Так вот живёшь себе спокойно. Покупаешь заброшенную ферму на самом краю проклятой Серой зоны. Планируешь методично выращивать картошку, разводить полезную живность, ну и иногда, по мере хозяйственной необходимости, поднимать кого-нибудь толкового из мёртвых.

А потом однажды просыпаешься и обнаруживаешь, что твой тихий, уединённый дом каким-то совершенно непостижимым образом превратился в общежитие для благородных девиц.

Когда это вообще произошло?

Я так до конца и не понял. Вроде бы только вчера я отбивался от монстров и инквизиторов, а сегодня у меня двор аристократок.

Хорошо хоть Гост наконец-то привёл в порядок часть большого господского дома. До полноценного ремонта было ещё очень далеко, но крыша над головой уже не текла, несколько просторных комнат удалось отчистить от вековой пыли, тяжелые дубовые окна были вставлены на свои законные места, двери плотно закрывались, а в одной, наименее пострадавшей части здания, даже стабильно заработала вода.

Поэтому из тесного фермерского домика мы со всеми пожитками перебрались сюда.

Я занял одну из спален на втором этаже. Кира перебралась в соседнюю комнату. Изабелла Брисман, решившая во что бы то ни стало остаться под моей защитой, расположилась неподалёку. Ну а графиня Виктория Норд вообще прожила в этих стенах всю свою жизнь до разорения рода, и сейчас была искренне рада снова вернуться домой, пусть и на правах моей гостьи.

Вот и сейчас она уютно устроилась в мягком кресле возле светлого окна, изящно закинув ножку на ногу, и с легким интересом читала свежую утреннюю газету. Кира тут же за столом методично чистила яблоко, тонко срезая кожуру, да и Изабелла помогала ей, перебирая какие-то травы.

Я только вошел в гостиную, вытирая руки после проверки курятника, где Педро снова пытался устроить локальную войну.

— Так, — негромко произнёс я, окинув взглядом эту идиллическую картину. — У меня только один вопрос.

— Какой, Артур? — отрываясь от шуршащих страниц, вежливо спросила Виктория.

— Откуда в этой глуши свежая столичная газета?

Виктория с легкой улыбкой выглянула из-за печатного листа.

— Принесли прямо от ворот.

— Кто?

— Посыльный.

— Какой ещё посыльный в Серой зоне? — я скептически приподнял бровь.

— Мой дядя, граф Шпиль, распорядился, чтобы мне сюда регулярно доставляли свежую прессу, — пояснила графиня.

Я на секунду задумался.

То есть граф Шпиль умудрился организовать в кишащей монстрами и нежитью Серой зоне бесперебойную доставку утренних газет прямо на мою ферму. Ничего не скажешь, исключительно полезный человек этот дядя.

— И что там интересного в мире творится? — спросил я, подходя ближе.

— Да ничего особенного… ой, Артур! О тебе пишут!

— Тогда там точно нет ничего интересного.

— Нет, подожди! — глаза Виктории расширились. — Тут написано, что Святой Престол официально предал Артура Горда анафеме!

Я приподнял бровь.

— Чего?

Виктория опустила газету на колени, глядя на меня со смесью тревоги и шока.

— Анафеме. Здесь этому посвящена целая первая полоса.

Я подошёл, взял у неё из рук хрустящий лист и быстро пробежался глазами по огромному, кричащему заголовку.

«СВЯТОЙ ПРЕСТОЛ ОТРЕКАЕТСЯ ОТ ПАДШЕГО ПАЛАДИНА».

Ниже, мелким шрифтом, шло ещё страниц пять какого-то высокопарного церковного бреда.

Еретик.

Тёмный маг.

Опасный некромант.

Служитель запретных сил.

Осквернитель святого звания.

Угроза всему человеческому роду.

Последнее обвинение мне особенно понравилось. Я ведь только недавно спас этот самый человеческий род и имперский корпус от огромной стаи мутировавших волколаков. Люди всё-таки удивительно неблагодарные существа. Стоит один раз поднять из мертвых армию монстров — и всё, ты уже угроза.

— Значит, получается, я больше не святой паладин? — деловито уточнил я.

— Конечно нет! — ахнула Виктория.

Я с наслаждением и искренним облегчением выдохнул.

— Слава богам.

Кира, замершая с недочищенным яблоком в руках, подняла на меня глаза.

— Ты этому рад?

— Конечно рад. Ты вообще представляешь, какой это был для меня позор? Я — и святой паладин Церкви.

Я отмахнулся от воспоминаний о том нелепом белом слюнявчике, который на меня напялили на церемонии.

— Практикующий некромант и святой паладин одновременно. Если бы дядя Даня узнал об этом — он бы лет пять надо мной смеялся. Всю плешь бы проел своими телепатическими шуточками.

Изабелла выглядела куда более озабоченной, чем я.

— Думаю, церковная анафема означает не только то, что тебе больше не придётся носить этот титул, Артур.

— А что ещё?

Она только открыла рот, чтобы ответить, как снаружи раздались резкие звуки.

И тут во дворе раздался бешеный топот копыт.

Через пару мгновений тяжелая входная дверь грохнула о стену так сильно, что я мысленно, с досадой отметил: Госту сегодня опять придётся чинить петли.

По коридору раздались быстрые, тяжёлые шаги.

— Артур!

В гостиную буквально ворвался Роджер Стис.

Судя по его запыханному виду, верхом он примчался сюда из Большого Луговья быстрее, чем некоторые люди летают на боевых грифонах. Его форменный плащ сплошь покрывала густая дорожная пыль, волосы дико растрепались, а раскрасневшееся лицо выглядело так, будто за ним по пятам гналась вся Инквизиция в полном составе.

Что, учитывая недавние новости из комендатуры, было не так уж далеко от истины.

— Ты видел⁈ — с порога рявкнул он, тяжело дыша.

Я спокойно поднял газету.

— Только что читал.

— Тебя официально предали анафеме!

— Я заметил крупный шрифт.

— И ты всё ещё стоишь тут и абсолютно спокоен⁈

— Просто ты немного опоздал и пропустил тот момент, когда я уже попрыгал от радости, — заметил я.

Роджер схватился обеими руками за голову, словно у него разом заболели все зубы.

— За тобой теперь будут открыто охотиться!

— За мной и раньше охотились церковники. Ничего нового.

— Теперь они будут делать это официально! С санкции высшего руководства!

— А раньше они, значит, пытались убить меня понарошку? В виде невинной игры?

— Артур! — рыкнул капитан.

Я вздохнул, аккуратно складывая газету.

— Роджер, успокойся и говори по существу.

Он опёрся рукой о косяк и тяжело, со свистом перевёл дыхание.

— Святой Престол такого публичного оскорбления просто так не оставит. Они уже опозорились перед всей Империей. Сначала с помпой провозгласили тебя святым паладином, потом сами же говорят, что ты злостный некромант. Теперь им кровь из носу нужно доказать всем, что они контролируют ситуацию. Комендант и инквизитор Репара пришлют за тобой сводный боевой отряд!

— Хорошо, — кивнул я.

— Что в этом хорошего? — Роджер уставился на меня.

— Пусть пришлют. У меня как раз удобрения для полей заканчиваются.

— Там могут быть настоящие святые паладины! Каратели!

— Бывшие коллеги, значит, — усмехнулся я. — Поболтаем о вере.

Роджер посмотрел на меня так, будто я окончательно и бесповоротно сошёл с ума.

Впрочем, он очень часто на меня так смотрел с тех самых пор, как узнал мою тайну, которая сегодня появилась на первой полосе. Я привык.

Я вежливо вернул свернутую газету застывшей в кресле Виктории и поправил манжеты.

— Если придут — разберёмся. Проблемы нужно решать по мере их поступления на мою частную собственность.

— Артур, ты куда сейчас? — с тревогой в голосе спросила Изабелла, откладывая нож.

— Пойду проверю хозяйство, — буднично отозвался я, направляясь к выходу. — Анафема — анафемой, а грядки она мне не вспашет.

* * *

Тагор, как и обычно, торчал где-то в душной кузне. Оттуда доносился ритмичный грохот — парень опять что-то увлеченно ковал, оттачивая свои навыки инстинктивного мага металла.

Олег тем временем занимался куда более понятными и близкими мне вещами. Он строил нежить.

Во дворе старой хозяйственной постройки ровной, неподвижной шеренгой стояли шесть бывших магов огня — элитных Огневиков. Ещё совсем недавно эти хмурые парни пытались сжечь меня по приказу своего командира, а теперь, лишившись управляющих ошейников, с гораздо большим успехом служили нуждам моего хозяйства. Рядом с ними, словно придирчивый сержант, расхаживал Рейн, поблескивая зеленоватыми глазами.

Я неспешно обошёл строй, методично проверил каналы контроля, осмотрел накопленные в их телах резервы маны и уже собрался идти к новым загонам, когда мой внутренний некросканер ощутимо дрогнул.

Одиннадцать незваных гостей.

Все — очень сильные маги.

И двигались они прямиком к границам фермы.

— Ну вот, — тихо пробормотал я себе под нос. — А Роджер так переживал, что за мной не придут.

Я развернулся к Олегу, застывшему в своей глухой кожаной маске.

— Никого не выпускать за ворота без моей прямой команды.

Олег коротко кивнул.

— Особенно Бобика.

Бобик — это наш новый матёрый волколак-вожак, которого я так назвал. Его зубастые подопечные сейчас прилежно чистили лес от бесхозных мертвяков, а сам Бобик тусил тут, на ферме, и Пятачок то и дело на него ворчливо и ревниво похрюкивал.

Где-то за сараями как раз раздалось низкое, утробное рычание, а затем лязг костяного набалдашника о землю.

— Особенно его, — повторил я.

Когда я вернулся в дом, Роджер всё ещё спорил с девушками.

— Вы должны немедленно уйти! — заявлял он.

— Куда? — холодно и с достоинством спросила Изабелла.

— Хотя бы в подвал спрятаться!

— Я благородная графиня, капитан, а не мешок картошки.

— Именно поэтому я и прошу вас спрятаться!

— Не выйдет, — спокойно вмешался я, прикрывая за собой дверь.

Все разом повернулись ко мне.

— Они уже здесь.

Роджер предсказуемо побледнел.

— Кто? Инквизиция?

— Святой Престол, наверно, — буднично предположил я.

Я посмотрел на девушек, оценивая их настрой.

— Вы остаётесь внутри?

Изабелла, недавно увлекшаяся тренировками, молча и решительно достала свой клинок из ножен.

— Мы с тобой, Артур.

Виктория Норд тоже молча поднялась с кресла, поправляя платье. Кира просто коротко кивнула, сверкнув глазами.

Я перевел скептический взгляд на Роджера.

— Ты-то останешься?

Он выпятил грудь вперед, как на параде.

— Конечно!

— Ага. Будь как дома.

Мы с девушками вышли во двор. Изабелла, Виктория и Кира напряженно замерли у меня за спиной, но прятаться явно не собирались. У самых ворот ровным строем выстроились десять паладинов.

Белоснежные плащи. Начищенные до невыносимого блеска латные доспехи. Священные печати, отгоняющие тьму и слепящие глаза. Тяжелые клинки на поясах.

А перед их сомкнутым строем стоял мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами. От него исходило столько концентрированной святой энергии, что обычная сорная трава под его сапогами едва заметно светилась, грозя вот-вот замироточить.

Гранд-мастер. Неплохо. Примас явно решил не мелочиться с бывшим коллегой и прислал серьезного переговорщика.

Я спокойно открыл калитку и вышел им навстречу, мысленно проверяя резервы маны.

— Добрый день.

Никто из одиннадцати человек мне не ответил. Даже не моргнули.

— Какие невежливые нынче пошли гости, — философски заметил я. — Никаких манер. Наверное, в столице здороваться уже не модно.

Гранд-мастер сделал жесткий, чеканный шаг вперёд.

— Проклятый некромант и еретик Артур Горд.

— Ммм… кто-кто?

— Решением Святого Престола ты официально лишён высокого звания святого паладина, отлучён от церкви и предан анафеме.

— Да в курсе я, читал в газете утром, — отмахнулся я. — Крупный шрифт, броские заголовки. Могли бы и портрет прикрепить для солидности.

Он сурово нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Ты смеешься над волей Святого Престола?

— Нет. Я даже не улыбнулся сейчас. Абсолютно серьезен.

Гранд-мастер одним текучим, профессиональным движением вынул меч. Клинок тут же со свистом вспыхнул белым, очищающим пламенем, от которого ощутимо повеяло жаром.

— Ты отправишься с нами на суд примаса.

— Нет.

— Тогда тебя доставят туда силой.

— Тоже нет.

— Грязный еретик!

— Это уже было в газете, — я устало потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова. — Может, ближе к делу? У меня там грядки не политы.

Белое сияние вокруг мужчины вспыхнуло ещё ярче, грозя выжечь мне сетчатку.

Я только тяжело вздохнул. Опять драться. Во время моего законного, заслуженного отпуска. На пороге собственной фермы, которую я купил ради тишины и покоя.

— Последний шанс, некромант.

— Это ты себе сейчас сказал?

Он исчез. По-настоящему исчез для глаза обычного человека.

Я же, благодаря своему опыту, прекрасно увидел смазанную вспышку чудовищной святой энергии и спокойно шагнул в сторону. Священный клинок с гулом рассёк воздух ровно там, где долю секунды назад находилась моя шея.

Я не стал медлить и ударил раскрытой ладонью прямо ему в нагрудник. Некротический импульс с сухим треском столкнулся со святой аурой защиты.

Грохнуло так, что заложило уши.

Нас силой отбросило в разные стороны. Я проскользил подошвами по взрытой земле, пружиня ногами и гася инерцию.

— Неплохо, — честно признал я, вынув свой клинок.

Гранд-мастер выпрямился, ничуть не сбавив темпа.

— Ты проиграешь.

— Все так говорят. А потом удобряют мне грядки.

Он бросился снова. На этот раз — ещё быстрее, вкладывая в рывок весь свой резерв.

Удар сверху. Отвод. Резкий шаг в сторону. Поворот корпуса. Белое пламя с шипением прошло буквально в ладони от моего лица, опалив волосы на виске. Я коротко и жестко ударил локтем на сближении. Он инстинктивно заблокировал удар щитком наруча.

Действительно хороший, тренированный боец. Уважение.

Мы обменялись ещё несколькими быстрыми, тяжелыми ударами. Сталь звенела, искры сыпались на дорогу. Паладины за его спиной начали медленно сходиться полукругом, беря меня в клещи и явно собираясь вмешаться в честную дуэль. Изабелла, Виктория и Кира у калитки заметно напряглись, готовясь к худшему.

И в этот самый момент слева раздался жуткий, рвущий душу треск ломающегося дерева.

Я замер, уходя в глухую оборону.

— Нет, — с тоской прошептал я. — Нет, нет, только не это.

Мой новенький забор взорвался тучей щепок.

Из облака древесной трухи и пыли торпедой вылетел Пятачок. Огромная туша инфернального кабана, которого я приручил и использую как верного охранника, на полном ходу, не разбирая дороги, врезалась гранд-мастеру прямо в бок.

Тот, благодаря своим нечеловеческим рефлексам, успел выставить световой щит.

Не помогло.

Человек, способный легко выдержать удар тяжелого боевого заклинания, полетел через грунтовую дорогу так, словно его запустили из осадной катапульты. Он с хрустом врезался в толстое дерево на противоположной обочине и безвольно сполз вниз, мгновенно потеряв сознание.

Наступила звенящая тишина.

Я смотрел даже не на поверженного гранд-мастера. Я с физической болью в сердце смотрел на зияющую дыру в моем прекрасном, свежевыстроенном заборе.

— Пятачок.

Кабан довольно и гордо хрюкнул, раздувая ноздри, явно ожидая похвалы за нейтрализацию угрозы.

— Мы же этот забор недавно закончили. Гвозди тратили. Ты хоть знаешь, сколько в Большом Луговье гвозди стоят?

Хрю.

— Пятачок!

Он виновато опустил массивную морду к земле, делая вид, что он тут вообще ни при чем и забор сломался сам.

Паладины тем временем наконец-то опомнились. Десять клинков с металлическим лязгом одновременно вышли из ножен.

— Взять еретика!

— Ну, попробуйте, — вздохнул я, разминая кисти и готовясь пустить их на удобрения.

И тут со стороны дороги раздался громкий, властный голос:

— СТОЯТЬ!

Все разом обернулись. К воротам спешно приближался небольшой конный отряд. Впереди на взмыленном жеребце ехал молодой мужчина в богатом красно-золотом доспехе. Даже отсюда я кожей чувствовал его мощную огненную ауру. И я сразу узнал её — это был принц Империи, чьё войско я не так давно спас от орды волколаков.

Он ловко спрыгнул с коня. Внимательно, цепким взглядом оглядел застывших в нерешительности паладинов. Потом перевел взгляд на меня. Потом — на девушек, стоящих за моей спиной у разрушенной калитки.

И вдруг лицо принца резко изменилось, вытянувшись.

— Ваше Высочество⁈ — выдохнул он, удивленно глядя куда-то мне за спину.