Ферма Горда, Большое Луговье

Кира никогда не доверяла мертвякам собирать сумеречную землянику.

Со всякой другой тяжелой, грубой работой они справлялись неплохо. Могли сутками напролет, не уставая, таскать тяжелые ведра с водой, рыхлить каменную землю, методично выдергивать колючие сорняки и перетаскивать центнеры мешков с зерном, ни разу не пожаловавшись на усталость, палящее солнце или боль в пояснице. Но стоило только поручить им что-нибудь по-настоящему щепетильное и требующее мелкой моторики, как обязательно случалась беда.

А лесные ягоды были слишком нежными. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные, покрытые тонким, почти невидимым серебристым пушком, они безжалостно мялись и пускали сок даже от слишком сильного прикосновения живых человеческих пальцев. Если же за них по приказу брался грубый, неуклюжий мертвяк, то вместо полной корзины отборных ягод на выходе всегда получалась сладкая, липкая багровая каша с примесью могильной земли.

Поэтому Кира принципиально сама ходила между низкими кустами, осторожно раздвигала широкие листья и бережно снимала созревшие ягоды одну за другой, складывая их в лукошко.

Тем более Артур их очень любил. Он мог в одиночку, не моргнув глазом, съесть целую глубокую миску свежей сумеречной земляники, едва вернувшись с грязной работы, а потом с совершенно невинным, детским видом заявить, что никакой миски на столе вообще не стояло, это всё оптическая иллюзия. Только вчера Кира приготовила из свежих ягод сладкие творожные лепёшки с густой, ароматной земляничной подливой. Артур в один присест умял бы семь штук, искренне похвалил бы её кулинарный талант, а через четверть часа тайком полез бы в темный погреб искать оставшуюся в кувшине подливу, думая, что она этого не заметит.

Кира невольно, тепло улыбнулась своим мыслям, опуская очередную крупную ягоду в плетёную корзинку. Но улыбка быстро исчезла с её лица.

Где же он всё-таки пропадает? Артур обещал вернуться гораздо раньше. Счет пошел на дни. Конечно, она прекрасно знала, что он был невероятно сильным боевым некромантом, способным в одиночку положить отряд, но в том-то и заключался главный, смертельный нюанс. В просвещенной столице даже некромантов без долгих разговоров и судов сжигают фанатичные церковники на главной площади, под одобрительные крики толпы.

Кира с тревогой выпрямилась, утирая пот со лба, и посмотрела поверх зеленых грядок в сторону закрытых ворот фермы. Словно откликнувшись на её мрачные мысли, висевший высоко возле новой сторожевой площадки медный колокольчик резко, требовательно зазвенел. Кто-то дергал за веревку снаружи.

Девушка торопливо поставила корзинку в густую тень под кустом и поспешила к воротам, на ходу отряхивая передник. Олег, до этого момента неподвижно, как изваяние, стоявший возле каменного колодца, тут же резко развернул голову в глухой маске. Мёртвый друид без единого слова плавно двинулся следом и привычно, как привязанный, пристроился ровно за правым плечом девушки.

С тех самых пор как Артур уехал в столицу, Олег почти ни на шаг не отходил от неё. Он не вмешивался в её работу по хозяйству, не лез под руку, но постоянно держался рядом, точно огромный, абсолютно молчаливый и смертоносный телохранитель. Поначалу это незримое присутствие откровенно раздражало Киру, заставляя нервничать. Теперь же, спустя время, она почти привыкла к тому, что за её спиной всегда слышится тяжёлое, успокаивающее шарканье мёртвых ног и чувствуется могильный холод.

За приоткрытыми воротами стояла лёгкая, маневренная двухколёсная повозка, запряжённая жилистой, выносливой серой кобылой. Именно такими рессорными двуколками обычно пользовались быстрые дворянские посыльные в Серой зоне. Верхом ездить здесь, конечно, было бы быстрее, но хороший, одинокий всадник слишком легко становился легкой добычей для прыгучих лесных тварей. А крепкая двуколка позволяла взять с собой солидный запас тяжелых арбалетных стрел, разложить защитные отпугивающие артефакты и, если уж совсем припечет и понадобится, быстро увезти раненого товарища.

Рядом с повозкой, нетерпеливо похлопывая хлыстом по сапогу, ожидал рослый гвардеец в плотном дорожном плаще. На его груди тускло поблёскивал серебряный герб барона Корфа.

Увидев вышедшую Киру, мужчина ловко спрыгнул на землю и вежливо, но сухо склонил голову. — Доброго дня, госпожа. Я прибыл с важным посланием для господина дворянина Артура Горда.

— По какому поводу послание? — настороженно спросила Кира, не спеша открывать створку шире. Гвардеец бросил короткий, явно опасливый взгляд на замершего огромной тенью за её спиной Олега, но, будучи профессионалом, быстро взял себя в руки.

— Дочь многоуважаемого господина барона Корфа вскоре навсегда покидает Серую зону. Перед своим отъездом господин барон хотел бы лично познакомить ее с господином Гордом и официально приглашает его в гости в свое поместье на прощальный ужин.

Кира внезапно почувствовала странный, острый укол где-то в груди, совершенно не связанный с обычными, повседневными опасностями Серой зоны.

— Господин Артур Горд сейчас в отъезде по делам, — холодно и даже с каким-то мстительным удовольствием отказала она. — И к моему глубокому сожалению, принять приглашение барона он никак не сможет. — Не подскажете, когда он вернётся в поместье? — Это неизвестно.

Ответ прозвучал куда резче и суше, чем Кира собиралась изначально, и посыльный удивлённо, оценивающе приподнял брови. Она заставила себя сделать вдох и немного смягчила тон: — Мы не знаем его точной даты возвращения из столицы. Но я обязательно передам господину Артуру ваше приглашение, как только он появится на пороге.

— Благодарю вас, госпожа. Гвардеец Корфа вновь коротко поклонился, одним движением забрался на козлы двуколки и дёрнул поводья. Повозка, скрипнув рессорами, резво покатилась по неровной грунтовой дороге обратно, оставляя за собой тонкий, оседающий след серой пыли.

Кира плотно закрыла ворота и задумчиво, с усилием задвинула тяжёлый железный засов на место. Дочь барона Корфа.

Наверняка молодая, ухоженная, красивая и прекрасно воспитанная потомственная дворянка с нежной кожей. Не то что она — беглая преступница с выжженной имперской меткой на ауре, которая большую часть дня проводит по колено в грязи, в испачканном землёй рабочем платье, ухаживая за овощами и мертвяками.

— Чего только эти аристократы не придумают, лишь бы жениха найти, — с досадой пробормотала Кира, сдувая со лба непослушную прядь.

Олег, как обычно, ничего не ответил. Он вообще крайне редко участвовал в их разговорах, предпочитая молчать, но сейчас почему-то слегка наклонил свою затянутую в кожу голову и очень внимательно посмотрел на девушку. Словно что-то понял.

— И не смотри на меня так, — строго предупредила его Кира, почувствовав себя неловко под этим бездушным взглядом. — Я просто переживаю за безопасность фермы. Артур слишком долго не возвращается.

Олег медленно, плавно выпрямился. Судя по всему, такое рациональное объяснение его мертвое сознание вполне устроило.

Кира с тяжелым вздохом направилась обратно к огороду, чтобы закончить сбор ягод, но пройти далеко не успела. Со стороны пристроенной к амбару кузницы внезапно донёсся оглушительный, ритмичный металлический грохот.

Тагор снова впряг в работу троих выданных ему мертвяков. Один зомби, монотонно раскачиваясь, без устали крутил огромное, тяжелое точило, второй методично раздувал кузнечные меха, а третий мертвой хваткой держал щипцами раскалённую добела заготовку. Сам чумазый мальчишка стоял возле наковальни с молотом и что-то увлечённо, активно жестикулируя, объяснял своему неживому, но покорному помощнику.

Через мгновение раздался новый, звонкий удар молота о сталь. Потом ещё один. И ещё.

Кира поморщилась от шума, но лезть к ним с замечаниями не стала. По крайней мере, кузница стабильно работала, нужное ферме железо ковалось, а никто из батраков пока не загорелся от искр. По нынешним суровым меркам Серой зоны это уже можно было считать выдающимся производственным успехом.

Она почти дошла до спасительной тени ягодных кустов, когда со стороны главного колодца внезапно раздалось истошное, полное тревоги кукареканье.

— Ку-ка-ре-ку-у-у!!!

Кира резко обернулась. Боевой петух Педро стоял на самом краю каменного бортика колодца, воинственно расправив крылья, и с яростью клевал пустой воздух перед собой. Петух явно пытался изо всех своих птичьих сил предупредить всю ферму о появлении на его территории очередной неведомой угрозы.

— Да что там у вас ещё случилось? — обреченно вздохнула Кира, бросая корзинку, и поспешила к источнику шума.

Подойдя поближе, она удивленно остановилась. К магическому источнику силы, пульсирующему в колодце, упорно, как гусеница, полз маленький подсолнух-мертвяк.

Только вчера это был обычный, безобидный химерный саженец высотой не больше женской ладони. Теперь же из перекопанной земли тянулся длинный, мясистый зелёный стебель, в нижней части которого за ночь выросло несколько десятков тонких, подвижных корневых отростков. Забавно перебирая ими, в точности как мохнатыми паучьими лапками, юный подсолнух целеустремленно пересёк половину широкого двора и добрался до самого колодца.

Прямо сейчас он, пыхтя (если бы растения могли пыхтеть), карабкался вверх по влажной каменной кладке, цепко хватаясь корешками за малейшие трещины и изо всех сил стараясь поближе подобраться к исходящей из глубины колодца чистой магии земли.

— Ку-ка-ре-ку! — снова истерично завопил Педро, угрожающе наклоняясь к ползущему незваному соседу и примеряясь клюнуть его в стебель.

— Даже не думай его клевать, пернатый провокатор, — строго прикрикнула на него Кира.

Она ловко подхватила возмущенного петуха одной рукой под крылья и бесцеремонно поставила на землю подальше. Затем осторожно, двумя пальцами взялась за карабкающийся саженец. Тот, почувствовав живое тепло, тут же рефлекторно обвил тонким, прохладным зеленым побегом её запястье, словно браслет.

— Ишь ты какой шустрый выискался, — ласково пробормотала она.

Подсолнух, реагируя на вибрацию голоса, повернул к ней свою крошечную, ещё не до конца раскрывшуюся шишкастую головку с зачатками зубков.

Кира аккуратно, стараясь не повредить, освободила его цепкие корешки из каменной трещины, отнесла через весь двор обратно к забору и руками выкопала небольшую, неглубокую ямку. Здесь остаточный магический фон от источника оставался достаточно сильным, чтобы химерное растение нормально росло и питалось, но уже не мог напитать его до состояния полного, неконтролируемого буйства и мутации.

Она посадила брыкающийся саженец обратно в лунку, плотно присыпала корни свежей землёй и заботливо, но крепко утрамбовала почву ладонями.

— Оставайся сидеть здесь, мелочь, — строго, как непослушному ребенку, сказала Кира. — Тебе слишком много чистой энергии сейчас вредно, лопнешь.

Подсолнух, словно поняв, недовольно, резко качнул своей зелёной головкой из стороны в сторону. Педро, предусмотрительно державшийся на безопасном расстоянии от зубастой рассады, воинственно распушил рыжие перья на шее и что-то тихо, угрожающе прокудахтал в адрес цветка.

— И за тобой я тоже внимательно слежу, хулиган, — погрозила ему пальцем Кира. — Не вздумай его трогать. Артур тебе из него потом семечек не даст.

Умный петух сделал вид, что вообще не понимает человеческой речи и просто мимо проходил, после чего с важным, независимым видом направился обратно к своему курятнику проверять кур.

Кира выпрямилась, отряхнула налипшую землю с ладоней о передник и снова с тоской посмотрела на пыльную дорогу за закрытыми воротами. Там было абсолютно пусто. Только ветер гнал сухие листья.

Ферма Горда тем временем жила своей привычной, размеренной жизнью. Громко и ритмично грохотала перестроенная кузница Тагора, послушные мертвяки безропотно таскали тяжелые брёвна для новой пристройки, Пятачок где-то с треском носился в дальних кустах, пугая мелкую живность, ленивый Барсик грел бока и загорал на теплой крыше амбара, бдительный Педро следил за порядком на своей территории, а ожившие химерные растения потихоньку расползались вдоль забора в поисках лучшей магической силы.

Всё шло как обычно, по заведенному порядку. Вот только без Артура эта огромная, живая ферма всё равно почему-то казалась девушке непривычно тихой, пустой и уязвимой.

— Возвращался бы ты уже поскорее домой, господин некромант, — негромко, с затаенной надеждой произнесла Кира, глядя на пустой тракт.

Мертвый друид Олег, словно услышав её слова, беззвучно остановился рядом с ней и тоже повернул свою затянутую в кожу безликую голову к запертым воротам.

* * *

Я с лязгом вытащил клинок из ножен.

Не стоять же столбом с глупым видом, пока вокруг меня три до зубов вооруженных отряда азартно выясняют, кому именно принадлежит святое право первым перерезать горло ближнему своему.

После того как тот самый бешеный гвардеец Милоша, увидев артефакт, кинулся на меня, события окончательно потеряли даже видимость какого-то порядка и субординации. Верные люди Гонза мгновенно встали у него на пути, каленая сталь со звоном встретилась с каленой сталью — и началась самая обычная, грязная уличная свалка.

— Ах ты гад! — истошно заорал прижатый щитами гвардеец Милоша, брызгая слюной и пытаясь прорваться ко мне сквозь строй. — Верни артефакт, вор!

— Какой ещё артефакт, любезный? — максимально искренне возмутился я, благоразумно отступая подальше ему за спины крепких парней Гонза. И, повернувшись к опешившему инквизитору, доверительно добавил: — Святой отец, вы слышали этот бред? У него, возможно, бесовская одержимость. Взгляд безумный.

Тот заметно напрягся, рука сама потянулась к освященному символу.

А вот главный священник глубоко задуматься о природе одержимости не успел. В него с размаху врезался один из людей Милоша, которого только что мощно оттолкнул щитом здоровяк-гвардеец Гонза. Оба, путаясь в рясах и плащах, едва не повалились в придорожную пыль.

— Не смейте касаться нечестивыми руками служителя Святого престола! — взревел второй церковник, словно раненый медведь, и от души огрел виновника тяжелым металлическим навершием посоха прямо по затылку. Раздался глухой стук.

Я в этой суматохе тоже старался не бездельничать. Активно размахивал мечом, для вида принимал чужие удары на клинок, толкал плечом особенно назойливых противников, путающихся под ногами, и в целом старательно, с огоньком изображал мирного человека, который оказался в самом центре этого кровавого замеса совершенно случайно и теперь просто пытается выжить.

Одновременно с этим маскарадом я напряженно управлял своей нежитью, наступающей из леса.

Со стороны это, конечно, наверняка выглядело как хаотичная, безумная атака диких, взбесившихся мертвяков, почуявших свежую кровь. Но на самом деле каждый из моих зомби ежесекундно получал по ментальным нитям вполне точные, выверенные приказы.

Людей графа Брисмана, подчиненных Гонза — не убивать и не калечить. Можно толкнуть для убедительности картины. Можно сбить с ног. Можно, в конце концов, пнуть в задницу, если уж гвардеец очень удобно подвернулся. В крайнем случае — ударить плашмя или подставить свою мертвую тушу под чужой замах, создавая видимость смертельного боя. Но никакой пролитой крови.

С церковниками я приказал обращаться так же нежно.

А вот гвардейцам герцога Милоша я подобных гуманитарных поблажек не давал. Мои Матёрые мертвяки с яростью рвали их красный строй, мертвой хваткой хватали за вооруженные руки, вцеплялись в ноги, валили на землю и с хрустом выворачивали суставы. Один из самых юрких Бродяг прыгнул на спину рослому бойцу в красном плаще и с таким жутким усердием принялся грызть ему шею, словно вообще не ел с прошлой жизни.

За свою наспех придуманную гипотезу «сатанинского сговора» между людьми Милоша и некромантами я совершенно не переживал. Все равно в этой пыльной, кровавой свалке, под крики и звон стали, уже никто в здравом уме не обратит внимания на то, что мертвяки почему-то больше грызут исключительно людей герцога.

— Изыди, чадо бездны! Вон! — фанатично закричал святой отец, тыча светящимся амулетом в лицо наступающему мертвецу.

Мертвяк, подыгрывая, послушно, с шипением отшатнулся от Света.

Правда, затем, следуя моему прямому приказу, он тут же снова двинулся вперёд, обошел амулет и легонько, но обидно пнул почтенного священника грязным сапогом под колено.

— Ах ты мерзость!

Святой отец, потеряв остатки благообразия, развернулся и с совершенно неожиданной для его преклонного возраста яростью принялся молотить обидчика тяжелым посохом.

Я тем временем, играя роль спасителя, крепко схватил его за плечо и резко оттащил в сторону.

— Падре, осторожнее! Берегите себя!

— Я тебе не…

Договорить он не успел.

На нас — вернее, целенаправленно на меня — с искаженным от ненависти лицом побежал очередной гвардеец Милоша. Ну, я долго думать не стал: коротко шагнул навстречу, финт, и рубанул его мечом, усиленным некроэнергией, распанахав грудину. Гвардеец с хрипом осел на землю.

— Сын мой, ты только что спас мне жизнь, — потрясённо и горячо произнёс церковник, глядя на оседающее тело «предателя».

— Это долг каждого благочестивого дворянина Империи, — скромно, потупив взор, ответил я и тут же, не глядя, наотмашь ударил подошедшего сзади красного гвардейца локтем в лицо.

Тот с хрустом пошатнулся, заливаясь кровью из сломанного носа, а вовремя подоспевший Гонз деловито добил его коротким, профессиональным выпадом тесака под рёбра.

— Держать строй, парни! — луженой глоткой ревел командир гвардейцев Брисмана, перекрывая шум боя. — Не лезть по одному в свалку! Прикрывайте щитами священнослужителей!

И его люди действительно держались весьма неплохо. Они организованно отступили к церковникам, сомкнули тяжелые щиты в плотную стену и начали методично, шаг за шагом оттеснять наступающую нежить. Мои мертвяки, получив ментальную команду, очень охотно поддавались их натиску, картинно падали под ударами мечей, снова вставали и всячески поддерживали для магов Света впечатление тяжелой, ожесточённой битвы.

Людям Милоша повезло куда меньше.

Они быстро оказались зажаты в смертельные клещи между дисциплинированными гвардейцами Гонза с одной стороны и моей яростной нежитью — с другой. Несколько красноплащников попытались с боем отступить обратно к ферме, но там на них из кустов налетели ещё три свежих мертвяка. Один гвардеец успел тонко вскрикнуть, другой даже замахнулся мечом, но через несколько секунд оба уже неподвижно лежали на земле, растерзанные.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

Последнего живого человека Милоша жестко прижали к каменной ограде двое гвардейцев Гонза. Он отчаянно попытался отбиться кинжалом, получил длинным клинком под подбородок и медленно, оставляя кровавый след на камнях, сполз на землю.

Вокруг остались только тяжело дышащие победители, разбросанное по дороге оружие и тела.

Много тел.

Святой отец, бледный как полотно, тяжело опирался на свой посох, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Как… — неверяще прохрипел он, оглядывая место побоища. — Как вообще живые люди, воины герцога, могли добровольно связаться с чадами ада?

— У демонов Бездны найдутся пороки на любой, даже самый взыскательный вкус, — философски заметил я, брезгливо вытирая окровавленный клинок о плащ одного из убитых милошевцев. — Деньги, неограниченная власть, женщины, вечная жизнь. Иногда даже бесплатная горячая похлёбка по четвергам. Смотря кто и насколько дешево продаётся. Человеческая душа слаба.

— Но чтобы вот так, открыто сражаться плечом к плечу рядом с нежитью против церкви… — священник с нескрываемым отвращением посмотрел на трупы людей герцога.

— Хорошо еще, если только этим их грехопадение ограничивается, святой отец, — многозначительно вздохнул я.

И, уловив момент, мысленно потянулся своими невидимыми щупальцами к лежащим в пыли телам.

Морт в моем ядре теперь было более чем достаточно. За время этой скоротечной драки несколько сильных гвардейцев Милоша ожидаемо успели умереть, а смерть сильных разумных, как обычно, весьма щедро наполнила мой опустевший резерв.

Холодные, пульсирующие нити силы мгновенно впились в свежую мёртвую плоть.

Один из трупов красных гвардейцев конвульсивно дёрнулся.

Потом второй.

Третий неестественно выгнулся дугой, с тошнотворным хрустом поставил мертвые ладони на землю и рывком поднялся на ноги.

— Нежить! Они встают! — истошно закричал младший церковник, тыча пальцем.

Гвардейцы Гонза мгновенно развернулись, снова выставляя окровавленное оружие перед собой.

Прямо у них на глазах поднимались убитые люди Милоша.

Один за другим.

— Они поднимаются сами! — в панике выкрикнул кто-то из строя.

— Руби их, парни!

Началась вторая, кульминационная часть моего небольшого лесного представления.

Мои новые, свежеподнятые мертвяки в красных плащах с глухим рычанием бросились на гвардейцев Гонза. Не слишком быстро, чтобы опытные бойцы их успели встретить сталью, но и не настолько медленно, чтобы у инквизитора возникли какие-либо подозрения в искусственности происходящего.

Мечи замелькали снова.

Я, как и положено благородному дону, тоже честно участвовал в зачистке.

Быстро подбежал к мертвяку, которого сам же только что и поднял, и с широкого размаха отсёк ему голову. Хорошо еще, что это был обычный батрак-Бродяга, и при его уничтожении пропадет не так уж много ценных морт. Искусство требует жертв.

— Получай, адская мерзость! — пафосно воскликнул я для большей убедительности.

Святой отец, впечатленный моим рвением, торжественно осенил меня священным знаком Света.

Хороший, в сущности, человек. Благодарный.

За несколько минут интенсивной рубки со всеми поднятыми трупами было покончено. Последний безголовый мертвец в красном плаще ещё немного подёргался на земле, скребя пальцами пыль, после чего окончательно затих.

Морты, вложенные в этих одноразовых мертвецов, я частично успел перехватить и вернуть в ядро прямо перед физическим уничтожением тел. Не все, конечно — часть энергии безвозвратно рассеялась из-за сильных физических повреждений структуры, — но большую часть я всё же забрал обратно.

Святой отец смотрел на дымящиеся останки гвардейцев так, словно они только что лично, под присягой подтвердили все его самые худшие инквизиторские подозрения.

— Мы находимся не в проклятой Серой зоне, — потрясенно произнёс он.

— Именно так. Здесь освящённые, имперские земли! — сурово рявкнул подошедший инквизитор. — Эти люди ни при каких обстоятельствах не могли подняться в виде нежити сами по себе. Тем более так чудовищно быстро после смерти!

Я глубокомысленно нахмурился, всем своим видом показывая крайне напряжённую работу дедуктивной мысли.

— И что же это тогда значит, святой отец?

Церковник тяжело сглотнул, вытирая пот со лба.

Его взгляд с ужасом перешёл с одного растерзанного тела на другое. На лицах окружающих гвардейцев и младших магов я видел искренний страх, растерянность и абсолютную готовность безоговорочно поверить в любое, даже самое бредовое объяснение, лишь бы оно исходило от авторитетного человека в белой сутане.

— Это значит… — медленно, взвешивая каждое страшное слово, сказал святой отец, — что личные гвардейцы господина герцога Милоша не просто вступили в преступный сговор с беглыми некромантами.

Он смертельно побледнел.

— Они добровольно отдали им свои бессмертные души.

По уставшему строю церковников и гвардейцев Гонза прокатился испуганный, шелестящий шёпот.

— Боги милосердные! — ахнул я.

— Полностью, без остатка продались тьме! — громко продолжил священник, всё сильнее и сильнее разгоняя самого себя в праведном гневе. — Стали прижизненными поборниками некромантов и сосудами скверны! Их живые тела были заранее осквернены темными ритуалами. Именно поэтому после физической смерти они поднялись практически мгновенно! Свет покинул их!

Я медленно, с пониманием кивнул.

— Вот как… Теперь всё сходится.

На самом деле, с точки зрения магической теории, не сходилось вообще ничего, но мешать взбудораженному человеку самостоятельно строить такую удобную для меня картину мира было бы верхом невежливости.

Главный церковник в ужасе схватился за сердце.

— Сам герцог Милош… Его личные, доверенные люди… Если подобная ересь уже проникла в столицу…

— То угроза заражения может быть уже среди самой высшей знати Империи, — услужливо подсказал я, подливая масла в огонь.

Святой отец крупно вздрогнул.

— Именно!

— Возможно, осквернены не только эти рядовые гвардейцы, но и офицеры.

— Именно!

— Возможно, прямо сейчас в столице беспрепятственно действует целая тайная секта некромантов под покровительством герцога! — вдарился я в откровенную конспирологию.

— Именно так! — почти завопил он, осененный этой страшной догадкой, а затем резко повернулся к своим людям: — Собираемся! Немедленно, слышите, немедленно возвращаемся к Святому престолу! Об этом беспрецедентном заговоре должен срочно узнать верховный иерарх Инквизиции!

Церковники тут же засуетились, как потревоженные муравьи. Один принялся наспех перевязывать раненых, другой бережно поднял с земли оброненную сумку со святыми реликвиями, третий уже со всех ног побежал ловить разбежавшихся лошадей.

Младший священник, однако, растерянно посмотрел в сторону тёмного леса.

— Но святой отец, как же та тварь? — робко спросил он. — Та рогатая нежить, что носится по округе? Мы ведь должны были её выследить и уничтожить по приказу.

Речь, разумеется, шла о моей лич-Мурке.

— О какой нежити может быть речь, — строго и укоризненно произнёс я, перебивая, — если тотальная опасность, возможно, уже проникла в самое сердце Империи, в столицу?

Младший церковник задумался, почесывая тонкую бородку.

— Но ведь приказ…

— Просто представьте на секунду, юноша, что за то время, пока вы будете здесь бесцельно бегать по лесам за одной-единственной коровой, коварные некроманты осквернят и обратят в свою веру ещё один знатный дворянский род!

— Святой отец, господин дворянин абсолютно прав! — горячо вмешался другой служитель Света.

— Разумеется, он прав, — безапелляционно отрезал главный священник. — Мы немедленно выступаем в город. Гонз, вы со своими людьми останетесь здесь, оцепите территорию и позаботитесь о сожжении оскверненных трупов.

Командир гвардейцев Брисмана недовольно поморщился от такой грязной работы, но спорить с церковью не стал.

— Будет исполнено, святой отец.

Священник повернулся ко мне. Лицо его выражало крайнюю степень признательности.

— А вы, господин Горд, проявили сегодня истинное, неподдельное благородство и мужество. Святой престол никогда не забудет, что вы с риском для жизни спасли жизнь его служителю и вовремя помогли разоблачить это страшное гнездо ереси.

— Я лишь скромно исполнил свой долг перед Светом, — склонил я голову.

— Благословение Света да пребудет с вами вовек.

Он торжественно возложил тяжелую, горячую ладонь мне на плечо, быстро пробормотал короткую очищающую молитву, после чего, подхватив полы рясы, поспешил к поданной лошади.

Я с легким сердцем проводил суетящихся церковников взглядом.

Их отряд очень быстро собрался, перестроился и форсированным маршем двинулся по ночной дороге обратно в сторону столицы. Белые плащи еще несколько раз мелькнули между деревьями на повороте и вскоре окончательно исчезли из вида.

Отлично.

Пусть теперь Святой престол, Инквизиция и имперская служба безопасности долго и нудно ищут тайный заговор некромантов среди приближенных герцога Милоша. Желательно очень долго, тщательно, с обысками и с пристрастием в пыточных. Это надолго выведет герцога из игры.

Я с тихим щелчком убрал окровавленный клинок в ножны и посмотрел на уставших, оставшихся на дороге гвардейцев Гонза.

А в столицу мне, признаться, и самому хочется поскорее вернуться. Собственно, именно потому я так виртуозно и навел церковников на мысль срочно возвращаться, а не рыскать с собаками по лесам в поисках Мурки, растягивая наши поиски на недели.

Хочу завтра утром еще раз спокойно навестить столичный сельскохозяйственный рынок да приобрести кое-какие полезные, редкие семена для своей фермы. Весна близко.