Совет собрался быстрее, чем я успел даже найти хоть что-то, отдалённо напоминающее свежую еду. Всё, что было в зале, съел дракончик, а всё, что было на кухне, схомячила хитрая лиса. Пришлось идти на голодный желудок, с кипящей головой и дурными предчувствиями…

Посыльных Граф быстро нашёл, причём не из наших, что говорит о солидности моего товарища в глазах местной публики и об имеющемся авторитете. Он разослал их по башням, едва я подтвердил готовность к встрече, и уже через четверть часа лестницы штабной башни загудели от сапог.

Ночь после огненного гостя вышла бессонной: по дворам успокаивали перепуганных варгов, спасённые ворочались в переполненных казармах, а дозорные на стенах пытались рассмотреть ночную мглу, перепуганные до грязных портков визитом дракона. В такую ночь проще собрать совет, чем уложить крепость спать.

А ещё эта толпа с оружием ломилась в башню, где скрылась «угроза»… Далеко не сразу до всех дошло, что это послание от союзника прилетело, а не враг спикировал на наши позиции.

У дверей зала несла караул Герда. Валькирия стояла у стены неподвижно и дышала через раз: на её плечах уютно посапывало верховное божество Дракории.

— Мне смену пришлют? — прошипела она, не поворачивая головы. — У меня рука затекла. И вообще…

— Терпи. Не каждому доверяют носить бога. Считай, получила повышение.

— А доплату за новую должность?

— Это к Графу. Он сегодня добрый.

Судя по её прищуру, казначею в связи с неожиданным изменением статуса нашей валькирии придётся раскошелиться на пару легендарок. А то несолидно в эпике ходить с богом на плечах.

Сам Дракончик к нашему сбору не питал интереса, поэтому тащить его и будить мы не решились. Всё же издалека летел, пусть отдыхает.

Штабной зал, несмотря на позднюю ночь, был освещён сотней светильников, так что света хватало. А вот теням, к слову, места не нашлось. Защита от шпионов работает, стратегии взаимодействия между военачальниками двух рас налаживаются, и меня это радует.

Карту степи растянули во весь стол. Люди рассаживались по одну сторону, орки — по другую. Граф пристроился за моим плечом, единственный из всего отряда. Он, конечно, идти не особо хотел, но должен же хоть кто-то быть со здравой головой на плечах, чтобы не забыть ничего, что на совете решится. Да и для его репутации лишним не будет. А уж как Архонт Халявко был счастлив при виде сына на военном совете…

Шаэлисс я оставил при отряде. Тащить дроу на военный совет двух народов рановато. Между нами ещё ни о чём не договорено, а лишние вопросы мне сейчас ни к чему.

Я прошёлся взглядом по собравшимся. Болдур занял место по центру стола, демонстрируя своё однозначное главенство в общей военной махине двух народов, пусть мы и были на чужих землях, в чужой крепости. Он выглядел несколько постаревшим с нашей последней встречи. Видимо, долгие бессонные ночи берут своё…

Архонтов на эту войну съехалась добрая сотня, и почти все они сидят сейчас в крепостях и лагерях при своих отрядах. За столом же собрался расширенный орками Совет Домена.

Телемах сел ближе всех к Болдуру. С Архонтом Ландилии мы прошли долгий путь… Собственно, Ландилия появилась на свет единым кулаком благодаря стремлениям этого человека и моей помощи. Рядом Леман, глава Жироны, что приросла жирком за счёт Коршуновых гор и стала едва ли не монополистом поставок хорошего качества руды и кристаллов. Болотного железняка у нас хватало, но с ним много мороки, а качество всё равно так себе. Лучше, чем ничего, но с тем, что поставляют мастера из Жироны, не сравнится. Леману хватило года, чтобы развить экономику своего княжества и закрепиться в Совете.

К слову, Совет никогда не был постоянным ни по числу участников, ни по составу. Определяется всё внутренними договорённостями, возможностями и силой представителей Домена. Как это происходит, я, если честно, особо и не задумывался, но заметил, что место в Совете не является невероятно желанным, и те, кто раньше состоял в Совете, были вовсе не против его покинуть. Думаю, это отчасти из-за той ответственности и работы, что выпадает на долю представителей Совета. А возможно, и взносов в общую казну…

Думаю, скоро всё это изменится, но пока имеем то, что имеем. Единого лидера пока нет, есть лишь авторитеты, к чьему мнению прислушиваются больше, чем к другим. И пока что именно к Болдуру негласно прислушиваются все.

Капля гордости появилась в душе, когда я смотрел на знакомые лица. Халявко, Телемах, Леман… Год назад в Совете их не было, и отчасти это именно мои заслуги привели их в этот зал. Каждому я так или иначе помог завоевать уважение, авторитет. Да и озолотились не без моей помощи.

Из малознакомых и давно сидящих в Совете стоило выделить некоторых. Например, сухого старика из Тирдайна. Его экзотическое имя звучало непривычно для моего языка — Ауктыгдыль, если я не ошибся в произношении. Явно неземное имя, странное наречие, и самое главное, общаясь с ним, — не перепутать его с «Тыгыдыком», что приходит по ночам в комнаты тех людей, которые живут в доме у кошек. По крайней мере, кошки точно уверены, что это именно люди живут у них, а не наоборот.

Достопочтимый Ярош Збигнев, у которого каждая легендарка его земель переписана в личную тетрадь. На пальце у меня как раз имелся артефакт, подаренный им. Его скромный вклад и отметка о моих заслугах. Ещё двое были с юга: Астор Вейл, выгоревший на солнце до цвета старой бронзы и приведший на север отряды южного приграничья, и Веласса Орн, пришедшая к власти всего пару лет назад на смену уступившему возрасту отцу. Что очень характерно и заслуживает отдельного внимания, это было то самое редкое наследование прямым родственником, аналогичное тому, что произошло у Телемаха. Это знак того, что ребёнок вырос сильным и достойным, получил как минимум статус Ученика и был признан Системой. Девушке по наследству перешёл самый крупный портовый город Домена и торговые связи с гремлинами. А теперь ещё и с эльфами. Вскоре, возможно, ещё и Дракория добавится.

Орочью сторону возглавил Ургаш. Комендант потеснил вождей уцелевших кланов, кивнул мне и пальцем поковырялся в рваном ухе. Крайним на лавке пристроился знакомый мне спасённый шаман, организовавший портал, и ещё пара местных вождей уселась рядом с ними.

— Начнём, — опустил Болдур ладонь на карту. — Сперва твой рассказ, Алекс. Что выяснил?

Начал я с главного и повёл рассказ с первого же мгновения выхода из крепости. Описал общее состояние местных земель по пути и быстро добрался до базы безголовых у Дир'Колла. Пояснил, что начал диверсию, выполнил свой план и разрушил все заготовки врага. Магия сыграла значительную роль в этом деле, и я поблагодарил тех из присутствовавших, чьи артефакты пришлись впору и помогли мне обрести достаточную силу. Рассказал, каким образом отрезал подкрепления по ту сторону портала.

Все задумчиво стали уточнять, как лёд сумел остановить пастухов, если даже камень не был способен с этим справиться. Пришлось провести небольшую лекцию и даже демонстрацию… Правда, в узком зале стрелять не стал. Просто схематично указал, как ведёт себя глыба льда при прицельном поражении из гранёного ствола и как проще всего эту глыбу зарастить. Орки с вытянутыми от усилий языками записывали доклад для Дира.

Я же продолжал. Пояснил, что после этого призванная армия Дендра помогла удержать периметр и дала время Системе запечатать Срыв. Даже процитировал её уведомление. Зал надолго впал в тишину и шок.

— То есть Срыв закрыт? — удивлялись и орки, и люди.

— Да. С этим удалось справиться. Были, конечно, риски, но их божество с подкреплением не успело добраться, и по ту сторону портала не нашлось никого достаточно сильного. Даже башнеподобного, видимо, не нашлось. А значит, все они уже в этом мире, что не может нас не радовать. Верно?

Не все поняли, чему я радуюсь. Пришлось пояснять, что это означает ограниченный военный резерв врага. Если с безголовыми и тараномордыми ещё есть вопросы, то вот каждый убитый осадный мутант ростом в тридцать метров — невосполнимая потеря для врага. Вспомнил я и то, что в тыл отходил один такой раненый. Они явно не хотели, чтобы он помер, и вели его восстанавливаться. Разумеется, до цели он не добрался.

Не меньше вопросов вызвала и призываемая армия Дендра, но в целом многие из присутствовавших знали об этой моей возможности, так что объяснять долго не пришлось. А вот вопрос «Тыгыдыка» из Тирдайна заставил только-только начавшее появляться настроение вновь исчезнуть…

— Повторить сможешь? — уточнил он, явно намекая на второй Срыв.

— Повторить, конечно, смогу. Но враг не дурак и второй раз так не подставится. Нужно ведь уничтожить всё, что питает и держит дыру снаружи, потом захватить окрестности и дать Системе сделать своё дело. У Тур Кламена это повторить сейчас, думаю, невозможно. Единственную точку защищать в разы проще, чем две сразу. Там орда огромная будет всегда, и божество их лично дежурит у прохода, судя по всему. Пока он там, второй Срыв мне не по зубам. А как вытащить его оттуда, я понятия не имею. Разве что кто-то из богов рискнёт пойти и сразиться с ним.

Судя по тишине вокруг, среди личных и почитаемых орками и людьми божеств смелых не нашлось. Ну, не мне их судить. Я прекрасно понимаю, какие риски они несут. И вообще, вопрос, есть ли у орков хоть один бог десятого ранга. Если же брать более слабых, там и двух мало будет, чтобы гарантировать победу.

— Так, а что там теперь? — Ургаш склонился над картой. — У Дир'Колла?

— Поле железа и туш до горизонта. Думаю, безголовые уже утащили всё, что можно сожрать, а вот на железяки им по большей части наплевать. Будут там лежать и ржаветь.

Пара взглядов людей выдала жадность и просчёт потенциальной выгоды. Что будет, если это они возьмут и соберут эти остатки железок… Понимаю я и их. Но меня вот интересующий: а не придут ли потом Часовые за ними, когда отстроят свои легионы и закончат с очередной угрозой? Если закончат…

Дальше мой рассказ сосредоточился на том, чего в подвальной лаборатории Ирташа не добыть никаким скальпелем. Я говорил о самом Срыве, каким застал его до закрытия. Из дыры почти не выходили бодрствующие твари. Оттуда тащили замороженных и раскладывали штабелями на солнце. И тащили без остановки.

— Замороженных? — Телемах поднял голову от таблиц. — В каком смысле?

— Законсервированные, покрытые какой-то маслянистой плёнкой. Заморозка — это самая прямая аналогия, хотя, конечно, льда там не было. В общем, они просыпались, после того как солнце разрушало защитный слой. Похоже, вся их основная армия вышла в первые недели. Всё, что лезло из дыры после, — это складские запасы безголовых рекрутов. Сколько их там осталось в малом мире — миллионы, десятки миллионов, — гадать не берусь. Но точно знаю другое: размороженное войско нужно кормить, иначе его нет смысла будить. Жрать они все хотят, и каждому распределяют пайки после пробуждения. Без них твари становятся дёргаными, злыми и плохо контролируемыми.

— Ага, интересно… Отсюда, видимо, и караваны. — Ургаш выпрямился. — Наши доносили о колоннах с клетками, мол, твари теперь не только мертвечину таскают, но и всё съедобное и не очень.

— Да, подтверждаю. Твари сменили тактику доставки. Теперь предпочитают таскать живой груз, но исключительно ради свежести продукта. И везут с умом, хочу заметить. Разумных — отдельно от животных, монстров — в хвосте колонны, подальше от съедобных соседей. Они учатся, и учатся быстро. Два таких каравана я перехватил, ваш шаман, открывший портал, был среди спасённых.

— За что тебе поклон до земли, — прогудел один из вождей — седой орк с обломанным клыком.

— Не стоит благодарности. Так поступил бы любой, в чьих руках достаточно силы, а в сердце — храбрости.

На этом мой рассказ не закончился, я перешёл к оценке головастых. Рассказал, что у них есть свои внутренние распорядки и распределение обязанностей.

— Это в целом мы и так понимали, хотя определённые знания были без конкретики и полны предположений. Спасибо, что уточнил, — произнёс Ярош Збигнев. — А что с богом их? Видел его?

— Да, видал… И как он легион Часовых перемолол, тоже видел. И как сражается. Ростом с человека, сидит на загривке зверя в полсотни метров длиной и командует ордой. Попытался атаковать его — так мою молнию он поймал силой пространства и удержал на расстоянии. Землю ворочает движением руки, гору может срезать и создать, если надо. Способен боевые порядки похоронить за пару мгновений.

Зал молчал, вздыхая и оценивая услышанное. Решил приободрить их:

— Но слабости у него тоже есть. Для божества он на удивление медленный. В его магическом арсенале нет ни света, ни ветра. Тень и тьма ему тоже не подвластны. По полю боя он передвигается только верхом, а значит, на своих двоих он двигается медленнее, а его зверь при всей мощи выдыхается каждые двадцать или тридцать километров и встаёт отдышаться. Я четверо суток водил его за собой по степи и жив, как видите. От него можно уйти. Хотя справятся с этим далеко не все.

Знания знатно помогли окружающим повеселеть, но вместе с тем улыбка на лицах была горькой. Мало кто из присутствующих, да и отсутствующих избранных может сравниться со мной в скорости перемещения.

— И ещё одно… Он гордый. На вызов отвечает, бросает дела и гонится. Этим можно пользоваться, но следует быть осторожным. Магией пространства владеет, но какой-то одной из граней, телепортироваться не умеет. Если бы умел — я бы уже умер.

Далее перешёл к пересказу битвы. Людям особенно полезно знать, что произошло на том поле боя. Рассказал им всё очень подробно, в том числе описал, как отдал Часовым ружья пастухов, которые те бездумно потеряли, потерпев поражение в битве с врагом. Описал, насколько мог подробно, с техническими деталями каждого боевого механизма и их различиями в оснащении, уточнил разнообразие моделей, рассказала о контроле со стороны операторов-командиров и их быстрой оценке и анализе информации, что приходила с поля боя.

Оперативное получение информации об обстановке на поле боя и доведение её до солдат — это то, что делает армию Часовых, пожалуй, сильнейшей на континенте. Если и есть избранные, что индивидуально сильнее механизмов, то вот слаженность действий и самоотдача… Таким мало какая дружина сможет похвастаться. А ещё и их режим берсерка, когда двести тысяч тварей погибли от стальных лап тридцати тысяч машин.

— Хороший размен, — побарабанил пальцами Ургаш по столешнице.

— Для тех, кто считает чужие машины, может быть. Я же считаю иначе. Легион Часовых, полный и свежий, сгорел за один вечер. А такой бог у врага, судя по всему, один, и открывал оба Срыва, скорее всего, именно он. Пока держал дыры, был скован. Теперь дыра осталась одна, и он станет только свободнее. Легион сам идёт к нему, он имеет преимущество, все остальные будут страдать.

Вопросы посыпались со всех сторон, и следующий час я отвечал на них. А как закончил, не заметил, как поменялся ролями. Уже я задавал вопросы, а члены совета рассказывали мне обстановку вокруг, обсуждали снабжение и строительство укреплений, перекидывание пушек с палуб кораблей на стены северных крепостей Домена.

Из интересных новостей: к Тур Кламену — а вернее, к тому, что от него осталось — один за другим подходят свежие легионы Часовых. Уже минимум шесть добрались за эти недели. Подходят они всё чаще и всё в большем количестве, порой сливаясь воедино. И, судя по поведению Часовых — а они, я считаю, всё же неглупые создания, — эти первые легионы были проверкой врага на прочность и сбором данных. Смерть их мало волновала, а вот понять, на что способен враг, было важно. Так что вскоре, я надеюсь, они начнут объединять легионы.

Обсудили и снабжение орочьих приграничных крепостей и городов, что полны беженцев и защитников. Не могу представить, каким образом наши Архонты удержали орков от безумной контратаки в глубь степи, но они это сделали, за что им честь и хвала. Иначе у тварей было бы только больше жратвы и возможностей прорваться на юг, к нашим землям. Но тут, конечно, появлялась другая проблема: огромное количество глоток, которые нужно кормить…

Запасы у Домена есть, каждый Архонт имел их на случай беды. Но таяли они намного быстрее, чем можно было представить. Телемах взял слово и выдал неприятный расклад. В лучшем случае ещё три месяца они смогут кое-как поддерживать снабжение продовольствием, а потом начнётся голод, потому как Домен тоже многих своих сынов вывел, а до войны они были охотниками, защитниками, хлеборобами и прочими рабочими. Без них в Домене и монстров больше становится, и разбойников, и с урожаем сложнее. В общем, пока ситуация терпимая, но потом либо оркам, либо людям в тылу придётся голодать. И есть подозрения, что оставшиеся в Домене с таким раскладом не согласятся… То есть время работает против нас, и это стоит учитывать.

— А что Дир? — задал я вопрос, который крутился в голове весь вечер.

— Царь жив и воюет. — Ургаш провёл пальцем в глубь степи: — Отошёл сюда, в глубину, и водит армию между легионами железных и сворой безголовых. В большие битвы не лезет, бережёт каждую тысячу воинов. Где может, стравливает Часовых с ордой и отходит смотреть. А за спиной у себя оставляет пустоту: степь, что отдана врагу, выжигается. Минимум врагов должен уйти. Скот перегоняет к перевалам, туда же уводит и свой народ, ремесленников с пахарями. Всякий орк рождён для войны, Клинок, но не для всякого поле боя одинаково. Некоторые воюют и на пашне за урожай зерна.

Вождь с обломанным клыком проворчал что-то на родном наречии. Судя по лицам соседей, о том же самом.

В целом действия Дира правильные. Дёргать врага, разделять его и либо убивать чужими руками, либо давать бой слабым отрядам и попутно тянуть время. Голод их гонит прочь, а далеко от Срыва Альфа не полезет. Так Дир может хоть как-то сводить свои потери к приемлемым, а заодно перекрывать пути снабжения безголовым.

— Сведения совета должны дойти до царя, — подытожил Болдур. — Про хребты головастых и повадки их бога. И про то, как бился повелитель безголовых с легионом Часовых.

— Надо бы… Только вот беда — у нас таланты закончились. Не можем терминал запустить… — произнёс Урбаш, поражая меня до глубины души.

Это как же так они умудрились всё просрать? Хотя война, конечно, дорогое дело. Может, на зелья, артефакты да расходники потратились. Но не оставить хотя бы тыщу-другую на связь с царём…

— Только с гарантией возврата, заверенным Системой документом, — сурово произнёс Болдур.

Он был не столько жадный, сколько предусмотрительный. Остальные люди могли бы сказать ровно то же самое, но в ответ получили бы спор и ругань от орков, а вот с Болдуром спорить желающих не нашлось. Он успел завоевать себе тот авторитет, что близок к титулу правителя всех людей. Пока он лишь глава Совета, но, думаю, в будущем… всякое может случиться и измениться под давлением внешних обстоятельств.

Архонты принялись обсуждать между собой изменение цепочки поставок, подвоз рекрутов и стройматериалов. Казна Совета Домена в целом намного скромнее запасов царя орков, так что строить всё за счёт Системы, отдавая полновесные таланты, они не могут себе позволить. А строить надо много.

Осталось последнее дело. Я достал свиток и развернул его на столе, рунными цепочками вверх.

— Это доставили незадолго до совета. Вы все сами видели, как именно. Император Дракории зовёт меня на военный совет и разрешает привести своих. Здесь портальные координаты.

Над столом повисла настороженная тишина. Приглашение Дракории — это не менее важная новость, нежели закрытие одного из Срывов. Если она вступит полноценно в войну, это позволит совершенно по-новому взглянуть на картину боевых действий.

— Можешь использовать наш портал. Координаты настроим, — тихо произнёс Ургаш.

— Желающих пойти, я так понимаю, будет много. Но не вижу смысла отправлять огромную делегацию. Если командиры и вожди резко исчезнут, как бы солдаты не решили, что они под шумок сбежали. Дисциплина начнёт рушиться. Так что пары делегатов от Домена и вас, орков, более чем достаточно.

Орки долго между собой решали, кому выпадет честь пойти, Архонты спорили о себе, и в итоге за час ни к чему не пришли. У них оставалась ночь, и я предложил не сидеть здесь, а решить всё друг с другом и утром встретиться в портальном зале.

Все согласились. Возможно, просто из уважения ко мне и из-за того, что я действительно утомился. Для всех присутствующих исчезновение моего отца не было секретом. Они понимали, в каком я сейчас состоянии.

Совет начал подниматься. Орки потянулись к выходу первыми, вожди на ходу договаривались друг с другом. Я дождался, пока за последним из степняков закроется дверь, и попросил Архонтов задержаться.

— Расскажите мне про отца. Не про советника царя орков и не про Философа войны — это я и сам знаю. Каким он был раньше? Что в нём цепляло взгляд? Любая мелочь, любая странность, которая не даёт покоя. Я хочу понять, куда он делся.

Первым отозвался Болдур. И говорил он медленно, подбирая слова:

— Тихим он был, обособленным. В любом зале выбирал угол, из которого видно всех, и слушал больше, чем говорил. А когда говорил, спорить было бессмысленно. Его прогнозы сбывались ужасающе часто, и многих это пугало. Я списывал это на опыт и особый склад ума, но теперь уже и не знаю, на что списывать.

— Он просчитывал людей наперёд… — Телемах отодвинул таблицы в сторону. — Мы с ним в последние месяцы каждый раз, когда встречались, вели долгие беседы, и он словно души людей читал, знал, что их тревожит, и давал дельные советы…

Всё услышанное ложилось в знакомый портрет и не добавляло к нему ни единого штриха. Я кивал с благодарностью и чувствовал, как внутри остывает надежда. Пустышки шли одна за другой, вежливые и бесполезные.

— Я помню его появление, — заговорил внезапно Астор Вейл, и я даже не сразу услышал его слова. — Он ведь появился у меня в землях восемь лет назад, в моём порубежье. Безвестный Новичок из новой партии переселенцев, каких через юг проходят сотни каждую неделю. А через месяц был весенний турнир, и этот Новичок хоть и старичок, а прошёл с дочкой сетку насквозь. Чемпионство, обретение статуса Ученика — всё за один турнир. Юг любит такие истории и уже начал слагать про него песни. И тут он объявил себя Архонтом.

— Просто объявил? — не удержался я.

— Просто объявил. Свежий Ученик берёт себе титул, до которого достойнейшие идут десятилетиями. Мои советники смеялись неделю. Потом он начал… подходить, разговаривать… Я сам не заметил, как потерял нескольких способных помощников в разных местах. Они все решили следовать за безземельным Архонтом без денег и власти. Стало не до шуток, и я попытался его урезонить. Отправил отряд, но тот объявил себя его личной гвардией. Я тогда так взбесился, что выставил наглеца и запретил ему приближаться к моим землям. Он ушёл, пожав плечами, и с ним — сотня одних из самых способных людей. Я был зол и следил за ним, сам того не замечая. Каждую новость, каждый слух ловил…

Когда он ушёл, мало что изменилось. Деньги для него были мусором, таланты — просто инструментом, городом или своей землёй он править не хотел… Он искал загадки и разгадывал их. Странствовал, скитался, уничтожал с людьми опасных монстров, таскался в глушь, выискивал руины. Он скупал права на раскопки и пропадал в мёртвых городах месяцами.

Астор, наконец, перевёл взгляд на меня:

— Знаешь, что я тебе скажу, сын Ковалёва? Он не тайны искал. Кто ищет тайны, тот копает всё подряд и радуется любой черепушке. Они здесь под каждым вторым камнем, если знать, куда смотреть. Твой отец знал это и умел смотреть. Но он скитался, выискивая что-то конкретное. Так копают, когда заранее знают, что ищут. Что именно — он не говорил никому: мало кто готов делиться своими персональными секретами и квестами от Системы.

Вот теперь во мне что-то отозвалось. Впервые за всю ночь. Одержимость отца обязана иметь практическую сторону: он не из тех, кто роет землю из любви к процессу. Я ведь тоже по-своему был одержимым, и моя одержимость подпитывалась системными подсказками, советами и заданиями.

— Спасибо, — поклонился я Астору в пояс. — Это мало что объясняет, но теперь я хотя бы понимаю, в какую сторону мне стоит разворачивать свои поиски.

Архонты расходились молча, и только Болдур на пороге сжал моё плечо тяжёлой ладонью. Слов у него не нашлось, да они и не требовались.

Зацепка есть, но без продолжения она мертва. Что искал отец, знали двое: он сам и, возможно, та, что раздаёт в этом мире статусы и задания. С меньшей вероятностью — сестра. Но и с ней у меня связи нет. А значит, дорога у меня одна…

Храм, вырубленный в скале под западной башней, встретил меня остывающими жаровнями и пустотой. В прошлый раз я собирал здесь аватаров богов, теперь же пришёл лишь с Алисой. Без свиты и без плана.

Алиса покинула мою душу, прошлась вдоль высеченных в камне предков орков и встала рядом, не проронив ни слова. Есть места и минуты, где её молчание говорит больше любых острот, и она это знает лучше меня.

Я вышел на середину, поднял голову к тёмному своду и заговорил вслух. В пустом храме мой голос звучал глухо и незнакомо.

— Система. Ты видела его. Ты знаешь, кем был мой отец и куда он ушёл. Я не прошу подарков и не торгуюсь. Я прошу ответ. Не дай покрыться ржавчине сомнений и тревог своему Клинку.

Тишина стояла долго и с каждым ударом сердца давила всё сильнее. Я уже развернулся к выходу, когда перед глазами вспыхнули строки.

[Получено задание: Семейная тайна.]

[Архонт Ковалёв верил, что вам под силу остановить грядущие беды. Он пробыл рядом с вами столько времени, сколько мог, радуясь каждой секунде. Когда время истекло и он понял, что был прав, он ушёл. Куда и зачем — вы узнаете в том случае, если докажете мне, что Архонт Ковалёв не ошибался. Уничтожьте того, кого вы назвали Альфой, и получите аудиенцию, а также ответы на свои вопросы.]

— Вот оно как… Значит, отец знал сроки, знал их заранее и молчал, чтобы не тревожить меня. И мне выставили цену за эти знания: голова иномирного бога, вторженца…

Слов нет. Зла нет. В голове вообще пустота. Как мне с моими силами убить его? Ладно бы божок был какой-то слабый, и то вопрос, как с ним справиться, оставался бы открытым. А тут…

— Э-э-эх, — выдохнул я и покачал головой.

Алиса прижалась к моему плечу. Тёплая и непривычно тихая.

— Лёша… Мы что-нибудь придумаем, — прошептала она.

— Несомненно…