Мы с Роджером уже подъезжали к Сонмищу. Дорожная пыль оседала на плащах, лошади шли ровным шагом, а капитан всю дорогу счастливо улыбался. Он повернулся ко мне и с таким довольным видом хлопнул себя по бедру, будто только что в одиночку выиграл маленькую войну, не достав меча из ножен.

— Всё, Артур. Решено окончательно. Увольняюсь.

Я приподнял бровь, слегка натянув поводья Дорожки.

— Да неужели? Точно?

— Ага, решение хорошее, — безапелляционно заявил Роджер, и в его глазах явственно блеснули золотые монеты. — Сейчас оформлю всё в управе, сдам дела как капитан стражи — и свободен. Граф Брисман обещал взять меня к себе. В столицу, Артур! В столицу! Нормальная служба, нормальные деньги, нормальные кабаки…

Я усмехнулся, глядя на его воодушевленную небритую физиономию.

— Невысокие у тебя требования к работодателю.

— А что ещё человеку нужно? — искренне удивился Роджер, пропустив мимо ушей мое замечание. — И жалование у графа в несколько раз больше. Я столько лет сидел в этой дыре на границе, что имею полное право хотя бы остаток молодости пожить как нормальный человек, а не лесной патрульный.

Я еще раз выразительно окинул взглядом его помятую физиономию, щетину и шрамы.

— Остаток молодости? Ты себе льстишь.

— Не придирайся, — отмахнулся он, ничуть не обидевшись.

Что ж, выбор и правда был очевиден. Тем более что граф Брисман производил впечатление человека, который действительно умеет заботиться о своих людях и щедро платит за верность. Но это возлагает и обязательства. Если Роджер всерьез хочет перебраться в прямое подчинение Гонза — бывшего пирата, а ныне начальника графской гвардии — пусть готовится держать себя в форме. Там за красивые глаза жалованье не платят.

У развилки наши дороги расходились. Роджеру нужно было ехать обратно в Сонмище, сдавать пост, а мне — дальше, в Серую зону, до самой фермы.

Мы остановили лошадей.

— Ну всё, — капитан привстал в стременах и крепко протянул мне руку. — Давай прощаться.

Я ответил на рукопожатие.

— Увидимся ещё.

— Конечно увидимся. И в столице! Ты теперь, страшно сказать, святой паладин, а я — графский гвардеец. Элита!

— Ты пока что еще провинциальный капитан, не сдавший табельное имущество.

— Вот умеешь ты испортить момент, Горд, — Роджер фыркнул, но тут же рассмеялся, развернул коня и уже через несколько секунд бодро поскакал в сторону городских ворот, поднимая пыль.

Я же направился домой.

Домой.

Странное, непривычное слово. Ещё совсем недавно при этом слове в моей голове автоматически возникали черные башни Острова Некромантии, мой личный золотой дракон Аурон, легионы покорных мертвецов и дворец, в котором одна только уборная была больше нынешнего гостевого домика на ферме.

А теперь «домом» я совершенно спокойно, без всякой иронии, называл старый сруб с полями и свежим частоколом посреди Серой зоны.

Пожалуй, я старею.

До фермы я добрался уже под вечер.

Солнце висело совсем низко, окрашивая верхушки деревьев густым багровым светом, когда впереди наконец показался знакомый бревенчатый частокол. И едва я выехал из-за поворота тракта, как над фермой раскатисто и требовательно разнеслось:

— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У!!!

Я невольно улыбнулся. Педро не дремлет. Наша местная пернатая сигнализация работала без сбоев.

Петух стоял прямо на верхушке воротного столба, вытянув шею, воинственно топорща перья и надрываясь так, будто возвещал о пришествии как минимум бога солнца.

— Да вижу я тебя, вижу. Свои.

— КУ-КА-РЕ-КУ! — Педро покосился на меня блестящим глазом, подтверждая, что узнал, но протокол нарушать не намерен.

— Молодец. Службу несешь.

Я заехал во двор, створки ворот послушно распахнулись усилиями батраков, которых я позвал мысленно, и вокруг меня тут же началось привычное броуновское движение.

Первым ко мне выскочил Пятачок. Гигантский инфернальный вепрь пронёсся через двор, взрывая копытами землю и едва не снеся по пути какую-то бочку с водой. Он радостно затормозил перед моей лошадью, обдав меня облаком пыли. От него привычно фонило густой некротикой, а один клык всё так же торчал чуть криво после последней драки с бесхозной нежитью в лесу. Надо будет подлечить малыша, а то эстетика страдает.

Следом из-за амбара показалась Мурка в окружении своего личного стада мертвяков. Корова-лич остановилась, посмотрела на меня своими огромными, совершенно спокойными глазами с зеленым огоньком внутри и протяжно, басовито замычала.

— И тебе добрый вечер, красавица.

Последним из хозяйственной живности появился Барсик. Мёртвый лев лениво вышел из густой тени сарая, потянулся всем своим массивным телом, издав утробное «мурр», и уселся на задницу, всем своим видом показывая, что он тут главный.

Вот это уже было настоящее приветствие бывшего генерала-некроманта.

— Педро! Ну чего ты опять разорался на всю округу⁈

Из-за угла гостевого дома показалась Кира. Она явно собиралась хорошенько отругать петуха, на ходу вытирая руки о передник, но потом перевела взгляд на ворота и увидела меня.

Замерла.

Её лицо мгновенно изменилось. Тревога сменилась облегчением, а глаза радостно вспыхнули.

— Артур?

— А кто ещё? Заблудившийся инквизитор?

Кира попросту бросила ведро, которое держала в руке. Я только-только успел спешиться и сделать шаг, когда она уже подбежала и буквально повисла у меня на шее.

— Ну наконец-то!

Я от неожиданности едва удержался на ногах, инстинктивно обхватив её за талию, чтобы мы не рухнули в пыль. От неё пахло свежим хлебом, травами и немного дымом.

— Да я тоже соскучился по ферме.

Кира быстро, порывисто чмокнула меня в губы.

И только после этого, кажется, осознала, что именно только что сделала. Девушка тут же застыла, её руки на моих плечах напряглись. Щёки начали стремительно наливаться густой краской, проступающей даже сквозь легкий загар.

Я, не желая окончательно ставить её в неловкое положение и портить момент, не стал отстраняться, а просто чуть крепче приобнял её.

— Всё нормально? У вас тут без меня происшествий не было?

— Конечно нормально, — слишком быстро и сбивчиво ответила она, оставаясь в моих руках.

— Вижу.

— Я просто… долго тебя не было. Я волновалась.

— Всего несколько дней.

— Это долго, — упрямо поджала она губы.

Спорить я не стал. Приятно всё-таки, черт возьми, когда тебя где-то искренне ждут.

В этот момент из пристроенной кузни раздался звонкий металлический грохот — будто кто-то уронил целую охапку железных прутьев. А затем из открытых дверей выскочил Тагор. Парень был чумазый с головы до ног, на лбу блестел обильный пот, а кожаный фартук, который я ему недавно купил, уже был покрыт свежими черными прожогами.

— Господин Артур, да! Вы вернулись!

Кира тут же отстранилась от меня окончательно и с явным облегчением переключила свое внимание на новую жертву.

— О! Даже Тагор на свет божий вышел! А я уже думала, тебя из кузни только пожар сможет выгнать.

— Я работал, да! — возмутился мальчишка, вытирая перепачканное лицо тыльной стороной такой же черной ладони.

— Ты вчера там уснул прямо у горна.

Следом за Тагором из кузни один за другим полезли мертвяки-батраки, послушно таскавшие своему юному мастеру уголь, металл и тяжелые инструменты. Показались с другой стороны двора Фрол и Олег. Последний, как обычно, стоял чуть в стороне, сливаясь с тенями в своей глухой маске, закрывавшей забальзамированное лицо бывшего барона. Бывший друид-мертвяк медленно поднял руку в знак приветствия.

Я ответил ему тем же коротким жестом.

— Смотрю, без меня тут никто не бездельничал. Дисциплина радует.

— Конечно, — заявила Кира, упирая руки в бока. — Мы работаем. Хозяйство само себя не поднимет.

— Теперь я буду тоже работать.

— И как съездил? Успешно?

Вот тут я не удержался. Лишить себя удовольствия увидеть их реакцию я просто не мог.

— Отлично. Я теперь святой паладин.

Кира моргнула. Тагор перестал вытирать руки и замер с открытым ртом. Даже Педро на столбе почему-то заткнулся и подозрительно скосил на меня глаз.

— Кто? — первой обрела дар речи Кира, решив, что ослышалась.

— Святой паладин Церкви. И кавалер Империи в придачу. Престолоноситель.

Она несколько секунд смотрела на меня совершенно серьёзно, пытаясь найти на моем лице следы розыгрыша. А потом не выдержала и прыснула.

— Некромант — святой паладин?

— Именно. Удостоверение в виде серебряной звезды имеется.

— Это… — Кира зажала рот ладонью, но её плечи уже тряслись от смеха. — Это же совершенно неправильно! Это какое-то издевательство над здравым смыслом.

— Почему же? Я очень добрый человек.

— Особенно добрый у тебя Пятачок, — сквозь смех выдавила она, кивнув на вепря. — И прочие батраки.

Один из стоявших за спиной Тагора желтых батраков как раз в этот момент неловко разжал пальцы и уронил тяжелый железный прут прямо себе на ногу. Грохот разнёсся по двору. Мертвяк с абсолютным равнодушием посмотрел вниз на пробитый сапог, потом медленно наклонился, поднял прут и встал обратно в строй, как ни в чём не бывало.

Кира снова звонко рассмеялась.

— Да, — философски согласился я, глядя на этого труженика. — Исключительно благочестивая и праведная свита. Инквизиция бы прослезилась от умиления.

— Господин Артур, да, — не выдержал Тагор, которому политические интриги столицы были совершенно до лампочки, — пойдёмте лучше покажу, что я сделал!

— Что?

Глаза мальчишки загорелись фанатичным огнем настоящего мастера.

— Доспех, да!

Ну ни фига себе. Неделю назад он только молоток в руки взял в новой кузне.

Тагор развернулся и чуть ли не бегом направился в свою душную кузню. Мы с Кирой переглянулись, я пожал плечами, и мы пошли следом.

Внутри стояла невыносимая жара. Небольшой горн полыхал густым красным светом, меха ритмично, без устали качал один из мертвяков, второй держал клещами кусок раскалённого добела металла.

А возле стены, на специально сколоченной деревянной стойке, висел доспех.

Я остановился, с интересом разглядывая работу. Красивым его назвать было нельзя даже из большого уважения к каторжному труду мастера. Грубые, тяжелые металлические пластины. Кираса и еще немного элементов защиты. Толстые, выступающие заклёпки. Где-то поверхность была откровенно неровной, где-то края пришлось стачивать напильником уже после ковки. Нагрудник изготовили явно не для столичного парада.

Собственно, именно таким, суровым и функциональным, и должен быть нормальный боевой доспех для Серой зоны.

— Сам сделал? — спросил я, подходя ближе.

Тагор гордо, до хруста в шее, кивнул.

— Почти. Третий, Шестой и Седьмой помогали держать и стучать, да.

Стоявший у двери мертвяк Третий, словно поняв, что речь о нем, медленно и криво поднял большой палец вверх.

Я подошёл вплотную и коснулся подушечками пальцев нагрудной пластины. Металл еще хранил легкое тепло.

И тут я замер.

В металле что-то было. Совсем немного. Крошечные, тонкие, почти незаметные для обычного взгляда прожилки магической энергии, вплавленные непосредственно в структуру стали. Это было не наложенное сверху плетение. Не артефактное зачарование. Сама физическая структура металла была изменена на базовом уровне.

Я прикрыл глаза, всматриваясь в пластину глубже, переключаясь на магическое зрение.

Интересно. Очень интересно.

— Тагор.

— Да?

— Ты маг металла?

Парень недоуменно нахмурился, стирая новую порцию сажи со лба.

— Кто?

— Маг Металла. Одаренный.

Он посмотрел на меня так, словно я спросил, умеет ли он забивать гвозди головой.

— Я кузнец.

— Это я уже заметил.

— Отец был кузнец. Дед кузнец. Прадед кузнец, да.

— А металл ты чувствовать умеешь? Внутри?

Тагор пожал плечами, как о чем-то само собой разумеющемся.

— Конечно.

Кира, внимательно слушавшая наш диалог, непонимающе спросила:

— В смысле «чувствовать»?

Я провёл пальцами по грубой пластине, ощущая легкое покалывание маны.

— Он не просто нагрел железо и придал ему форму ударами. Он во время ковки на инстинктивном уровне изменил внутреннюю структуру металла. Совсем немного, неосознанно, но изменил. За счёт этого пластина прочнее обычной раза в полтора.

Тагор нахмурился ещё сильнее, искренне не понимая, из-за чего я развел весь этот пафос.

— А как иначе ковать?

Теперь уже я посмотрел на него с легким изумлением.

— Вот как.

— У нас в племени так все хорошие кузнецы делают, — простодушно пояснил он. — Если железо не слышишь, не чувствуешь, как оно течет, какой ты кузнец, да?

Я широко улыбнулся. Вот значит как. На вид обычный, чумазый степной парень. Раскосые глаза, сухощавый, ещё почти мальчишка, которого я чудом вытащил из лап работорговцев. Сын кузнеца из какого-то далёкого, затерянного племени. А внутри сидит мощный, инстинктивный магический талант к металлу.

— Тагор, — задумчиво произнёс я, прикидывая перспективы. — Ты хоть понимаешь, сколько в столице может стоить такой мастер?

— Мастер?

— Ты.

Парень даже растерялся от такой оценки.

— Я ещё не мастер, да. Я только учусь.

— Это мы поправим. Корочку достанем.

Я ещё раз осмотрел грубый доспех. Несколько дней работы в наспех сколоченной деревенской кузне. Без нормальных рунных инструментов. Без качественной имперской стали. И уже такой выдающийся результат. Интересно, что этот парень сможет выковать через год, если дать ему всё необходимое?

— Завтра с утра запрягаем Дорожку и едем в Сонмище, — решил я.

— Зачем? — тут же спросила Кира, мгновенно переключаясь на хозяйственные рельсы.

— Мне нужно зайти в Имперский банк. Оказывается, как Кавалеру-Престолоносителю мне положено государственное жалование. Сказали, деньги уже начисляются. Да и из столицы я отправил посылку с купленными семенами и прочим — надо забрать.

Кира моргнула, переваривая информацию.

— Тебе ещё и платят за то, что ты святой паладин?

— За то, что я теперь исключительно важный, орденоносный для Империи человек.

— Страшное дело.

— Вот именно. Поэтому потратим государственные деньги с максимальной пользой для нашего кармана.

Я обвёл рукой пространство за стенами кузницы, указывая в сторону руин.

— Купим нормальные инструменты для Тагора. Наковальню. Закажем несущие балки. Черепицу. Известь. Стекло. Всё, что понадобится для капитального ремонта большого дома.

Кира удивлённо и как-то по-новому посмотрела на меня.

— Для господского?

Я серьезно кивнул. Старый разрушенный особняк Нордов уже давно мозолил мне глаза. Жить в маленьком гостевом домике было, конечно, удобно и безопасно, но если уж я решил обосноваться в Серой зоне всерьёз, пора приводить свое поместье в надлежащий вид. Батраков-каменщиков из монастыря я уже привел, пора дать им работу.

— Будем восстанавливать. Хватит ютиться по углам.

Кира тепло улыбнулась. В её глазах промелькнуло что-то очень мягкое и беззащитное.

— Наш дом? — совсем негромко спросила она.

Я посмотрел прямо на неё, не отводя взгляда.

— Наш.

Она снова залилась краской и поспешно отвернулась, делая вид, что крайне заинтересована кузнечными мехами.

Тагор же вообще ничего не заметил. Ни напряжения, ни повисшей романтической паузы. Он уже стоял вплотную перед своим первым доспехом и что-то мысленно прикидывал, сосредоточенно водя грязным пальцем по неровному сварному шву.

Кузнец. Что с него взять. Прагматика — наше всё.