Отведённое нам крыло пряталось на четвёртом ярусе крепости, за двумя постами гвардии и одной решёткой, которую подняли, когда мы подходили. Досхан довёл нас до высоких дверей, коротко объяснил, где искать дежурного офицера, и удалился по своим комендантским делам.

Покои оказались просторными, с толстыми коврами на камне и окнами на военные лагеря внизу. Империя размещала гостей с умыслом: хочешь любоваться видом — любуйся на её легионы.

Ургаш с Гронхоком первым делом обошли все комнаты и проверили каждый выход, включая окна. Вряд ли они боятся предательства, скорее привычка, способная унять нервы.

Леман занял стол у окна и разложил бумаги, готовясь к разговору, ради которого мы сюда прибыли. Ему вскоре представлять Домен, и подходить к этому делу спустя рукава он не собирался.

Я же наблюдал за коридором. Мимо наших дверей за первый час прошло раза в три больше народу, чем требовала любая служба: офицеры с бумагами и слуги с подносами, разок даже прошествовала пара жрецов в парадных мантиях. Каждый находил повод замедлить шаг напротив нашего крыла и скосить глаза внутрь. Слух о божестве, прибывшем на плечах эльфа, разошёлся по крепости быстрее, чем мы дошли до покоев, и теперь на Имирэна смотрели куда внимательнее, чем на меня. Хранитель священной рощи сидел у стены с прямой спиной и делал вид, что медитирует. Дракончик на его плечах сопел и изредка дёргал хвостом.

«Завидуешь?» — поинтересовалась Алиса.

«Ему? Нет уж. Пусть чужие боги ездят на чужих шеях. Мне и тебя хватает».

В ответ Алиса забралась мне на шею и свесила ноги. Пару минут подначивала и веселилась. Тоже нервничает, тоже стрессует, раз в ход пошли глупые шутки да баловство.

Стало очевидно, что совет соберут по прибытии всех сторон. Значит, есть время подумать, поесть нормльно и выспаться.

Я устроился в кресле и принялся прикидывать состав будущего совета. Дракория с императором — это понятно. Мы с орками — тоже ясно. Кто ещё сюда съедется? Эйры почти наверняка: их земли лежат под ногами у Часовых, и отсидеться у них не выйдет при всём желании. Или их не пригласили? Будут ли, кроме тех орков, что прибыли со мной, другие представители степного народа? Непонятно…

Ожидание растянулось на часы. Нам принесли обед, потом второй, потому что первый закончился подозрительно быстро. Гронхок между делом выиграл у Ургаша три партии в кости подряд, и последний отказался играть с этим жуликом.

А потом проснулся дракончик… Без потягиваний и зевков. Мигом. Он поднял голову, замер на пару ударов сердца, стёк с плеч Имирэна на пол и вылетел в раскрытое окно. Эльф проводил его взглядом и принялся растирать затёкшие плечи.

— Ну наконец-то… — выдохнул он. — Ещё час, и я бы врос в эту стену.

Кряхтя, жалуясь и понимая, что пережила Герда, наш корневой эльф взялся за разминку. Я же смотрел вслед улетающему дракону. Сорвался он явно не на прогулку, такие существа просто так не дёргаются. Он полетел к своему… избраннику, пожалуй. И вывод отсюда простой: Эйрахон прибыл в город. А раз прибыл император, значит, скоро соберут и совет.

Догадка подтвердилась быстрее, чем я успел её огласить. В двери постучали, на пороге возник драконид в тёмном мундире службы крепости. Немолодой, сухой, со свитком в лапах.

— Вархаз, распорядитель совета, — представился он с поклоном. — Все делегации прибыли. Государь ожидает. Прошу следовать за мной. По пути я объясню порядок.

Порядок он и впрямь объяснил, пока мы шли галереями к главной башне. За столом сидят главы делегаций, свиты размещаются на ярусах позади; слово даётся распорядителем в установленной очерёдности, перебивать говорящего дозволено лишь императору и равным ему. Всё чинно, всё по уложениям, которым, судя по его тону, было больше лет, чем этой крепости.

— Вам, Алекс, отведено особое место за столом, — добавил он, сверяясь со свитком.

— Алексей Ковалёв, — поправил я. — Либо Клинок Системы. Так и обращайтесь.

Вархаз сбился с шага на короткий миг, склонил голову и сперва возмутился: так-то он тут драконид, а я всего лишь человек. Но, немного подумав и переварив свой гневный порыв, согласился. Не просто же так император мне особое место отвёл на совете. С этой секунды выговаривал моё полное имя.

«Строгий ты сегодня», — хихикнула Алиса.

«А как иначе? Позволять остальным садиться мне на шею и панибратски относиться к Клинку Системы нельзя ни в коем случае. Одно дело — частные беседы, другое — официальные встречи. Здесь зарождаются уважение и репутация. Причём не только моя, но и людей в целом», — сказал я всё, что думал по этому поводу.

Зал совета занимал всю ширину башни. Круглый стол из тёмного дерева стоял в центре, а вокруг него ярусами поднимались кольцевые лавки, и выглядело всё это слегка необычно: не зрители смотрят вниз на бойцов, а свиты смотрят вниз на своих правителей. Писари уже заняли места с табличками на коленях, у стен застыла гвардия, и над всем этим висела люстра из рогатого по форме хрусталя размером с рыбацкую лодку.

Мест за столом было ровно по числу знамён, что свисали с яруса над каждым креслом. Алое знамя Дракории — над самым высоким. Клыкастое знамя степи. Ещё несколько, которые предстояло узнать. И одно кресло стояло чуть в стороне, без знамени вовсе.

— Ваше место, Алексей Ковалёв, — Вархаз указал именно на него. — Как личного гостя государя.

Вот, значит, как. Меня посадили фигурой, а не страной. Знамя кабанов на моём плаще империя за державный стяг не считает, и Домена за этим столом попросту не существует. Есть удобный Клинок, которого позвали лично. Нет уж, так дело не пойдёт.

— Мне нужно второе место за столом. Рядом с моим. Для Архонта Лемана, полномочного представителя Совета Домена людей.

— В списке рассадки значитесь только вы, — Вархаз развернул свиток, показывая мне столбцы имён.

— Список составляли без учёта прямого представителя воюющей стороны? Тогда и я не буду сидеть здесь, на трибунах посижу. Домен людей воюет с безголовыми едва ли не с первого дня, и его голос будет звучать за этим столом. Либо не прозвучит голос ни одного человека, включая мой. Выбирайте, что доложить императору.

Распорядитель посмотрел на меня, на Лемана, снова в свиток. Спорить с гостем, ради которого его император раскрыл портальные координаты, ему хотелось меньше всего. Он подозвал двух слуг, и через пару минут рядом с моим креслом встало второе, а расстояния между остальными неуловимо поменялись, скрывая вмешательство. Леман с гордостью достал стяг и повесил поверх кресла. Свой собственный, но я его отговаривать не планировал.

— Благодарю за понимание, — поклонился Леман распорядителю.

Остальных наших Вархаз развёл по ярусу за нашими спинами. Имирэн устроился прямо над моим креслом, и на его плечи тут же начали коситься с соседних лавок. Такого эльфа здесь ещё не видели.

Первые делегации уже занимали свои места, когда дверь в зал открылась и внутрь шагнул Дир Завоеватель, а за ним потекла свита, которой хватило бы на гарнизон приличной крепости. Генералы в тяжёлой броне и вожди с клановыми штандартами, за ними — шаманы с посохами и прочий походный двор царя. Ярус за орочьим креслом заполнился в считаные минуты, и места практически не осталось.

Царь орков нашёл меня взглядом сразу и двинулся через зал, не дожидаясь никаких распорядителей. За минувшие месяцы он раздался ещё шире в плечах, на броне добавились свежие отметины, а в глазах поселилась усталость, которой я не видел у него даже после нашей дуэли.

— Алекс, — остановился он напротив и оглядел мою делегацию. — И всё? Да и эльф странный с вами. У людей закончились люди?

— Люди на войне. Нет смысла отправлять сильных бойцов, когда они нужны на фронте.

— Вот оно как… Ну, тебе решать, какого размера свиту привести.

— У меня и свиты-то нет. Я не царь. И не король. Даже не вождь.

— И всё же за тобой идут люди, — заметил орк.

— Они мне верят. Это разное. За власть я никогда не цеплялся. Своих проблем хватает, — отмахнулся я. — Зато ты скольких взял! Дышать скоро станет нечем.

— Не взять представителя клана — всё равно что оскорбить клан. Потом будут бухтеть десятилетиями… — вздохнул царь орков и перевёл взгляд на двух орков рядом с эльфом. — Ургаш, ну что там, Ирташ стоит?

— Стоит, царь. И простоит ещё долго.

— Гронхок, рад встрече. Жаль, ты далеко от меня. Мне бы твой клинок не помешал… Но и Ирташ важно защищать.

— Мы отвоюем степи, мой царь! Безголовые взвоют, что заявились к нам!

Царь удовлетворённо кивнул и снова повернулся ко мне, сделал голос тише обычного:

— Разговор есть. Новость про Срыв закрытый, позволь мне объявить её. А уж после объявления я тебе передам слово. Согласен?

Просьба была прозрачнее горного ручья. Царь пришёл сюда с практически пустыми руками и полной телегой нужды, и войти в торг ему не с чем. Закрытый Срыв — единственная добрая весть за всю эту войну. И в его подаче она станет козырем степи, а не Домена. Наглость, конечно, но мне это ничего не стоит: подтверждение всё равно останется за мной, а вот царь орков окажется мне должен. Всем людям будет должен.

— Согласен. Новость твоя, подробности мои.

— Добро, — хлопнул Дир меня по плечу и двинулся к своему креслу.

«Записала в должники?» — уточнил я у Алисы.

«Записала. С него пять тысяч гусей, и я забуду о долге».

«Чего так мало?»

«Хм, и вправду, что-то я мелко взяла… Надо перепроверить тарифы для просьб правителей».

Заходили представители разных народов, и зал постепенно заполнялся. Вскоре за столом осталось лишь одно свободное место — место императора Эйрахона.

Вархаз вышел на середину зала, ударил посохом в каменный пол, и гул стих. Началось представление сторон, и я слушал его во все уши, потому что список гостей рассказывает о войне больше любой сводки.

— Шассхар, наместник Зелёных Плёсов, верный вассал империи, на чьих землях волей императора собран этот совет!

Из-за стола поднялся ящеролюд в парадном одеянии поверх чешуи болотного оттенка. Поклонился в знак уважения собравшейся публике. Хозяин здешних земель, житель приграничья — тот, кому в землях Дракории больше всего угрожают Часовые и безголовые.

— Дархаст, правитель Восточного предела, опора восточных рубежей империи!

Драконид с серой выгоревшей чешуёй и обрубком рога поднялся следом. Вот чьи армии я видел с террасы. Костяк всего, что империя собрала у этой границы, стоит лагерями вокруг крепости.

— Тордвиг, король вольного народа гномов, владыка странствующего Гримвола, прибыл по личному приглашению государя!

А вот это уже интересно. Гном в кольчуге тонкого плетения, с бородой, убранной в три кованых кольца, кивнул залу и сел, не тратя ни одного лишнего движения. Кочевой народ, передвижные кузницы, мастера и наёмники в одном лице. Про их города на колёсах я знал до смешного мало, да и то по случайным пьяным байкам Брячедума, что иногда становился прекрасным рассказчиком. То, что императору понадобился вольный король, порождало много вопросов.

— Принц Лаэрин, посланник престола королевства Эйр!

Синелицый эйр поднялся и поклонился во все стороны. Держался он безупречно, деловито, и только пальцы, слишком ровно лежавшие на краю стола, выдавали, чего ему стоит эта безупречность. Его страна прямо сейчас кочевала по собственной земле, уворачиваясь от железных колонн, и каждый час этого совета его народ где-то там считал потери. Они, конечно, лучше прочих знали повадки Часовых и умели реагировать на их угрозы, но тем не менее масштаб этой катастрофы всё ещё было тяжело подсчитать даже примерно.

— Верховный жрец Сарзандар, голос храмов империи!

Старый драконид в мантии цвета остывающей лавы обозначил поклон одной головой. Духовенство здесь — значит, империя допускает разговор об участии богов. Или хочет показать, что допускает.

— Дир, царь объединённых царств степи!

Дир поднялся, обвёл зал взглядом и сел. Весь его поклон уместился в одно движение подбородка.

Ещё два драконида — генерал из столицы и представитель Совета империи, правая и левая рука императора. Их тоже представили, а затем посмотрели на меня и Лемана, прочистили горло и представили.

— Леман! Архонт из Домена, представитель их Совета! — обозначили и наше присутствие.

— Алексей Ковалёв, чемпион Дракории среди Новичков и приглашённый лично императором гость сегодняшней встречи.

А я всё гадал, как меня представят… С одной стороны — чемпион! С другой — всего лишь среди Новичков. Статус так себе. Скорее напоминание о том, что я имею какой-то авторитет и внутри Дракории. А вот вторая часть, где личное приглашение императора, уже звучала намного солиднее.

Вархаз ударил посохом дважды.

— А теперь прошу вашего внимания! Великий и справедливый, драконоподобный… — завёл распорядитель нудную речь с перечислением множества титулов. Уже через минуту у любого случайного слушателя сложилась бы в голове картина, что без императора Дракории весь мировой порядок падёт, небеса рухнут, вселенная разлетится на атомы, и жизнь увянет везде и всюду. — … Оберегающий мир Эйрахон, император Дракории! — закончил он спустя две минуты зачитывания полного титула правителя.

Зал поднялся в едином порыве, как того и требует традиция. Император вошёл без свиты, если не считать дракончика, удобно устроившегося у него на плечах. Я видел Эйрахона в тронном зале среди позолоты и церемоний, и там он был солнцем в короне. Здесь, в военной крепости, он выглядел иначе: тёмное одеяние без единого украшения, суровость в глазах и уверенность в каждом шаге. Он шёл через зал хозяином положения, прекрасно зная, что все собравшиеся пострадали от этой войны куда сильнее его империи и что помощь его будет благородной, щедрой и совсем не бесплатной.

— Садитесь. — Он опустился в кресло под алым знаменем и прошёлся взглядом по каждому за столом.

— Начнём. Каждый из сидящих за этим столом привёз сюда свою беду. Я хочу услышать всех, прежде чем мы станем говорить о решениях. Посланник Лаэрин, ваше королевство приняло на себя первый удар железных механических легионов. Вам же я и предоставлю право первого слова.

Эйр поднялся, разложил перед собой несколько листов и заговорил, глядя поверх них.

— Благодарю, ваше величество. Я буду краток, ибо цифры скажут за меня. Колонны Часовых прошли вдоль хребта через все наши земли. Они не воевали с нами, но последствия выбранного ими маршрута плачевны. Семь крупных городов уничтожены, сотни поселений эвакуированы, потери малых поселений и деревень никто не считал. Посевы отчасти уничтожены, изувечены леса. Королевство кочует по собственной земле, уходя с пути легионов, и каждую неделю этот путь меняется. Мы живём на границе с Часовыми дольше всех на континенте и знаем их как никто другой, но даже эти знания нам не особо помогли.

Он выдержал короткую паузу и продолжил уже твёрже:

— Престол уполномочил меня заявить: Королевство Эйр просит союзников по несчастью об одном — не затягивать эту войну. Каждый месяц промедления стоит нам очень дорого. Воевать с Часовыми сейчас нет никакого смысла. Мы должны пережить эту беду, и чем быстрее это случится, тем больше у нас останется возможностей показать всю нашу благодарность тем, кто поспособствует окончанию этого хаоса. Вы все знаете, эйры никогда не были жадными и всегда выступали справедливым гарантом. Таланты, артефакты… наши арсеналы будут щедро компенсировать военные расходы союза. Но, если задержаться, отдавать нам будет уже нечего.

Слова его звучат логично, а местоположение королевства такое, что ни оркам, ни драконидам эти земли и даром не нужны. Если в любой момент Часовые могут прийти и разрушить всё, что вы строили веками, то ценность этих территорий падает в разы. Я не знаю, какой силой обладают эйры, на что годится их армия, но они однозначно обладают давним авторитетом. Даже сейчас император именно им дал первое слово, а это о многом говорит.

Первым отозвался на его слова Дархаст.

— Скорость стоит крови, посланник. Легионы Дракории по воле императора готовы выступить хоть завтра, но выступить куда? Бить орду в чистом поле, где её миллионы? Чтобы сделать что-то и не потерять всё, надо знать своего врага, знать его сильные и слабые стороны.

— Но и стоять и ждать опасно и дорого. Вы тоже платите жалование, тратите продовольствие. Война — дорогое дело, и затягивать нельзя, — не уступил Лаэрин.

— Оба правы, и потому мы здесь, — поднял Эйрахон ладонь, гася спор в зародыше. — Затяжная война не нужна никому из собравшихся. Империя собрала силы не для того, чтобы держать их у границы до старости. Мы ускорим события, посланник, обещаю вам это. Вопрос лишь в том, как именно, и к нему мы придём сегодня же.

— Наместник Шассхар, — объявил Вархаз следующего.

Ящеролюд поднялся и заговорил с поклоном в сторону трона.

— Зелёные Плёсы рады служить опорой войску, государь. Однако опора трещит. На моих пастбищах стоят лагеря, земля вытоптана. Караванные тропы перекрыты военными, купцы обходят нас стороной. А со степной стороны через переправы идут беженцы — орки с семьями. И идут тысячами. Мои амбары не бездонны. Я прошу Совет определить, кто возместит эти траты и чем кормить пришедших, пока война не кончилась.

— Беженцев принимает степь обратно, — прогудел Дир, прежде чем распорядитель успел дать ему слово. — Каждый орк, что перевёл семью через границу, вернулся в строй с оружием. Семьи заберём, как только появится безопасная гавань. До той поры они гости, и степь свои долги помнит.

— Гостей нужно кормить сейчас, а долги степи придут потом, — вздохнул Шассхар. — Прошу простить мою прямоту, государь, но потом я могу и не дожить до расчёта.

— Империя возместит наместнику часть издержек из военной казны, — вступил Дархаст. — Размер определим после осмотра. Что до остального…

— Остальное Совет рассмотрит позже, — подытожил Эйрахон. — Объём помощи сейчас не определит никто, война его перепишет трижды. Наместник получит наши гарантии.

Шассхар поклонился и сел. Я же отметил про себя, как ловко здесь устроена очередь бед: каждый привёз свою, каждому что-то пообещали, но конкретики пока я так и не услышал.

— Король Тордвиг!

Гном не стал вставать в полный рост, лишь опёрся кулаками о стол.

— Я словами изъясняться не мастак, потому скажу коротко: Гримвол пришёл, куда позвали. У меня четыре сотни кузнечных горнов на колёсах, мастера, что чинят всё, от подковы до баллисты, и десять тысяч бород, каждая из которых махала топором ещё до того, как отрастила бороду. Если империи нужны наши рабочие руки, мы поможем. Если империи нужны наши наёмники, мы послужим. Если союз желает иметь опору в нашем лице, я готов услышать ваши предложения. Но! Руда и уголь — со стороны заказчика. Работаем только за таланты.

— А если заказчиков окажется двое? — с прищуром полюбопытствовал Дир.

— Тогда я порадуюсь за свою казну, царь. Горнов на всех хватит. Увеличатся лишь сроки исполнения заказа.

По ярусам засмеялись, и даже Эйрахон позволил себе улыбку. Я разглядывал гнома с настоящим удовольствием. Единственный в этом зале, кто торгуется с позиции силы, не имея за спиной ни страны, ни границ, ни армии в привычном смысле. Только ремесло, которое сейчас нужно всем, и репутация, за которую он, судя по хватке, глотку перегрызёт.

Смех ещё не улёгся, когда Дархаст вернул разговор на землю:

— Работы твоим горнам хватит, король. Вопрос в другом: где им стоять? Ваше величество, я повторю то, с чего начал: легионам не стоит идти и бить монстров в чистое поле. Нужна цель, которую можно взять и удержать, необходимо укрепиться и уничтожить всех, кто придёт следом.

— Цель известна каждому из нас, — Эйрахон повёл когтем над столом, обводя невидимую карту. — Обе раны этого мира открыты в степи, и, пока они открыты, любая победа временна. Речь идёт о двух точках Срыва, и все наши силы…

— Об одной, — перебил Дир.

Он произнёс это негромко, но перья писарей замерли все разом. Император медленно повернул голову к царю, и в этом движении было больше вопросов, чем в целой речи.

— Дир, что ты хочешь сказать?

— Хочу объявить о первой величественной победе. Точка Срыва осталась одна, у Тур Кламена. Первая, что открылась у Дир'Колла, закрыта. — Дир обвёл взглядом застывший зал и неторопливо, с явным удовольствием добил: — Закрыли её силами южных легионов. Люди и орки сделали всё быстро и убедительно. Подробнее может рассказать тот, кто её, собственно, и закрывал. Слово тебе, Клинок.

Все взгляды сошлись на мне, и в некоторых читалось откровенное недоверие. Я поднялся и проговорил спокойно, тоном, каким докладывают о починенном заборе.

— Подтверждаю. Была проведена операция, и первый из двух Срывов закрыт. Земли вокруг Дир'Колла зачищены, рана запечатана Системой и больше не откроется.

Пару мгновений тишина держалась, а потом зал загудел. Дархаст подался вперёд первым.

— Каким образом? Империя месяц считала подступы к этим ранам неприступными. Какие силы вы задействовали? Какие потери понесли?

— Все возможные силы, без которых Срыв так и остался бы открытым. Потери в пределах допустимых, — развёл я руками, не дав ни капли конкретики.

А что? Они все тоже абстрактно беседы ведут. Чем я хуже? Потерял я несколько дней, силы использовали все, что надо, — мои собственные. Пошла бы толпа, засекли бы нас, и хрен мы что закрыли бы. Но знать достопочтенным правителям вокруг об этом всём необязательно. Потом наверняка подробности дойдут, но пока буду играть по тем правилам игры, которые они же сами и объявили.

— Совету необходимо знать все подробности, — не отступил правитель Восточного предела. — Если способ существует, он должен быть применён ко второй ране. Кто исполнял операцию? Сколько нужно войск для повторения?

— Со вторым Срывом так не получится сделать. Его охраняет Альфа. Нужен новый план, и я надеюсь, вы его сегодня разработаете.

— Клинок Системы, — мягко вступил Сарзандар, и от его мягкости повеяло храмовой сталью, — я же вижу, что вы недоговариваете…

— И что с того? Я сказал всё, что нужно. Или у нас здесь принято делиться всем подряд, тогда расскажите, как поживают приграничные крепости и города Северного предела — те, что рядом с горами, за которыми Часовые. Большие потери? Сколько городов разрушено? Эвакуация проводилась? Нам всем это тоже очень интересно узнать… И кстати, согласно требованиям императорского двора, люди должны были закрыть один из Срывов… Возможно, сейчас неподходящие время и условия, но от лица Домена я заявляю об исполнении данного требования.

Вот теперь я нормально их так загрузил, заставил задуматься и переоценить наше место на этом совете. Вряд ли они захотят и дальше давить, вытягивая информацию. Скорее в неофициальном диалоге за закрытыми дверями уточнят то, что будет интересно их императору.

Эйрахон нахмурился, Дир, наоборот, ухмыльнулся, а остальные представители Дракории замялись. Говорить о собственных неудачах и тайных переговорах при посторонних они не собирались. Здесь ведь они выступают как будущие спасители всех и вся, без кого ну никак не разобраться. А тут вон как, оказывается. И без них можно разобраться, и без них можно закрыть Срыв. Да и потери они тоже несут, и все это понимают.

Жрец сложил ладони и умолк, а я поймал на себе взгляд Эйрахона. Император задумчиво смотрел то на меня, то на моего соседа — Архонта Лемана. Ещё утром Домен был для этого зала маленьким гордым племенем в тени Клинка Системы, нас даже представлять не планировали. А теперь выясняется, что, пока великие державы собирали советы и считали легионы, маленькое племя взяло и закрыло половину всей беды. Пусть теперь гадают — чем и как. Неизвестность работает на Домен.

«Красуешься», — промурлыкала Алиса.

«Работаю на репутацию страны. Это другое».

«Конечно, другое. Хвост распушил, гребень поднял…»

Эйрахон выдержал паузу, после чего повернулся к Диру.

— Что же, новость меняет вес каждого слова, сказанного здесь сегодня. И она же упрощает задачу совета: цель у нас теперь одна. Царь, война требует единого узла управления. Я предлагаю заложить объединённую ставку здесь, на землях Зелёных Плёсов. Штаб союзных сил, куда каждая держава направит своих военачальников и связных.

— Неинтересно, — Дир даже не взял паузы на раздумья. — Ставка в глубине имперских земель — это ставка империи, как её ни назови. Моя война идёт в степи, и командовать степью из-за чужого хребта я не стану.

Отказ прозвучал глухо и окончательно, и на месте императора любой другой начал бы уговаривать. Эйрахон уговаривать не стал.

— Именно поэтому среди нас сидит король Тордвиг, — произнёс он ровно тем же тоном, каким предлагал первый вариант. — Ставка не будет стоять в имперских землях. Она не будет стоять нигде. Основой штаба станет Гримвол, город на колёсах, и встанет он там, где потребует война. Сегодня — у степной границы, через месяц — у второго Срыва. Кузницы и склады, госпитали и командование в одних стенах, и стены эти движутся вместе с фронтом.

Вот теперь Дир взял паузу. Пальцы его прошлись по рукояти секиры, взгляд ушёл на Тордвига, вернулся к императору.

— Это уже предмет для разговора, — признал он. — Как и место, где эти колёса встанут в первый раз. Обсудим отдельно и с картой.

— Обсудим, — согласился Эйрахон и повернулся ко мне. — Остаются люди. Домен ближе всех к степному театру, и без ваших глаз и крепостей штабу не работать. Готов ли Домен направить в объединённую ставку своих представителей? Военачальников, связных — всех, кого сочтёт нужным.

Оп! Вот это поворот… Судя по удивлённым лицам остальных драконидов, подобного предложения на повестке дня не стояло. Я наклонился к Леману.

— Твоё слово, Архонт. Совету потом с этим жить.

— Соглашаться, — шепнул он, почти не размыкая губ. — От такой чести Совет не откажется, даже если наше присутствие там будет чисто номинальным. Номинальное кресло в штабе лучше пустого места.

Мысленно я с ним согласился ещё до того, как он договорил. Для нас это знак доверия и изменившегося статуса.

— Домен направит представителей, — подтвердил я во всеуслышание. — Состав определит Совет Архонтов.

— Превосходно, — кивнул император.

Гномов посадили за этот стол именно под этот ход… Эйрахон не уступил Диру ни пяди: он заранее знал, где царь упрётся, и заготовил фигуру под этот упор. Пока все привозили сюда беды, император привёз партию, расписанную на десять ходов вперёд. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал один мой земляк.

Дир между тем откинулся в кресле, и дерево под ним крякнуло.

— Ладно, империя. Штаб на колёсах и прочие красивые задумки останутся песнями для вечернего костра, пока я не услышал главного. Сколько войск ты выставишь в степь, Эйрахон? Не обещаний, не легионов на бумаге. Клинков и когтей, готовых выступить.

Зал притих. Вопрос, ради которого сюда съехались все, наконец лёг на стол лицом вверх. Император не спешил, и пауза его была выверена до удара сердца.

— Миллион, — произнёс он. — Таков предел армии, готовой к выступлению. Легионы Восточного предела при поддержке воздушного флота. Миллион, царь, достойных избранных, профессионалов, мастеров. С выучкой и снаряжением.

По ярусам прошёл общий выдох. Размер был весомым и менял всю войну.

Дир уже подался вперёд, но Эйрахон ещё не закончил:

— Однако, прежде чем мой миллион сделает первый шаг, я хочу услышать ответ на встречный вопрос. Наш союзный договор, царь, включает обязательства принимающей стороны. Прокорм войска и тягловых зверей, снабжение ремонтных мастерских, расходные материалы для армии на чужой земле. Скажи мне при всех: чем степь собирается расплачиваться по этим статьям?

Вот и добрались до сути. Я смотрел на Дира и видел, как у царя каменеют желваки. Ответа у него не было, и весь зал это понимал. Степь горит, кочевья согнаны к перевалам, амбары приграничья выедены подчистую. У степи сейчас нет ни зерна на прокорм чужого миллиона, ни кузниц и складов под его нужды. Договор писали для войны, в которой обе стороны богаты, а на эту войну одна из сторон пришла нищей, и вторая только что назвала это вслух при всех.

Сам я, к слову, подробностей этого союза не знал и знать не мог. Люди до этого договора не успели дорасти. Мы союзники орков на словах и участники войны по факту сложившихся обстоятельств. Юридически Домен не должен по этим статьям никому и ничего, и всё наше участие держится на доброй воле. В нужный момент об этой доброй воле стоит напомнить погромче.

— Степь расплатится, — выдавил наконец Дир, и по голосу было слышно, чего ему стоит держать тон. — Вопрос лишь, чем и когда. Говори прямо, император: чего ты хочешь?

— Прямо — так прямо, — сложил Эйрахон когти перед собой. — Первое: право разработки любых шахт на территории орочьего царства для имперских артелей. Второе: пять лет дракорийские караваны идут по степи без налогов и без платы за проход. Третье: невольничьи рынки степи переходят под надзор и уложения Дракории.

Несколько мгновений в зале было слышно только скрип перьев, а потом Дир засмеялся. Смех у него вышел короткий и совсем не весёлый…

— Губа у империи не дура. Многое из этого звучит слишком сказочно даже для военного времени. По налогам: пять лет не даст ни один царь, что желает остаться царём. Два года — и это щедро. По шахтам: любые шахты по всему царству — это мечта, император, а мечты я не продаю. Хочешь пускать артели — пускай в пограничных землях, в тех, что мы отдельно перечислим на бумаге. И то под доглядом моих людей. А про невольничьи рынки забудь. Это невозможно. Рынками правят старые кланы и обычаи, старше моего царства. Их не контролирую до конца даже я.

— Мне и не нужен твой контроль, царь, — невозмутимо отозвался Эйрахон. — Мне нужен документ с твоей печатью и твоим согласием. Остальным после войны займутся представители империи, и порядок будет наведён везде, до самого дальнего стойбища. От тебя требуется одно — запретить торговлю невольниками по всему царству, кроме мест, которые ты сам же и определишь. А всякий нарушитель запрета сам становится невольником, будь он хоть вождём племени.

Дир молчал долго. Он разглядывал императора, и в нём шла своя война. Царь ярился, оттого что руки ему выкручивают на глазах у собственных генералов. Миллион дракорийцев — это много, но меньше, чем армия самого Дира. С другой стороны, заставить Дракорию вступить в войну необходимо: появится новый фронт, новые возможности, и уменьшится нагрузка на войска самого Дира.

— Хитро сложено, — проговорил он наконец. — Запрет мой, грязная работа твоя, недовольные вожди сами лезут в петлю… Это стоит отдельного разговора, император. С глазу на глаз. Полного надзора над рынками я не отдам, говорю сразу, но навести на них порядок я не против. Пусть даже руками Дракории.

— Отдельный разговор состоится, — согласился Эйрахон, и по его лицу нельзя было прочесть, доволен он или рассчитывал на большее.

Дальше совет покатился по кругу более мелких дел. Сарзандар от лица храмов обещал молебны и уклонился от единственного вопроса, который имел вес: выйдут ли боги империи на поле. Морхад с орочьего яруса получил слово и коротко изложил, сколько ртов у орды и сколько корма ей нужно в день, отчего у имперских снабженцев вытянулись морды. Дархаст с Тордвигом сцепились об оплате первых заказов Гримвола и были разведены распорядителем по углам до завтрашних переговоров. Настал черёд и нашего слова, и Леман поднялся, огладив бумаги.

— Совет Домена уполномочил меня довести до союзников следующее: запасы Домена рассчитаны на три месяца войны в нынешнем её виде. Если за этот срок ничего не изменится и снабжение орочьих сил не примет на себя Дракория, люди будут вынуждены отвести войска к собственным рубежам и прекратить поддержку степи. В строю останутся лишь корпуса добровольцев.

Сказано было сухо, без жалоб и без просьб, и оттого прозвучало весомей любых стенаний. Не слабость, а условие задачи: вот срок, вот развилка, решайте. Первым на это отозвался Лаэрин, и ухватился он ровно за то, за что я бы и сам ухватился на его месте.

— Три месяца — это долгий срок, господа. Достаточный, чтобы едиными силами уничтожить второй Срыв, если не откладывать. Престол Эйра просит совет ускорить подготовку удара. Надежды отсидеться за спинами Часовых тают с каждым их разгромленным легионом. Железо, которое мы все привыкли считать несокрушимым, горит в этой войне как солома.

Ещё бы, когда бог ведёт битву на поле боя, тогда как местные божки трусливо отсиживаются… И ладно, я понимаю дракорийских богов. Но орочьи-то чего ждут? Или они знают, что даже вместе не сравнятся с ним? Надо бы разъяснить этот вопрос… Желательно здесь и сейчас.

Альфа переворачивает сражения. Не будет Альфы — и безголовые превратятся в мясо, которое перемелют общими силами за месяц или около того.

— Уважаемые, — обвёл я взглядом стол, — а каким образом мы все собираемся убить Альфу?