Толстой вернулся, когда я еще разглядывал его вчерашние отметки на карте. Он собирался провести вне дома около часа, поэтому при его появлении я сразу потянулся за пистолетом. Он запер дверь, снял шляпу и положил ее прямо на карту, хотя рядом хватало места.

— Пора уходить, — сказал он.

— Кавалеристы вернулись?

— Я до них не добрался. На улице встретил офицера, который сопровождал нас после пленения. Он задержался у поста и долго смотрел мне вслед.

Толстой мог ошибиться. За последние дни мы оба начали замечать лишнее внимание в каждом встречном, хотя этот случай отличался от прежних. Видать нервишки пошаливают у нас. Хотя, офицер видел его вблизи. Я застегнул сюртук и принялся собирать бумаги.

— Он пошел за тобой?

— Направился к посту. Я чуть раньше свернул.

Мы взяли деньги, пистолеты, которые добыл Толстой. Остальное пришлось оставить хозяйке. Вещей набралось немного, зато каждую нужно было уложить, чтобы при беге ничего не выпало и не мешало. Толстой подошел к окну и отвел край занавески.

— На улице тихо. Выйдем через двор, когда вернется хозяйка.

Она собиралась на рынок и обещала принести хлеб к полудню, оставалось совсем мало времени. Мы простояли у окна несколько минут, слыша голоса торговцев и стук колес по мостовой. Затем кто-то внизу захлопнул входную дверь и быстро поднялся по лестнице. В комнату вошла хозяйка с пустой корзиной.

— В соседнем доме комиссар, — взволнованно сказала она. — С ним жандармы. Привратника спрашивают, кто поселился здесь за последние недели. Скоро до нас дойдут.

Я сомневался, что проверку начали из-за утренней встречи: для такого количества людей требовалось время. Скорее, Ватель уже сузил район. Разбираться в причинах некогда. Хозяйка вынула из шкафа платье, кошелек и бумаги, уложила все в корзину, сверху прикрыла полотном и бросила несколько луковиц.

— Я выйду через главный вход, — объяснила она. — Вы спуститесь по задней лестнице и переждете внизу. Через две минуты проходите во второй двор. Калитка справа открыта.

— А если вас остановят? — спросил я.

— Покажу бумаги и скажу, что иду к сестре. Здесь мой дом, но не волнуйтес, не выдам.

Она взяла корзину и ушла, а я встал сбоку от окна, оставив между лицом и занавеской несколько вершков. У подъезда ждал жандарм, мужчина в темном сюртуке разговаривал с привратником соседнего дома. Хозяйка прошла мимо них. Жандарм посмотрел на корзину и отвернулся, мужчина в сюртуке даже не прервал расспросов.

Толстой отсчитал две минуты. Мы спустились во двор, миновали пустую прачечную и вышли через калитку, о которой говорила хозяйка. Общее направление он выбрал еще наверху. Во время прежних прогулок Толстой отметил на карте постоянные посты и мосты, поэтому сейчас повел меня туда, где у полиции оставалось не так много людей. Проходы между домами мы месте выбирали.

В первом дворе двое рабочих перекатывали бочки, и нам пришлось прижаться к стене. Дальше прачки развешивали белье и громко ругали мальчишку, опрокинувшего таз. Они занялись им и почти не смотрели по сторонам. Мы шли быстрым шагом, сохраняя вид людей, которые опаздывают по делам.

Перед третьей аркой Толстой поднял руку. За стеной мужчины расспрашивали кого-то о жильцах. Один говорил монотонно и повторял вопросы, другой торопил собеседника. Он указал на боковой проход, и мы свернули между сараями.

Навстречу шли двое в гражданской одежде. Один держал трость, у второго под полой виднелась рукоять дубинки; оба заглядывали в калитки и осматривали встречных. Моя интуиция подсказывала, что это агентыпрефектуры. Первый скользнул взглядом по моему лицу, затем всмотрелся в Толстого и шагнул в середину прохода.

— Ваши бумаги, господа.

Мы продолжали идти. Агент взялся за рукоять пистолета под плащом и встал поперек прохода.

— Стойте. Вы оба.

Толстой быстро оказался рядом с ним прежде, чем тот вытащил оружие, и выстрелил. В тесном проходе у меня заложило уши. Агент схватился за бок и осел у стены. Его товарищ отступил на два шага, выхватил пистолет и выстрелил в Толстого. Федор успел пригнуться, а француз промахнулся и выбил кусок штукатурки выше его плеча.

Я навел свой пистолет на второго агента. Тот спрятался за углом сарая и принялся звать жандармов, не показываясь под выстрел. У раненого за поясом торчала рукоять запасного оружия. Я выдернул второй и засунул оба за пояс. Толстой схватил меня за руку и потянул к ограде в конце прохода.

Жильцы распахивали окна. Несколько человек выбежали из дверей. Толстой перелез через низкую ограду и помог мне подняться. При спуске я оперся поврежденной рукой и едва не упал. Федор удержал меня за локоть, дал перевести дыхание и сразу повел дальше.

— Влево нельзя, там пост. Идем направо.

Мы пересекли конюшенный двор и добрались до ворот, которые был заперт изнутри. Возвращаться к ограде уже было поздно: за ней кричали люди. Толстой распахнул дверь кухонной пристройки. Поваренок от неожиданности выронил тряпку, я на ходу извинился, и мы прошли через кухню в небольшую лавку. Хозяин бросился следом, требуя объяснений, пока мы выбирались на другую улицу.

Толстой увел меня под ближайшую арку. Я бежал, придерживая пистолеты. Во рту пересохло, а впереди показались трое жандармов. Они шли вдоль домов и проверяли дворы. Федор повернул обратно. За нами бежали люди, привлеченные выстрелами.

— Надо найти укрытие, Гриша, — сказал Толстой. — Лавку, склад, что угодно.

Слева хозяева заперли все двери. Справа кто-то подогнал к заднему входу телегу с древесным углем и успел половину мешков перенести. Возчик или работник подпер дверь деревянным клином на время разгрузки.

Я заглянул внутрь и увидел то, чего Толстой заметить не мог. У стены стояли старые тигли с наплывами металла, дальше хозяин сложил в ящики разбитую огнеупорную посуду. На верхнем ящике лежали кожаные подхваты от ювелирных верстаков и тряпки, которыми полировали золото и серебро. Мастера обжигали такие вещи, измельчали золу, промывали ее и возвращали крупицы металла, потерянные за годы работы. Здесь перерабатывали ювелирный сор.

Бинго!

— В эту дверь, Федор, — возбужденно выпалил я.

Толстой направился к телеге. Из арки, через которую мы только что прошли, выбежали агенты префектуры. Я пропустил графа вперед и юркнул в мастерскую прикрывая дверь, оставив между створкой и косяком узкую щель.

За задней дверью мы оказались в рабочей комнате с двумя верстаками, плавильной печью и столом для разборки лома. Из лавки я слышал три голоса. Покупатель сердился из-за цены за ремонт цепочки, мастер оправдывался, а третий, судя по всему, возчик, бурчал про расчет за уголь. Поэтому во дворе никого не оказалось.

Федор Ивановичоглядел комнату и показал на лестницу в углу.

— В погреб?

— Нас там сразу найдут. Посмотрим, что дальше.

Мы миновали печь и вошли в тесный склад. Хозяин собирал там битые тигли, мешки с золой, пропитанные жиром тряпки, куски кожи и ящики с темным порошком. Я различил запах угля и старой гари.

Каменщики сложили дальнюю стену с двумя широкими выступами. Мастер опер на них полки, оставив за стойками длинный промежуток шириной чуть больше локтя. Мы могли протиснуться туда боком и встать один за другим, если уберем два ящика и кожаные подхваты от верстаков.

Я засунул пистолеты поглубже за пояс и взялся за ближайший ящик. Федор помог мне поднять его. По весу я узнал старые тигли, которые хозяин собирался раздробить ради металла в трещинах и наплывах. Мы отнесли ящик к столу, затем передвинули второй.

Я освободил Толстому проход.

— Полезай дальше, Федор Иванович. Я закрою за нами.

Он протиснулся вдоль стены и убрал карту под сюртук. Я встал перед ним, подтянул мешок с золой и прикрыл щель кожей, оставив узкий просвет.

— Ему все это нужно? — почти у самого моего уха спросил Федор.

— Конечно. Здесь опилки от верстаков, зола из печей и тряпки после полировки. Все обожгут, а потом станут извлекать металл.

Федор понял. В лавке мужчины шумели, говорили на повышенных тонах.

Я уперся спиной в каменную кладку. Федор потянул меня за плечо глубже в щель. В случае драки первым стрелять пришлось бы мне.

В этот момент вошел мужчина в темном сюртуке, которого я заметил возле соседнего дома. За ним прошли два жандарма с фонарем и ружьем. Полицейский агент сообщил хозяину, что двух беглецов видели возле проходных дворов и теперь его люди осматривают всю улицу.

— Кто сегодня входил со двора? — спросил он.

— Возчик привез уголь. Больше я никого там не видел, господин.

— Покажите погреб и комнаты.

Хозяин повел их к лестнице. Один жандарм спустился с фонарем и вскоре вернулся. После погреба французы заглянули под верстаки, проверили шкафы, отвели от стены стол и осмотрели печь. Мастер следовал за ними и оберегал инструмент, чтобы от рвения служивые не наделали делов.

Федор сжал мое плечо. В тесноте свело левую ногу, а на колено навалился тяжелый мешок. Я постарался не двигаться и даже не дышать.

Вскоре агент вернулся на склад. Жандарм встал позади него и поднял фонарь повыше, чтобы осветить полки. Второй остался возле порога.

— Что в мешках? — спросил агент.

— Зола и отходы из мастерских. На каждом мешке метка владельца. Если вы все перемешаете, рассчитываться придется мне.

Агент приказал хозяину отойти, заглянул под стол, проверил бочку и открыл несколько ящиков. Жандарм освещал ему полки. Когда они приблизились, я разглядел царапины на латунной пряжке и засохшую грязь на сапогах.

Агент остановился возле ящика, который мы отнесли к столу. Передвинув его, мы открыли чистый участок пола, и теперь мужчина рассматривал наши следы. Хозяин тоже подошел ближе.

— Кто таскал эти ящики? — спросил агент.

— Сегодня все таскали. Я доставал тигли, возчик протаскивал корзины с углем. Здесь рабочее помещение, господин.

По раздраженному тону мастера я понял, что он думал о перепутанных мешках и потерянном времени. Агент взял кожаный подхват, встряхнул его, вытряхнул на доски черную пыль и прижал кожу сапогом.

После обработки хозяин еще мог вернуть из этой пыли металл. Я мысленно прикидывал его потери, хотя в нескольких шагах стояли вооруженные люди.

Жандарм направил фонарь между мешком и стойкой. Я прижался затылком к камню и увидел его щеку, край уса и прищуренный глаз. Если бы француз подвинул кожу, он заметил бы меня. За спиной Федор чуть шевельнулся, кажется, прицеливался отсюда в противника.

Со двора позвали агента. Старший группы велел переходить через два дома, где кто-то заметил мужчин в грязной одежде. Агент ответил, что еще осматривает склад, и снова посмотрел на ящики.

Жандарм тем временем решил заглянуть за крайний мешок. Он потянул его к себе и столкнул со штабеля. Я принял мешок на согнутое колено, удержал обеими руками и прижал к стойке. Жандарм рассыпал часть золы перед укрытием и направил фонарь вниз.

— Порвали? — спросил хозяин и подошел к нему. — Осторожнее, господин, я за это плачу.

Жандарм поправил мешок носком сапога. Из двора агента повторно позвали, уже сердито, и тот приказал своим людям продолжить обход. Перед уходом он велел хозяину запереть заднюю дверь и никого туда не впускать.

Мы остались за стеллажом. Я слышал, как хозяин проводил полицейских, возчик потребовал деньги, а покупатель снова заговорил о цепочке. Затем мастер вернулся во двор и повернул ключ в замке.

— С погребом я промахнулся, Григорий, — тихо сказал Федор.

— Теперь бы отсюда выбраться…

Мы могли дождаться темноты, однако хозяин уже шел обратно. Он взял лампу и железный совок, после чего направился к складу.

Он начал с рассыпанной золы. Потом поднял кожаный подхват, осмотрел след сапога и посмотрел на ящики возле стола. Я видел, как он перевел взгляд на чистый участок пола, поставил лампу повыше и подошел к стеллажу. Хозяин оттянул край мешка, убрал кожу и обнаружил меня в щели.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я медленно поднял пустую руку, а он заметил пистолеты у меня за поясом, отступил к двери и крепче схватился за совок. Через стену я слышал жандармов в соседнем доме.

Хозяин повернул голову явно собираясь позвать жандармов, я жестом попросил его подождать. Он посмотрел на пистолеты у меня за поясом. Я вынул их по одному, положил на пол. Федор остался возле стены с опущенными руками.

— Мне нужны несколько дней и место за верстаком. Эту работу я умею, помогу. Если что, за все заплатим.

Толстой нехотя достал четыре золотые монеты. Хозяин подобрал пистолеты за рукояти и отнес на верхнюю полку в другом конце комнаты. Он пристально всматривался в наши лица, потом что-то буркнул и заявил:

— Останетесь здесь, пока я выпровожу людей, — сказал он. — Услышу шаги, позову солдат.

Он прикрыл нас кожей и ушел в лавку. Я слышал, как мастер пообещал посетителю закончить цепочку утром, затем рассчитался с возчиком. Когда хозяин понижал голос, я ждал французской команды. Через несколько минут он запер входную дверь и вернулся один.

— Вы сказали про верстак. Что умеете?

— Ремонтировать золотые и серебряные изделия. Можете дать работу, по которой оцените качество исполнения.

Он разрешил нам выбраться. На столе для лома я заметил широкий дамский браслет. Возле застежки прежний мастер оставил царапины, а на коробке я увидел следы двух паек.

Хозяин объяснил, что заказчица хотела сохранить украшение. Он предложил заменить весь замок, а та сочла цену чрезмерной и согласилась переделать браслет в две цепочки для дочерей.

Я вставил язычок в коробку, потянул за крайнее звено и сразу расцепил замок. Во время прежней пайки мастер перегрел одну стенку, после чего кто-то сдавил коробку щипцами.

— Мне потребуется стальная пластина, мелкий напильник, щипцы и полоса золота той же пробы.

Хозяин принес инструменты и поставил лампу ближе. Он вновь что-то пробурчал. Я выправил коробку изнутри, удалил испорченный язычок и вырезал новый из подходящего обрезка. Маленьким молотком я придал металлу упругость, подогнал язычок к пазу, закрепил заклепкой и обработал края.

Пока я работал, хозяин несколько раз подходил к двери. Жандармы ходили по соседнему двору. После погони я плохо чувствовал пальцы, плечо болело.

Я передал браслет хозяину. Он проверил застежку через лупу, несколько раз потянул звенья и нажал на язычок ногтем.

— Если заказчица откажется, я все равно пущу его в плавку, — сказал он. — Если согласится, работы станет на полдня меньше.

После этого он достал золотую серьгу с треснувшей дужкой. Для второй проверки хозяин сам выбрал припой и подал мне. Я зачистил трещину, положил серьгу на древесный уголь, добавил крупицу припоя с бурой и направил жар точно на шов. Затем я отбелил золото, промыл серьгу и обработал место пайки.

Хозяин согнул дужку пальцами и осмотрел шов. Теперь он смотрел главным образом на изделия, а не на нас.

— До утра останетесь на складе. За работу я заплачу отдельно, ваши деньги трогать пока не стану.

— Нам потребуется больше времени, — сказал я.

— Утром посмотрим.

Он убрал монеты вместе с пистолетами. Возле шкафа хозяин посмотрел на ящики, которые заслонял во время обыска. На столе я уже заметил свертки металла без записок поставщиков и изделия со спиленными клеймами. При подробной проверке хозяину пришлось бы объяснять происхождение этого лома. Он проследил за моим взглядом и плотнее закрыл дверцу.

— Мне хватает собственных неприятностей, — произнес он. — До завтра вы будете выполнять все, что я скажу. Никаких гостей, выпивки и прогулок по своему желанию.

Федор согласился. Хозяин достал две рабочие книжки без записей о расчете. Один работник исчез после полученного вперед жалованья, второй пропал после ссоры; позднее хозяин услышал, что тот уехал к родне. Хозяин сохранил обе книжки и при проверке мог назвать их владельцев своими людьми.

Мне достались имя Этьена Леруа, подходящий рост и возраст на два года старше моего. Пьер Бове был почти одного роста с Федором и старше его на несколько лет. Остальные приметы полицейский не заметил бы.

До наступления темноты мы выучили имена, места рождения и даты поступления в мастерскую. Хозяин задавал вопросы в разном порядке. Один раз Федор назвал мой вымышленный возраст вместо своего, выругался и начал сначала.

Хозяин принес рабочую одежду, передники и башмаки. По описанию Этьен носил короткую бороду, поэтому Федор подровнял мне затылок, а я сбрил лишнее с щек. После переодевания я натер рукава золой. Федор надел грубую рубаху и широкий передник. Он фыркнул, сетуя на свое графское достоинство, но больше ничем не выказал неудовольствие.

Ночь мы провели в задней комнате. Утром хозяин вернул нам по одному пистолету и открыл лавку. Меня он посадил за верстак и дал цепочку, серебряную пряжку и кольцо с расшатанным камнем. После погони я работал охотно и быстро.

Федор получил ведро, корзину для угля и отправился на склад. Воду он носил небольшими порциями, а тяжелые ящики возчики ставили ему на тележку. Хозяин объяснил им, что новый работник недавно повредил руку. Видимо, тот понял, что граф далеко не работяга. Уж руки аристократа о многом говорят.

До полудня хозяин принял несколько заказчиков и торговца серебряным ломом. Торговец пожаловался на артиллерийские повозки возле восточной заставы, а посетительница рассказала о новом военном складе у стены. Оба говорили при мне, дожидаясь расчета.

После обеда хозяин отправил Федора с угольщиком за недостающей частью заказа. Они пересекли два поста. В первом месте жандарм проверил бумагу на груз и заглянул в телегу, во втором спросил имя хозяина мастерской. Федор ответил односложно и проехал дальше.

Он вернулся к вечеру, поставил корзину возле печи и подошел ко мне, когда хозяин ушел в лавку.

— На обоих постах смотрели на уголь и бумаги, Григорий. Моего лица толком никто не разглядывал.

Хозяин принес еще несколько заказов.

— Пьер завтра снова поедет с телегой, — сказал он. — Останетесь на три дня, а дальше посмотрим. Не знаю кто вы, господа, но я вас не выдам. Уж больно толковые.

Мы не собирались искать новое убежище. Федор занялся дорогами поставщиков, я вернулся к украшениям и разговорам посетителей.

На четвертый день вернулась заказчица за браслетом. Из задней комнаты я слышал, как она проверила застежку и согласилась с новой ценой. Хозяин проводил ее, пересчитал деньги и позвал меня к верстаку.

— Получишь треть, Этьен. Остальное пойдет за жилье и книжку. Работы у меня хватит еще на неделю.

Соседям хозяин объяснил, что два его работника вернулись после долгой поездки по делам мастерской. Через час посыльный из дома какого-то мелкого аристократа принес брошь, потребовал лучшего мастера и назвал срок.

— Возьмись за оправу, — сказал он. — Камни я поставлю вечером.

За несколько дней я снял с него почти всю мелкую работу, поэтому он был огромном плюсе от нашего присутствия. Да уж, карьера…

Федор перекатывал на тележке тяжелые мешки. Возчики считали Пьера Бове угрюмым помощником и свободно при нем разговаривали. На шестой день он вернулся с угольного двора и рассказал о новых караулах возле двух восточных улиц.

О том, что полиция продолжает обыски, мы узнавали от посетителей. Сначала женщина, принесшая серебряную ложку, пожаловалась на проверку жильцов в ее доме. Через два дня соседний мастер рассказал, что квартальный комиссар переписал всех подмастерьев на его улице. Я вспомнил Вателя, хотя мог лишь гадать, имел ли он отношение к этим проверкам. Ни один из нас не знал, что полиция успела выяснить после нашей погони.

Каждый вечер хозяин спрашивал нас о местах рождения, возрасте и прежних хозяевах. Перестраховывался. Федор приучился отвечать коротко и грубовато. Мне за верстаком ничего изображать не требовалось.

В середине месяца комиссар пришел с писарем и двумя полицейскими. Хозяин назвал Этьена Леруа и Пьера Бове, показал книжки и объяснил, что оба живут над складом.

Полицейский прочитал описание и убрал лист. Комиссар предупредил хозяина о повторных проверках, просмотрел кассовую книгу и ушел с людьми в соседнюю лавку.

Вечером хозяин сообщил, что он держит Этьена и Пьера больше года. Я приносил доход, Федор справлялся с поставками, этот распорядок устраивал всех троих.

К концу второй недели соседи перестали считать нас новичками. Лавочник напротив просил Этьена подержать дверь, угольщики звали Пьера перетаскивать мешки, а хозяйская знакомая однажды отругала меня за грязь на лестнице. Мы работали с утра до вечера и выходили порознь. После каждого хозяйского поручения Федор возвращался с несколькими пометками в счетах. Ему сложнее всего было носить эту личину. Граф же.

Во второй половине месяца французские солдаты повезли в город раненых, а офицеры повели пополнения на восток. Возле одной заставы Федор насчитал двенадцать орудий и шесть зарядных ящиков. В другом месте саперы готовили заграждение из телег, колес и бревен. Начальники постов удвоили караулы.

Однажды хозяин разбудил его в третьем часу ночи. Приказчики на угольном складе возле реки начинали принимать подводы задолго до рассвета, а мастер хотел получить топливо до утренней толчеи. Федор уехал с возчиком, однако вернулся около четырех и сам открыл заднюю дверь. Я спустился на его шаги.

— Нас развернули у второго поста, Гриша. Военные очищают улицы для колонн. На восток ведут пехоту и пушки, возле северной дороги происходит то же самое.

— Из-за разъездов они столько людей поднимать не станут.

— Я тоже так думаю.

Хозяин вышел к нам. Вскоре барабанщики на соседней улице начали бить общую тревогу, затем мы услышали дробь из других кварталов. Парижане открывали окна, хозяева домов выводили жильцов во дворы, а гвардейцы спешили к местам сбора. До рассвета мы оставались в лавке. Хозяин расспрашивал проходивших мимо людей.

Спустя два часа рассвело. Тогда со стороны восточных высот донеслись первые орудийные выстрелы. Между залпами проходило по нескольку секунд, затем артиллеристы с обеих сторон начали все чаще отвечать.

Наконец, когда стало ясно, что происходит, хозяин прошептал:

— Русские идут…