Острая челюсть Джаспера в данный момент выписывает прыжки, полные ярости, пока мы мчимся обратно на место преступления, и я украдкой разглядываю его из-под ресниц. Я прокручиваю в голове выражение изумления и неверия на его лице, когда он приехал и осмотрел ту поспешную работу, которую я проделала над своими бедными шинами. Боже, почти невозможно было сдержать смешок от тех непристойностей, которые он выкрикивал. Его тёмно-сапфировые глаза с их изнуряющей интенсивностью излучали ярость, а то, как его тело напряглось, готовое наброситься на того, кто это со мной сделал, было чистым золотом и чертовски сексуально.

Теперь я сижу в этой металлической коробке с ним, запах его одеколона проникает во все мои поры, пока он везёт нас с бешеной скоростью, полностью игнорируя все ограничения скорости в этом городе, обратно на место. Вид его длинных, красивых пальцев, сжимающих руль, заставляет меня представлять те же пальцы, делающие очень неподобающие вещи с моим телом. — Расскажи мне о месте и жертве.

Он на мгновение отрывает взгляд от дороги и встречается со мной взглядом. — Мужчина, под сорок, из богатой семьи, с связями среди высокопоставленных лиц. Он снова использовал огонь, чтобы замести следы. Этот парень был оставлен в переулке, и похоже, что он использовал мусор, чтобы помочь ускорителю.

— Увечья? — спрашиваю я, впитывая детали, мой разум кружится от возможностей. До сих пор жертвы были из среднего или низшего класса, и ни у кого не было никаких связей. Что заставило Пепельного Творца выбрать этого?

— Ага, отрезанный член, Стивенс почти уверен, что он засунут в горло, как и у остальных. Этот парень больной ублюдок, Лисса. Должна быть связь, которую мы упускаем. Почему мужчины? Зачем отрезать им члены? Здесь есть послание, которое мы упускаем из виду. Он говорит с нами. Мы просто не слушаем.

Я не спорю с его оценкой. Джаспер прав, должна быть связь, причина, по которой он выбирает именно этих мужчин. У меня есть подозрения, но я пока не готова делиться своими мыслями. Я предпочитаю держать все карты при себе, пока не буду уверена. — Мэр замешан?

— Ага, — он издаёт усталый вздох, и мне интересно, удалось ли ему поспать. Я бы спросила его, но не хочу, чтобы он задал тот же вопрос в мою сторону. Я предпочла бы не лгать ему больше, чем необходимо, и нет никакой возможности, чтобы я призналась, что понятия не имею, что со мной случилось прошлой ночью. Вспышка чего-то шевелится в моём сознании — образ или, возможно, ощущение, но оно раздражающе исчезает, прежде чем я успеваю его ухватить, оставляя меня более встревоженной, чем я готова признать.

— Семья покойного, по-видимому, была крупным донором его кампании в прошлом году. Напряжение и давление, чтобы поймать этого парня, вот-вот возрастут. Репортёры каким-то образом пронюхали об этом ещё до того, как нам удалось полностью разместить на месте криминалистическую команду. Это кровавый зверинец, и тебе нужно подготовиться, Лисса. Пальцы уже указывают в нашу сторону с вопросом, почему его до сих пор не поймали. Ну, блядь.

— Кто жертва? — спрашиваю я, когда мы сворачиваем в переулок в более криминальной части города. Оставляя позади блестящие небоскрёбы и богатые особняки и встречая вместо них обветшалые магазины и небольшие послевоенные таунхаусы.

— Джордж Уэстон. — Моя бровь взлетает к линии волос от шока, и Джаспер, должно быть, замечает это, потому что кривится. — Ага, из тех Уэстонов. Он сын и наследник состояния и компаний.

— Что-то особенное в этом? — Что бы кто-то с богатством и положением Джорджа Уэстона делал в этой части города? Пепельный Творец привёз его сюда, чтобы пытать, или устроил засаду? Всё это не имеет смысла.

— Не совсем, пытки, увечья и расчленение, а затем огонь, чтобы замести следы. Это точно Пепельный Творец. — Он поднимает руку в примирительном жесте. — Я знаю, не называй его так, но, серьёзно, как ещё нам называть этого урода? Он буквально сжигает их дотла.

Мы подъезжаем к жёлтой полицейской ленте, и здесь царит абсолютный хаос: мигающие красные и синие огни, полицейские в форме пытаются сдерживать толпы репортёров и зевак, и уже установлена белая командная палатка. Я выхожу из машины, и происходит самая странная вещь: меня мгновенно накрывает чувство дежавю, но я точно знаю, что никогда здесь не была. Острая боль пронзает мои виски, останавливая мои движения и заставляя меня поморщиться.

— Лисса? — с беспокойством в голосе спрашивает Джаспер, обходя машину к моей стороне. Жаль, что я не взяла солнечные очки. Он слишком наблюдательный и проницательный.

У меня нет возможности ответить ему, потому что я замечаю директора Шоу, яростно топающего в нашем направлении, его лицо красное, как грёбаный помидор. — Что это за история с порезанными шинами, агент Лисса? — Я бросаю на Джаспера злобный взгляд, когда он закатывает глаза и неловко отворачивается, чтобы скрыть, я уверена, свою довольную ухмылку от того, что подставил меня.

— Обычный вандализм, сэр. Вероятно, какие-то уличные хулиганы, не о чем беспокоиться. — Мой убийственный взгляд на Джаспера заставляет его шевелить своими густыми тёмными бровями в мою сторону оттуда, где Шоу не может его хорошо видеть. Его серьёзные глаза теперь искрятся от чистого удовольствия. Невыносимый, горячий засранец.

— Понятно. Что ж, если вы не слишком заняты своей личной жизнью, агент Лисса, может быть, вы сможете сделать свою грёбаную работу и поймать этого ублюдка, прежде чем он убьёт ещё одного видного члена нашего общества. — Злые слова Шоу — как ушат холодной воды, вылитый на меня, и мгновенно заставляют мои стены подняться, и маска, которую я часто ношу, появляется на моём лице.

— Да, сэр. Я сделаю всё возможное. — Я направляюсь к накрытым брезентом зонам, защищающим место от репортёров и зевак, которые могли бы сделать снимки. Холодная ярость проносится по моему телу, когда я пытаюсь не показывать, как резкие слова директора Шоу повлияли на меня. Я замечаю, что он не отчитал агента Гарнье так же, только меня, хотя он и ведёт это дело. Мои ногти впиваются в ладонь, когда я пытаюсь сохранить равновесие и сосредоточиться на своей задаче. Это не имеет значения. Я знаю, что нас никогда не будут оценивать справедливо. В конце концов, я не и никогда не буду частью мальчикового клуба.

— Лисса, что, блядь, на тебе надето? — Голос Джаспера, полный веселья, проникает сквозь мои яростные мысли. Текущая картина в моей голове, где я голыми руками дущу его, резко останавливается.

Нет, не оборачивайся, даже не обращай внимания на этого ублюдка, он просто пытается вывести тебя из себя. Вот что я приказываю себе, но, к сожалению, похоже, что в последнее время я очень редко прислушиваюсь к своим же советам. Возможно, потому что я, блядь, Овен, но я знаю, что мой характер однажды станет моим падением. — Заткнись, Гарнье, и сосредоточься на работе, которую нам нужно сделать, а не на моём гардеробе! — рычу я.

— Господи, Лисса, ты этим грязным ртом целуешь свою мать? — Он ускоряет шаг, чтобы идти в ногу со мной, и краем глаза я вижу выражение чистого дьявольского веселья на его щетинистом лице.

Не сбавляя шага, я отвечаю ему: — Моя мать бросила меня в системе, когда я родилась, так что сомневаюсь, что её волнует, насколько грязный у меня рот.

Звук того, как он давится воздухом, почти заставляет меня улыбнуться. Почти. — Блядь... Лисса... я...

Я перебиваю его, не желая слышать его жалкие извинения. Они ничего не изменят, и, честно говоря, я не хочу его или чьей-либо жалости. Одна мысль об этом заставляет мою кожу ползти. — Забудь, Гарнье. Мне всё равно. Это было давно, и меня это не беспокоит. — Это не совсем правда; часть меня всё ещё борется с глубокой обидой из-за того, что меня бросили. Зная, что я была здорова, она доносила меня до срока, даже дала мне имя, прежде чем отказаться от меня, и позаботилась о том, чтобы я никогда не смогла узнать, кто она. Однако я отказываюсь позволять кому-либо видеть эту слабость.

Я прохожу мимо последних ограждений и приближаюсь к телу, или к тому, что осталось от тлеющих останков. Это выглядит немного более обугленным, чем остальные. Возможно, у него было больше времени, чтобы гореть, прежде чем его обнаружили, или был использован другой ускоритель, чтобы ускорить процесс? — Стивенс, как долго, по-вашему, он мёртв? — Я не утруждаю себя вежливостью. Это не светский визит.

Доктор Стивенс отрывает свой напряжённый взгляд от останков, поворачивая голову в мою сторону. Его яркие глаза скользят по моей фигуре, останавливаясь на моих кроссовках, и его тонкие губы подёргиваются. Я бесстрастно наблюдаю, как его взгляд быстро перемещается с меня на Джаспера, и я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. Ему действительно нужно либо быть более сдержанным в своём влечении к моему напарнику, либо рискнуть и пригласить его на свидание. На данный момент всем вокруг достаточно одного взгляда, чтобы увидеть этот интерес. Я не уверена, что Джаспер в ту сторону, но я бы хотела быть мухой на стене, если и когда Стивенс осмелится сделать этот шаг.

— Трудно сказать из-за воздействия огня. Не так давно, я бы предположил. Сначала у него была бы сильная кровопотеря, и он испытывал бы мучительную боль. — Стивенс поднимается в полный рост, снимает перчатки, выбрасывает их и трёт подбородок. — Похоже, в этом случае было больше ярости. Даже с учётом ожогов, я вижу, что Пепельный Творец... то есть, я имею в виду... убийца выместил на нём свою злость. Я насчитываю не менее десяти глубоких колотых ран по всему торсу, возможно, больше, но пока я не доставлю его на свой стол, трудно сказать.

Я прохожу мимо Стивенса, беру перчатки с командного стола и приседаю, чтобы осмотреть Джорджа Уэстона сама. Мрачные останки пахнут мясом на гриле, и это вызывает тошноту у моего и без того расстроенного желудка. Я заставляю себя дышать только через рот, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть, как его тело было намеренно выставлено напоказ. Похоже, Пепельный Творец устроил из него святилище из мусора, часть которого теперь превратилась лишь в мокрую сажу.

Мой взгляд падает на место, где должен быть его член, и я не вижу никаких комков, которые подтверждали бы, что он всё ещё цел. — Его член? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от Джорджа, хотя Джаспер уже сказал мне, что он отсутствует. Я хочу услышать это сама. Я собираюсь расставить все точки над «i» и перекрестить все «t», особенно если я та, кто, скорее всего, получит вину за то, что что-то пошло не так в расследовании.

— Удалён. Скорее всего, как и у других, до смерти. Как только мы доставим его в морг, я смогу подтвердить, засунут ли он ему в горло.

Голос Стивенса становится фоновым шумом, пока я позволяю своему взгляду скользить по деталям, которые могли быть упущены. Дело не в том, что Стивенс или даже Гарнье не справляются со своей работой, просто Пепельный Творец говорит не с ними. Он оставляет подсказки для меня. Мой взгляд поднимается к области вокруг Джорджа Уэстона, осматривая мусор и мусорные баки, усеивающие переулок, а старые здания поднимаются вокруг нас. На большинстве стен есть граффити, некоторые старые, некоторые новые и грубые, с рисунками фаллических символов и тегами банд. Мой взгляд падает на что-то маленькое, вырезанное в бетонной стене, чуть дальше того места, где лежит Джордж. Я наклоняюсь вперёд, стараясь не наступать на линию улик, и достаю телефон, чтобы сфотографировать.

— Ты что-то нашла, Лисса? — Голос Джаспера так близко, что я чувствую его тёплое дыхание на затылке, отчего волосы на руках встают дыбом, а сердцебиение учащается.

Всё во мне, наполненное волнением, хочет показать ему то, что я, возможно, обнаружила, но вместо этого я убираю телефон в карман, разворачиваюсь, бросаю на него ледяной взгляд и заставляю его соблюдать дистанцию между нами. — Ничего. Я не уверена, что эти бандитские знаки имеют какое-то отношение к этому преступлению, просто проявляю осторожность.

— Агенты? — Один из молодых офицеров в форме окликает нас, и мы оба поворачиваемся в его сторону. — Один из соседних бизнесменов считает, что их камера видеонаблюдения могла заснять преступника.

Трепет пробегает по моим венам, когда я мгновенно отхожу от останков и направляюсь в ту сторону, а Джаспер быстро следует за мной. Мои ноги в кроссовках скользят по скользкому асфальту, и я на мгновение теряю равновесие, и как раз когда я вот-вот упаду, тёплая ладонь Джаспера ложится на мою поясницу, удерживая меня.

— Аккуратнее, Скарлетт. — Я оглядываюсь через плечо на Джаспера и встречаю его пылающий взгляд. Он кривит свои грешные губы, а затем его ровные белые зубы прикусывают пухлую нижнюю губу, и внезапно меня переполняет желание прикусить её тоже. У меня на языке вертится просьба убрать руку, но я не могу заставить слова слететь с губ. Тепло его прикосновения проникает сквозь мою тонкую рубашку, клеймя меня, и я внезапно понимаю, что задерживаю дыхание. Блядь.

— Хорошо, что ты не носишь свои обычные сексуальные каблуки. Ты бы, наверное, сломала лодыжку в этом переулке, и тогда мне пришлось бы тебя нести, — игриво усмехается он. Я всё ещё слишком сосредоточена на ощущении его пальцев, касающихся меня, чтобы придумать остроумную реплику. Всё, что работает в моём сбитом с толку мозгу, — это то, что он считает мои туфли сексуальными, он хочет носить меня на руках, и он пахнет грехом.

Господи, что, блядь, со мной не так? Я отстраняюсь от его прикосновения, делая глубокий вдох и увеличивая расстояние между нами. Сосредоточься, Скарлетт, у тебя есть работа, и она абсолютно не заключается в том, чтобы прыгнуть на кости своего коллеги.

Проблема с попытками убедить себя в чём-либо в том, что ты знаешь, что ты грёбаная лгунья. Прямо сейчас, если бы кто-то запустил пальцы мне в трусики, он бы обнаружил, что они мокрые от одной только мысли о том, как мускулистые руки Джаспера обнимают меня, пока я прижимаюсь к его теплу. Это огромная проблема, потому что этого никогда не может случиться. Я не могу опустить свою защиту и уж точно не могу переспать с парнем, с которым конкурирую за повышение.

Мы входим в крошечный магазинчик, который выглядит как мастерская по ремонту велосипедов. Нас встречают различные старые модели, некоторые висят на колёсах под потолком, а детали забиты на каждую поверхность. Запах застоявшегося масла, смазки и металла пронизывает пространство, и общее ощущение — тусклое, захламлённое и клаустрофобное. Моё ОКР мгновенно включается, и мои пальцы чешутся начать убирать и организовывать всё, куда бы я ни посмотрела. — Очаровательно... — слышу я, как Джаспер бормочет под нос позади меня, прежде чем врезаться в меня. Я почти уверена, что он использует это движение как предлог, чтобы обнюхать меня, как извращенец.

— Сюда, агенты, — жестом указывает офицер Брюс, и я читаю его бейдж с именем. Я захожу в заднюю комнату, которая ещё больше забита коробками и деталями. Джаспер мгновенно прижимается своим крупным телом вплотную к моей спине, нависая над моим плечом своим внушительным ростом, чтобы заглянуть в комнату. О, БОЖЕ МОЙ! Этот идиот прижимает свой член к моей заднице, и он возбуждается, или мне это кажется?

— Гарнье, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

— Да, Скарлетт? — Я поджимаю губы и считаю до десяти про себя, но он не понимает намёка и не позволяет даже дюйму пространства между нами. — Знаешь, я никогда не осознавал, насколько ты на самом деле низкая без этих каблуков. Маленькая, даже на один укус. — Он с вызовом трётся щетинистым подбородком о мою макушку, чтобы ещё больше подчеркнуть разницу в росте. — Мне очень нравится эта версия тебя, Скарлетт. Она заставляет меня чувствовать себя огромным и мужественным.

Я с силой бью его локтем в грудь, и он давится воздухом, звук доставляет мне огромное удовольствие, когда я делаю шаг вперёд, в мой кошмар из беспорядка, и встречаюсь взглядом с мужчиной средних лет в грязной серой бейсболке с вечным маслом, въевшимся в его тёмные ногти. — Агент Скарлетт Лисса, — киваю я, на самом деле не желая пожимать руку и пачкаться. Да, я немного сноб, подайте на меня в суд.

— Гарнье, — слышу я позади, когда он наконец встаёт рядом со мной, и я могу расслабить свою напряжённую позу. — Вы думаете, что могли заснять нашего преступника на камеру?

Снова за дело, я действительно удивлена? Джаспер профессионал, как и я, и он прекрасно знает, что ставки в этом деле высоки. Пепельный Творец будет продолжать оставлять тела одно за другим, если мы его не поймаем. Он быстро наращивает темп; не прошло и сорока восьми часов с момента последнего тела.

— Зори. Да, мои камеры, честно говоря, не очень хорошие. Я использую их в основном как средство сдерживания, чтобы местные дети не вламывались в магазин и не воровали детали. — Зори трёт небритую щетину, и я удивляюсь, что его рука не остаётся тёмной. По моему телу пробегает дрожь, и я заставляю себя сосредоточиться на том, на что он указывает на маленьком мониторе на металлической полке.

На мониторе отображается частичный вид переулка позади магазина. Чётко виден мусорный бак и часть соседнего здания. Свет приглушён, глубокие тени затрудняют обзор, и не помогает то, что изображение немного зернистое. Я сразу скептически отношусь к тому, что мы сможем использовать что-либо из этого, пока Зори не нажимает кнопку, и изображение не начинает двигаться. В записи мы видим тёмную фигуру, полностью в чёрном, выходящую из тени, целенаправленно движущуюся к мусорному баку, хватающую из него мусор и разбрасывающую его вокруг частично видимой распростёртой формы Джорджа Уэстона. Который, теперь, когда я знаю, куда смотреть, истекает кровью на земле, а его бледное лицо обращено к дождливому ночному небу, без глазных яблок. Святые угодники! Это Пепельный Творец!

— Блядь, — шепчет Джаспер рядом со мной.

Когда фигура удовлетворена расположением мусора, она достаёт что-то из тёмной сумки и выливает содержимое бутылки на Джорджа и мусор. Я заворожённо смотрю, как они достают из кармана зажигалку и поджигают кусок картона, а затем бросают его на усеянный мусором колени Джорджа, и в одно мгновение язык пламени взрывается вокруг него. Фигура осторожна, никогда не поворачиваясь к камере и позволяя нам видеть только тёмный силуэт, ничего различимого, что можно было бы использовать для идентификации, и на них перчатки, которые мы видим, как они бросают в огонь. Они знали, что камера здесь, всё это время, чёрт. Разочарование пытается проникнуть в меня, но я яростно отталкиваю его.

Мы смотрим, как они снова упаковывают сумку, аккуратно надевая её на плечи, прежде чем выбежать из переулка. — Нам нужна копия этого видео, — нарушает напряжённую тишину Джаспер. — Блядь, мы засняли на плёнку, как он убивает Уэстона.

Почему-то я не разделяю восторга Джаспера. Я задерживаю дыхание, надеясь, что там есть что-то ещё, что-то, что мы сможем использовать для его идентификации и поимки. Единственное, что у нас есть на данный момент, — это то, что Пепельный Творец меньше ростом, чем мы изначально предполагали.

Я отказываюсь отводить взгляд от видео, которое продолжает воспроизводиться, показывая только пламя, сжигающее тело Джорджа, и лёгкий дождь, пытающийся его потушить. Осталось всего несколько маленьких языков пламени, ещё тлеющих, и это не имеет особого смысла, учитывая то, насколько сильно было обожжено тело.

Я уже собираюсь отвернуться и сделать замечание Джасперу, когда ещё одна тёмная тень привлекает моё внимание в углу экрана. Она движется с колебанием и сдержанностью, почти выходя за пределы кадра. Я быстро смотрю на Джаспера, но он уже отвернулся, отвечая на звонок по телефону, а Зори стоит в стороне, занятый разговором с офицером Брюсом.

Тень движется к телу, прижимаясь к темноте, чтобы скрыть свои движения. Я быстро использую свою спину и плечи, чтобы заслонить экран от посторонних глаз, и наклоняюсь ближе. Тень останавливается и материализуется в фигуру значительно крупнее, чем первоначальный убийца, полностью одетую в чёрное, но рядом с его лицом виден лёгкий отблеск чего-то ярко-белого, прямо вне поля зрения.

Он достаёт что-то из своей сумки, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу, как он наклоняется над телом и вырезает форму на стене рядом с Джорджем большим лезвием, блеснувшим в скудном лунном свете, он яростно топчет грудь Джорджа с чем-то, что можно описать только как безумную ярость. Затем поливает тело чем-то, что не только реактивирует пламя, но и заставляет его взметнуться вверх, прежде чем развернуться и выбежать из переулка.

Блядь, их двое. Один совершает эти преступления, а второй помогает их скрывать.