Ферма Горда, Большое Луговье

Кира стояла посреди двора, скрестив руки на груди, и уже добрую минуту пыталась понять, как именно ей следует реагировать на нового гостя.

Вернее — гостей.

Потому что считать одну огромную корову-скелета, окружённую десятком послушных мертвяков, одним гостем было как-то в корне неправильно.

Хотя главной здесь определённо была корова.

Это чувствовалось по властной, тяжелой ауре. Она медленно поводила массивным голым черепом и время от времени переступала костяными копытами, выбивая из сухой земли комочки грязи. За ней аккуратным полукругом, словно почетный караул, стояли десять разномастных мертвецов.

Кира тяжело вздохнула.

Ещё месяц назад при виде подобной жуткой компании она бы, наверное, сначала истошно закричала, а потом побежала куда глаза глядят, не разбирая дороги.

Теперь же первой, совершенно обыденной мыслью в её голове было:

«И куда мне их всех размещать?»

Эта сугубо хозяйственная озабоченность пугала девушку куда сильнее, чем сама нежить.

Пятачок резво приблизился к костяной корове, вытянул свое огромное рыло и шумно, с присвистом принюхался.

Корова медленно повернула к нему пустые глазницы, в которых сияло ровное зеленое пламя.

Потом Пятачок почему-то обошёл её сбоку и, подозрительно хрюкнув, принюхался ещё раз к тазовым костям.

— Даже не думай, — строго предупредила Кира. — Это не еда. Свои.

Кабан обиженно хрюкнул. Прямо так, будто она его смертельно оскорбила недоверием, и демонстративно отвернулся.

В стороне вальяжно прохаживался Барсик.

Огромный мёртвый лев отнёсся к появлению новых гостей с поразительным, поистине кошачьим равнодушием. Он один раз лениво подошёл поближе, втянул воздух давно не работающими лёгкими, обошёл корову кругом и потерял к ней всякий интерес.

После чего спокойно улёгся в тени у стены сарая.

Сейчас этот грозный хищник больше напоминал раскормленного, ленивого дворового кота, ожидающего сметаны.

Тагор вообще не заинтересовался происходящим.

Парень, чумазый от копоти, выглянул из дверей кузни, увидел посреди залитого солнцем двора здоровенную корову-скелета, десять жутких мертвяков вокруг неё, Пятачка, обнюхивающего кости, и Киру, которая стояла руки в боки напротив всей этой неживой процессии.

— А-а, — протянул он.

И просто вернулся в кузню.

Через секунду оттуда снова раздались громкие, ритмичные удары молота о наковальню. Батраки внутри продолжили слаженно работать вместе с ним так, словно появление на ферме ещё десятка собратьев являлось совершенно обычным, рутинным хозяйственным событием.

Фрол же оказался куда менее стойким к сюрпризам Серой зоны.

Кира заметила только отчаянно метнувшуюся в сторону курятника серую фигуру. Дверца торопливо хлопнула.

Изнутри тут же раздалось громкое, возмущённое кудахтанье. Бывший адепт-некромант в панике спрятался в курятнике, видимо, решив, что защита боевого петуха сейчас надёжнее всего остального.

Мертвый друид Олег заметил гостей почти сразу. Он, как всегда безмолвной тенью стоявший рядом с Кирой, сначала угрожающе подобрался, шагнул вперед и остановился прямо перед костяной коровой, заслоняя собой девушку.

Несколько долгих, напряженных секунд он просто смотрел на неё сквозь прорези своей черной маски.

А затем Олег вдруг расслабился.

Напряжение полностью исчезло из его широких плеч. Он ещё раз внимательно посмотрел на гостью, тихо, как-то одобрительно хмыкнул и просто развернулся обратно к огороду.

Кира проводила его удивлённым взглядом.

— И что это сейчас было?

Олег, по своему обыкновению, не ответил. Разумеется.

Но догадка пришла к ней сама.

Артур.

Наверное, на этой жутковатой корове остался какой-то свежий след его силы. Специфический отпечаток ауры. Или что там ещё чувствовали между собой некроманты и их личная нежить. Олег просто просканировал её, понял, что рогатая гостья пришла от хозяина, и успокоился.

Кира снова посмотрела на корову.

Та неотрывно смотрела на неё. Если, конечно, отсутствие глаз в пустых костяных орбитах вообще можно было назвать взглядом.

— Значит, Артур тебя прислал?

Корова медленно, очень важно кивнула тяжелым черепом.

Кира замерла, переваривая этот уровень разумности, а потом повернулась к курятнику.

— Фрол!

Тишина.

— Фрол, выходи давай! Она ручная!

Из-за приоткрытой двери с огромной опаской показалась бледная голова. Следом за ним, на уровне колен, высунулась нахохлившаяся голова Педро.

Человек и боевой петух совершенно одинаково, крайне подозрительно уставились на корову.

— Точно ручная? — дрожащим голосом спросил Фрол.

Кира перевела взгляд на десять хмурых мертвецов свиты. Потом на саму корову. Потом на совершенно спокойного Олега, который уже ковырялся в грядках.

— Нет, — честно ответила она. — Но Олег её не убил, а Пятачок не съел. Значит, жить будем.

Фрол напряженно задумался над этой безупречной логикой. Педро же благоразумно остался стоять в дверях, воинственно распушив рыжие перья на шее — на всякий случай.

Кира тем временем снова смело подошла к гостье. Проблема теперь заключалась совсем в другом. В чисто бытовом.

— Так… — она по-хозяйски упёрла руки в бока. — И чем прикажете тебя кормить? Скотине положено есть.

Корова непонимающе наклонила голову.

— Хотя нет. Глупый вопрос, — поправила сама себя Кира, обойдя её кругом.

Ни желудка. Ни языка. Ни вообще чего-либо, физически способного переваривать пищу, у животного не наблюдалось. Сплошной чистый костяк.

— Овёс тебе, получается, не нужен.

Корова снова утвердительно кивнула.

Уже хорошо. Прямая экономия для бюджета фермы.

Кира ещё раз критически посмотрела на десяток замерших истуканами мертвяков.

— Вам, подозреваю, тоже еда без надобности.

Никто из свиты не ответил.

— Замечательно. Очень разговорчивая компания собралась.

Она задумчиво оглянулась на хозяйственные постройки. Сарай был почти занят припасами. В кузне вовсю работали. Возле новенького гостевого дома размещать эту жуткую компанию категорически нельзя — вдруг настоящие купцы приедут, а тут такая выставка анатомии.

— Значит так, овёс тебе не нужен, а вот крыша над головой в сарае, похоже, пригодится…

Костяная корова вдруг отрицательно помотала головой. Затем шагнула ближе.

Огромный, тяжелый череп аккуратно опустился девушке прямо на плечо. Корова осторожно, с поразительной нежностью потёрлась об неё гладкой височной костью. Прямо как самая обычная, ласковая живая бурёнка, выпрашивающая внимание у хозяйки.

— Сарай, значит, не нужен… — растерянно пробормотала Кира и машинально её погладила.

Корова снова ласково боднула её в плечо, издав тихое, утробное урчание.

Кира медленно подняла вторую руку. Положила теплую ладонь на гладкую кость между кривыми рогами.

— Хорошая… ты ж моя хорошая…

Опомнившись, Кира отстранилась и повернулась к корове.

— Ладно. Можешь пастись вон там, за садом.

Она показала рукой на дальние, заросшие высокой травой угодья.

— Вместе со своим стадом.

Десять мертвяков синхронно, как единый механизм, повернули головы в указанную сторону.

— Только у меня одно строгое условие. Чтобы с главной дороги вас не было видно. Никаких прогулок у забора. Поняла меня?

Корова послушно кивнула.

Потом развернулась и неспешно, с удивительным достоинством зашагала к дальнему краю фермы. Её личное стадо мертвяков тут же безмолвно двинулось следом, замыкая процессию.

Кира стояла, смотрела вслед этой нелепой костяной корове и откровенно умилялась.

И только секунд через десять до её сознания дошло.

Девушка медленно убрала глупую, счастливую улыбку с лица.

— Ох ты ж…

Она ошарашенно оглядела мирную ферму. Потом перевела взгляд на свои собственные руки, которыми только что с такой искренней нежностью гладила жуткую корову-нежить. Потом ещё раз посмотрела вслед чинно удаляющейся в закат компании трупов.

Нет. Что-то с ней самой определённо стало не так. Нормальные деревенские девушки не чешут за ушком скелеты.

Кира вздохнула, вытирая ладони о передник.

— Вот так свяжешься с некромантом… и вопреки своим словам улыбнулась.

* * *

Я было наивно подумал, что эти белые цветочки во рту — это вся визуальная побочка, которая досталась бедолаге Роджеру от сомнительной алхимии.

Ну, мало ли. Может, просто дыхание освежает.

Поэтому, когда Роджер вдруг резко, до неестественного хруста в позвоночнике выгнулся дугой на операционном столе, на котором лежал, я лишь чуть удивленно приподнял бровь.

— О? Началось?

Его скрюченные пальцы с побелевшими костяшками судорожно, оставляя глубокие борозды в дереве, вцепились в края стола.

Толстая шея до предела натянулась, вздувшись синими венами.

Голова резко, рывком дёрнулась назад, ударившись затылком.

Роджер страшно, булькающе захрипел, выплевывая лепестки.

Его глаза широко распахнулись.

Только теперь белки в них полностью исчезли, а сами глаза были ровными, зелёными, светящимися жутким, болотным светом. Прямо как у моих химерных подсолнухов.

— Вот это уже гораздо интереснее, — профессионально признал я, оценивая мутацию.

Роджер резко, неестественно прямым движением сел на столе.

Несколько долгих секунд он сидел абсолютно неподвижно и смотрел прямо на меня своим новым, светящимся зеленым взглядом, в котором не осталось ни капли человеческого разума.

Потом он открыл рот шире, насколько позволяли челюсти.

Из его разорванного цветами горла донёсся такой оглушительный, первобытный рёв, будто внутри капитана стражи внезапно поселился очень злой, раненый бык.

— Р-Р-РА-А-А!!!

И он, оттолкнувшись от стола обеими ногами, сорвался с места с невероятной скоростью.

— Эй! Полегче!

Я успел только рефлекторно отступить на полшага в сторону, пропуская эту живую зеленую торпеду.

Роджер даже не стал искать узкую брезентовую дверь.

Зачем такие условности?

Он просто с разбегу влетел головой в глухую полотняную стену павильона, с громким треском порвал плотную, многослойную ткань в клочья и исчез снаружи, в коридорах арены.

Я несколько секунд молча смотрел на качающиеся, пыльные лоскуты, оставшиеся от стены.

Потом медленно повернул голову.

Вуди, как ни в чем не бывало, спокойно сидел на толстой деревянной балке под потолком, чистя клюв.

Мы с моим костяным дятлом переглянулись.

Вуди с выразительным скрипом наклонил голову набок, словно спрашивая: «Что это сейчас было, босс?».

— Ну да, — философски согласился я вслух. — Я тоже пока ничего не понял. Хотя, судя по скорости мутации, догадываюсь, в чем именно тут дело. Скрестили кровь и споры.

Вуди коротко, утвердительно стукнул клювом по сухой балке.

— Давай за ним. Найди мне Роджера, пока он дров не наломал.

Вуди бесшумно расправил белые крылья.

— Только близко к его лицу не подлетай, — на всякий случай предупредил я. — Мало ли, вдруг он теперь по новой диете еще и костяными дятлами питается.

Птица недовольно, трескуче стрекотнула, возмутившись таким предположением, и пулей вылетела через пробитую Роджером дыру следом за капитаном.

Я уже сделал было шаг к выходу, собираясь догонять клумбу-капитана.

И остановился.

Оглянулся на разгромленную палату-операционную.

На залитом кровью полу живописно валялись трупы. Мои свежеподнятые мертвяки, честно выполнив задачу и изрядно помятые щупальцами, уже все как один не поднимутся, потеряв структуру. Но вот истекающий кровью однорукий Кровник и его задушенные бандиты в принципе легко могли бы восстать сами, будь мы сейчас в Серой зоне. И пускай здесь не Серая зона, а благополучная столица, но береженого, как говорится, Свет бережет.

Я тяжело вздохнул.

— Чуть не забыл о главном правиле.

Некромантия — это ведь не только пафосная армия мёртвых, наводящий ужас на врагов взгляд и красивые развивающиеся чёрные плащи.

Это ещё и строгая, скучная техника безопасности на рабочем месте.

Я с легким шелестом вытащил меч из ножен.

Подошел к первому бандиту и коротким, привычным движением снёс ему голову.

Второй.

Третий, маг крови, лежал крайне неудобно, уткнувшись в перевернутый стол, поэтому пришлось брезгливо придержать его за лысую голову.

Хрясь.

— Вот так гораздо спокойнее, — удовлетворенно кивнул я, вытирая клинок.

Через полминуты моей кропотливой работы абсолютно все потенциальные покойники в этом помещении стали гарантированно, безвозвратно покойниками без голов.

Вот теперь можно было со спокойной совестью идти дальше.

Я боком шагнул через прореху в полотне в темный коридор.

И тут же от Вуди, парящего под куполом, мне в мозг пришёл четкий ментальный импульс-картинка.

Оппа — вот кого не ждал здесь встретить! С другой стороны широкого коридора, расталкивая зрителей, быстрым, целеустремленным шагом шёл собственной персоной барон Эмиль Дресс с несколькими крепкими, хмурыми подручными.

А чуть дальше, в боковом проходе, я увидел глазами птицы ещё одну интересную, крайне мотивированную группу.

Красные плащи. Элитные гвардейцы герцога Милоша.

Один из них, старший, прямо сейчас грубо тряс за грудки и раздражённо спрашивал у какого-то перепуганного рыночного служки:

— Где этот северный некромант⁈ Мы знаем, что он вошел сюда!

Я резко замедлил шаг и прижался к стене.

Ого.

Уже догадались? Быстро работают столичные ищейки.

Хотя, если честно, после всего того масштабного, кровавого балагана, что творился вокруг герцога Милоша и его базы в последние пару дней, скрывать мою скромную профессию и причастность становилось объективно всё сложнее.

Я уже собирался тихо выбрать другой, менее людный путь отхода к выходу, когда Вуди прислал мне новый, еще более радужный образ.

Ещё вооруженные люди.

И впереди них, тяжело топая сапогами — старина Гонз со своим тесаком.

Отлично.

Просто великолепно.

Люди разъяренного Милоша.

Люди графа Брисмана.

Барон Дресс со своими головорезами.

И все они сейчас целеустремленно стягиваются сюда, на арену, явно по мою скромную некромантскую душу.

— Ну ничего себе у меня тут популярность образовалась, — пробормотал я, потирая подбородок. — А я ведь даже платную рекламу в газетах не заказывал.

С Милошем и Дрессом всё было кристально понятно — я их ограбил и подставил. А вот Брисман зачем пожаловал? На чай, что ли, решил пригласить в благодарность за артефакт с душой дочурки?

Делать было нечего. Я поправил плащ, уверенно прошёл по длинному деревянному коридору и спокойно вышел в центральную, самую светлую часть этого огромного полотняного шатра.

Там оказалась настоящая, полноразмерная бойцовская арена.

Большой круг, густо утрамбованный желтым песком, впитывающим кровь.

Вокруг него — несколько высоких ярусов рядов крепких деревянных трибун.

Народу туда набилось, как сельдей в бочку — человек триста, если не больше.

Дикие, азартные крики.

Оглушительный свист.

Тяжелый, густой запах мужского пота, дешёвого кислого алкоголя и свежей, железистой крови.

Прекрасное, одухотворяющее семейное развлечение для столичных жителей.

В самом центре арены как раз гордо стоял здоровенный, покрытый шрамами полуголый мужик-чемпион.

Одна правая рука у него была нормальной, мускулистой, а вот вторая, левая, заканчивалась огромной, бугристой багровой клешнёй. Явно клиент моего недавнего «знакомого» химеролога-кровника.

У его мускулистых ног неподвижно лежал человек.

Судя по луже крови и совершенно неестественному углу сломанной шеи — это был уже бывший человек и бывший глаadiator.

Мужик с клешней победно поднял над головой массивный золотой медальон чемпиона.

— КТО СЛЕДУЮЩИЙ⁈ — истошно, брызгая слюной, заорал он на весь шатер. — КТО ИЗ ВАС ПОБЕДИТ МЕНЯ — ТОТ ПОЛУЧИТ МОЙ МЕДАЛЬОН И ЗОЛОТО! ЕСТЬ СМЕЛЫЕ⁈

Трибуны в ответ восторженно взревели сотнями глоток.

— ДАВАЙ!

— РВИ ИХ, КЛЕШНЯ!

— ЕЩЁ ОДНОГО ЕМУ ДАВАЙ! КРОВИ!

Я скромно остановился у самого края арены, в тени навеса.

И именно в этот драматичный момент через противоположную от меня стену шатра кто-то с диким грохотом влетел внутрь с таким треском, будто туда снаружи запустили тяжелый каменный осадный снаряд из требушета.

Полотно с треском разошлось по шву.

Толстая деревянная стойка-опора жалобно хрустнула и накренилась.

И на желтый песок арены кубарем, поднимая тучи пыли, вывалился капитан Роджер.

Он мгновенно, по-звериному вскочил на четвереньки.

Его зелёные глаза пугающе ярко горели в полумраке шатра.

Прямо изо рта во все стороны торчали и шевелились белые цветы.

На его широких плечах сквозь изорванную форму тоже уже активно пробивались и извивались какие-то толстые зеленые побеги и шипы.

На ревущей секунду назад арене вдруг стало абсолютно, мертвенно тихо.

Потом кто-то одинокий на задних трибунах нервно, неуверенно заржал.

И через секунду истерично хохотал уже весь огромный шатёр.

Непобедимый Клешня озадаченно посмотрел на рычащего Роджера.

— Это ещё что за хреновина болотная вылезла?

Роджер медленно, дергано поднялся на ноги. Из его рта, полного цветов, закапала зеленая слюна. Мужик с клешней расплылся в широкой, издевательской улыбке, поигрывая мышцами.

— Ты, что ли, цветочек, со мной сразиться хочешь? Иди сюда!

Новый, оглушительный взрыв смеха с трибун.

— Гляньте на него, люди!

— Великий цветочный воин пришел!

— Ха-ха-ха! Сейчас его прополят!

Клешня сделал уверенный шаг ближе, поигрывая мускулами, и угрожающе ткнул своей здоровенной багровой клешнёй в сторону замершего Роджера.

— Какой интересный у тебя магический апгрейд, дружок! Где покупал?

Толпа зрителей снова дружно загоготала, предвкушая веселую расправу над чудиком.

Ой, зря они так смеются. Зря.

Я, как некромант, четко почувствовал, как от напрягшегося Роджера вдруг пошла мощная, тяжелая ментальная волна.

— Твою же мать… — тихо ругнулся я, инстинктивно отступая еще на шаг назад.

Цветы у капитана во рту вдруг резко, хищно раскрыли свои лепестки.

Роджер с шумом, глубоко вдохнул и резко выдохнул.

Но не воздух.

Пыльцу.

Густое, светящееся зелёное облако мелкой пыльцы вырвалось у него изо рта наружу с такой чудовищной силой, будто ему в грудь вместо легких встроили мощные кузнечные меха.

Оно мгновенно, плотным туманом разошлось по всей круглой арене, окутав Клешню.

Потом облако стремительно поднялось вверх, к куполу.

Уже через несколько секунд легкая, невесомая зеленоватая дымка накрыла почти весь огромный шатёр, оседая на людях.

Смех на трибунах начал резко стихать.

Люди один за другим как по команде замолкали и стекленели взглядом.

Клешня безвольно опустил свою грозную руку-оружие.

Какой-то зритель на первом ряду застыл с поднесенной кружкой эля у самого рта, не глотая.

Другой просто перестал хлопать, замерев с разведенными руками.

Женщина на третьем ряду перестала улыбаться, её лицо превратилось в маску.

Триста человек просто…

Синхронно замерли, как каменные статуи.

А потом я физически почувствовал мерзкое, липкое давление на свой собственный разум.

Чужая, растительная воля осторожно, нащупывая бреши, поползла внутрь моей головы.

Она была слабенькая.

Примитивная, как инстинкт сорняка.

Но невероятно цепкая.

Словно тонкие, въедливые корни, которые пытаются прорасти в твердую землю и закрепиться.

— Даже не пытайся, гербарий, — холодно хмыкнул я.

Я просто чуть-чуть, усилием воли, уплотнил свою собственную базовую ментальную защиту некроманта.

Растительное давление тут же с жалким писком лопнуло.

Отлетело прочь, не причинив вреда.

В моем тренированном сознании можно было безопасно копаться разве что с официального письменного разрешения моего дядюшки Дани.

А получить такое разрешение у старого параноика было довольно сложно даже при жизни.

Особенно находясь в совершенно другом мире.

И именно в эту звенящую, жуткую тишину в шатёр наконец вошли красные плащи.

Те самые гвардейцы Милоша.

Их было человек десять, все с обнаженными клинками, готовые к бою.

Шедший первым офицер резко остановился как вкопанный, сразу заметив мою одинокую, не зараженную фигуру у арены.

— Артур Горд! Мы нашли тебя! — победно крикнул он.

Трибуны с тремя сотнями зрителей вокруг нас всё ещё стояли абсолютно неподвижно, словно в трансе.

Я с жалостью посмотрел на торжествующих гвардейцев.

— Господа. Если вы сейчас хотите со мной драться, я предупреждаю вас по-хорошему сразу: вся эта огромная толпа людей вокруг сейчас подозрительно тихая не просто так. Вы бы не шумели.

Гвардеец недоуменно нахмурился, озираясь на застывших зрителей.

— Мы пришли не драться с вами.

— О? Это уже радует.

Он решительно шагнул вперёд, убирая меч.

— Его светлость герцог Милош желает официально нанять ваши услуги, уважаемый господин некромант.

Я удивленно моргнул.

— Чего?

Вот этого поворота я ожидал меньше всего на свете. После того, как я обнес его базу?

— Герцог готов очень щедро, золотом заплатить за…

Он не успел договорить фразу.

Потому что с другой стороны шатра вдруг раздался бешеный, полный животной ярости крик:

— ГО-О-О-РД!!!

Я медленно, обреченно повернул голову на голос.

Барон Эмиль Дресс.

Он с безумными глазами влетел на арену так, будто всю дорогу сюда от самого поместья бежал исключительно на одной только жгучей ненависти ко мне.

Лицо у него было красное, как свекла.

Глаза совершенно бешеные, навыкате.

Правая рука уже ярко, смертоносно светилась готовой атакующей магией.

— УМРИ, СВОЛОЧЬ ГОРД!!! — заорал он на весь рынок.

Я только тяжко вздохнул и закатил глаза к куполу шатра.

— Ох, чёрт подери вас всех. Идиоты.

Потому что вокруг нас плотным кольцом находилось примерно триста замерших человек.

И все они только что получили в свою голову неизвестную, мутагенную ментальную дрянь от Роджера.

А Дресс только что очень громко заорал и своим криком растриггерил их нестабильное сознание.

Первым резко, с хрустом дёрнулся стоящий на арене Клешня.

Его тяжелая голова неестественно резко повернулась в мою сторону.

А за ним, словно по цепной реакции, и сотни людей на трибунах.

Яркий, ядовито-зелёный свет одновременно вспыхнул во всех их глазах.

— А-а-а-а-а-а!!! — раздался жуткий, многоголосый, лишенный разума рык зараженной толпы.

Трибуны буквально взорвались движением.

Триста человек одновременно, как один агрессивный организм, вскочили на ноги, ломая скамейки, и бросились вниз.

Опешившие гвардейцы Милоша тут же выхватили свое оружие, пытаясь защититься.

Барон Дресс от неожиданности такого поворота отпрыгнул назад, споткнувшись о труп.

А в противоположный вход в этот самый момент как раз, запыхавшись, ворвался Гонз со своими людьми, потрясая тесаком.

Пират ошарашенно окинул взглядом бурлящую толпу обезумевших, зеленоглазых зрителей, ревущего Роджера с цветами из пасти, размахивающего Клешню, пытающихся отбиться красные плащи Милоша, испуганного Дресса и, наконец, меня, одиноко и меланхолично стоящего посреди всего этого непередаваемого великолепия с философским видом.

— Какого лысого демона здесь вообще происходит⁈ — заорал Гонз, пытаясь перекричать толпу.

Я даже не торопился вытаскивать меч из ножен. Всё равно не поможет против такой массы.

— Господа, — громко, с легкой ухмылкой констатировал я очевидный факт, — вы все очень удачно оказались в самом центре захватывающих событий! Добро пожаловать!

И весь огромный шатёр окончательно, с головой погрузился в кровавый, безумный дурдом.