Я же отошёл подальше от атакованной базы и, забрав Хвостиху, сделал широкий крюк в обход густого орешника. Сейчас на ферме гвардейцы герцога Милоша наверняка уже перебили мою отвлекающую нежить (все-таки численный и стихийный перевес был на их стороне) и с минуты на минуту могут начать шерстить округу в поисках виновника торжества.
Я, конечно, поднял того убитого воздушника и отправил его в общий котел, чтобы еще немного развлечь преследователей, но всё равно было бы крайне неловко самому случайно встретиться с этой злой, взвинченной толпой.
Особенно учитывая невероятно разговорчивый артефакт за пазухой.
— Мой спаситель… — снова томно вздохнул кристалл под курткой.
— А? Что-то новое? — хмыкнул я на ходу.
Кристалл немного подумал, словно подбирая нужные слова из женских романов.
— Господин моего сердца.
— Ну вот, уже какое-то разнообразие пошло, — философски заметил я, похлопав себя по груди.
Вуди вернулся ко мне через несколько минут. Он бесшумной белой молнией опустился на сухую ветку ближайшей сосны и несколько раз звонко постучал клювом по дереву, передавая по нашей ментальной связи точное направление и увиденную им картинку.
Мурка находилась значительно северо-восточнее базы. Корове-личу за время своего побега удалось поднять уже весьма приличное количество бесхозных мертвецов с окрестных полей. Теперь за ней покорно тянулась целая небольшая орда разношерстной нежити, а прямо по их широкому следу, ломая кусты, двигались всё те же три временно объединившихся отряда. Отряд Гонза, красные гвардейцы герцога Милоша и фанатичные церковники.
Если эта разъяренная толпа профессиональных магов и бойцов настигнет Мурку, в лесу начнётся настоящее, кровавое побоище. Она, конечно, могучий лич и вполне умела постоять за себя, но против слаженной работы стихийников и, главное, узкопрофильных церковных магов Света долго физически не продержится. Забьют количеством.
А мне почему-то совершенно не хотелось, чтобы с Муркой случилось что-нибудь плохое.
Всё-таки это была очень хорошая, умная корова. С душой, так сказать. Ну и позволить ей случайно положить в лесу половину людей Брисмана (все-таки Граф меня принял в гостях…) тоже было бы неправильно.
Я свернул с тропы и направился в указанную Вуди сторону, пришпорив Хвостиху.
Мурку я нашёл на небольшой, залитой лунным светом поляне возле старой заросшей просеки. Она абсолютно спокойно стояла в самом центре в окружении поднятой нежити и с важным, философским видом жевала сухую траву, словно ничего не происходило. За её массивной спиной плотным строем выстроились десятки мертвецов: в основном обычные кладбищенские Бродяги и один тощий мёртвый олень с жутко вывернутой набок шеей.
Увидев меня, корова радостно, раскатисто замычала, смешно перебирая копытами, бросилась навстречу и доверчиво ткнулась тяжелым костяным плечом мне прямо в бок.
В её пустых глазницах благодарно вспыхнул и замерцал бледно-зелёный огонь некроэнергии.
— Моя ж ты хорошая, — ласково произнёс я, спешившись и поглаживая её по прохладному, расписанному рунами лбу. — Ты отлично справилась с задачей. Навела шороху.
Мурка снова с нежностью ткнулась холодной, жесткой мордой мне в плечо.
Кристалл под одеждой возмущённо, мелко задрожал от ревности.
— Возлюбленный, кто эта женщина⁈ — требовательно и обиженно вопросила душа Изабеллы.
Я медленно прикрыл глаза, чувствуя, как начинает болеть голова.
— Это корова.
— Между вами что-то есть⁈ Я же чувствую!
— Я её просто спас, точно так же, как и тебя, — терпеливо, как душевнобольной, ответил я.
— Что-о-о-о⁈ — взвизгнул артефакт. — Ты меня сравниваешь с другой?
Кристалл оскорблённо замолчал, переваривая информацию о том, что его прекрасный рыцарь-спаситель параллельно спасает рогатый скот.
Я же наконец сосредоточился на Мурке и профессиональным некромантским сознанием прошелся по нитям контроля, связывающим её ядро с поднятыми вокруг мертвецами. Для недавно возникшего, еще не заматеревшего лича она действительно автоматом создала слишком большую свиту. Контроль пока держался на честном слове, но уже начинал критически перегружать её слабое ядро. Еще немного — и структура пойдет вразнос.
Я мысленно выбрал из толпы десять самых крепких, целых мертвяков и жестко укрепил их привязь к корове. Остальные тонкие связи я аккуратно, ювелирно разорвал, вливая взамен часть своих свободных морт.
Лишние мертвецы послушно перешли под мой полный контроль.
Мурка, почувствовав потерю свиты, недовольно, обиженно замычала, мотая рогами.
— Не жадничай, подруга, — строго сказал я. — Десяти телохранителей тебе для леса пока вполне достаточно. Иначе перегоришь.
Я передал ей прямо в сознание простой, но очень чёткий базовый приказ.
Двигаться только на восток.
Категорически не подходить к большим дорогам и человеческим поселениям.
Ни в коем случае не нападать на живых без крайней необходимости и угрозы для не-жизни.
Добраться до самой глубокой, глухой части Серой зоны и найти безопасный, скрытый маршрут в обход всех патрульных трактов.
А затем, в конце, я вложил ей в голову яркий мысленный образ моей фермы Норд. С её новыми загонами, свежим сеном и Пятачком.
Пусть потихоньку идет туда. Там ей самое место.
Мурка внимательно посмотрела на меня своими зелёными огоньками в глазницах, словно всё прекрасно поняла и приняла к сведению.
— Там тебе будет хорошо, — тихо произнёс я, похлопав её по шее. — В Серой зоне много свободных мертвецов для свиты, мало агрессивных церковников и вполне достаточно диких пастбищ. Иди. Мы ещё обязательно увидимся.
Корова на прощание снова тепло ткнулась мордой мне в грудь, послушно развернулась и неторопливым, размеренным шагом пошла на восток, растворяясь во тьме.
Десять оставленных ей мертвецов послушно, гуськом двинулись следом за своим рогатым боссом.
Мёртвый олень замыкал эту сюрреалистичную процессию, постоянно и нелепо цепляясь своими ветвистыми рогами за низкие ветви деревьев.
Я же быстро отправил своих перехваченных мертвяков в разные стороны леса по заранее заложенной программе отвлечения внимания.
А затем запрыгнул на Хвостиху и направился прямо навстречу трём преследующим отрядам.
Лучший и самый древний способ увести азартных охотников от их законной добычи — это вовремя, красиво попасться им на глаза самому и дать куда более интересную, горячую тему для разговора.
Шум приближающихся людей я услышал задолго до того, как увидел их первые силуэты.
Они шли шумно, ломая ветки и ругаясь.
Первыми на широкую просеку вышли гвардейцы Милоша — собранные, злые как черти, в одинаковых, запачканных красных плащах. Следом, держа дистанцию, двигались люди Гонза. Они шли гораздо свободнее, но руки профессионально держали рядом с оружием, готовые ко всему. Замыкали это пестрое шествие церковники в своих бело-серых одеяниях, с массивными, поблескивающими бляхами Света на груди.
Я театрально выехал из-за деревьев на лунный свет и приветственно поднял руку.
— Господа! Доброй ночи!
Все три отряда мгновенно, как по команде, остановились.
С десяток клинков с сухим лязгом вылетели из ножен. Боевые маги Света тут же подняли руки, готовя смертоносные плетения.
Гонз, ехавший впереди, узнал меня первым.
— Горд⁈ — выкрикнул он, и в его голосе прозвучали радость и удивление.
— Он самый, господин старший гвардеец! — бодро подтвердил я, дружелюбно помахав ему рукой с лошади. — А я как раз всё это время бегал по лесу и пытался вас догнать!
Кристалл с душой Изабеллы я благоразумно и предусмотрительно убрал поглубже за пазуху, под куртку.
Один из гвардейцев Милоша подозрительно шагнул на коне вперёд. Высокий, невероятно широкоплечий мужчина с уродливой обожжённой щекой предельно внимательно, цепко осмотрел мою фигуру и лошадь.
— Почему на вас столько крови? — холодно спросил он.
Я с притворным удивлением посмотрел на свой левый рукав.
Действительно, весь в темных, бурых пятнах после возни в подвале.
— Да так, пустяки. По дороге сюда возникло небольшое, досадное недоразумение с местной фауной. Споткнулся.
— Вы только что вышли со стороны нашей базы, — сквозь зубы процедил гвардеец, кладя руку на эфес.
— Разве? Да вы что? В темноте все направления одинаковые.
— Я лично видел ваш силуэт между деревьями. Вы шли оттуда.
— А, ну так я просто петлю сделал, — спокойно и логично объяснил я, пожав плечами. — Заблудился немного в этих ваших столичных лесах. Я ж с севера, у нас деревья другие.
Гвардеец яростно сверкнул глазами, явно не веря ни единому моему слову.
— Петлю⁈
— Ага. Большую такую.
— Вы вышли прямо оттуда! От фермы!
— Ну так петля замкнулась. Я же вышел к вам.
Пока красный гвардеец Милоша мучительно пытался подобрать цензурные приличные слова для ответа, Гонз, быстро оценив обстановку, едва заметно кивнул своим людям.
Двое его бойцов тут же начали неторопливо, как бы невзначай, расходиться в стороны, заходя ко мне сбоку, будто подстраховывая от возможной атаки милошевцев.
В этот момент один из магов-сканеров в отряде Милоша вдруг побледнел, спешно подошел к своему старшему и что-то испуганно зашептал ему на ухо, косясь на мою грудь.
Глаза старшего гвардейца медленно, картинно округлились.
— Что у вас за артефакт? — резко спросил он, указывая на меня пальцем.
— Где? — я невинно похлопал себя по карманам.
— За пазухой фонит!
Я беспечно пожал плечами.
— Да это просто грелка.
— Грелка⁈ — не поверил своим ушам старший гвардеец Милоша.
— Ага.
И я нисколько не соврал. Грелка для моих ушей из Изабеллы вышла та еще.
После всех её бесконечных «возлюбленных», «моих спасителей» и «господ моего сердца» уши действительно начинали нестерпимо гореть.
— Любовь моя… — вдруг приглушенно, но отчетливо донеслось из-под моей куртки.
Я тут же незаметно, но сильно ударил ладонью по спрятанному кристаллу, затыкая его.
К счастью, остальные ничего не услышали.
Вперёд, расталкивая гвардейцев, выступил старший церковник. Это был немолодой, сухой, как жердь, мужчина с массивным серебряным знаком солнца на груди. Он явно начал терять свое христианское терпение от этой пустой перепалки.
— Хватит пустой болтовни, сын Церкви, — резко и властно сказал он гвардейцу Милоша. — Пока мы стоим здесь и препираемся, инфернальное исчадие ада уходит всё дальше в леса. Мы обязаны найти и уничтожить этого лича немедленно.
— Конечно, святой отец, — с горячей готовностью согласился я, преданно глядя на него. — Именно это мы и должны сделать. Уничтожить мерзкую скверну Светом, испепелить нечестивое порождение мрака очищающим огнем праведности во имя высшего блага!
Церковник, услышав столь правильные формулировки, удовлетворённо, благосклонно кивнул.
— Наконец-то я слышу речи, истинно достойные благочестивого сына Церкви. Отрадно видеть такую веру.
— Так чего же мы тогда ждём? — с нетерпением спросил я и уверенно указал рукой далеко на запад. — Оно ушло вон туда, я сам видел эти светящиеся рога! Вперед!
На самом деле моя Мурка давно и благополучно двигалась в абсолютно противоположную сторону, на восток.
Церковник уже открыл рот, собираясь отдать громогласный приказ о выдвижении на запад, но гвардеец Милоша властно поднял ладонь, останавливая его.
— Мы, безусловно, поедем и найдем тварь, — холодно произнёс он, не отрывая от меня своего тяжёлого, подозревающего взгляда. — Но сначала мы решим здесь один маленький вопрос.
Его палец, закованный в латную перчатку, жестко указал прямо на мою грудь.
— Вы немедленно покажете нам тот артефакт, который прячете за пазухой.
Гонз решительно шагнул вперёд, закрывая меня своим широким плечом от рассвирепевшего гвардейца Милоша.
— Что это за наезд на гостя нашего графа? — холодно, с угрозой в голосе спросил бывший пират, опуская ладонь на эфес тесака.
— Гостя⁈ — человек Милоша аж вскинулся от возмущения, едва не выпрыгнув из седла. — Этот ваш хвалёный гость только что ограбил ферму! Он украл артефакт, лично принадлежащий господину герцогу!
Я картинно прижал ладонь к груди и предельно оскорблённо вскинул брови, изображая оскорбленную невинность.
— Я?
— Именно ты!
— Какая невероятная наглость, — сокрушенно покачал я головой, глядя на него как на сумасшедшего. — Вместо того чтобы выполнять свой долг и преследовать вырвавшееся на свободу исчадие ада, вы останавливаете на дороге честного дворянина и голословно обвиняете его в какой-то краже. И это прямо в присутствии многоуважаемых служителей Церкви! Какой позор.
Старший церковник, до этого с раздражением слушавший перепалку, тяжело нахмурился.
— Действительно. У нас сейчас есть куда более важная и святая задача. Тварь не должна уйти.
— Нет, святой отец! — резко отрезал гвардеец Милоша, теряя остатки самообладания. — Сначала мы разберёмся с ним и обыщем его. А уже потом продолжим погоню!
Церковник медленно, словно не веря своим ушам, повернул к нему голову. Воздух вокруг него ощутимо потяжелел от наливающегося Света.
— Ты… ещё будешь указывать мне, слуге Престола, что делать?
— Я не указываю! — попытался сдать назад гвардеец, но его уже несло. — Но этот человек только что вышел прямо с территории нашей закрытой базы! Он с ног до головы залит кровью и явно прячет за пазухой украденный артефакт!
— Который является лечебной грелкой для ушей, — кротко напомнил я.
— Да замолчи ты! — рявкнул милошевец.
— Вот видите, святой отец? — горестно вздохнул я, обращаясь к церковнику. — Теперь мы будем стоять тут и бесконечно трепаться о моих грелках. А сколько невинных агнцев между тем прямо сейчас погибнет от когтистых лап рогатого исчадия?
Лицо церковника посуровело.
— Абсолютно с вами согласен, благочестивый сын мой. Каждая секунда промедления — грех.
Гонз, стоявший впереди, бросил на меня через плечо потрясенный и полный нескрываемого уважения взгляд. Кажется, он только что понял, что в искусстве наглого, первостатейного вранья я могу дать фору любому пирату.
И именно в этот момент со спины, из глубокой чащи леса, донёсся протяжный, булькающий хрип.
Затем ещё один. И треск ломающихся веток.
Люди в задних рядах всех трёх отрядов беспокойно зашевелились, лошади захрапели и начали переступать копытами.
— Нежить! — истошно крикнул кто-то из дозорных.
Из густых кустов на освещенную луной дорогу неуклюже вывалился свежий мертвяк с разорванным животом. За ним, хрустя ветками, показался второй, третий, а потом из ночного леса полезла целая толпа поднятых трупов.
Тех самых моих Матёрых батраков, которым я перед уходом на базу заранее отдал приказ двигаться по широкой дуге следом за этими отрядами и напасть как раз сейчас. Вообще-то я планировал подать им какой-нибудь незаметный сигнал для атаки, но, к счастью, даже этого не потребовалось.
Один из мертвяков просто заметил большое скопление людей и сам решил, что пора кушать. Инициативность среди низшей нежити — явление крайне редкое, но в данном конкретном случае она оказалась весьма своевременной.
Задние ряды гвардейцев и церковников поспешно развернулись навстречу новой угрозе. Звякнуло железо.
Маги начали лихорадочно создавать боевые плетения. Арбалетчики вскинули свое оружие. Церковники торопливо, нараспев читая молитвы, активировали освящённые артефакты, заливая дорогу тусклым белым светом.
Воспользовавшись мгновенно возникшей суматохой и тем, что все отвлеклись, я посмотрел прямо на бесящегося гвардейца Милоша и… осторожно приоткрыл левую полу камзола.
Ровно настолько, чтобы он в лунном свете чётко увидел сияющий магический кристалл в серебряной оправе.
— Возлюбленный… — как по заказу, тихо, но отчетливо прошептала из-за пазухи тоскующая душа Изабеллы.
Глаза гвардейца расширились до размеров медных монет.
Он узнал артефакт. Точно узнал.
Я тут же запахнул камзол обратно, спрятав кристалл, и невинно, лучезарно ему улыбнулся.
— Ах ты ж лживая гнида! — не своим голосом взревел человек Милоша, окончательно срываясь с катушек.
Он с лязгом выхватил меч из ножен, пришпорил коня и бросился прямо ко мне, намереваясь снести мне голову.
Но не успел сделать и двух шагов.
Один из верных гвардейцев Гонза, стоявший на подстраховке, с разбегу врезался в него всем телом, профессионально перехватил вооружённую руку и с силой отвёл смертоносный клинок в сторону от меня.
— Назад, псы! — громогласно рявкнул Гонз, выхватывая свой тесак. — Не смейте нападать на гостя графа, господина Горда!
— Уйди с дороги, ублюдок! — взвыл милошевец.
Гвардеец Милоша в бешенстве ударил бойца Гонза тяжелым локтем прямо в лицо.
Человек Гонза, не оставшись в долгу, с размаху ответил закованным в латную перчатку кулаком в челюсть.
Через мгновение они уже сцепились мертвой хваткой посреди пыльной дороги, скатившись с седел. На помощь обоим тут же с криками бросились их обозленные товарищи. Кто-то выхватил меч, кто-то с глухим стуком ударил противника ножнами по голове, а кто-то, не мудрствуя лукаво, просто с размаху заехал ближайшему оппоненту кулаком под дых.
Полноценная, грязная драка вспыхнула мгновенно, как сухой порох от искры.
В итоге сложилась поистине сюрреалистичная картина: пока задние ряды отрядов отчаянно отбивались от наступающей из леса нежити, в авангарде гвардейцы Гонза и Милоша с упоением принялись жестоко мутузить друг друга, забыв обо всем на свете.
Я же, чтобы не отсвечивать, очень аккуратно, по стеночке, отошёл в сторонку, дабы не попасть под случайный удар сталью, и скромно встал рядом со старшим церковником.
Святой отец, опустив свой жезл, совершенно потрясённо, широко открытыми глазами смотрел на происходящее перед ним побоище живых.
— Они… они же напали на своих! На людей! В присутствии нежити! — не веря своим глазам, выдохнул он.
— Предатели. Самые настоящие, — с максимальной серьёзностью и скорбью в голосе подтвердил я.
— Что?
Я обличительно указал пальцем на рубящихся гвардейцев Милоша.
— Вы разве сами не видите, мудрый святой отец? Очевидный же факт! Нежить атакует нас сзади, а люди герцога Милоша, вместо того чтобы защищать отряды и бить порождения тьмы, вероломно напали на добрых гвардейцев графа! В спину ударили!
Церковник перевёл ошарашенный взгляд на насепающих мертвяков, затем обратно на ожесточенно дерущихся людей в красных плащах.
Картина для стороннего наблюдателя действительно выглядела крайне, просто невероятно подозрительно.
Сзади наступала агрессивная нежить.
Впереди гвардейцы Милоша, игнорируя эту угрозу, отчаянно дрались с людьми Гонза.
А я, «честный северный дворянин», обеспокоенно и совершенно безоружно стоял рядом со святым отцом, ища у церкви защиты.
И тут я краем глаза заметил нужный маневр.
— Святой отец, берегитесь! Осторожно! — истошно, на всю глотку закричал я.
Один из взбешенных людей Милоша с разбитым лицом вырвался из общей свалки и с занесенным, окровавленным клинком напролом побежал в нашу сторону.
Вообще-то, судя по его налитым кровью глазам, направлялся он исключительно ко мне, желая закончить начатое своим командиром.
Но я, испуганно вскрикнув, предусмотрительно сделал быстрые полшага прямо за широкую спину церковника.
Теперь со стороны всё выглядело так, словно обезумевший от крови гвардеец герцога несётся с мечом прямо на беззащитного служителя Церкви.
— Стой, святотатец! Именем Света! — властно приказал святой отец, поднимая левую руку.
Но ослепленный яростью гвардеец, конечно же, не остановился.
Ему оставалось преодолеть до нас всего несколько шагов, когда церковник, спасая свою жизнь, резко вскинул ладонь.
В ночном воздухе с гудением вспыхнул ослепительно-белый, выжигающий сетчатку знак.
Мощный кинетический удар концентрированной святой магии с треском врезался гвардейцу прямо в грудь и отбросил его назад, словно тряпичную куклу. Мужчина пролетел несколько метров по воздуху, тяжело рухнул на спину, выронив меч, и замер, дымясь от прожжённой насквозь брони.
На дороге на пару секунд повисла короткая, оглушительная тишина. Драчуны замерли.
Церковник с тяжело вздымающейся грудью посмотрел на поверженного им воина, затем перевел пылающий праведным гневом взгляд на остальных опешивших людей Милоша.
Его аскетичное лицо побагровело от ярости.
— Они посмели поднять оружие на служителей Света! — громогласно, на весь лес прогремел он.
— Именно, святой отец! Я же говорил! — тут же, как верный помощник, поддакнул я. — Сначала они всеми силами мешали вам преследовать рогатое исчадие ада, потом без причины атаковали верных долгу людей графа, а теперь, сбросив маски, подняли оружие на саму Церковь!
Один из младших церковников, стоявший рядом, смертельно побледнел, осеняя себя знаком солнца.
— Боги милосердные… Они что, заодно с нежитью⁈
— А как ещё это можно логически объяснить? — риторически вопросил я, разводя руками. — Классический сатанинский сговор!
Старший церковник, окончательно убедившись в правоте этой теории, с пылающим взором поднял над головой сияющий символ Света.
— Бейте еретиков Милоша! — фанатично рявкнул он своим боевым магам и паладинам. — Смерть предателям рода человеческого! Не дайте прихвостням тьмы уйти!
Служители Церкви, не задавая лишних вопросов, как один развернулись к отряду герцога.
В сторону опешивших гвардейцев Милоша густым роем полетели слепящие лучи концентрированного света, раскаленные освящённые цепи и несколько особенно тяжёлых, убойных проклятий, которые церковники в своей практике почему-то скромно называли «карающими благословениями».
— Вы что творите, полоумные⁈ — в ужасе заорал старший человек Милоша, едва успев прикрыться вспыхнувшим артефактным щитом от летящего в него копья Света.
— Караем вероотступников и предателей! — экстатично ответил святой отец, формируя новый пульсар.
— Каких ещё, к демонам, предателей⁈ Мы гвардия герцога!
— Тех, кто продал душу и служит нежити!
— Какого демона⁈ Вы совсем ослепли⁈ Мы их сами бьем!
— Поздно отбрехиваться, еретик! Свет всё видит! Умри!
Я же под шумок благоразумно отступил еще немного назад, под надежную магическую защиту разъяренных церковников, сложил руки на груди и с философским спокойствием посмотрел на великолепно разгорающееся масштабное сражение.
Люди Гонза с удовольствием били людей Милоша за старые обиды.
Церковники с фанатичным рвением били людей Милоша, очищая землю от «скверны».
Моя нежить, радостно хрипя, била вообще всех живых, до кого только могла дотянуться своими костлявыми лапами (ну, кроме людей Гонза, конечно, их они по моему тайному приказу старательно обходили стороной, создавая еще больше подозрений).
А несчастные, зажатые в кольцо элитные отряды герцога сейчас отчаянно пытались выжить и одновременно отбиваться от первых, вторых и третьих разом.
Похоже, завтра утром у многоуважаемого герцога Милоша появятся очень, ну просто очень серьёзные политические проблемы с Церковью. Нападение на инквизиторов — это не шутки.
Удивительно всё-таки складывается жизнь.
А ведь я, если подумать, всего-то лишь хотел тихо-мирно посмотреть на устройство чужой загородной фермы, набрать немного бесхозных морт да вернуть Изабелле украденный кусок её души.
Никакой агрессии. Исключительно благие намерения.