Площадку мы искали недолго: степь под Санхандиром была щедра на простор. Вопрос упирался только в одно: отойти подальше от палаток и коновязей, чтобы наша разминка не обернулась для имперцев разбором завалов.

Солнце уже легло на горизонт. Лагеря зажигали костры, а мы шагали сквозь вечерний гомон под сотнями взглядов. Часовые на стенах поворачивали головы, у ближних костров приподнимались силуэты, а следом за нами на почтительном отдалении увязалась пара сопровождающих. Прятаться мы не собирались.

За последними кривыми оградами, означающими границу лагеря, мы и решили размяться. Луна поднималась над восточным краем неба, света хватало с запасом. Для меня не проблема и ночная темнота, но Имирэн такой любовью к ночи не отличался. Я кинул ему один из двух черенков, позаимствованных у обозников, и очертил носком сапога условный круг.

— Правила простые. Насмерть по возможности не бьём, вокруг ничего не разрушаем.

— Тогда подальше надо бы отойти… — Эльф взвесил черенок в ладони и встал напротив.

— По ходу боя сместимся, — кивнул я ему.

Глянуть его характеристики я мог в любую секунду, «Куда указывает клинок» снял бы с эльфа показатели быстрее, чем тот моргнул бы. Только зачем мне это сейчас? Старые значения я примерно помню, вряд ли там что-то сильно изменилось. Да и цифры сами по себе никого не побеждают. Побеждают опыт и подготовка. Безумный клинок севера мне это наглядно доказал в своё время. Вот и проверим, чему научился Имирэн в новом теле.

Начали с голых рук. Имирэн шагнул вперёд и ударил сразу в корпус. По-простому, без финтов. Я принял удар на предплечье и тут же пожалел: руку пробило до плеча, а подошвы проехали по земле добрых полметра. Блокировать расхотелось…

Я перешёл на уклонения и заработал ногами. Эльф давил. Каждый его замах гудел, но между ними лежали паузы. Используя их, я заходил сбоку и заряжал Имирэну по рёбрам, а потом ловко уходил из-под атаки.

— Ты быстрее, чем кажешься… — встряхнул Имирэн кистью после очередного размена.

— А ты тяжелее. По силе тебя, похоже, только Герда имеет шанс нагнать.

— Возможно. Девочка талантливая, этого у неё не отнять. И упрямая, как и положено.

Сила у него выросла до неприличия — тут и статус не нужен: синяки красноречивее. А вот скорость отставала. Я был далеко от предельных скоростей, но даже этого Имирэну было чересчур много. Для степной рубки с тварями таких показателей скорости хватит с запасом, а вот для драки с кем-то уровня Дира — уже нет. Пока он проворачивает корпус под полноценный удар, я успеваю дважды сменить позицию и разок подумать о вечном.

С палками картина не поменялась. После пятого касания лба эльфа, Имирэн отбросил черенок и размял пальцы.

— Давай к чему-то посерьёзнее перейдём. Хватит унижать меня этой деревяшкой…

— Ладно, как скажешь. Может, стрелковую дуэль? — потряс я вытащенной из запылённых закромов пространственного кольца эпической пращой.

Имирэн принял вызов и раскрыл ладонь. Воздух над ней уплотнился. В пальцы из пустоты лёг длинный лук из тёмного дерева, тетива засветилась под луной тонкой жилой.

Призвал, без пространственного кольца… Духовный артефакт, значит. Лук этот я у него вроде бы мельком раньше видел, но не присматривался: мало ли какое добро Граф закупил отряду, пока я мотался по турнирам и дырам. Зря не присматривался, выходит.

Имирэн демонстрировал навыки стрельбы высшего уровня без магии. Я со своей пращой проиграл ему в пух и прах, всего разок успел выстрелить по нему, прежде чем на меня обрушились стрелы. Первую я избежал, от второй с трудом уклонился, для третьей был вынужден отпустить пращу и взяться за меч, чтобы преградить путь стреле. Когда же Имирэн выстрелил сразу двумя… пришлось призывать и щит.

Скорострельность нового тела удивляла: тетива ещё гудела, а пальцы уже тянули из колчана следующую стрелу. Я крутился под этим дождём, с трудом выдерживая заданный темп.

— Хватит разминки! — крикнул я между залпами. — Добавляй!

Очередная стрела на середине полёта налилась коричневым светом стихии, и в сторону я ушёл, используя дарованный мне телом максимум скорости и реакции. За моей спиной каменная глыба размером с телегу треснула и осыпалась щебнем. Следом земля подо мной вздыбилась и пошла волнами, гребень за гребнем. Я запрыгал по ним, а навстречу уже вставали каменные столбы, срастаясь в стену. Стена выгнулась дугой и попыталась запереть меня. Пришлось рубить пролом и выходить, пока кольцо не сомкнулось.

Старая магия земли никуда не делась и прибавила в теле эльфа за этот год. Масштабно, быстро. Но я успел найти выход. До вала Альфы, что хоронил артиллерию Часовых вместе с холмами, этой стене далеко. Но в ряду полевых магов, которых я видел вживую, Имирэн теперь занял место одного из сильнейших.

Заодно вскрылась ещё одна перемена… Он хорошо понимал, где я приземлюсь и куда двигаюсь. Не сразу дошло, что он ориентируется не столько на зрение и слух, сколько на магическое восприятие. Чувствует траву, на которую я наступаю, сроднился со степными корнями.

— Всё, что было раньше, ты увидел. — Имирэн опустил лук, и тот растаял из пальцев. — Теперь оцени власть корней.

Он полоснул ножом с пояса по ладони и сжал кулак над землёй. Тёмные капли ушли в почву одна за другой, и я включил Восприятие на полную. Кровавое подношение, ни больше ни меньше. Сама рана при его регенерации затянется за минуту — тут всё понятно. Интересное началось под землёй: вокруг каждой капли завязался узел силы, мана эльфа потекла туда широким потоком. Капли крови отозвались, живые, готовые прорастать.

— Побегай, — опустившись на одно колено, эльф вдавил ладонь в землю.

Первый росток пробил почву у моего сапога и за пару секунд вымахал по пояс. Я отпрыгнул, на месте приземления встретили уже три ростка потолще. Дальше счёт пошёл на десятки. Корни выстреливали из земли и вязали петли на уровне голеней, молодые стволы вставали друг за другом и на глазах набирали толщину. Минута — и вокруг поднялся подлесок. Две — и подлесок дорос до рощи. Я уклонялся, рубил самые наглые петли и следил за потоками. Рубить всё подряд смысла не имело: на месте срубленного вставали два новых, а сам Имирэн застыл в сердце этого безумия, врастая ладонью в землю.

— Долго ему ещё расти? — крикнул я, вырывая ногу из очередной петли.

— Пока мне не надоест!

На десятой минуте вокруг шумел самый настоящий лес, молодой и оттого вдвойне наглый. Ветви смыкались над головой и резали лунный свет на лоскуты, корни перепахали площадку целиком, и по стволам бежали токи силы, все до единого завязанные на эльфе. А потом лес зацвёл. Белые и алые бутоны раскрылись разом по всем ярусам, и потоки сменили направление. Цветы тянули ману из воздуха и из земли, копили её и переливали хозяину. Ссадина на скуле Имирэна — моя работа — затянулась вмиг. Ману тоже, судя по потокам, он успешно вливает в себя через лес, что поглощает энергию из окружающего мира.

Со стороны лагерей на выросшую за десять минут рощу уже наверняка развернулась половина подзорных труб империи…

Вот теперь картинка сложилась целиком. Он вкладывает в лес кровь и ману, лес встаёт стеной, а дальше стена сама кормит и лечит создателя — замкнутый цикл в чистом виде. Чем дольше бой, тем крепче его позиция. Царь этого леса, в самом буквальном смысле, — вот кто такой Имирэн.

Оставался вопрос, насколько лес чужой для меня. Я потянулся сферой к ближайшему стволу привычным жестом, отработанным на сотнях деревьев. Обычно дерево отзывается сразу и охотно следует за зовом сферы, превращаясь в моего воина. Это даже не повернулось в мою сторону. Я надавил — ствол глухо скрипнул и продолжил гнать соки по приказу хозяина. Ещё пять попыток в разных местах дали тот же результат. Весь этот лес оказался одним живым существом, сшитым напрямую с жизнью Имирэна, и чужой воле в нём места нет.

Дальше я работал головой, благо уклоняться от корней можно и на автопилоте. Да и «Боевой транс» уже неплохо разогнался. Слабости этой силы лежали на поверхности, и от их числа делалось тревожно. Главная — лес живёт, пока жив создатель. Убей Имирэна — и зелёная армия осыплется трухой. Добраться до него сложно, спорить не буду, но «сложно» и «невозможно» ходят разными дорогами.

Дальше — он десять минут создавал его. За это время Дир и любой более-менее сильный избранный несколько десятков раз прорвался бы к нему и попытался убить. Для этого мира скорость роста запредельная, но для боёв против сильнейших её мало. Те, кто подобен Диру, не станут ждать, пока вокруг вырастет роща, — они вобьют эльфа в землю на первой минуте. Тарн разберёт этот лес на щепки, а Шаэлисс просто пробьёт себе просеку к самому эльфу. Пока Имирэн будет растить свою крепость, его контратакуют и снесут.

Ну и сами корни хороши против того, кто слабее. Спутать безголовых по ногам, подставить бронированную тварь под чужой удар — вот тут польза колоссальная. А кто-то из высшей лиги порвёт эти путы раньше, чем они затянутся.

Сам лес оставался живым, и, если сделать его заранее, он станет той ещё занозой для гостя. Двигающийся лес, способный в нужный момент раздвинуть кроны и открыть коридор для выстрела, — это засада, о которой снайперы могут только мечтать. Стрела оттуда, где секунду назад падали только шишки, застанет врасплох кого угодно. И всё равно это не билет наверх. Хоть Васин «Громовержец» ему выдай вместо лука, расклад не изменится. Слишком долгая подготовка у Имирэна.

Артефактами такую дыру в силе тоже не залатать. Чудотворных мистериумов на всех не напасёшься, а легендарки часто противоречат друг другу и закрывают разные слабые стороны либо улучшают уже имеющиеся сильные. То есть не решают обе проблемы разом. По крайней мере на моём уровне. Да и не обвесишь себя ими, как ёлку игрушками новогодними. Есть лимиты, которые не преодолеть.

Радовал же главный вывод из всего того, что я увидел. Пика Имирэн не достиг. Дай ему год осмысленных тренировок и пару толковых артефактов под его профиль — и список тех, кому я не пожелаю встретить его в поле, заметно подрастёт.

Что ж, пора закрывать первую часть программы. Я поймал момент, когда стена ветвей отрезала меня от его глаз, воспарил вверх, подальше от колючих ветвей и цепких корней, и ушёл в форму «Тени». Пять секунд подготовки, импульс — и мир сменил цвета. Сквозь лес я шёл, не тревожа ни травинки.

Имирэн застыл в центре. Лес дышал в такт его дыханию. Я вышел из невидимости за его спиной и положил деревянную палку ему на плечо.

— Ты труп.

Лес замер. Весь, до последней ветки. Эльф медленно выдохнул и поднялся с колена.

— Не почувствовал. Совсем. — Он стряхнул землю с ладони резче, чем требовалось. — Трава молчала. Как?

— «Тень» по траве не ходит. Эта форма ровно под такие визиты и затачивалась. А силы у тебя, к слову, впечатляющие. Настолько, что у меня руки чешутся попробовать другой формат.

— Какой?

— Не против тебя. Вместе с тобой. Совместим твой лес и мою сферу?

Эльф оживился на глазах, о собственном проигрыше он уже забыл.

— В моей власти оборвать связь с любым деревом. С корнями, с целой частью леса, если захочу. — Он повёл рукой в сторону ближайших стволов: — Сколько они проживут после, зависит от солнца и воды. Ну и от почвы с погодой. Но заложенная в них жизнь своё возьмёт. После отсечения это просто деревья, ничьи.

— А ничьи деревья, — улыбнулся я, — уже моя епархия.

Он прикрыл глаза. Дерево неподалёку дрогнуло, токи силы вышли из него и угасли. Ствол качнулся и выстоял: жизнь в нём осталась своя, отдельная. Я потянулся к нему сферой, и на этот раз отклик пришёл сразу. Корни вырвались из земли и сплелись в подобие ног, ветви сложились в руки, и через десяток секунд передо мной встал корнелюд.

— Работает, — подытожил Имирэн, выпрямляясь.

— Работает. Отсекай ещё.

Десяток корнелюдов мы собрали всего за минуту.

— Ощущение странное, — поделился эльф на пятом. — Выращиваю своё, отрезаю от себя, а оно встаёт и служит тебе.

— Ну, это не худшее из ощущений. Давай Дендроида сделаем. Вырастишь мегадерево?

— Дело серьёзное. Давай попробуем… — Имирэн размял шею и прикрыл глаза, сосредотачивая свою силу и мощь леса на одном конкретном дереве. Росло оно ещё минут десять.

Ствол в обхват водонапорной башни пёр вверх, раздвигая соседей, и за минуту перерос их метров на тридцать. Эльф говорил, не отрываясь от работы:

— С таким я, кстати, могу слиться. Ствол соединится со мной корнями, и мы станем одним целым.

— Погоди! Так это же мой Дендроид по описанию, один в один!

— Похожая механика, но другие ограничения. Я и контроль над остальным лесом сохраню: по сути, всё вокруг станет моим телом. Но подвижности я лишусь чуть ли не окончательно. Ходить в таком виде тяжело. Я в таком виде крепость, а не воин. И характеристики остаются без изменений. А попробуй передвинуть дерево с моими характеристиками.

— А если прибавить? — идея обожгла меня раньше, чем я успел её взвесить. — Сливайся. А я поверх твоего слияния применю пробуждение Дендроида. На союзниках оно тоже работает. Ну, по крайней мере не написано, что не будет работать. По идее, сфера даст тебе усиление. Очень интересно узнать, получится ли.

— Заманчиво… — Эльф смерил взглядом ствол. — Пробуем.

Он шагнул к дереву и прислонился спиной. Кора и ветки обросли вокруг, сомкнулись, по стволу прокатилась волна, и мана во всём лесу начала стягиваться к исполину. Я дождался, пока волна уляжется; дерево немного потопталось на месте, качая и изгибая ветки, выращивая корни и шевеля ими. Я положил ладонь на кору и запустил пробуждение.

Сфера отозвалась с охотой, которой я от неё не ждал. Сила хлынула в ствол, дерево затрещало, перестраиваясь. Из ствола выломились новые побеги и ветки, ставшие руками, корни вздыбились и собрались в полноценные деревянные ноги. Крона стянулась к вершине, складываясь в голову со светящимися прогалинами глаз. Исполин выпрямился во весь рост, и лес вокруг лёг волной.

А потом он двинулся, да так ловко, что мне стало не по себе. Один шаг — десять метров за раз. Этот был намного быстрее, чем я от него ожидал. Кулак размером с сарай смёл каменную стену, оставшуюся от первой части тренировки; вторым движением исполин выдернул из земли глыбу и походя зашвырнул её в сторону горизонта. Лес ему не мешал, лес на него работал: корни сами стелились под шаг, а ветви расступались перед замахом. Роща шла за ним след в след. Я кружил рядом, следил во все глаза и признавался себе, что догнать такого в чистом поле будет непросто, а останавливать без крайней нужды не хочется вовсе.

Три минуты этого великолепия закончились треском. Исполин встал на середине шага, по телу побежали трещины со светом внутри, и вся громада осыпалась, распадаясь на ветви и пласты коры. Из осыпи на четвереньках выбрался Имирэн, живой, но краше в гроб кладут: лицо серое, грудь ходит ходуном. Цветы вокруг развернулись к нему, гоня хозяину собранную ману.

— Больше… в этой форме не выдержу… — Он привалился спиной к обломку ствола. — Мощь великовата для меня нынешнего. Наши характеристики сложились, Алекс. Показатели Дендроида и мои, одно поверх другого. А сверху легли проценты от артефактов.

— И сколько вышло?

— Очень много… Силы под две сотни… Остальное… поменьше, но всё равно. Ниже всего скорость — семьдесят восемь. Выносливости тоже не ахти — сто тридцать один. Харизму в учёт не беру.

Я присвистнул и сел рядом на корень. Семьдесят восемь в худшей графе… Это даже за пределами моих собственных пиковых показателей. Такие значения выводят из любых чемпионских лиг куда-то в отдельную категорию, к ходячим стихийным бедствиям. Живой бог во плоти, или, правильнее будет сказать, «в коре». Лютый убийца всего, что попадёт в радиус атаки. Не знаю, как у него с живучестью, но мощь феноменальная. Хотя там было что-то про тысячепроцентную регенерацию в подходящей местности, а Имирэн такую может под себя создать. Одно плохо — наш убийца рассыпался через три минуты…

— Ты так мало продержался из-за того, что… — начал я фразу.

— Выносливости маловато, — произнесли мы хором и уставились друг на друга.

— Да, в этом и проблема, — хмыкнул Имирэн. — Уберу эту слабость — смогу держать форму дольше. Я ведь не сам её развеял. Потерял сознание от истощения, на короткий миг, и форма рассыпалась без меня.

— Вот тебе и путь-дорожка к могуществу, — хлопнул я его по плечу. — Синергия природы, дружище. Она и не такие чудеса вытворять умеет. Осталось лишь поднять некоторые показатели.

Отдышавшись, Имирэн кивнул на корнелюдов, неподвижно стоящих поодаль.

— Кстати. Они вышли из моего леса. А обратно он их примет? Ни разу не пробовал. Интересно, как оно сработает…

— Ну так давай узнаем.

Он вдавил ладонь в землю, и к корнелюдам потянулись корни. Они оплели ноги бойцов, но внешне ничего не поменялось. Воины как стояли, так и стояли. Работа пошла под корой. Токи леса вошли в них и побежали по телам тем же руслом, что и по остальной роще; я видел эти потоки отчётливо, до последнего ручейка.

— Приняты, — подтвердил эльф. — Как родные. Только в управлении слабоваты, сопротивляются: твоя воля доминирует… У меня меньше.

Я навёл на ближайшего «Куда указывает клинок» и приподнял бровь. Значения стояли заметно выше базовых: лес подкармливал моих солдат наравне со своими ветками. Так, а если сверху положить ещё один слой?

— Минутку.

Доспех перетёк в форму «Лидер», плащ лёг за спину, и я раздал метки. Десять корнелюдов, десять меток — будто под них и считали. Благословение ушло к воинам, и значения в моём зрении поползли вверх ещё раз. Я оглядел этот строй и лес за ним, и улыбка расползлась по лицу сама.

— Имирэн, ты понимаешь, что мы сейчас сделали? У нас двоих появилась возможность собрать армию на ровном месте. Хоть в степи, хоть в пустыне. Ты растишь лес и отдаёшь мне деревья, я поднимаю из них солдат. Лес их кормит, «Лидер» благословляет. Не легионы Часовых, врать не буду, но дел такой толпой мы наворотим немало. Упирается всё в наши с тобой ману и выносливость.

— Хах… Кажется, для Графа есть заказ на поиск новых легендарок, да? — довольно усмехнулся эльф.

Обратно мы шли глубокой ночью, оставив за спиной лес, которому предстояло удивить утренние патрули. Разговор крутился вокруг вечного: как поднимать характеристики дальше. Артефакты в списке шли первыми и первыми же вычёркивались. Причины мы разобрали ещё у обломков. Оставались особенности, за которыми стоит охотиться, и старые добрые тренировки на пределе сил. Желательно без усиливающих артефактов, чтобы нагрузка ложилась в тело, а не размазывалась по бонусам. Про Эфир даже не вспоминали. Это всё будет. Когда-нибудь… А пока я и сам дрыщ по меркам богов.

* * *

Два силуэта простояли на дальнем холме весь вечер и глядели на гостей из отряда авантюристов.

— Знаешь что, старина? — Эйрахон кивнул в сторону тёмной полосы леса, которой ещё утром здесь не было.

— Что?

Дир не отрывал глаз от рощи. Внизу у лагерей покачивались факелы, и часть огней понемногу стягивалась к новым зарослям.

— Когда я узнал, что он победил тебя в дуэли, я сперва был горд. Всё же он чемпион Дракории. Вон какого монстра мы откопали. Но сейчас у меня совсем другие чувства…

— Страх? — покосился орк на императора.

— Ха-ха, нет, конечно… — Эйрахон потёр ладони. — Не знаю. Я такое давно не ощущал… Какой-то трепет, предвкушение… Ладно он сам монстр. Но многих ли ты знаешь избранных, что сами собой становятся чудовищно сильными, и таких, кто ещё и окружение своё превращает в подобных существ?.. У эльфа даже божественного покровителя нет. А ты представь, каким он станет…

— И думать не хочу… — передёрнул плечами Дир. — Мне, в отличие от тебя, жутко. Я-то видел Альфу своими глазами, и лишь ценой тысяч жизней и города мои легионы отступили. А этот… Дразнил его и за собой водил. Он опять стал сильнее, тогда как я думал, что он уже достиг предела…

Кулак орка сжался, и костяшки отозвались хрустом. Эйрахон сорвал стебель ковыля у своих ног и покрутил его в пальцах.

— Интересный сосед у нас пробудился, да?

— С таким-то отцом оно и понятно… — Дир скрестил руки на груди.

— А что отец?

— Представь себе слабого смертного. Пленника, раб такого, что ты можешь раздавить пальцем, — поднял орк руку и свёл большой палец с указательным.

— Легко представляю, таких большинство, — кивнул Эйрахон.

— А теперь добавь к этому слабаку абсолютное повиновение и коленопреклонение духов.

— Каких духов? — Эйрахон развернулся к нему всем корпусом, ковыль полетел под ноги.

— Любых… — ответил Дир после долгой паузы. — Ночь прощания с духами, похороны и жрецы погребальной стражи… Мы не справлялись. В войне за объединение царств убитых было без счёта, призраки сводили с ума наших шаманов. А его только-только привели ко мне в лагерь пленником. Он предложил помощь, я посмеялся. Если уж наши шаманы не справляются, что говорить о никчёмном слабом человеке, пусть и Архонте. Я взялся преподать ему урок: выпустил его из клетки прямо посреди поля неупокоенных.

— И? Он подчинил их?

— Они склонились. Как перед своим загробным царём. — Орк повёл ладонью сверху вниз, повторяя чужой жест: — Один взмах его руки — и не осталось ни одного бушующего духа.

Эйрахон цокнул языком и снова повернулся к тёмной роще:

— Один повелевает мёртвыми, другой убивает монстров сотнями… Какая любопытная династия вырисовывается.