Капитан Роджер Стис плёлся по пыльной грунтовой дороге, довольно и даже как-то глупо улыбаясь.

Жизнь, как ни крути, была прекрасна.

Особенно если учесть тот удивительный факт, что расстались они с диким медведем почти друзьями. Во всяком случае, огромный зверь не попытался его сожрать на десерт, а Роджер на прощание благоразумно не стал тыкать в него окровавленным мечом. Полный консенсус и взаимоуважение.

Более того, медведь милостиво позволил ему прихватить с собой кусок диких сот, валявшийся в глубине берлоги.

Мёд, правда, оказался немного забродившим. Совсем чуть-чуть. Но на пустой, подведенный желудок и после такой марафонской пробежки по лесам даже этого хватило, чтобы в гудящей голове стало приятно легко. Пережитые смертельные ужасы под действием хмельного меда начали быстро тускнеть и казаться просто весёлым, бодрящим приключением, которое однажды, приукрасив, можно будет с гордостью рассказывать девкам в столичном трактире.

Главное — случайно не упомянуть, как он в ужасе обнимался с медведем, дрожа под слоем сухих листьев. Этого гвардейская гордость не потерпит.

Роджер остановился, снова с наслаждением приложился к трофейной фляге и довольно крякнул, утирая рот рукавом.

— А неплохой, в сущности, выдался денёк. Бодрящий.

Шёл он медленно, прихрамывая. Один сапог безвозвратно лишился подошвы в каком-то болоте, щегольской форменный плащ превратился в рваную, дурно пахнущую тряпку, а испосподняя рубаха была густо покрыта засохшей черной кровью нежити. Из табельного оружия при нём остался только верный меч, которым он успел в капусту изрубить несколько первых мертвецов, прежде чем остальные, навалившись толпой, загрызли его лошадь.

А потом и сама лошадь поднялась, клацая мертвыми зубами.

Вспоминать об этом эпизоде Роджер категорически не хотел. Сердце до сих пор болезненно сжималось.

— Грёбаные крестьяне, — проворчал он, пиная попавшийся под ноги камень. — Не могли просто спокойно съесться и лежать в канаве. Обязательно надо было подниматься и портить людям службу.

Сзади, со стороны Серой зоны, послышался натужный скрип несмазанных колёс.

Роджер с надеждой обернулся и увидел медленно приближающуюся крытую повозку, запряжённую двумя крепкими, тяжеловозными лошадьми. На козлах сидел здоровенный бородатый мужик с угрюмой, словно высеченной из камня рожей, а из-под натянутого серого полотна кузова выглядывало ещё несколько настороженных лиц.

Отлично.

Сама судьба решила извиниться перед капитаном за причинённые сегодня неудобства и послала попутку.

Роджер уверенно вышел на самую середину дороги, широко расставил ноги и властно поднял руку.

— Эй, на повозке! Стой!

Возница нехотя натянул поводья. Лошади недовольно захрапели, мотая головами, и тяжелая повозка, скрипнув рессорами, остановилась всего в нескольких шагах от капитана.

— Чего тебе надо на дороге? — грубо спросил бородач, не выпуская из рук тяжелый кнут.

— До столицы едете, любезные?

Мужик медленно, оценивающе окинул его взглядом с головы до ног. Особенное, подозрительное внимание он уделил порванному гвардейскому плащу, залитому кровью длинному мечу на поясе и полупустой фляге в руке.

— Ну, допустим, в ту сторону, — неохотно процедил возница.

— Тогда подбросите меня до ворот. Идет?

Внутри темной повозки кто-то негромко, издевательски засмеялся.

— Ещё чего удумал, — сплюнул возница. — Иди своей дорогой, оборванец, пока цел. Нам попутчики без надобности.

Роджер недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри закипает хмельная злость.

Оборванец?

Он?

Боевой капитан имперской стражи Большого Луговья⁈

— Ты, похоже, не понял, деревенщина, с кем сейчас разговариваешь, — строго, пытаясь придать голосу генеральские нотки, произнёс он.

— С пьянью лесной я разговариваю, — резонно предположил бородач, кивая на флягу.

Из-под полотна снова послышался глухой смех.

Роджер с уязвленным достоинством убрал флягу за пояс, сунул руку глубоко за пазуху изорванной куртки и, после недолгих поисков среди лохмотьев, торжественно вытащил тяжелый служебный жетон.

— Капитан Роджер Стис. Имперская стража округа Большое Луговье. При исполнении.

Возница мгновенно перестал усмехаться.

Из недр повозки выглянул еще один мужчина — широкоплечий, с дважды перебитым носом и холодными, колючими глазами. Он внимательно, прищурившись, рассмотрел сверкающий на солнце жетон, затем перевёл тяжелый взгляд на лицо Роджера.

— Капитан, говоришь? Настоящий?

— Именно, — гордо приосанился Роджер.

Он спрятал жетон обратно за пазуху и бесцеремонно ухватился за грязный край повозки.

— Поэтому живо освобождайте место офицеру. Мне необходимо срочно, по государственному делу, добраться до столицы и доложить командованию о массированном нашествии нежити в лесу. Вопрос национальной безопасности.

Мужчины на козлах многозначительно переглянулись.

Роджер, подогретый забродившим медом, принял их тяжелое молчание за проявление должного уважения перед властью.

— Ну чего застыли как статуи? — недовольно спросил он, пытаясь подтянуться. — Помогли бы забраться раненому человеку. Я сегодня, между прочим, несколько часов от целого стада мертвецов бегал по болотам. Жизнью рисковал.

— Это видно, капитан, — глухо ответил мужчина с перебитым носом.

Он наклонился и протянул капитану сильную, мозолистую руку.

Роджер с облегчением ухватился за неё и тяжело забрался внутрь кузова. После яркого дневного света под плотным полотняным навесом царил густой полумрак и пахло чем-то кислым.

Здесь, на деревянных лавках, плотно сидели шестеро очень крепких, хмурых мужчин. У каждого при себе, не скрываясь, имелось оружие: короткие абордажные мечи, длинные охотничьи ножи, у одного на коленях лежал взведенный тяжелый арбалет.

Капитан мысленно одобрительно кивнул сам себе.

Серьёзные, тертые люди. Наверняка наемники. С такими попутчиками на тракте можно было не опасаться ни лесных разбойников, ни случайной одинокой нежити.

— Подвиньтесь немного, господа, — по-хозяйски распорядился он.

Мужчины молча, не сводя с него глаз, освободили ему немного места на узкой скрипучей лавке. Роджер с кряхтением уселся, блаженно вытянул гудящие от усталости ноги и с наслаждением прислонился больной спиной к деревянному борту.

Повозка дернулась и снова тронулась в путь.

Несколько долгих минут капитан просто с закрытыми глазами наслаждался заслуженным отдыхом. Колёса мерно, ритмично поскрипывали, лошади шагали ровно, а лёгкое покачивание после всего пережитого стресса казалось почти убаюкивающим.

Вот теперь всё действительно налаживалось. Скоро он будет в столице, примет горячую ванну и выпьет нормального вина.

Роджер открыл глаза и снова потянулся к поясу за флягой с мёдом, но тут его правый сапог упёрся во что-то мягкое и объемное на полу.

Он лениво опустил взгляд.

Под лавками и прямо под грязными сапогами мужчин вповалку лежали многочисленные продолговатые свёртки, плотно обмотанные серой непромокаемой тканью. Из-под одного из плохо завязанных свёртков выглядывал уголок добротного деревянного ящика. На его крышке темнела наполовину соскобленная, но всё еще узнаваемая сургучная имперская печать казначейства.

Роджер пьяно прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

Рядом с ящиками стояли несколько закрытых, пузатых глиняных сосудов. Их горлышки были щедро залиты чёрным воском, а поверх воска виднелись нацарапанные магические знаки.

Совершенно запрещённые на территории Империи магические знаки, применяемые для изоляции нестабильной алхимии.

Веселье и хмель в голове начали понемногу, но неотвратимо отступать, уступая место ледяному ужасу.

Капитан медленно, очень медленно поднял глаза.

Все шестеро мужчин в повозке молча, не мигая смотрели прямо на него.

Никто из них не улыбался.

Да и вообще, если хорошенько подумать остатками трезвого ума, честные столичные торговцы обычно не ездят вооружённой до зубов толпой, не прячут свой законный товар под серой маскировочной тканью и уж точно не пытаются ножами содрать с ящиков имперские таможенные печати.

Роджер нервно кашлянул в кулак.

— А… какая сегодня погода хорошая, правда, господа? Солнышко печет…

В повозке стало очень, невыносимо тихо.

Даже скрип деревянных колёс словно сделался в десять раз громче.

Роджер, стараясь выглядеть естественно, незаметно опустил правую руку к рукояти своего меча.

Плохо.

Очень плохо.

Будь он абсолютно трезвым, то понял бы всё это ещё на дороге, до того, как своими ногами залез внутрь этой ловушки. Но проклятый забродивший медвежий мёд сделал своё подлое дело, притупив инстинкты.

И теперь же капитан имперской стражи Роджер Стис сидел совершенно один, без лошади и без подкрепления, в закрытом пространстве, в плотном окружении шестерых вооружённых, суровых контрабандистов.

Седьмой, самый здоровый, правил повозкой снаружи.

— Остановите повозку, — твердо произнёс Роджер, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал властно и уверенно. — Я, пожалуй, выйду здесь. Прогуляюсь.

Широкоплечий мужчина с перебитым носом медленно, хищно улыбнулся.

— Зачем же так спешить, капитан? Ты ведь сам только что сказал, что тебе очень нужно в столицу по государственному делу.

— А я… я хочу сходить по-маленькому. Приспичило. До ветру пойду.

— А мы нет. Нам не приспичило, — отрезал контрабандист.

Роджер понял, что тянуть дальше нельзя, и выхватил меч.

Во всяком случае, попытался.

Сидевший справа от него мужчина огромной массы мгновенно навалился на его руку, намертво блокируя её и не позволяя выдернуть длинный клинок из тесных ножен. Второй бандит, сидевший напротив, тут же, без замаха, сильно ударил капитана пудовым кулаком прямо в солнечное сплетение.

Воздух со свистом вышибло из лёгких Роджера, перед глазами ярким фейерверком вспыхнули звёзды боли, а через мгновение на него с рычанием навалилась вся вооруженная компания, придавив к грязным доскам.

— Вы… идиоты… понимаете… — с трудом прохрипел Роджер, отчаянно пытаясь высвободиться из-под кучи тел, — что напали… на действующего капитана имперской стражи⁈ Вас же вздернут!

— Потому и вяжем, дурень, — спокойно ответил широкоплечий, наваливаясь коленом ему на грудь. — Был бы ты простым фермером, мы бы тебя просто прирезали и в канаву выкинули.

Роджера с силой ударили разбитым лицом о жесткий деревянный борт. Руки ему грубо, до хруста в суставах заломили за спину и несколько раз туго обмотали толстой, шершавой верёвкой. Потом так же быстро и профессионально связали ноги в лодыжках и, как куль с картошкой, бросили на пол между контрабандными свёртками.

Капитан несколько секунд лежал в полутьме, тяжело, с присвистом дыша, сплевывая кровь и тоскливо глядя в грязное днище повозки.

Вот теперь денёк снова стал абсолютно отвратительным. Хуже не придумаешь.

— Убить его сейчас? — деловито спросил один из контрабандистов, поигрывая ножом.

— Нет, — подумав, ответил главный, вытирая пот со лба. — Везём в столицу. Там разберемся.

Роджер напряженно замер.

Главарь присел рядом на корточки и бесцеремонно вытащил у него из-за пазухи служебный жетон на цепочке.

— И правда, настоящий, — уважительно пробормотал он, разглядывая чеканку. — Повезло нам сегодня, парни. Крупная рыба сама в сети запрыгнула.

— В каком таком месте нам повезло? — недовольно, с опаской спросил возница, обернувшись с козел. — Из-за этого куска железа теперь вся стража округа землю рыть и нас искать будет.

— Найдёт только этот жетон где-нибудь в глубокой канаве под кустом, — отмахнулся главарь.

Он покрутил блестящую металлическую пластину в толстых пальцах и зло усмехнулся.

— А самого господина капитана мы по-тихому отдадим столичным кровникам. Они давно просили хороший материал.

Роджер почувствовал, как по его позвоночнику сверху вниз прошёл ледяной, могильный холодок.

О подпольных магах крови в Империи ходило множество жутких слухов. Один другого отвратительнее и кровавее. Да и сам он не так давно лично видел безумную Гретту в деле и знал, на что способны эти выродки.

— Каким ещё кровникам? — осторожно, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил он.

— Тем самым магам, которые очень любят ставить интересные опыты на живых людях в своих подвалах, — охотно и с садистским удовольствием пояснил мужчина с перебитым носом. — За крепкого, здорового офицера стражи они нам очень хорошо заплатят золотом. Организм у тебя крепкий, тренированный, военная подготовка есть, значит, болевой порог высокий. Любые новые магические артефакты и зелья на таком материале проверять удобно — долго не дохнет.

— Я вам запрещаю! Я офицер Империи! — попытался возмутиться Роджер, дергаясь в путах.

Мужчины в повозке удивленно переглянулись.

Кто-то из них громко, искренне хрюкнул.

А потом вся повозка взорвалась дружным, издевательским хохотом.

Главарь отсмеявшись, снисходительно похлопал связанного и униженного капитана по грязной щеке.

— Ты давай, капитан, пока живым побудь. Не нервничай. За живого и целого нам больше золота дадут.

Он выпрямился в полный рост и командным голосом крикнул вознице:

— Погоняй лошадей, да поживее! До полной темноты нам нужно уйти как можно дальше от Серой зоны!

Роджер обреченно вздохнул, уткнувшись лбом в доски. Ну вот, опять всё по новой. А он-то, наивный дурак, выбравшись из берлоги, думал, что все беды на сегодня уже позади.

Как выяснилось, мстительное Мироздание восприняло эту его мимолетную счастливую мысль как личный вызов.

* * *

Из здания я выбрался без особого труда.

Воздушник в подвале оказался последним серьёзным препятствием. Его я, кстати, не поленился поднять, наскоро переписав контуры, и заботливо отправил на восток фермы — к бывшим товарищам. Они сейчас были слишком заняты моими мертвяками, чтобы обращать внимание на одинокого некроманта, спокойно покидающего разгромленную базу с украденным артефактом за пазухой.

Хотя насчет «спокойно» — это я погорячился.

— Мой возлюбленный… Я лишь хмыкнул, продолжая неспешно подниматься по каменной лестнице. — Ты пришёл за мной… — Да-да, дорогуша, — пробормотал я. — Пришёл, спас, вынес. Расслабься и получай удовольствие — скоро соединишься с остальной душой.

Кристалл, в котором была заключена часть души Изабеллы Брисман, на несколько мгновений замолчал. Я уже начал было надеяться, что до него дошло. — Возлюбленный… Нет. Не дошло.

Похоже, за то время, что оторванный осколок души провёл в артефакте, Изабелла окончательно потеряла связь с реальностью. Или при жизни слишком увлекалась дешевыми любовными романами, где томные героини со вздохом падали в объятия мрачных, жестоких спасителей.

Разубеждать её я не стал. Бесполезно объяснять отколотому куску чужой души, что мы не помолвлены, не связаны древним пророчеством и вообще знакомы меньше суток. Я просто выполнял работу. Пусть и совершенно бесплатно, что уже само по себе меня изрядно настораживало.

Сзади всё ещё продолжался бой. Со стороны восточного крыла доносились глухие удары, яростные крики и характерный свист воздушных лезвий. Мои Матёрые мертвяки честно отрабатывали вложенные морты, но сопротивление постепенно затихало — охрана у герцога была квалифицированная.

Я прошёл через выбитую кем-то дверь и оказался во внутреннем дворе. На первый взгляд всё здесь выглядело как самая обычная загородная ферма. Поля, длинные хозяйственные постройки, загоны, амбары. Идеальное прикрытие. Кстати, местный амбар стоял на высоких, мощных смолёных сваях. Я остановился и даже укололся острой фермерской завистью. Настолько грамотное инженерное решение: сырость от земли не тянет, зерно не гниет, снизу отличная вентиляция, а обычным крысам по гладким столбам ни за что не забраться. Надо будет обязательно озадачить Госта и Бранко, чтобы перестроили наши хранилища на Норде по такому же принципу.

Именно из-за такого обыденного вида гвардейцы Брисмана и прошляпили это место: никто не станет пристально рассматривать владения небогатого землевладельца, мирно выращивающего зерно и разводящего свиней.

Однако хозяйство оказалось не только ширмой. Здесь действительно что-то выращивали. С размахом.

На аккуратно разбитых широких грядках росли низкие, плотные кусты с серебристыми листьями. При каждом порыве ночного ветра они послушно поворачивались к воздушному потоку и тихо, мелодично звенели, словно тысячи крошечных хрустальных колокольчиков. Дальше виднелись ухоженные ряды странного голубоватого зерна, колосья которого медленно склонялись в одну, строго определённую сторону, хотя ветер постоянно менял направление.

Вероятно, какие-то редкие магические культуры. Интересно, сколько они стоят на черном рынке?

В просторном загоне неподалёку деловито копошились свиньи. На вид почти обычные. Толстые, грязные и совершенно равнодушные к происходящей вокруг кровавой резне. Только у каждой вдоль позвоночника шла густая полоса жёсткой, светящейся синеватой щетины, а из-под губ торчали небольшие закрученные клыки, которые время от времени с сухим треском выпускали слабые электрические искры.

Одна такая свинья деловито рыла пятачком взрыхленную землю возле окровавленного гвардейского сапога. Самого владельца сапога поблизости почему-то не наблюдалось. Судя по чавканью, сапог был не пуст.

— Привет, — вежливо поздоровался я. — Приятного аппетита. Свинья подняла голову, посмотрела на меня маленькими, на удивление умными глазками, хрюкнула, пустив с клыков синюю искру, и снова безмятежно принялась рыть землю.

Возможно, стоило прихватить хотя бы одну такую с собой. Кира наверняка обрадовалась бы новой живности на нашей ферме. Правда, сначала пришлось бы объяснить девушке, почему эта свинья периодически бьётся током и пытается сожрать человеческую обувь вместе с ногами.

— Возлюбленный… — Ну что ещё? — вздохнул я. — Сзади.

Я спокойно остановился. Предупреждение прозвучало настолько томно и буднично, что я даже не сразу осознал его смысл. Впрочем, чужое агрессивное присутствие я почувствовал своим некросканером ещё несколькими мгновениями раньше. Кто-то очень профессионально и осторожно двигался вдоль стены того самого амбара на сваях, скрывая звук своих шагов плотной воздушной магией.

Я не торопясь обернулся.

Из-за угла как раз вышел молодой воздушник в запачканной кровью серой мантии. В одной руке он обратным хватом держал короткий клинок, а пальцы второй уже быстро складывал в смертоносное плетение.

Увидев, что я стою и смотрю прямо на него, маг как вкопанный замер. На его лице отразилось абсолютно искреннее, детское недоумение. Наверное, бедолага никак не мог понять, каким образом я заметил человека, который совершенно бесшумно, под пологом невидимости подкрался со спины.

— Что за?.. — вырвалось у него. И тут кристалл в моей руке снова жалобно, на весь двор выдохнул: — Возлюбленный…

— Сразу уточню, — миролюбиво произнес я, поднимая свободную руку. — Мы не парочка. Я просто её спас. По работе. — Любовь моя… — добавил кристалл. — Да помолчи ты, пожалуйста! — шикнул я на артефакт.

Воздушник ошарашенно перевёл взгляд с меня на светящийся кристалл и обратно. Похоже, весь этот абсурд окончательно выбил его из боевого равновесия. Но ненадолго. Школу Милоша было видно сразу.

Вокруг выставленной ладони мага хищно закрутился воздух. Потоки начали стремительно сжиматься, формируя тонкое, вибрирующее прозрачное лезвие. Заклинание было быстрым, почти бесшумным и способным легко перерезать человеку горло на расстоянии двадцати шагов.

Но почти сформировавшийся воздушный серп вдруг дрогнул. Сверху, с крыши амбара, послышался резкий, сухой стук костяных крыльев.

Воздушник успел только рефлекторно поднять голову. Вуди сложил крылья и тяжелым камнем рухнул вниз. Его вытянутый, укрепленный костяной череп с тошнотворным хрустом пробил магу висок, войдя глубоко в мозг. Воздушник конвульсивно дёрнулся, сложное плетение мгновенно рассыпалось безобидным ветерком, а тело безвольно осело возле дощатой стены.

Вуди с усилием выдернул окровавленный клюв из проломленного черепа, отряхнулся и по-хозяйски уселся мертвецу на плечо, выжидательно глядя на меня.

— Молодец, разведка, — искренне похвалил я дятла. — А теперь пора покидать эту гостеприимную ферму.

Со стороны восточного крыла донёсся особенно сильный, раскатистый взрыв. Над черепичной крышей главного здания поднялось густое облако пыли, а затем в ночи раздался протяжный треск обрушившихся перекрытий. Похоже, мои Матёрые решили уйти громко, хлопнув дверью.

Я ускорил шаг. До внешнего периметра забора я добрался без новых приключений. В одном месте часть крепких досок была удачно выбита во время недавнего боя, так что перелезать даже не пришлось. Я просто перешагнул через дымящиеся обломки и оказался снаружи, среди спасительной высокой травы.

Вуди послушно взмыл с плеча трупа и поднялся высоко над деревьями. По ментальной связи я передал ему один короткий, ясный приказ: «Найди Мурку».

Костяной дятел понятливо описал широкий круг над фермой и стремительной тенью унёсся в сторону темнеющего леса.