След вёл нас к хребту, утягивая всё дальше от золотого пятна купола. Алиса посматривала на него через каждые полчаса и с каждым разом хмурилась всё сильнее. Ниточка божественности истончалась, то есть артефакт по мере удаления от храма становился, как она выразилась, «изолированнее», но её носитель продолжал двигаться, и это давало нам шанс догнать его. Возможно, жрица ещё жива.

Время приходилось отсчитывать по внутренним ощущениям. Светило не двигалось, тени не росли, и только усталость подсказывала, что первые сутки из отпущенных шести перевалили за середину. Успеваем, наверное…

Порядок передвижений определили на ходу. Маша с Шаэлисс шли далеко впереди, остальные — клином. А я внутри этого клина топал и работал фонарём. Шар света плыл над моей головой, разгоняя полумглу шагов на сто вокруг. И заодно я исполнял роль приманки.

Местная живность на свет реагировала однозначно. Со стороны дозорных любительниц кинжалов до нас не доходил никто: девушки снимали тварей на подступах, — зато с остальных направлений гости приползали исправно и одинаково заканчивали.

За разведчицами я поглядывал отдельно. За дроу нужен глаз да глаз…

Шаэлисс не тянула одеяло на себя, держала позицию чуть правее. Маша же двигалась чуть левее. Каждой хватало работы.

Первую плотную волну мы встретили у кромки широкой тёмной низины. Из сумрака полезли твари, на каких мы уже успели насмотреться. Крупные, размером с дворовую собаку. Приплюснутые, многолапые, с длинными усами и панцирем, отливающим маслянистой чернотой. Двигались они рывками, замирая между перебежками, и в моменты этих замираний глаз терял их даже на открытом камне.

Тараканы тьмы, полные магии той же стихии… Магия укрепляла их панцирь и размывала силуэт. В темноте такого поди разгляди, а вот на свету фокус переставал работать.

Я плеснул светом навстречу, и маслянистая плёнка сползла с передних рядов. Силуэты обрели чёткость, панцири посерели. Герда встретила ближайшего ударом топора и развалила его без особого труда. Имирэн всадил стрелу в сочленение головы с туловищем второму, прошивая насквозь, Ратмир с Брячедумом разобрали ещё тройку, даже не сбив дыхания. Мэд крутился на фланге в полузверином облике и ломал хребты одним ударом лапы; Вася прикрывал тыл строя, работая целеуказателем для Графа, что закидывал заклинания молнии, ветра и огня заходящим к нам в тыл тварям. Ослабленные светом, они стали хорошей разминкой для отряда.

— Их тут как грязи, — хмыкнул Вася, оглядывая шевелящуюся кромку низины. — На каждого убитого двое новых.

— Поэтому не геройствуем и не растягиваемся. Наша задача — спасение, а не зачистка. Чтобы зачистить этот мир, наверняка и года не хватит, — произнёс я, смотря, как Зиркс кривится, после того как перевернул на лету выскочившего на него таракана, всадил в подбрюшье металлическую руку и разорвал тварь на части, а заодно обрызгался с ног до головы.

Сила тварей не проблема. Проблема в их количестве. Видимо, пробегавшая здесь жрица неслабо так успела стянуть тварюг в эту сторону. И они сильно задерживают наше продвижение. Но, если выключить свет, ребятам станет в разы тяжелее их замечать. А быть может — ещё и сложнее убивать. Какая-то защита у них точно имеется, ослабляемая светом. Чем ближе мы подходили к горному хребту, тем гуще шевелилась темнота по сторонам.

К исходу дня след упёрся в скалы. Ущелье поднималось к обрывистому гребню, и уже на подходе я понял, что мы на месте. Твари здесь были повсюду. Тысячи тараканов тьмы сидели на камнях неподвижным кольцом, мордами к скале. Плотно, панцирь к панцирю. И ни одна не пересекала невидимой черты шагах в пятидесяти от вершины гребня.

— Вижу свет… — отчиталась Маша.

Я подтвердил: тоже уже заметил освещённую артефактом скалу.

— Что-то тараканов не подпускает, — всматривалась Алиса туда, где обрывался след. — Они не расходятся. Сидят и ждут.

Ждали они, конечно, когда защита артефакта растает. У этих тварей терпения больше, чем у нас времени, и надеяться, что носитель артефакта продержится ещё сутки, я не стал бы даже за деньги.

— Клином. Идём насквозь, не останавливаемся. Граф, отсеки огненной стеной их слева и справа, чтобы не наседали.

Свет я развернул во всю ширину ущелья, и кольцо тварей дрогнуло. Передние ряды поползли навстречу, и стая врубилась в них с разгона. Маша с Шаэлисс распороли живой ковёр по правому краю, Герда с Ратмиром проломили левый. Я жёг центр, расчищая дорогу. По бокам нашего клина из земли выросли объятые огнём каменные стены.

— Я чуть модифицирую, чтобы точно не перелезли. А то проскочат насквозь… У меня огонь не так много урона наносит, как хотелось бы.

Я одобрительно хмыкнул. Граф растёт, комбинированные заклинания — это само по себе достойное дело, а уж комбинировать с умом и в таком масштабе… Красавчик.

Мы прорывались к источнику света впереди, сапогами давя хрустящие панцири. Тараканы лезли под ноги, умирали, а мы поднимались по ущелью, метр за метром, к черте, за которую тьме хода не было.

В какой-то момент мы словно невидимую стену перешли, за которой уже ни одного таракана не было. Вышли на голую площадку над обрывом, и на краю этой площадки стояла она.

Жрица не походила на представителя ни одной расы, что я видел. Высокая, тонкие ноги с несколькими коленными сочленениями. Сложенные за спиной крылья истёрты до прозрачности: пыльца с них давно осы́палась. Хитин, когда-то, видимо, цветной, выцвел до серой белизны. Она была очень старой, очень уставшей. В ней можно было узнать похожее на мотылька существо. Она стояла лицом к пропасти и на наше появление не обернулась.

Голос ударил внутри головы, ментальная связь была неожиданной.

«Пришли… Он всё-таки прислал за мной. Не отпустит. Он никогда не отпускает».

— Не знаю, кто такой «он»; мы пришли по воле Системы, — говорил я вслух, медленно приближаясь.

«Системы? Она помнит меня? Нет, прошло столько лет… Это обман. Он подговорил их… Хочет меня вернуть. Не хочу. НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! Он говорил, это честь… Говорил, целый мир будет молиться на меня. Мир молился. А я считала чужие рассветы и забывала своё небо. У моего неба были другие звёзды… Были же? Я уже не помню».

Её поток мыслей был немного несвязным, слегка бредовым, попахивал паранойей и отчаянием.

«Куда мне вернуться? Зачем мне возвращаться? Я потеряла всё. Я даже не простилась с теми, кто был мне дорог. Я потерялась, а они исчезли. Все, кого я помнила, исчезли. Я заперта в этом безумии уже… уже, кажется, целую вечность».

Алиса медленно двинулась по дуге, заходя сбоку. Я же продолжал говорить, выигрывая ей шаги.

— Ты не заперта. Мы заберём тебя отсюда. Отдашь ношу, и никто больше не заставит тебя её нести.

«Ношу…»

Жрица наклонилась и поставила что-то на скальный выступ у самого края. Маленькую золотую фигурку, блеснувшую в моём свете.

«Он найдёт нового. Он всегда находит. Ни за что не соглашайтесь с ним!»

Крик хлестнул по всем сразу, и в следующий миг она шагнула с обрыва. Алиса рванулась к краю и опоздала на полшага. Из темноты под скалой навстречу падающей жрице взвилась чёрная туча. Твари перехватили её на лету и исполнили её желание закончить навалившиеся на неё муки безумия с редкими проблесками разума.

Тьма под обрывом осела и успокоилась. Я стоял у края и смотрел вниз, в шевелящуюся черноту, и внутри было одновременно тоскливо и противно. Мы успели. Дошли, пробились, догнали живой. И всё равно опоздали, потому что спасать её нужно было не от тварей. Она бежала от своего бога…

Стая молчала за моей спиной, опасливо озираясь на множество тварей, что так и не ушли отсюда.

— Некоторые Боги не умеют отпускать, — уронил за моей спиной Аттид. — Тем более умирающие. Для них чужая жизнь — всего лишь ресурс, продлевающий собственную.

Понятно… В его словах я даже не сомневаюсь. Уж он-то знает, о чём говорит.

Я оторвался от черноты внизу и заставил себя вернуться к делу, к золотой статуэтке, что стояла и светила, подобно маленькому солнцу. Она изображала насекомое, сидящее на задних лапах, с воздетыми к небу передними. Тонкая работа, тёплый металл и божественность внутри. Алиса взяла фигурку в ладони, подняла над головой, разгоняя тени, и ближайшие твари отхлынули на добрый десяток шагов.

— Понесу я, — прижала она статуэтку к груди.

Спорить не хотелось. Да и не видел в этом смысла. В голове роились вопросы. Почему она ушла умирать именно сюда? От кого её защищал артефакт? И кто такой «он», с которым нельзя соглашаться? Ответы наверняка ждали меня под куполом, и мы двинулись обратно тем же ущельем, только теперь дорогу расчищать не пришлось. Твари сами разбегались, оказываясь в зоне действия артефакта. Они дымились, страдали, сжигались, если задерживались хоть ненадолго.

Обратный марш к городу был быстрее, чем пробежка за сбежавшей жрицей. Алиса шла в центре построения и улыбалась: тьма шарахалась от неё, как от раскалённого клейма, и множество монстров лезли к нам, но приближаться не рисковали. Зато мы хорошо их видели и без промедления решили покромсать тараканов «за порогом».

Маша нашла себе занятие сама. На первом же привале она вынырнула из-за большого валуна рядом с Васей.

— Я нашла гнездовья. Вдоль всего пути встречаются, надо только щели в скалах найти. Они там всё изрыли. Кладки огромные, надо там всё уничтожить. Вася, дай взрывчатку.

— Всю не дам, — сказал Вася, уже разворачивая ящик. — Половину. Знаешь, сколько потом запасы восполнять?

Половина ящика ушла в сумрак вместе с Машей. Через четверть часа за левым флангом глухо ухнуло, потом ещё дважды, и по низинам заметались тени. Маша вернулась пустая, забрала вторую половину с боем и растворилась снова. К третьему заходу Вася уже не спорил. Только вздыхал и кивал Графу. А Граф раз за разом доставал из пространственного кольца новые ящики.

— Запасы истают, — бурчал Вася, провожая очередной. — Вся моя коллекция, весь неприкосновенный резерв…

— Мы ещё тебе реагентов накупим, не расстраивайся, — подбодрил его Граф.

Взрывы гремели то слева, то справа, иногда далеко за спиной. Маша выжигала гнездовья, прокачивая свой Путь Диверсанта или, как она сама его назвала, Путь Гэрира. Он любит масштаб, и этот мир дал ей отличное подспорье для развития.

Когда запасы взрывчатки оказались близки к нулю, она стала вытягивать из Графа одноразовые свитки заклинаний и аналогичные по применению разовые артефакты. Девочка вошла во вкус…

Её диверсии настолько разворошили их гнёзда, что вскоре на нас, казалось, нахлынули потоком все твари этого мира. Пришлось активно вступать в битву и отмахиваться от наседающего тараканьего войска. Алиса резко перестала улыбаться и сказала не пускать их, обезумевших, под свет спасаемой реликвии. Почему не стоит этого делать, я догадался уже в процессе. На убийство тварей тратится божественность из артефакта. Не знаю, как он устроен… Идентификация показывает сплошные вопросики.

Сильнейших из тварей я забирал себе. Они не то чтобы сильно от других отличались, но всё же были опаснее остальных, живучее. Вожаки размером с варга, панцирь в наростах, тьма вокруг них была плотнее воды. Первого такого я вскрыл связкой света и клинка за два удара «Эхом», второй сразу получил крит и развалился на две неравные части.

«Эхо Гор и Пламени» в целом очень даже солидно выглядит на фоне местных тварей. Урон запредельный, криты постоянные, дублирующие эхо-удары добивают тех, кто не помер с первого раза. И это хорошо: закончим опасную для избранных миссию без потерь в Эфире.

К стенам Ассура мы вышли, оставив за собой поле, заваленное хитином до горизонта. Последняя волна легла в сотне шагов от ворот, и над равниной впервые за весь день повисла настоящая тишина. Стая замерла в ожидании, никто не проронил ни слова. Я подошёл к створкам, окованным потемневшим золотом, и постучал. Три удара — и по ту сторону зашевелились.

Сверху свесились головы местных защитников с копьями в руках, ворота начали медленно открываться. Тяжёлые, скрипучие… За ними стояли сотни местных бойцов, и я, наконец, увидел, кого мы спасали. На жрицу они совсем не были похожи. Прямоходящие жуки в мой рост, панцири отполированы до зеркального блеска, и в каждом элементе этого природного доспеха свет дробился и разлетался во все стороны. Они никак на нас внешне не отреагировали, но вот внутрь головы внезапно ворвался ликующий гул.

«НОВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ! НОВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ! НОВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ!»

Тысячи голосов сливались в один, и по лицам своих я видел, что слышат все, и это давит. Я сменил форму на «Лидера»: бонусы к воле не помешают в такой обстановке. И тут я понял, о чём говорила сбежавшая жрица…

Она не жук, не этот вид, и вообще не отсюда. Крылья, пыльца, иное строение, иная порода. Этот мир получил своего хранителя со стороны, и я, кажется, догадываюсь, с какой именно стороны Система таких поставляет…

Толпа расступалась передо мной живым коридором до самого храма. Город за воротами оказался переполнен, беженцы со всего мира жались вдоль стен домов-ульев, и на нас смотрели тысячи фасеточных глаз. Я протянул руку, Алиса задержала фигурку в ладонях на лишний миг и всё же отдала. Гул стал вдвое громче. Храм поднимался в центре города ступенчатой пирамидой, на вершине которой пустовал гранёный постамент. Я поднялся по ступеням под непрерывный ментальный рёв, поставил золотое насекомое на камень и отступил на шаг.

Светило вспыхнуло. Серая пелена над головой дрогнула, налилась тёплым золотом, и сумерки поползли прочь от города, отступая к горизонту волнами света. Внизу тысячи зеркальных панцирей полыхнули отражённым огнём. Толпа вскинула передние лапы к небу, повторяя позу золотой статуэтки, и молитвенный гул на время заглушил даже мои собственные мысли. Стая щурилась и усмехалась: отвыкнуть от нормального дневного света мы успели за какие-то сутки.

«НОВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ!» — ревела площадь.

Вот только хранителя я им приводить не обещал. Я шагнул обратно к постаменту и снял статуэтку с камня. Гул оборвался, по толпе внизу прокатилась дрожь.

— Слушай сюда, светило, — говорил я громко, глядя на разгорающийся диск. — Порядок в своём мире ты наведёшь сам. Хранителя выберешь сам и из тех, кто рождён под твоим небом. И будешь менять их, давать им отдых, чтобы больше никого не сводить с ума вечной службой. И уж точно ты не станешь назначать хранителем никого из нас.

Свет над постаментом сгустился. Луч упал с неба и принял форму. Золотое насекомое высотой в два моих роста, зеркальный жук, один в один такой же, как и те, что заполнили площадь, только сотканный из чистого света. Голос его лёг на мой разум:

«Спаситель должен стать хранителем. Таков порядок вещей. Кто понесёт свет, если не спаситель? Мой народ слаб. Ноша убьёт любого из них за год».

— Значит, будешь менять их каждые полгода. Столетиями выжимать одного удобнее, понимаю, только этот путь привёл твоего жреца на скальный обрыв.

Местный божок смотрел на меня, оценивающе: я бросал вызов его порядку, и ему это явно не нравилось.

«У него, если что, шестой ранг, и он ослаблен…» — сразу подсказала Алиса.

«Если не ты, то тот, кто пришёл с тобой с…»

— Слышишь ты, в сраку иди! — оборвал я и ткнул пальцем в брюхо-грудь. Она оказалась внезапно не потоком света, а вполне себе материальной, так что он даже шелохнулся. — Я согласился вернуть статуэтку, узнать, что случилось со жрицей. Спасать твой мир ценой своей жизни или своих бойцов я не стану. Ты тут бог, ты и разбирайся. Сам стань своим же жрецом и сиди в городе. А нас лучше не беси и не трогай. Я могу спасти ваш мир не только от тараканов, но и от тебя самого. Усёк?

— И если что, нас тут трое богов, — встала рядом со мной Алиса и оскалилась. — Ты и сам почувствовал, верно?

Я протянул статуэтку существу и посмотрел ему в глаза, если этими золотыми провалами можно смотреть. По моим ладоням побежали искры Эфира. Энтропия пустоты ждала на кончиках пальцев, до призыва оставалось одно усилие воли, и бог это чувствовал. Давление легло на мой разум, осторожное, пробующее, поискало щель и не нашло. Блок я держал без усилий, продавить меня светилу было не под силу. Тогда золотой взгляд пополз в сторону, к моим людям за спиной.

Я шагнул вперёд и повторно ткнул его в грудь, на этот раз статуэткой.

— Ты уже одну с ума свёл. И её смерть на твоей совести. Я знаю, о чём ты думаешь. Можешь даже не надеяться: никто из них здесь не останется. Вообще, я тебе запрещаю на них смотреть. Сюда смотри, на меня. Я их командир. Захватишь одного из них — лишишься всего. И даже Система тебе не поможет. Ибо я здесь Клинок Системы и несу жизнь и смерть от её имени.

Позади меня шумно выдохнула Шаэлисс.

— Только дай приказ, командир… И смерть соберёт свой урожай в этом сумеречном мире.

Сияющие лапы сомкнулись на статуэтке. Несколько мгновений мы стояли друг против друга, потом существо отняло у меня ношу.

«Уходите».

Благодарности в голосе не нашлось ни капли, но её отсутствие я как-нибудь переживу.

Уведомления посыпались раньше, чем я развернулся к своим.

[Сфера Сфинкса: скрытая загадка мира Тэйрин разгадана.]

[Вы верно предположили: прежним хранителем этого мира был избранный, участник одного из турниров Системы. Он согласился принять ношу хранителя и в течение тысячи лет поддерживал светило, лишённый права умереть. Разум его не выдержал бессилия и жизни, продлеваемой против воли. Вы отвергли то же предложение и сохранили свободу.]

[Награда: 50 капель Эфира.]

Неплохо! Командировка полностью оправдала ожидания.

[Задание турнира выполнено. Производится эвакуация отряда.]

Храмовая площадь схлопнулась вместе с золотым жуком, и нас выдернуло из мира Тэйрин без предупреждения.

На этот раз обошлось без чужих миров. Нас выбросило в знакомые места. Я бы даже сказал — в знакомые апартаменты. Я даже на пару мгновений замер, пытаясь понять, где подвох.

Тёплый воздух, мягкий свет ламп, тишина, которая так приятно разливалась вокруг после рёва площади. Мы стояли внутри нашего павоза, и это было как-то странно.

— Это как понимать? — Брячедум провёл ладонью по стене и постучал по ней костяшками. — Он же в Ирташе остался, под охраной дружины.

Имирэн с Зирксом открыли двери с разных сторон комнаты, и мы все дружно хмыкнули: вокруг пространство из чистого света и серый бесконечный пол, отливающий серебром.

— Видимо, Система решила организовать между заданиями привычный для нас отдых… — развёл я руками.

Под потолком появился таймер:

[До следующего испытания: 09:59.]

Пока мы смотрели, секунды таяли. Надо было перевести дух, оценить прошедшую миссию, подкрепиться. Всё же, по ощущениям, сутки мы там пробыли.

— На столе легендарные зелья бодрости стоят. Видимо, чтобы мы быстро в себя пришли и были готовы к новым свершениям, — заметила Маша и принялась раздавать всем бутылочки.

— Вот бы ещё взрывчатки получить от неё… — вздохнул Василий.

На его просьбу никто не ответил.

Ребята быстро приходили в себя. Герда сопела, что мало времени на душ. То, что душа нет, её не смущало. Она и эльфа напряжёт, тот бочку с водой выдаст и будет стоять и поливать сверху. Причём голову она ему развернёт на сто восемьдесят градусов, чтобы не подсматривал. Выживет он при этом или нет, её не особо заботило… Может, и хорошо, что так мало времени дали на отдых.

Самое главное, конечно, что среди нас раненых нет, потерь нет, за спиной — спасённый мир, и по кругу уже полетели первые новости. Практически каждый получил по новой особенности, многие продвинулись на своём пути. Герда, например, перестала бухтеть, когда оценила собственный прогресс. Маша хоть и молчала, но, не в силах сопротивляться радости, улыбалась от всей души. Видимо, получила немало бонусов. И, похоже, главный улов испытания уплыл именно к ней.

Шаэлисс держалась чуть в стороне и в общий гвалт не лезла. Я поймал её взгляд и кивнул. Хорошо сработала, не мешала остальным и следовала указаниям без всякой самодеятельности. Первый экзамен дроу сдала на отлично.

— Зиркс получать особенность! «Стремительный удар»!

Я повернулся к Алисе. Она так и стояла с пустыми ладонями, и меня кольнуло.

— Слушай, а твоя награда? Выходит, мы с тобой за весь этот балаган ничего толком не получили?

— Ну почему же? — Алиса согнула руку и продемонстрировала мне свой худенький бицепс. — Какое-то время я побыла исполняющим обязанности хранителя реликвии, так что свою награду я взяла сама. Полпути к седьмому рангу за нашими плечами!