернуться к нескольким часам назад, когда мы расстались в офисе. Было ли что-то, что я упустил, что могло бы навести меня на мысль, что она в опасности? Эта мысль мгновенно переворачивает мой желудок и заставляет меня хотеть запереть её в своей машине и продолжать ехать, хотя я знаю, что это глупо и несвойственно мне. У меня нет комплекса героя, и я никогда не хотел быть чьим-то белым рыцарем.

Я краем глаза смотрю вниз и вижу, как её пальцы крепко сцеплены, до такой степени, что они побелели, и она покусывает большой палец, даже не осознавая этого. Скажи мне, что с тобой случилось, Скарлетт. Скажи мне, кто тебя обидел, и я сделаю так, чтобы они заплатили.

И всё же я знаю, что не могу сказать ей ничего из этого. Во-первых, она, вероятно, заехала бы мне прямо в лицо за мою наглость. Во-вторых, у нас не такие отношения, и я даже не уверен, что мы друзья. — Ага, отрезанный член, Стивенс почти уверен, что он засунут в горло, как и у остальных. Этот парень больной ублюдок, Лисса. Должна быть связь, которую мы упускаем. Почему мужчины? Зачем отрезать им члены? Здесь есть послание, которое мы упускаем из виду. Он говорит с нами. Мы просто не слушаем, — отвечаю я вместо этого, придерживаясь деталей дела, а не тех мучительных чувств, которые разъедают меня изнутри.

Она прочищает горло, и я снова не могу удержаться от того, чтобы не взглянуть в её сторону. По крайней мере, на этот раз она занята тем, что смотрит в окно, и не видит тоски, написанной на моём лице, словно у какого-то жалкого влюблённого идиота. — Мэр замешан?

— Ага. — Я кривлюсь, вспоминая разнос, который уже устроил мне директор Шоу. Не знаю, чего этот мудак от меня хотел, мы не можем бегать и защищать только богатых друзей мэра, и кто, блядь, мог предположить, что Пепельный Творец выберет одного из них? Никогда не было никаких признаков того, что он охотился на кого-то из высокопоставленных лиц.

Мне стоит предупредить её о том, во что мы ввязываемся, это будет правильно. — Семья покойного, по-видимому, была крупным донором его кампании в прошлом году. Напряжение и давление, чтобы поймать этого парня, вот-вот возрастут. Репортёры каким-то образом пронюхали об этом ещё до того, как нам удалось полностью разместить на месте криминалистическую команду. Это кровавый зверинец, и тебе нужно подготовиться, Лисса. Пальцы уже указывают в нашу сторону с вопросом, почему его до сих пор не поймали.

На мгновение в машине воцаряется только густая тишина, и я почти вижу, как шестерёнки вращаются в её умной голове. Она думает, что это соревнование между нами за повышение, и в некоторой степени так оно и есть, но это стало чем-то гораздо большим.

В Скарлетт Лиссе есть что-то, что я не могу игнорировать, как бы ни старался. Я почти не спал прошлой ночью из-за грешных снов о том, как её восхитительный рот блуждает по моей горячей коже, а затем принимает мой пульсирующий член глубоко в горло. Пока она смотрит на меня снизу вверх, голая, стоя на коленях, с этими сексуальными туфлями на ногах, а слюна и слёзы текут по её красивому лицу, и я вонзаюсь в её рот до самого основания. Я неловко ёрзаю на сиденье, пытаясь скрыть свой твердеющий член от её проницательных глаз, и сосредотачиваюсь на дороге.

Я сворачиваю в следующий переулок, теперь благодарный, что мы почти на месте, и я могу перестать вдыхать её дразнящий аромат. — Кто жертва? — спрашивает она, наклоняясь вперёд на сиденье, наблюдая за местом преступления издалека и оценивая хаос, в который мы вот-вот окунёмся с головой. Это движение позволяет воротнику её рубашки оттопыриться вперёд, и я мгновенно прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить стон при виде её бледной груди в телесном кружевном лифчике.

— Джордж Уэстон. — Я бросаю эту бомбу, как мудак, и краем глаза наблюдаю за её реакцией. — Ага, из тех Уэстонов. Он сын и наследник состояния и компаний.

Она быстро восстанавливает самообладание, и это меня даже не удивляет. Скарлетт держится с холодностью и отстранённостью, словно эмоции — это то, что ей совершенно неинтересно. Ну, это не совсем так; у неё дьявольский характер, когда она его выпускает, но она редко ослабляет свою хватку. Это одна из причин, почему мне так нравится нажимать на её кнопки — просто чтобы увидеть это. — Что-то особенное в этом?

Я обдумываю её вопрос мгновение и решаю, что лучше позволить ей сделать собственные наблюдения. Скарлетт блестяще справляется со своей работой, не то чтобы я когда-либо открыто хвалил её. Она замечает мелкие детали, которые другие, включая меня, упускают. Только дурак недооценит её на свою погибель. — Не совсем, пытки, увечья и расчленение, затем огонь, чтобы замести следы. Это точно Пепельный Творец. — Она мгновенно кривится с неудовольствием, что одновременно забавляет и раздражает меня. — Я знаю, не называй его так, но, серьёзно, как ещё нам называть этого урода? Он буквально сжигает их дотла.

Мы подъезжаем к месту, и даже сквозь закрытые двери и окна мы слышим крики нетерпеливых репортёров и любопытных зевак. Блядь, я надеялся, что местная полиция лучше контролирует ситуацию к тому времени, когда я вернусь со Скарлетт. Она немедленно выходит из машины, и я следую за ней, обходя с её стороны. Она делает несколько шагов вперёд и, кажется, покачивается. Какого чёрта? — Лисса? — Я мгновенно оказываюсь рядом, протягивая руку, чтобы схватить её за руку и удержать, но она выпрямляется, и моя рука повисает в воздухе между нами, а чувство разочарования проникает в мою грудь.

А, блядь, началось. Шоу не может даже дождаться, пока она пройдёт мимо репортёров, прежде чем вести себя как мудак. — Что это за история с порезанными шинами, агент Лисса? — Она мгновенно поворачивается ко мне, и если бы взгляды могли убивать, я был бы мёртвым агентом. Я отворачиваюсь в сторону, пытаясь и не в силах скрыть выражение удовольствия от её ярости. Боже, Скарлетт, иногда тебя так легко разозлить. Эта твоя заноза в заднице в конце концов погубит тебя, если ты не будешь осторожна.

Она направляет свой свирепый блеск в мою сторону, и просто чтобы позлить её ещё немного, я шевелю бровями в ответ, пока она не поджимает губы в жёсткую линию. — Обычный вандализм, сэр. Вероятно, какие-то уличные хулиганы, не о чем беспокоиться. — Интересно, знает ли она, как красиво выглядит, когда злится? Может, мне стоит сказать ей?

— Понятно. Что ж, если вы не слишком заняты своей личной жизнью, агент Лисса, может быть, вы сможете сделать свою грёбаную работу и поймать этого ублюдка, прежде чем он убьёт ещё одного видного члена нашего общества. — Мой взгляд переключается на директора Шоу, и не в первый раз мне хочется ударить этого идиота прямо в рот. Что, блядь, с ним не так? Она один из лучших агентов в бюро. Мои губы приоткрываются, готовые защитить её, но у меня нет шанса.

— Да, сэр. Я сделаю всё возможное. — Она грациозно кивает и топает в сторону командного пункта, не оглядываясь.

— Она одна из ваших лучших, вам стоит помнить об этом, сэр, — цежу я, быстро следуя за ней.

И вот тогда я впервые по-настоящему замечаю, что, чёрт возьми, на ней надето, когда её задница в форме персика движется передо мной. Пара облегающих тёмных джинсов, которые облегают её ноги и делают её задницу достаточно спелой, чтобы её съесть, и которые должны быть вне закона во всех пятидесяти штатах. Я веду взгляд по её телу, прослеживая изгиб позвоночника и жёсткость её осанки, затем к её изящным ногам, где я вижу пару белых кроссовок. — Лисса, что, блядь, на тебе надето?

Всё её тело напрягается, словно я ударил её, и на мгновение я думаю, что она проигнорирует меня, так что представьте моё удивление, когда она внезапно останавливается и разворачивается. Её карие глаза горят огнём и яростью, дыхание учащённое, челюсть сжата. — Заткнись, Гарнье, и сосредоточься на работе, которую нам нужно сделать, а не на моём гардеробе!

Святые угодники. Мой ранее опавший член мгновенно реагирует на её гнев и выражение чистой злобы на её лице, и смешок вырывается у меня, прежде чем я успеваю его проглотить. — Господи, Лисса, ты этим грязным ртом целуешь свою мать?

Я мгновенно понимаю, что это была неправильная фраза, потому что она застывает, прежде чем её глаза сужаются. — Моя мать бросила меня в системе, когда я родилась, так что сомневаюсь, что её волнует, насколько грязный у меня рот.

Мой желудок проваливается куда-то в ноги от опустошения из-за информации, которой она невольно поделилась, и я мгновенно чувствую себя огромной кучей дерьма. Исправь это, кричит мой мозг. — Блядь... Лисса... я...

Она поворачивается ко мне спиной и произносит через плечо голосом настолько ледяным, что мне становится холодно даже под ярким солнцем. — Забудь, Гарнье. Мне всё равно. Это было давно, и меня это не беспокоит.

Мне хочется крикнуть в ответ, что это, блядь, беспокоит меня, и пойти искать её мать-пизду, которая так с ней поступила. Вместо этого я смотрю, как она приближается к Стивенсу, расстроенный тем, как сильно я всё испортил. Почему я всегда должен совать ногу в рот, когда дело касается её? С другими женщинами я обходителен, профессиональный флиртёр, и у меня никогда не было проблем с тем, чтобы соблазнить их. Скарлетт Лиссе достаточно просто посмотреть в мою сторону, и я чувствую себя гормональным подростком с неуклюжими конечностями, пытающимся заговорить со своей симпатией в первый раз.

Я настолько потерян в своих самобичующих мыслях, что пропускаю первую часть её разговора со Стивенсом и включаюсь только тогда, когда замечаю, что он окидывает её взглядом с головы до ног. Раздражение и желание свернуть ему шею мгновенно прожигают мои вены, и если бы я не знал лучше, я бы подумал, что ревную. Он пытается скрыть своё удивление и удовольствие от её обуви, но терпит неудачу, когда она замечает его выражение лица. Его взгляд мгновенно поворачивается в мою сторону, и я чувствую, как моя шея теплеет от того, как он на меня смотрит, словно он может в любой момент прыгнуть на меня. Ему стоит быть более сдержанным. Я знаю, что использую своё обаяние с ним, чтобы получить желаемое, но всё же Лисса это заметила. Я украдкой смотрю, реагирует ли она, но она даже не смотрит в нашу сторону.

— Похоже, в этом случае было больше ярости. Даже с учётом ожогов, я вижу, что Пепельный Творец... то есть, я имею в виду... убийца выместил на нём свою злость. Я насчитываю не менее десяти глубоких колотых ран по всему торсу, возможно, больше, но пока я не доставлю его на свой стол, трудно сказать. — Стивенс наблюдает за ней, когда она приближается к телу, как учёный, наблюдающий за одним из своих лабораторных экспериментов, и это мгновенно заставляет меня насторожиться.

Моя, проносится в моём сознании, и я сжимаю руки в тугие кулаки, чтобы не придушить его. Я настолько занят мыслями о том, как срываю голову Стивенса с плеч, что пропускаю всё их взаимодействие и то, что Скарлетт только что спросила. Я сверлю его взглядом, пока его глаза не расширяются, и это, должно быть, даёт ему понять о моих мыслях, потому что трус мгновенно увеличивает дистанцию между собой и ней.

Скарлетт наклоняется вперёд, и я вижу, как она незаметно фотографирует что-то на бетонной стене прямо над телом Уэстона. Почему она такая скрытная? Я сокращаю расстояние между нами и использую своё более крупное тело, чтобы затенить её, моё дыхание скользит по её бледной коже, вызывая мурашки. — Ты что-то нашла, Лисса?

Хм, не такая уж бесчувственная, как ты хочешь, чтобы я думал, а, Скарлетт. Я могу с этим работать. Я уже собираюсь испытать удачу, обхватив её за талию, как голос прорывается сквозь этот момент и грубо прерывает нас. — Агенты? Один из соседних бизнесменов считает, что их камера видеонаблюдения могла заснять преступника.

Это как укол героина в мои вены, и я мгновенно замечаю, что у Скарлетт такая же реакция. Мы оба меняем курс и следуем за полицейским в форме с нетерпением. Возможно, это будет тот прорыв, который нам нужен, чтобы поймать этого грёбаного безумца. Мы шагаем по грязным лужам, и вдруг Скарлетт издаёт самый восхитительный вскрик, когда поскальзывается и чуть не падает. Единственное, что мешает её заднице встретиться с землёй, — это моя быстрая реакция и то, как я её схватил. — Аккуратнее, Скарлетт.

Она оглядывается через плечо, и её тёмные волосы хлещут меня по лицу, так что я вдыхаю прекрасный аромат её шампуня. Чёрт, что-то экзотическое с кокосом. Что ты со мной делаешь, Скарлетт? Я пытаюсь разрядить напряжение между нами, полностью осознавая, что на нас сейчас слишком много любопытных глаз. — Хорошо, что ты не носишь свои обычные сексуальные каблуки. Ты бы, наверное, сломала лодыжку в этом переулке, и тогда мне пришлось бы тебя нести.

Она не отвечает и вместо этого отстраняется от моей хватки, словно моё прикосновение каким-то образом заклеймило её. Её грудь быстро вздымается и опускается, и она снова кусает свою надувшуюся нижнюю губу. Я незаметно поправляю свой ноющий член, кончик уже сочится смазкой и устраивает беспорядок в моих боксерах. На данный момент я опозорюсь в любой момент и кончу, как подросток-доброволец, в штаны.

Мы входим в маленький обветшалый магазин, и я слышу резкий выдох Скарлетт. Я всегда подозревал, что у неё проблемы с беспорядком и дезорганизацией. Она вечно убирает за мной папки, которые я оставляю, и часто её левый глаз дёргается, когда она видит все эти полупустые чашки с кофе, разбросанные по моему столу. — Очаровательно, — бормочу я в ответ на её реакцию, а не на состояние места. Мне наплевать на беспорядок в магазине, меня волнует только то, что это влияет на неё.

— Сюда, агенты, — кричит полицейский в форме, но я решаю, что это идеальный момент, чтобы проверить одну из моих теорий. Я прижимаюсь своим гораздо более крупным телом вплотную к ней, зная, что ей некуда деться, если только она не перелезет через груду запчастей перед ней. Мой каменный член упирается в молнию моих брюк, находя нежное местечко между её великолепными ягодицами, и я заставляю себя не стонать от того, как приятно это ощущается. Я наклоняю шею и голову над её плечом, что совсем нетрудно, так как она едва достаёт до моего подбородка, и притворяюсь, что с интересом оглядываю магазин. Мой член пульсирует, прижимаясь к её тёплой плоти, и её тело становится прямым, как струна.

— Гарнье! — Моё имя на её губах почти становится моей погибелью. Блядь, интересно, закричит ли она его, если я позволю своей руке скользнуть вниз по её штанам, чтобы погладить её клитор. Бьюсь об заклад, она милая и тугая и промокнет для меня. Сколько пальцев она выдержит, прежде чем станет слишком тесно для движения? Мне придётся растянуть её, чтобы она смогла принять мой огромный член.

— Да, Скарлетт? — мурлыкаю я и наклоняю голову ближе к её шее, вдыхая её лимонно-шалфейный аромат. — Знаешь, я никогда не осознавал, насколько ты на самом деле низкая без этих каблуков. Маленькая, даже на один укус. — Улыбка трогает мои губы, и я решаю, что если это момент моей гибели, то я могу сгореть в огне славы. Я трусь щетинистым подбородком о её макушку, растрёпывая её волосы, и из неё вырывается возмущённый звук. — Мне очень нравится эта версия тебя, Скарлетт. Она заставляет меня чувствовать себя огромным и мужественным.