Усадьба герцога Милоша, столица

Герцог Милош с перекошенным от бешенства лицом пытался связаться по магическому кристаллу со своим доверенным лицом в Имперской канцелярии.

— Отвечай, кому сказано! — сквозь зубы процедил герцог, вливая в грани артефакта ещё больше личной силы. — Почему городская стража внезапно, без всякого предупреждения окружила мою столичную усадьбу? Почему вместе с ними явились эти проклятые церковники в белом? И куда, демоны их раздери, бесследно пропали все мои люди, отправленные на загородную ферму⁈

Но кристалл связи оставался мертвенно-тусклым. Абонент на том конце упорно не желал отвечать.

— Не смей молчать, крыса канцелярская! Я тебе плачу не за это!

Милош в ярости изо всех сил ударил широкой ладонью по дубовому столу. Тяжелая бронзовая чернильница подпрыгнула, с жалобным звоном перевернулась и щедро залила густыми черными чернилами сразу несколько важных дипломатических писем. Герцог даже не обратил на эту порчу никакого внимания. Его трясло.

За массивной дверью кабинета послышались торопливые, сбивающиеся шаги.

В помещение без стука вошёл личный управляющий. Обычно этот чопорный, невозмутимый мужчина с идеальной выправкой сейчас выглядел так, словно только что, выйдя за хлебом, лично увидел конец света, вторжение демонов и остался этим зрелищем крайне недоволен.

— Ваша светлость… — севшим голосом начал он, комкая в руках платок.

— Ну⁈ — рявкнул Милош, сверля его налитыми кровью глазами. — Что этим фанатикам ещё понадобилось на моей земле? Проверить мои винные погреба на наличие ереси? Пересчитать моих личных слуг? Освятить мой нужник⁈

Управляющий нервно сглотнул, воротничок явно стал ему тесен.

— Ваша светлость… Святые отцы инквизиции в ультимативной форме требуют, чтобы вы немедленно прошли процедуру полного сканирования.

Милош застыл, словно налетел на невидимую каменную стену. Ярость сменилась холодным оцепенением.

— Какое ещё сканирование?

— Полное, ваша светлость. С участием их старших менталистов.

— Да они там что, в своем Святом престоле охренели⁈

Герцог инстинктивно схватился за левую сторону груди, где бешено колотилось сердце, и тяжело опустился в глубокое кожаное кресло. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.

Полное церковное сканирование — это не просто формальный осмотр магического фона. Эта процедура безжалостно исследовала не только текущую ауру и состояние магического источника. Она подразумевала глубокое, бесцеремонное вторжение в самую память пациента менталистами церкви. От такого грубого копания в мозгах невозможно было утаить ничего.

Оно безошибочно обнаруживало почти все, даже самые давние и тщательно скрываемые серьёзные нарушения имперских законов. Найти реальные связи с какими-то беглыми некромантами они у него, конечно, не найдут — потому что их попросту не было, он не идиот. Но вот его теневые коммерческие схемы, откаты и левые артефакты — да, всплывут мгновенно. А потом эти праведные священники с радостью возьмут могущественного герцога за горло и будут годами безнаказанно шантажировать колоссальными откупами «на нужды церкви». И отказаться будет нельзя — иначе виселица. Сдадут же Императору, сволочи!

А нарушений закона у Милоша за долгие годы накопилось предостаточно.

Некоторые из них были, по меркам высшей аристократии, совершенно невинными шалостями.

Например, схроны запрещенных боевых артефактов, надежно спрятанные в подвалах по всей столице на случай политических осложнений.

Целые сундуки контрабандных магических свитков, тайно ввезенных из соседнего, враждебного королевства в обход имперской пошлины.

Два мощных, но абсолютно нелицензированных магических маяка, установленных для личных порталов.

И, как вишенка на торте, небольшой, но крайне способный огненный элементаль. По официальным документам казначейства эта тварь трагически погибла при экспериментах ещё семь лет назад, а на самом деле всё это время прекрасно и сытно жила в личном камине герцога, жрала дорогие дрова и терпеливо ждала своего часа, чтобы в случае нужды сжечь тех, на кого натравит его герцог.

Были у него в шкафу и куда менее невинные вещи, за которые Имперская Охранка сразу отрывала голову без суда.

— Я потомственный герцог Империи! — прорычал Милош, сжимая подлокотники так, что затрещала кожа. — Да как они смеют выдвигать мне такие абсурдные требования⁈ Да все дворяне в этой проклятой столице что-нибудь да воруют! Один артефакт в налоговой не задекларировал, третий случайно вывез в кармане из разграбленного чужого поместья во время смуты. Это же святая дворянская традиция! Да на этом вся наша великая Империя держится, на круговой поруке!

Он вскочил и начал нервно мерить шагами кабинет, переступая через залитые чернилами ковры.

— Что именно конкретно известно этим церковникам? С какого перепугу внезапно пошло такое радикальное требование? Что произошло ночью в лесу?

Управляющий побледнел еще сильнее, сливаясь цветом с обоями.

— Ваша светлость… Они официально и публично утверждают, что ваши элитные гвардейцы, отправленные на ферму, добровольно отдали свои бессмертные души некромантам. А после своей смерти в бою практически мгновенно обратились в агрессивную нежить и напали на служителей Света.

— Что-о-о⁈ — взревел герцог.

Милош резко остановился, развернувшись на каблуках с такой силой, что едва не снес антикварный глобус со столика.

— Мои гвардейцы⁈

— Именно так слово в слово сообщили прибывшие сегодня на рассвете из-за города старшие святые отцы. Они видели это своими глазами.

— Это невозможно! Это какой-то бред сумасшедшего! — Милош в отчаянии взмахнул руками. — Мои люди, конечно, не святые. Они могли брать взятки на заставах, могли грабить торговцев, могли вымогать деньги у простолюдинов и иногда по пьяни убивать без моего прямого приказа, но чтобы продавать свои души некромантам⁈ Какая чушь!

Герцог предельно оскорблённо, с искренней обидой прижал руку к левой стороне груди.

— У них же всё-таки была офицерская честь!

Управляющий тактично и очень грустно опустил взгляд в пол.

— Относительно, ваша светлость.

— Они были вполне приличными, проверенными людьми!

— Конечно, ровно настолько, насколько это возможно при службе в вашей личной гвардии, ваша светлость. Издержки профессии.

Герцог метнул в своего слугу такой испепеляющий, убийственный взгляд, что управляющий инстинктивно вжал голову в плечи. Но возразить Милош не успел.

— К тому же, старшие святые отцы официально заявили, — дрожащим голосом продолжил управляющий, добивая хозяина, — что если вы прямо сейчас категорически откажетесь от полного ментального сканирования, это будет расценено Инквизицией как ваше личное чистосердечное признание связи с темными некромантами и организацией заговора.

Милош медленно, страшно побледнел. Скулы его заострились.

— А если я всё-таки соглашусь на их условия и пущу менталистов в голову?

— Они неизбежно обнаружат некоторые… ваши специфические вещи и тайны. О которых Императору лучше не знать.

— Да знаю я, знаю! — взорвался герцог, хватаясь за голову. — Не идиот!

Герцог тяжело, словно разом постарев на десять лет, снова опустился в свое кресло.

Некоторое время в разгромленном кабинете стояла звенящая тишина. Милош сидел абсолютно молча, немигающим взглядом глядя на валяющийся на столе безжизненный, бесполезный магический кристалл связи. Все его столичные союзники сейчас трусливо затаились, выжидая, чья возьмет. Никто не хотел мараться о человека, обвиненного в некромантии.

Милош устало провёл дрожащими руками по бледному лицу, стирая испарину.

— Сколько у нас есть времени до штурма усадьбы?

— Верховный иерарх милостиво дал вам на раздумья ровно двое суток. Ни часом больше.

— Двое суток⁈ На что⁈

— После этого срока вас официально, во всех храмах объявят отлученным от Церкви.

Милош медленно, с зарождающимся ужасом поднял глаза на своего управляющего.

Отлучение.

В реалиях их мира это значило только одно — признать его полноправным врагом всего человечества. Любой крестьянин с вилами будет иметь полное право убить его на улице, а все его обширные земли, титулы и замки автоматически отойдут в казну и церкви. Конец роду.

— Да сам Император их за такое самоуправство на куски порвет! Да все мои многочисленные родственники при дворе поднимут бунт! — попытался приободрить себя Милош.

Управляющий скорбно покачал головой.

— Боюсь, ваша светлость, что сам Император пока никак официально не отреагировал на это радикальное требование церкви. И ваши родственники тоже молчат. Дворец взял паузу. Никто не хочет защищать потенциального еретика. Вы остались одни.

— Я найду того безымянного ублюдка, кто всё это так виртуозно устроил и подставил меня, — зловеще, очень тихо произнёс Милош, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь безумия. — Я лично, своими руками сожгу его заживо на медленном огне. А пока… пока иди и срочно обсуди с этими святыми отцами за воротами размер моего финансового откупа. Торгуйся за каждую золотую монету, но узнай их цену.

Управляющий удивленно вскинул брови.

— Вы всё ещё искренне надеетесь с ними договориться деньгами после обвинений в некромантии?

— Я высший, родовитый дворянин Империи, а не безродная чернь! — мрачно, с ледяным высокомерием ответил Милош, выпрямляя спину. — Эта церковь всегда любила золото больше Света. Они с радостью возьмут мои деньги, заткнутся и отлипнут. А иначе… иначе пусть пеняют на себя. У меня тоже есть зубы.

Он решительно поднялся и направился к двери, намереваясь лично выйти к церковникам, но на полпути вдруг остановился, словно вспомнив нечто важное.

— Подожди, а что с фермой? На нее же напали⁈ И подмога не доехала? Управляющий грустно кивнул — По донесению гвардии, ферма подверглась нападению нежити, и артефакт с душой госпожи графини пропал.

Милош взревел — Что⁈ Это Брисман! Это он связался с некромантами и меня подставил! Он узнал, что я сглазил его дочурку, и мстит! Вот козлина!

Управляющий, который был по совместительству еще и советником, добавил — Еще мы узнали, что у графа Брисмана гостит некий дворянин Горд из провинции.

— Он и есть некромант⁈ — прищурился Милош. — Вполне вероятно. — Сильный парень, раз устроил такой переполох! — Что делать с некромантом? Устранить?

— А смысл? Теперь я обвиняюсь в некромантии. У меня есть два дня — тайно попытайтесь его перекупить на мою сторону! Всеми деньгами. Этот темный маг того стоит, раз такое замутил.

* * *

Рынок столицы располагался недалеко за мощной, сложенной из серого камня городской стеной.

И это было вполне разумное градостроительное решение. Огромное, бесконтрольное скопление тяжелых телег, мычащего скота, гор зерна, сырой древесины и всевозможной живой птицы внутри столицы за пару дней превратило бы её узкие мощеные улицы в непроходимое, зловонное болото. Поэтому необъятные торговые ряды мудро вынесли за город, окружили невысоким, но крепким частоколом и поставили у каждого въезда пару будок с вооруженной стражей.

Правда, охраняли здесь суровые алебардщики не столько кошельки покупателей, сколько своевременные казённые сборы в сундуки Императора.

Я неспешно прошёл через широкие ворота, заплатил хмурому сборщику мелкую медную монету за вход и мгновенно оказался в бурлящем, невероятно шумном человеческом муравейнике.

Повсюду хрипло орали краснолицые торговцы, расхваливая товар, тоскливо мычали коровы, жалобно блеяли овцы и виртуозно, в три этажа ругались застрявшие возчики. Между плотными торговыми рядами с трудом протискивались груженые телеги, потные носильщики волокли на спинах неподъемные мешки, а над всем этим балаганом висело плотное, физически ощутимое облако желтой пыли, резкого запаха свежего навоза, экзотических пряностей и жареного на вертелах мяса.

Хорошее, живое место.

Особенно если стараться дышать через раз и не смотреть под ноги.

Я пришёл сюда с конкретной целью — за семенами.

Ферма моя в Большом Луговье благодаря батракам постепенно процветала, а значит, можно было уверенно переходить к элитному, прибыльному сельскому хозяйству. Обычные, скучные культуры вроде репы меня тоже интересовали для прокорма, но тратить насыщенную остаточной магией землю Норда исключительно на банальную картошку было настоящим преступлением против здравого агрономического смысла.

Хотя жареную с луком картошечку я, признаться, очень люблю.

Поэтому я, лавируя в толпе, целенаправленно направился в дальнюю, более тихую часть рынка, где под полосатыми навесами торговали редкими растениями, алхимическими травами и магически изменёнными, дорогими семенами.

Первым делом у сухонького старика я выторговал и приобрёл два мешочка семян каменной ржи.

Зёрна у неё были необычные: крупные, серые, невероятно твёрдые, на ощупь почти как мелкая речная галька. Корни каменной ржи, уходя глубоко вниз, отлично укрепляли рыхлую почву и, как губка, вытягивали из неё излишки остаточной земли-маны. А мука из таких зерен получалась тяжелой, невероятно питательной и главное — она годами не портилась даже в сырости. Для выживания в непредсказуемой Серой зоне — самое то.

Следом у соседней колоритной бабки я взял кровавую фасоль.

Название, конечно, звучало зловеще и подозрительно, но ничего откровенно некромантского в этом растении не было. Просто длинные зрелые стручки становились густо-багровыми, почти чёрными, а крупные бобы содержали в себе столько концентрированного белка, что по питательности легко могли заменить хорошую говядину. Правда, разговорчивая торговка честно предупредила, что во время своего недолгого цветения эта фасоль своим запахом привлекает из леса агрессивных хищных бабочек размером с мужскую ладонь.

Я с радостью купил сразу два больших мешка.

Нашему боевому Педро точно будет чем заняться на досуге, кроме как гонять батраков.

Ещё на одном прилавке мне приглянулась так называемая лунная тыква. Ночью, под открытым небом её тяжелые плоды жадно накапливали окружающую ману и начинали слабо, мистически светиться серебром, а оранжевая мякоть, по страстным заверениям торговки, имела потрясающий сладковато-пряный вкус.

Главное, строго предупредила она — ни в коем случае не оставлять полностью зрелые тыквы лежать на поле во время полнолуния.

— И что тогда случится с овощем? — с искренним любопытством спросил я, разглядывая гладкие семечки.

— У них вырастают острые зубы, и они бросаются на людей и больно кусаются за пятки, — серьезно ответила торговка, перекрестившись.

Я глубокомысленно задумался.

— Замечательно. Дайте три десятка семян. Будут отличные, зубастые друзья к моим подсолнухам. Заодно и реакцию новых батраков потренируем, пусть не расслабляются.

Последней, но стратегически важной покупкой стали семена железного гороха. Его толстые, шипастые лозы намертво цеплялись за каменные стены и со временем становились прочными и твёрдыми, как стальная проволока. Есть эти стручки можно было только совсем молодыми, пока не обломаешь зубы, зато зрелые, переплетенные плети гороха прекрасно, не хуже колючей проволоки укрепляли любые фермерские ограды от диких зверей.

Я уже с удовольствием представлял, как в несколько слоев обвяжу ими весь внешний периметр Норда. Даже если какая-нибудь крупная лесная тварь вроде медведя сдуру проломит бревна частокола, то она намертво запутается в шипастых железных лозах и будет жалобно и терпеливо ждать, пока я не высплюсь и не приду её убивать.

Мешки и свертки постепенно заполняли небольшую ручную тележку, которую я предусмотрительно арендовал у входа за пару медяков.

Оставалось купить хорошего овса для живой скотины — всё-таки теперь к нам на баланс прибавилась трофейная лошадка, которую нужно кормить не только некроэнергией.

Я как раз неспешно катил тележку мимо длинных, влажных рядов с цветочной рассадой, раздумывая, не взять ли Кире роз, когда мой пассивный некросканер внезапно, словно от укола иголкой, мелко дрогнул.

Я резко остановился посреди прохода.

Моё скрытое магическое восприятие работало постоянно, фоновым режимом отмечая вокруг сотни и сотни живых, пульсирующих аур. Шумные торговцы, суетливые крестьяне, угрюмые наёмники, усталые животные, несколько скрывающихся слабых магов и один очень толстый, потный мальчик, умудрившийся прямо сейчас виртуозно украсть сразу три горячих пирожка с соседнего лотка зевающего пекаря.

Но среди всего этого мощного, пёстрого эмоционального шума вдруг отчетливо, как вспышка, мелькнул до боли знакомый след ауры.

Слабый, едва уловимый из-за расстояния.

Но совершенно, абсолютно определенно знакомый мне.

Я медленно, нахмурившись, повернул голову в сторону дальних, самых грязных рядов.

— Роджер? — удивлённо, не веря себе, произнёс я.

Да нет, быть такого не может.

Капитан имперской стражи Роджер Стис, с которым мы расстались на дороге, сейчас должен был со своими людьми находиться где-то на пыльных трактах Большого Луговья, гонять бандитов, охранять случайных путников, по привычке приставать к красивым деревенским женщинам и навязчиво предлагать свою дружбу заезжим дворянам вроде меня.

Что ему, офицеру при исполнении, делать в одиночку здесь, на столичном рынке, да еще и в таком подозрительном состоянии ауры — измятой и пульсирующей от боли и страха?

Официально эта захудалая часть торговых рядов вообще была отведена под всяких сомнительных травников, скупщиков краденого и торговцев дешевой контрабандой. Не место для честного патрульного.

Я решительно оставил свою загруженную тележку прямо возле прилавка с рассадой, наказав продавцу присмотреть за ней, и быстрым шагом направился на знакомый магический след.

Чувствительный некросканер, работая как ищейка, уверенно привёл меня к группе мрачных, подозрительных мужчин, устроившихся в тени между двумя глухими, грязными крытыми повозками.

Выглядели они так, будто любой честный физический труд с самого детства вызывал у них сильную, неизлечимую аллергию и несварение желудка.

Сильно помятые, потертые кожаные доспехи без опознавательных знаков, грязные, пропыленные плащи, дешевое, разномастное оружие без малейшего намека на гвардейское единообразие и хмурые лица, каждое из которых буквально просилось на имперский плакат с надписью «Разыскивается живым или мёртвым за вознаграждение».

У одного из них напрочь отсутствовала верхняя половина левого уха. У второго через всю небритую щёку криво тянулся широкий, уродливый багровый ожог от стихийной магии. Третий, самый здоровый, зачем-то с явной гордостью носил сразу четыре метательных ножа на широком поясе, хотя по его тяжелой, обезьяньей походке и толстым пальцам было абсолютно понятно, что умело пользоваться он может разве что дубиной.

Обычные, классические контрабандисты и работорговцы.

Причём, судя по экипировке, далеко не самые успешные в своей профессии.

По-настоящему успешные столичные контрабандисты обычно выглядят как благообразные, уважаемые купцы первой гильдии, носят шелк и заседают в городском совете, обсуждая налоги.

Эти же маргиналы больше походили на обычных, туповатых дорожных разбойников, которым однажды какой-то умный человек на пальцах объяснил, что живого, связанного пленника всегда можно продать в рабство или на опыты гораздо выгоднее, чем просто обыскать его карманы, перерезать горло и бесплатно бросить гнить в придорожной канаве.

Я, нацепив на лицо маску простодушного, слегка рассеянного дворянина, смело подхожу к их повозкам, останавливаюсь в паре шагов и вежливо, с легкой улыбкой спрашиваю:

— Добрый день, уважаемые! Прекрасная погода, не правда ли? Вы не знаете случайно, где мне здесь найти капитана Роджера Стиса? Мне сказали, он может быть где-то поблизости.

И все семеро парней, не сказав ни единого слова, мгновенно, с хищным лязгом положили руки на рукояти своих мечей.